home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Катастрофа

Мы были в своих убежищах далеко за линией фронта. Однажды утром меня окликнул взволнованный командир:

— Эй, Кариус, взгляни-ка — совсем как в кино! Подумать только!

Только что экипированная полевая дивизия люфтваффе прошла мимо нашего расположения по пути на фронт. У меня перехватило дыхание: как в волшебной сказке! От вещевых мешков до орудий — все было новехонькое. Мы видели оружие, о котором знали только по слухам: пулеметы «МГ-42», 75-мм противотанковое длинноствольное орудие и другие потрясающие вещи. Нам хотелось верить, что мы, наконец, сможем полностью переоснастить и наши части. Все, что шло на фронт, гарантировало спокойную зиму в этом секторе.

Нашему командиру роты, естественно, не терпелось поближе рассмотреть все это великолепие, и мы двинулись к линии фронта, чтобы разведать ситуацию. Преобладала атмосфера уверенного спокойствия. Казалось, что мы в районе учений. На унтер-офицерах были элегантные фуражки с козырьком; солдаты двигались с ленцой и скучали на своих позициях.

Не было совершенно никаких признаков боя. По этой причине они зачехлили пулеметы «МГ-42», чтобы в них не попала какая-нибудь грязь. Товарищей по оружию просто невозможно было уговорить хоть бы раз продемонстрировать нам это доселе неизвестное чудо. А что будет, если иваны решатся атаковать здесь? Прежде чем оружие будет готово к бою, русские овладеют позициями.

Наши опасения вскоре подтвердились. Глухой гул, надвигавшийся с северо-востока, разбудил нас однажды утром. Мы несколько минут напрягали слух, после чего уже ничто не могло удержать нас в подземных укрытиях. Снаружи метель с колючим снегом перехватывала дыхание и сбивала с ног. Для русских это была идеальная погода для атаки. Не ожидая сигнала тревоги, мы разбудили роту. Наши подозрения подтверждались. Вскоре поступило донесение, что русские прорвались.

Мы нашли командира полевой дивизии люфтваффе на командном пункте в состоянии полного отчаяния. Он не знал, где находились его подразделения. Русские танки смяли все вокруг, прежде чем противотанковые орудия успели произвести хотя бы один выстрел. Иваны захватили новейшую технику, а дивизия разбежалась во все стороны. К счастью, противник после быстрой первоначальной победы сразу же остановился. Он боялся попасть в засаду. С некоторыми усилиями наш полк смог ликвидировать прорыв. Это был настоящий сумасшедший дом!

Когда одна пехотная часть подошла к деревне, им приветственно махали люди в форме люфтваффе. И вдруг они открыли уничтожающий огонь. Это были русские, в трофейной зимней одежде. Нам после этого приказали стрелять по всякому военному в форме люфтваффе, поскольку в ней могли быть только переодетые русские. К несчастью, несколько наших разрозненных штурмовых групп стали жертвами этого приказа. Как только в течение нескольких последующих дней и недель мы слышали, как в отдалении строчит пулемет «МГ-42», могли поклясться жизнью, что стреляют русские. Мы так и не попробовали ни одного из них в действии, а нашим пехотинцам обычно приходилось довольствоваться трофейным оружием русских.

Мы все приходили в ярость при мысли о провале тех, кто вверил самое лучшее оружие совершенно неопытным, слабо подготовленным войскам и сразу бросил их на фронт.

Как же бережно мы обращались с людьми и техникой в последующие недели в наступательных и оборонительных боях к югу от рубежа Белев — Козельск — Сухиничи!

Я пережил особенно неприятный момент в одной из операций уже в качестве новоиспеченного лейтенанта и командира саперного взвода. Нам поручили разминировать местность перед тем, как по ней пойдут танки. Я был несказанно удивлен тем, что отделался только поверхностным ранением руки. После этого стал ценить работу наших саперов.

Я был счастлив, когда был переведен обратно в прежнюю 1-ю роту. Я снова увидел Августа Делера, своего старого командира танка. Он к тому времени стал фельдфебелем, и, естественно, мы ездили вместе в одном взводе. В операции, в которой мы принимали участие, наш батальон понес самые большие с начала кампании потери.

Русские широко использовали противотанковые ружья, которые легко пробивали броню наших танков. Наши потери были очень велики. Многие наши товарищи получили в своих танках смертельные ранения, а тяжелораненых приходилось эвакуировать.

Мы были совершенно беспомощны в ночном сражении. Русские подпустили нас слишком близко. К тому времени, когда мы их заметили, было слишком поздно защищаться, поскольку невозможно было использовать танковые прицелы ночью.

Ощущение беззащитности охватило нас. К счастью, первые танки «T-IV» с 75-мм длинноствольным орудием, танки «T-III» с более толстой броней и 50-мм длинноствольным орудием стали поступать в небольших количествах из глубокого тыла. Это был проблеск надежды на возможность обрести новые силы, который так часто появлялся во время войны в России.

После фактической потери надежды и всякой веры в наши собственные машины мы снова приободрились, и этого воодушевления хватило на последнюю безуспешную атаку на Плавск и Белев.

