home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Лора Белоиван

Ширинка

Капитан был злой как собака, потому что половину дня проходил с расстегнутой ширинкой, и никто ему не сказал. Не заметить конфуза было невозможно: из ширинки черных джинсов торчал кусок красной футболки, поверх которой, по случаю некоторого похолодания, был надет черный же свитер. Трусы на капитане были тоже черные и, если б не алая, под цвет пролетарской крови, футболка, отчаянно семафорившая из капитанского клюза, то на оплошность действительно можно было б не обратить внимания. Но футболка торчала.

Капитан шагал по диагонали своей каюты и поименно вспоминал всех, кого встретил сегодня на жизненном пути. Сам он заметил непорядок лишь несколько минут назад, когда зашел в свой персональный гальюн по малой надобности и обнаружил, что треть работы уже сделана. Причем, совместив и проанализировав факты, капитан пришел к выводу, что сделана она была еще с утра. Он справил нужду, застегнул джинсы, еще раз проверил замок на прочность и, выйдя из туалета, принялся измерять шагами биссектрису своей каюты люкс. Биссектриса была длинная, но маленькая. Проходя быстрым шагом мимо входной двери, капитан резко сменил курс и подался на мостик.


Электрик Матвеев знал, что рано или поздно ему придётся это делать, но надеялся, что не скоро. В принципе, его устраивало на флоте всё, кроме одного. Дядя Матвеева, механик-наставник в большом авторитете, не предупредил своего племяша-протеже, что судовым электрикам иногда приходится лазать на мачты, потому как топовые огни — кто бы мог подумать! — время от времени перегорают и их надо менять. Когда Матвеев расписывался на листке должностных обязанностей и случайно прочитал про такое дело, ему стало по-настоящему плохо. Матвеев боялся высоты. И не просто боялся, а страдал соответствующей фобией.

Матвеева тошнило даже при переходе виадука, ведущего от морского вокзала к стоянке такси.

Задний топовый огонь перегорел еще в субботу, и всю ночь на воскресенье огромный пароход шел, как рыбацкая джонка, с единственным рабочим топом. Утром, сразу после какао и сыра, электрику было сказано устранить неполадку, и до обеда он прятался в узких электрических трассах, боясь, что его заметят и потащат на мачту. Лезть туда в пьяном виде Матвеев не мог по двум причинам: во-первых, он совершенно, абсолютно не переносил алкоголя, а во-вторых, никогда бы не решился подвести своего дядю, который был самых честных правил и которого, надо отдать должное им обоим, искренне уважал. Таким образом, лома против фобии у Матвеева не было. После обеда он стал искать электромеханика, чтобы лично наврать ему о том, что у него, Матвеева, болят копчик и левый локоть.


Вахтенный второй был на мосту один. Он сидел перед экраном локатора и, пуская сигаретные кольца, аккуратно вставлял в них логарифмическую линейку.

— Где матрос?! — рявкнуло сзади голосом капитана.

Штурман вздрогнул, вскочил и перевернул локтем пепельницу, стоявшую на локаторе.

— Владимир Георгич… — оторопело пробормотал он, наклоняясь собирать бычки.

Когда туловище второго проделало половину наклона, капитан заметил, как тот бросил взгляд на его, капитанскую, ширинку. «А вот хуй тебе», — подумал он.

— Так где, я спрашиваю, матрос? — повторил мастер голосом человека, которого никогда не баюкала мама.

— За кофе пошел… Я его попросил кофе принести, — с опаской глядя на смерч посреди ясного неба, объяснил второй помощник, — ну, кипятку.

— Распиздяи, вашу душу, — сказал капитан, пронёсся вдоль мостика и выплеснулся на трап.

Начальник рации как раз выходил из радиорубки с какими-то длинными проволоками в руках, когда сверху его чуть не прибило капитаном.


…Матвеев думал выиграть время, за которое ситуация каким-нибудь образом разрешится самостоятельно. Варианты были такие:

1. На мачту, пожалев его копчик, полезет кто-нибудь другой — например, электромеханик;

2. На мачту вообще никто не полезет, потому что пароход напорется на рифы и все, в том числе, конечно, Матвеев, спасутся на шлюпках;

3. Пароход попадёт в шторм и мачта, сломавшись пополам, рухнет к ногам Матвеева, который быстренько, пока никто не видит, поменяет лампочку в прожекторе.

При этом сам Матвеев прекрасно понимал, какой бред несёт его мозг, больной боязнью высоты. Понимал, что толстый электромеханик с его животом наперевес сроду не полезет на топ ввиду того, что на пароходе есть он, худой очкастый электрик Матвеев. Понимал и, тем не менее, шел разыскивать электромеханика, чтобы врать ему про копчик.

С капитаном, который еще ничего не знал о своей расстегнутой ширинке, глубоко задумавшийся Матвеев столкнулся у выхода из надстройки.


— Извините, — сказал Матвеев, поправил слетевшие очки и увидел красный флаг.

— Куда спешим? — вопросил капитан, добродушно глядя на растерявшегося салагу, — работа не погода, стояла и стоять будет, хахаха.

— Ххы, — автоматически поддержал Матвеев, без интереса рассматривая алый лоскут и думая про мачту.

— Как вообще работается? — желал тем временем общаться с народом капитан.

