home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава девятнадцатая

Когда они выбрались на дорогу, последние размытые мазки заката уже пропали за холмами, и то, за чем они гнались, опередило их настолько, что превратилось в мелькающее пятнышко, то схваченное светом фонарей, то вновь отпущенное на волю в темноту.

— Двадцать восемь! — выдохнул Джим. — Двадцать восемь раз!

— Ага, карусель! — повернул голову Вилл. — Я насчитал двадцать восемь кругов в обратную сторону!

Далеко впереди фигурка остановилась и поглядела назад.

Джим и Вилл юркнули под дерево и подождали, пока фигурка не побежала опять.

«Оно, — думал Вилл. — Нет, почему „оно“? Это же мальчик, это мужчина… нет… это нечто преображенное, вот что это».

Они достигли города, пересекли его границу, и, продолжая бежать, Вилл сказал:

— Джим, не иначе на карусели были два человека, мистер Кугер и этот мальчик, и…

— Нет. Я не спускал с него глаз!

Они миновали парикмахерскую. Вилл скользнул невидящим взором по объявлению на стекле витрины. Прочел и не прочел. Запомнил и забыл. Поспешил дальше.

— Эй! Он свернул на Калпеппер-стрит! Живей!

Они обогнули угол.

— Исчез!

Яркие фонари освещали длинную пустую улицу.

Ветер гонял сухие листья по расписанным белыми «классами» тротуарам.

— Вилл, на этой улице живет мисс Фоули.

— Точно, четвертый дом, но…

Джим побрел, небрежно насвистывая, руки в карманах; Вилл последовал его примеру. Около дома мисс Фоули они посмотрели вверх.

В одном из мягко освещенных окон кто-то стоял, глядя на улицу.

Мальчик — двенадцати лет, не больше и не меньше.

— Вилл! — тихо воскликнул Джим. — Этот мальчик…

— Ее племянник?..

— Племянник — черта с два! Отвернись. Может, он умеет читать по губам. Идем не спеша. До угла и обратно. Видел его лицо? Эти глаза, Вилл! Часть человека, которая не меняется, будь то юноша или старик, шести- или шестидесятилетний! Лицо мальчика, это точно, но глаза — глаза мистера Кугера!

— Нет!

— Да!

Они остановились, и сердца их часто бились в лад.

— Продолжаем ходить.

Они снова пошли. Джим вел за собой Вилла, крепко держа его за руку.

— Ты видел глаза мистера Кугера, ну? Когда он поднял нас на руках, так что мы чуть не стукнулись головами? И ты видел мальчика, который сошел с карусели? Он скользнул взглядом по тому месту, где я прятался на дереве, — что это было! Как будто я заглянул в открытую топку! В жизни не забуду этих глаз! И вот они там теперь, в этом окне. Повернули. Теперь пошли обратно, тихо, медленно, спокойно… Мы ведь должны предупредить мисс Фоули, что скрывается в ее доме?

— Послушай, Джим, тебе чихать на мисс Фоули и на то, что находится в ее доме!

Джим ничего не ответил. Идя под руку с Виллом, он только поглядел на своего друга и подмигнул разок, прикрыл веками свои ярко-зеленые глаза и снова открыл.

И Вилл в который раз подумал, что Джим напоминает ему одного почти забытого старого пса. Каждый год этот пес, который месяцами вел себя примерно, вдруг убегал куда-то и пропадал по нескольку дней, после чего возвращался, хромая, облепленный репьем, тощий, пахнущий свалками и болотом; всласть повалявшись во всевозможных грязных корытах и на вонючем мусоре, он трусил домой с потешной ухмылкой на морде. Отец Вилла прозвал этого философа дебрей Платоном, потому что по глазам его было видно, что он постиг все на свете. Возвратись, пес опять вел безупречную жизнь, был образцом благонравия, чтобы спустя сколько-то месяцев вновь исчезнуть, и все начиналось сначала. Шагая теперь рядом с Джимом, Вилл словно слышал, как его друг поскуливает про себя. Чувствовал, как топорщатся волоски по всему телу Джима. Видел, как настораживаются его уши, как он принюхивается к сгущающемуся мраку. Джим чуял запахи, не доступные никому другому, слышал тиканье часов, отмеряющих иное время. Даже язык его сейчас, когда они снова остановились перед домом мисс Фоули, как-то странно облизывал то нижнюю, то верхнюю губу.

Окно было пусто.

— Поднимусь на крыльцо и позвоню, — сказал Джим.

— Что — встретиться с ним лицом к лицу?

— Вот именно, Вилл. Мы ведь обязаны проверить? Пожать ему лапу, заглянуть в его ясные, или какие там, глаза, и если это он…

— Но ведь мы не можем прямо при нем предупреждать мисс Фоули?