Тем временем наступил январь 1943 года. Предполагалось, что я возьму отпуск в тыл до предстоящей отмены отпусков.

Вечером накануне моего отъезда Август Делер вывел свой танк из его укрытия. Он был врыт в землю, чтобы таким образом спасаться от жуткого холода. Делер проехал по гладкой плоскости в своих меховых ботинках и проскользил к передней части левой гусеницы машины. Она зацепила его, а водитель этого не заметил. Остальные члены экипажа закричали, танк был немедленно остановлен, но гусеница уже наехала на верхнюю часть бедра Делера. Он погиб на месте, не издав ни звука. Я потерял одного из лучших друзей.

Потом я уже по-настоящему был готов к отпуску и с нетерпением ожидал приезда домой, в родительский дом. Но все шло к тому, что мне не придется насладиться пребыванием там. Вскоре пришла телеграмма, объявлявшая о переброске меня в 500-й учебный батальон. Разочарованный, я гадал, почему мне нельзя вернуться в свою старую роту.

Я прибыл в Путлос в ожидании, что мне придется пройти еще один курс артиллерийской подготовки. Я бы с большим удовольствием вернулся в свою старую фронтовую компанию. Так я думал до тех пор, пока по прибытии в штаб не узнал, что офицерам с фронтовым опытом и нескольким ротам с Восточного фронта надлежит пройти здесь обучение на танке нового типа, «тигре». Новость разнеслась, как огонь пожара, однако никто еще не знал об этом ничего конкретного. Нам довелось увидеть несколько прототипов этого танка в стадии доработки, но нам они не очень понравились.

Руководить обучением должен был гауптман Люттихау. Я знал его по России и не считал большой любезностью с его стороны решение вменить мне в обязанности руководство офицерским собранием. Вероятно, не нашлось других младших офицеров. Тем не менее я ничего не мог поделать! Ничто тогда не говорило о том, что эта работа принесет мне удачу.

Мы отправились в Падерборн, место расположения 500-го учебного батальона, на который позднее была возложена ответственность за все подразделения с «тиграми».

Я встретился с капитаном Шобером, руководителем офицерского собрания. Он прибыл из России со своей ротой на переподготовку. Фон Люттихау строго приказал мне выполнять все пожелания Шобера, касающиеся предоставления алкогольных напитков. Они были близкими друзьями. Шобер любил время от времени пропустить рюмку-другую.

Он почти ежедневно появлялся в моем заведении, поскольку мне приходилось контролировать дефицитные запасы. Там мы познакомились ближе и стали уважительно относиться друг к другу. У меня было ощущение, что я ему нравлюсь не только из-за его особого пристрастия к французскому вермуту.

Мы нередко также проводили время в компании ребят из его роты. Я был особенно счастлив, когда он однажды спросил меня:

— Кариус, а ты не хотел бы перейти в мою роту?

— Так точно, готов хоть сейчас, господин гауптман! — Я поверить не мог в свою удачу. Первоначально формировались только две роты. Самое большее всего шесть человек требовалось от всей группы офицеров. И я попадал в их число! По моей рекомендации Шобер взял обер-лейтенанта фон Шиллера в качестве своего заместителя. Я знал его по 21-му полку.

Я был освобожден от своей должности в офицерском собрании вскоре после перевода в новую роту. Шобер приложился к спиртному изрядно. Следует также учесть, что он все это время снабжал всю роту спиртным.

Когда потребовали несколько бутылок для приема в честь какой-то «шишки», мне пришлось «почтительно» доложить, что не осталось ни единой капли. Ну что ж, моему преемнику не пришлось принимать никаких запасов. Передача была не обременительной!

Я мог целиком посвятить себя делам роты. Когда Шобер представлял меня роте, я не мог не вспомнить комментарии своих попутчиков, когда был вызван. Я никогда не забуду, как вытаращились на меня ротный фельдфебель Ригер и старший фельдфебель Дельцайт. Они позднее признались в своем первом впечатлении обо мне. Его можно было суммировать следующим заявлением: «Ну и коротышка, где это наш старик откопал этого маленького пердуна?»

Естественно, стороннему человеку было трудно завоевать доверие в боевой роте. Но все прошло гладко. Даже перед нашим отъездом во Францию, где мы должны были получить свои «тигры», я очень сдружился с этими ребятами. Казалось, будто всегда был с ними.

К сожалению, гауптман Шобер был вызван, чтобы принять командование над батальоном. Его прощальная речь долго звучала у меня в ушах и воодушевляла меня. Он просил солдат проявлять ко мне такое же доверие, какое они проявляли к нему.

Я вкладывал душу и сердце в выполнение своих обязанностей. После нескольких месяцев подготовки мы добились больших успехов, обогнав другие роты батальона. В ходе учебы у нас было меньше, чем у других, технических неполадок.

Я не смел и надеяться на это, когда Шобер передал роту гауптману Радтке. Гауптман Уме командовал 3-й ротой. 1-я рота набиралась опыта, как экспериментальное подразделение в северном секторе Восточного фронта с осени 1942 года. После формирования и укомплектования мы должны были последовать за ней в район Ленинграда.


Снова в прежней компании | «Тигры» в грязи. Воспоминания немецкого танкиста | В Бретани