home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать девятая

Он спал ровно один час.

После чего, словно вспомнив что-то виденное мельком, проснулся, сел и поглядел в окно на крышу Джимова дома.

— Громоотвод! — выпалил Вилл. — Он исчез!

В самом деле исчез.

Украден? Нет. Джим его убрал? Да! Почему? Просто так. Улыбаясь, влез на крышу, чтобы сбросить железный стержень, — где та гроза, которая посмеет поразить его дом! Страшно? Нет. Страх для Джима — новый электрический костюм, который ему захотелось примерить.

Джим! Вилла подмывало разбить его проклятое окно. Сейчас же верни на место громоотвод! Еще до рассвета, Джим, этот чертов Луна-Парк пошлет кого-нибудь выяснить, где мы с тобой живем, не знаю уж, как они явятся и в каком облике, но, господи, твоя крыша такая пустая! Тучи быстро летят, эта гроза мчится к нам и…

Вилл замер.

Какой звук издает летящий воздушный шар?

Никакого.

А впрочем. Он шумит сам по себе, шелестит, подобно ветру, который раздувает ваши белые, как шуршащая пена, занавески. Или издает такой же звук, как звезды, поворачивающиеся с боку на бок в ваших сновидениях. Или так же дает знать о себе, как восход и заход луны. Это сравнение лучше всего: как луна плывет в пучинах мироздания, так парит и воздушный шар.

Но каким образом ты слышишь это, что тебя предупреждает? Может быть, это ухо услышало? Нет. Слышат волосы на твоем затылке, персиковый пух в ушных раковинах, вот кто, и волосинки на руках поют, точно ножки кузнечика, которые трутся и вибрируют звуками странной музыки. И ты знаешь, ты чувствуешь — лежа в кровати, ты уверен, что в океан небес погружается воздушный шар.

Вилл уловил какое-то движение в доме Джима; видно, Джим, с его тончайшими черными антеннами, тоже ощутил, как воды высоко над городом расступаются, пропуская левиафана.

Оба мальчика почувствовали, как дорожку между домами наводнила какая-то тень, оба распахнули свои окна, оба высунули головы, оба раскрыли рты, удивляясь такому единодушию, такому совершенному совпадению, восхитительному проявлению интуиции, предчувствия, сложившейся за годы дружбы согласованности действий. Тут же лица обоих, посеребренные восходящей луной, обратились вверх.

В это время над ними проплыл и скрылся воздушный шар.

— Вот те на, что делает здесь воздушный шар?! — спросил Джим, не нуждаясь в ответе.

Потому что, продолжая всматриваться, оба знали, что шар избрал наилучший метод поиска — ни тебе рокочущих моторов, ни визга шин по асфальту, ни топота ног по улице, только ветер прокладывает путь сквозь облака великому всаднику, величаво плывущей плетеной корзине под штормовыми парусами.

Ни Джим, ни Вилл не поспешили захлопнуть окно и задернуть шторы, они вынуждены были неподвижно ждать, так как вновь услышали звук, подобный шепоту в чьем-то чужом сновидении…

Температура воздуха понизилась на двадцать градусов.

Потому что теперь отбеленный лунным ветром шар, шурша-шелестя, огромным грузилом медленно опускался вниз, и его исполинская тень остужала переливающиеся перлами росы газоны и солнечные часы, которые пронизывали эту тень пристальными взглядами.

Что же увидели мальчики? В подвешенной к шару плетеной гондоле кто-то стоял, подбоченясь и дергаясь. Кажется, видно плечи и голову? Ну да, на фоне серебристой мантии луны. «Мистер Мрак!» — подумал Вилл. «Сокрушитель!» — подумал Джим. «Бородавка!» — подумал Вилл. Скелет! Глотатель лавы! Висельник! Мсье Гильотен!

Нет.

Ведьма Пылюга.

Ведьма, способная обратить в прах кости и черепа, вдохнуть и развеять, чихая.

Джим поглядел на Вилла, Вилл посмотрел на Джима; оба прочли по губам: «Ведьма

«Но почему в ночной поиск на шаре выслана восковая старуха, — подумал Вилл, — почему не кто-нибудь другой, с насыщенными ящеричным ядом, горящими волчьим пламенем, плюющими змеиной отравой глазами? Зачем посылать сморщенную статую, с веками незрячего тритона, прочно сшитыми паутиной черного паука?»

И тут, продолжая глядеть, они поняли почему.

Ибо несомненно восковая Ведьма так же несомненно была жива. Да, слепая, однако она выбросила пальцы в ржавых пятнах вниз, и они щупали, гладили струи воздуха, рубили и разделывали ветер, шелушили пласты пространства, затмевали звезды, порхали туда и сюда, потом замирали, нацеливаясь, как нацеливался ее нос.