— Мы позвоним ей потом по телефону, балда. Пошли!

Вилл вздохнул и позволил вести себя вверх по ступенькам, желая и не желая убедиться, точно ли в мальчике в этом доме кроется мистер Кугер, которого выдадут искры в его глазах.

Джим нажал кнопку звонка.

— Что, если откроет он? — тревожно осведомился Вилл. — Господи, мне так страшно, что я готов пуститься наутек. Джим, а ты почему не боишься, скажи!

Джим посмотрел на свои руки, они не дрожали.

— Черт возьми, — выдохнул он. — Ты прав! Я не боюсь!

Дверь распахнулась.

На пороге стояла сияющая мисс Фоули.

— Джим! Вилл! Как мило.

— Мисс Фоули, — выпалил Вилл. — У вас все в порядке?

Джим зыркнул на него. Мисс Фоули рассмеялась.

— Конечно. А в чем дело?

Вилл покраснел.

— Все эти проклятые зеркала в Луна-Парке…

— Ерунда, я давно все забыла. Так вы войдете, мальчики?

Она шагнула в сторону, открывая путь.

Вилл шаркнул ногой и остановился.

За спиной мисс Фоули вход в гостиную закрывала темно-синяя, как грозовой ливень, бисерная занавеска.

Там, где синий ливень касался пола, из-под занавески торчали носки маленьких пыльных ботинок. За самой завесой дождя притаился злой мальчик.

Злой? Вилл моргнул. Почему — злой? Потому. Только и всего. Да, мальчик, и злой к тому же.

— Роберт? — Мисс Фоули повернулась, зовя сквозь темно-синие бисеринки нескончаемого дождя. Взяв Вилла за руку, мягко втянула его в прихожую. — Иди сюда, познакомься с двумя моими учениками.

Ливень расступился. Чистенькая, леденцово-розовая рука высунулась вперед, как бы проверяя погоду в прихожей.

«Господи, — подумал Вилл, — он посмотрит мне прямо в глаза! Увидит карусель, увидит себя, едущего задом наперед. Я знаю — это запечатлено на моих глазных яблоках, как если бы меня поразила молния!»

— Мисс Фоули! — произнес Вилл.

Вслед за рукой сквозь мглистое кружево грозы выглянуло розовое лицо.

— Мы должны рассказать вам ужасную вещь.

Джим резко ударил Вилла по локтю, чтобы тот замолчал.

Из темного каскада бисеринок выступила маленькая фигурка. Ливень плескал за спиной мальчика.

Мисс Фоули выжидательно наклонилась к Виллу. Джим больно сжал его локоть. Вилл покраснел, замялся, потом выпалил:

— Мистер Кросетти!

Внезапно взгляду его отчетливо представилось объявление на окне парикмахерской. По которому он скользнул невидящими глазами, пробегая мимо.

ЗАКРЫТО ПО СЛУЧАЮ БОЛЕЗНИ

— Мистер Кросетти! — повторил он и поспешно добавил: — Он… умер!

— Что… парикмахер?

— Парикмахер? — эхом откликнулся Джим.

— Видите прическу? — Вилл поднес дрожащую руку к своей голове. — Это он меня постриг. А сейчас, когда мы проходили мимо, увидели объявление, и люди сказали нам…

— Какая беда. — Мисс Фоули протянула руку, чтобы подвести к ним странного мальчика. — Я очень сожалею. Мальчики, это Роберт, мой племянник из Висконсина.

Джим протянул руку «племяннику».

Роберт поглядел на нее с любопытством.

— Что ты так смотришь? — спросил он.

— Ты мне кого-то напоминаешь, — сказал Джим.

«Джим!» — мысленно крикнул Вилл.

— Одного моего дядюшку, — спокойно продолжал Джим, сама учтивость.

Племянник перевел взгляд на Вилла, который уставился в пол, чтобы тот не увидел, как память о карусели вращает его глазные яблоки. Почему-то его так и подмывало напеть попятную музыку.

«Ну, — сказал он себе, — гляди на него!»

Вилл посмотрел прямо в лицо «Роберта».

И ему стало жутко не по себе, и пол уходил у него из-под ног, потому что перед ним была блестящая розовая карнавальная маска, изображающая симпатичного мальчугана, но в ней точно были вырезаны дыры, через которые светились глаза мистера Кугера, такие старые, но яркие, как сверкающие голубые звезды, чей свет шел до Земли не меньше миллиона лет. А через маленькие ноздри в блестящей восковой маске струилось паром дыхание мистера Кугера, тут же обращаясь в лед. И леденцового цвета маленький язык шевелился за чистыми, молочно-белыми зубами.

Где-то за щелочками глаз мистер Кугер сделал своими фотофасеточными зрачками «чик-трак». Линзы сверкнули, словно взрывающиеся солнца, и тут же снова засветились ровным холодным блеском.