— Копчик… у меня. Это… Болит, — Матвеев, наконец, с усилием вспомнил слова.

— Копчик?! Да ты что! У меня вот тоже было, — обрадовался капитан, — копчиковая киста. Пришлось операцию делать. А у тебя не вскрывалось еще?

Матвеев, почуяв в капитане единомышленника, поднял глаза и сказал:

— Не хочу я на мачту.

Капитан удивленно шевельнул бровями, отстранился от Матвеева, оглядел его сверху донизу и безошибочно всё понял.

— Ну-ну, — сказал он и, обогнув несчастного бледного электрика, вошел в надстройку.

По закону подлого жанра, первый же, кто встретился мастеру, был электромеханик.

— Полезешь ты, Саныч, на мачту, чую, — посмеиваясь, сообщил ему мастер, несильно ткнув пальцем в живот. Электромеханик проехался взглядом по распахнутой капитанской ширинке, хотел что-то сказать, но не сказал ничего, а просто пошел искать электрика. Нашел он его сразу.


А капитан отправился к себе — справить малую нужду. Через десять минут он уже чуть не зашиб начальника рации.

— Владииимир Георгич, — укоризненно протянул интеллигентный начрации, прижимая проволоки к груди, — ну напугали, ну честное слово.

«Извините, Сергей Николаевич», — чуть было не произнес капитан, но внезапно перехватил взгляд начальника, скользнувший вниз и вдоль по оси.

— А хера ли по сторонам не смотрите?! — ответил он, и начальник рации тут же остался далеко позади.

На главной палубе никого не было, не считая старшего механика, нёсшего на блюдце два бутерброда с маслом. Улыбаясь, стармех шел как раз навстречу капитану, а капитан, ускоряя рандеву с дедом, внимательно следил за его глазами.

— Пошли по чайку, Георгич, — с деланной доброжелательностью сказал стармех, и капитан увидел, как тот мазнул глазами по границе, которая теперь уже была на замке.

— Иди в жопу, — сказал капитан, не останавливаясь.

— Ты чего, Георгич?! — дед открыл рот.

— Со своим чаем, — уточнил капитан и, обогнув на большой скорости стармеха, чуть не вышиб из его рук блюдце бутербродов.

— Ну йопт, — покачал головой стармех, откусил от хлеба и продолжил путь к себе, задумчиво жуя.


Путь же капитана был тупиковым: через несколько секунд после мимолетной, но яркой встречи с дедом на его трассе оказалась дверь буфетной.

— Почему?!.. — ворвался капитан в буфетную и осёкся: внутри никого не было.

Сделав два круга в узком пространстве между электротитаном и портомойками, капитан открыл холодильник, закрыл его, выдвинул ящик стола, в котором, как в сотах, стояли сахарницы, с грохотом задвинул обратно, с чувством глубокого неудовлетворения покинул царство обслуживающего персонала и устремился на бак, где, возможно, в это время был боцман.


…Что сказал электромеханик своему подчиненному — неизвестно никому; но когда спустя десять минут Матвеев стоял на мачте и работал работу, ему вдруг стало интересно, как он туда попал. Матвеев не помнил ни того, как шагнул с навигационной палубы на скоб-трап, ни того, как по нему поднимался, ни того даже, как пристегивался карабином — ничего. Он просто посмотрел вниз и ему вдруг стало удивительно легко и радостно.

Матвеев тихонько засмеялся. Пароход сверху выглядел нелепо, потому что был слишком узким, а бегающие туда-сюда людишки — неуклюжими и очень забавными. Им, гагарам, непонятно наслажденье. Но Матвеев не презирал гагар. По соседству с ним цеплялось за мачту синее, как стеклышко из калейдоскопа, небо. Матвеев засмеялся громче, и встречный ветер, надув его щеки, провалился в легкие. Матвеев закашлялся, не переставая смеяться.


Капитан, вылетевший из надстройки по направлению к баку, услышал с неба какие-то звуки, остановился и задрал голову. На мачте, пристегнутый страховочным ремнем, сгибаясь от кашля и смеха, стоял совершенно счастливый электрик Матвеев.

— Эй? — крикнул капитан, — чего смешного-то? А?

Матвеев увидел капитана и внезапно вспомнил, как из его ширинки торчал красный лоскут. С кем не бывает. Хороший человек всё-таки капитан. И копчик ему резали — вот надо же. Хороший человек.

— У вас ширинка, — сообщил Матвеев сверху.

Ветер снес его слова на корму.

— Чтооо?? — не расслышал капитан.

— У вас шириииинка расстёоогнутаа!!! — заорал, что есть мочи, Матвеев, — шы-рин-кааа!!! Рас-стё-гну-та!!! На штанах!!!

— Застегнул уже, — буркнул капитан и пошел дальше, как-то враз забыв, зачем ему был нужен боцман.

— Ширинка, блядь, — бубнил он, — вот долбоёб, прости мою душу грешную… Ширинка.


А Матвеев, поменяв лампу, еще какое-то время постоял на мачте, наконец замёрз, нехотя слез вниз, и до самого вечера светился глазами, как будто тронутый небом.


Алексей Смирнов МАННА | Секреты и сокровища | Алмат Малатов Зверь, именуемый кот