А еще мальчики поняли…

Они поняли, что хотя она слепа, эта слепота особенная. Спустив вниз свои руки, Ведьма могла ощупывать выпуклости земли, трогать крыши домов, проверять лари на чердаках, сгребать пыль, исследовать токи воздуха в коридорах и души людей, токи, струящиеся от легких к запястьям, пульсирующие в горле и висках и возвращающиеся обратно в легкие. Как они чувствовали, что шар опускается, шурша, словно осенний дождь, так и эта Ведьма чувствовала, что душа то покидает, то вновь наполняет их трепещущие ноздри. Каждая душа — огромный теплый пальцевый отпечаток — ощущалась Ведьмой по-разному, она могла мять их пальцами, словно глину; каждая пахла по-своему, Вилл слышал, как она вдыхает его жизнь; у каждой был свой особенный вкус, она смаковала их своим каучуковым ртом, гадючьим языком; они и звучали различно, она заталкивала души в одно ухо, извлекала через другое!

Руки Ведьмы теребили воздух, одна искала Вилла, другая — Джима.

Тень воздушного шара окатила их страхом, обдала ужасом.

Ведьма выдохнула.

Освобожденный от малой толики влажного балласта, шар поднялся вверх. Тень поползла дальше.

— Господи! — произнес Джим. — Теперь они знают, где мы живем.

Мальчики ахнули. По черепице Джимова дома медленно полз какой-то зловещий груз.

— Вилл! Она зацапала меня!

— Нет! Сдается мне…

Шурша и шелестя, по крыше снизу доверху словно прошелся какой-то бредень. Затем на глазах у Вилла шар взмыл вверх и удалился курсом на холмы.

— Она улетела, вон она летит! Джим, она что-то сделала с твоей крышей. Подай сюда шест!

Джим протолкнул к нему длинную подпорку для бельевой веревки. Вилл закрепил ее конец на своем подоконнике, повис на руках и двинулся по шесту, перехватываясь, пока Джим не втащил его в свое окно, после чего они босиком прошлепали в чулан, откуда, подтягивая и подталкивая друг друга, поднялись на объятый жутковатой тишиной, пахнущий лесопилкой, старый, темный чердак. Выбравшись на высокую крышу, Вилл воскликнул, одолевая дрожь:

— Джим, смотри — вот оно!

И в самом деле было на что посмотреть в лунном свете.

След, подобный тому, какой оставляет на тротуаре улитка. Он отливал серебром, он лоснился. Но этот след оставила гигантская улитка; существуй она в самом деле, весила бы полсотни килограммов. Серебристая полоса была около метра в ширину. Начинаясь внизу от забитого сухими листьями водостока, она тянулась, мерцая, до самого конька, откуда ее переливы скатывались до другого края.

— Зачем это? — выпалил Джим. — Для чего?

— Легче высматривать, чем по номерам домов и названиям улиц. Она пометила твою крышу так, что видно за километры, хоть ночью, хоть днем!

— Вот те на. — Джим нагнулся и потрогал след. К пальцу пристала какая-то дурно пахнущая липкая масса. — Вилл, что будем делать?

— Есть идея, — прошептал тот в ответ. — До утра они не вернутся, им нельзя сразу шум поднимать. У них что-то задумано. А мы сейчас — вот что сделаем!

На газоне внизу, словно огромный удав, свернулся кольцами в ожидании поливочный шланг.

Вилл мигом спустился вниз, ничего не опрокинув, никого не разбудив. Сидящий на крыше Джим изрядно удивился, когда Вилл тотчас вскарабкался обратно, тяжело дыша и сжимая в руке шланг, фыркающий водой.

— Вилл, ты гений!

— Ага! Живей!

Они вместе подтащили шланг, чтобы окатить черепицу, смыть серебро, стереть зловещую ртутную краску.

За этим делом Вилл не забывал о чистых красках ночи на грани утра, и он увидел, как воздушный шар примеряется к ветру. Почувствовал что-то? Вернется к ним? Пометит крышу снова, и придется опять смывать след, а Ведьма пометит еще раз, так и будем смывать до самого рассвета? Так и будем, коли понадобится.

«Если бы только, — говорил себе Вилл, — я мог остановить эту Ведьму. Они не знают, где мы живем, не знают, как нас зовуг. Мистер Кугер чуть жив, он не вспомнит, не скажет. Карлик — если это продавец громоотводов — безумен и, даст бог, не в состоянии соображать! Мисс Фоули они до утра не решатся беспокоить. Вот и пришлось им, скрипя зубами там на лугу, выслать на поиски Ведьму Пылюгу…»

— Балда я, — негромко посетовал Джим, окатывая крышу там, где стоял громоотвод. — Надо было его оставить!

— Молния еще не ударила, — сказал Вилл. — И если мы будем пошевеливаться, вовсе не ударит. Давай теперь — вон там!

Они щедро поливали крышу.

Внизу кто-то закрыл окно.

— Мама, — тускло улыбнулся Джим. — Думает, дождь пошел.


Глава двадцать восьмая | Что-то страшное грядёт | Глава тридцатая