Он перевел взгляд на Джима. «Чик-трак». Вот и Джим скадрирован, сфокусирован, снят, проявлен, высушен, заложен в архивную темноту. «Чик-трак».

Но ведь это всего-навсего мальчик, стоящий в прихожей вместе с двумя другими мальчиками и одной женщиной…

А Джим все это время упорно, невозмутимо глядел в ответ, фотографируя Роберта.

— Мальчики, вы ужинали? — спросила мисс Фоули. — Мы как раз садились за стол…

— Нам надо идти!

Все поглядели на Вилла, как будто удивляясь, что он не хочет остаться здесь навсегда.

— Джим… — вымолвил он. — Твоя мама дома одна…

— Да-да, верно, — нехотя отозвался Джим.

— Я знаю, что мы сделаем. — Племянник подождал, и когда все повернулись к нему, мистер Кугер внутри племянника снова завел свое беззвучное «чик-трак», «чик-трак», слушая игрушечными ушами, глядя магическими глазами, увлажняя кукольные губы языком болонки. — Приходите попозже, к десерту, идет?

— К десерту?

— Мы с тетушкой Вильмой пойдем в Луна-Парк. — Мальчик погладил руку мисс Фоули; она нервно рассмеялась.

— Луна-Парк? — воскликнул Вилл и продолжал, понизив голос: — Мисс Фоули, вы же сказали…

— Я сказала, что по глупости сама себя напугала, — возразила мисс Фоули. — Субботний вечер — самое подходящее время, чтобы поводить моего племянника по новым местам и посетить с ним аттракционы.

— Пойдете с нами? — спросил Роберт, держа за руку свою тетушку. — Попозже сегодня?

— Здорово! — выпалил Джим.

— Джим, — произнес Вилл. — Мы с утра не были дома. Твоя мама болеет.

— Я забыл. — Джим уделил ему взгляд, полный змеиного яда.

«Чик». Племянник сделал рентгеновский снимок обоих, на котором, вне сомнения, видел одетые теплой плотью, дрожащие холодные кости. Он протянул вперед руку.

— Тогда до завтра. Встретимся возле аттракционов.

— Договорились! — Джим сжал маленькую руку.

— Пока! — Вилл выскочил за дверь, потом повернулся, чтобы обратить последний отчаянный призыв к учительнице. — Мисс Фоули?..

— Слушаю, Вилл?

«Не ходите с этим мальчиком, — сказал он про себя. — Не подходите близко к аттракционам. Оставайтесь дома, умоляю вас».

Вслух он сказал:

— Мистер Кросетти умер.

Она кивнула, тронутая его словами, ожидая его слез. И пока она ждала, Вилл вытащил Джима на крыльцо, и дверь захлопнулась, закрыв от них мисс Фоули и розовое маленькое лицо с линзами, которые настойчиво фотографировали двух таких разных мальчиков, и они спустились вслепую по ступенькам в октябрьскую темень, и в голове Вилла вновь набрала скорость карусель под шум скворчащей на ветру листвы на деревьях над ней.

Отойдя, Вилл захлебнулся словами:

— Джим, ты пожал ему руку! Мистеру Кугеру! Неужели захочешь еще встретиться с ним?

— Это мистер Кугер, точно. Это его глаза, чтоб мне провалиться. Если бы я встретился с ним сегодня ночью, мы раскусили бы всю эту шайку. Что тебя так тревожит?

— Тревожит меня!

У подножия крыльца они яростно и лихорадочно шептались, поглядывая на окна, за которыми то и дело скользила чья-то тень.

Вилл остановился. Музыка в его голове развернулась кругом. Он зажмурился, потрясенный.

— Джим, эта музыка, которую играла каллиопа, когда мистер Кугер становился все моложе…

— Ну?

— Это же «Похоронный марш»! Исполненный задом наперед!

Чей «Похоронный марш»?

— Чей! Джим, Шопен только эту мелодию и сочинил — «Похоронный марш»!

— Но почему она звучала задом наперед?

— Мистер Кугер топал прочь от могилы, а не к ней, точно? Становясь все моложе и меньше ростом, вместо того чтобы стариться и упасть замертво…

— Вилли, ты говоришь ужасные вещи!

— Ага, но… — Вилл замер. — Он там опять. В окне. Помаши ему рукой. Пока! А теперь — шагай и что-нибудь насвистывай. Только не Шопена, бога ради…

Джим помахал. Вилл помахал. Оба засвистели «О Сусанна».

В окне над ними маленькая фигурка отозвалась жестами.

Мальчики поспешно зашагали вдоль по улице.


Глава восемнадцатая | Что-то страшное грядёт | Глава двадцатая