home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



12

Фестиваль длился примерно часа два из десяти ему отведенных, одна группа сменяла другую. Народ, объединенный общим порывом, выкрикивал какие-то лозунги, поднимал руки, подпрыгивал, покачивался, топтался в такт ритмам и подпевал. Светка и Ольга делали то же самое, то есть балдели.

– Классная мочаловка! – кричала раскрасневшаяся Ольга, потому что иначе ее было трудно услышать. – Я и не знала, что на этих «антипопсах» такой угар бывает! Светк, тебе какая группа больше понравилась? – Света открыла было рот, но Ольга не дала ей и слова вставить. – Мне «Dirty Moleculas»! Я от этих московских перцев прямо торчу! Убойная энергетика! Надо их диски раздобыть!.. Ой! Меня сейчас точно стошнит!..

Последние слова прозвучали таким диссонансом по сравнению с предыдущими, что Света сначала с удивлением посмотрела на ошеломленное лицо Ольги, а потом проследила за ее взглядом. В полумраке стойки бара Света разглядела Марка, а с ним… Говердовскую! Вначале она не поверила собственным глазам, и ей даже пришлось несколько раз тряхнуть головой, чтобы убедиться, что это происходит наяву, а не в кошмарном сне или в каком-то нелепом водевиле. А сцена, нужно признаться, была еще та! Не зря Ольгу затошнило!

Говердовская буквально висела на шее Марка, горячо его в чем-то убеждая. Он качал головой, вроде как не соглашался, но при этом с его лица не сходило выражение полного довольства жизнью. И он по-прежнему был так хорош, в потертых джинсах, обтягивающих узкие бедра, и черной футболке, распирающей широкие плечи, что Света невольно залюбовалась им. Но это наваждение длилось недолго. Соперница напомнила о себе. По всей видимости, устав уговаривать, она схватила Марка за руку и потащила за собой поближе к сцене. Марк, как успела заметить Света, прежде чем парочка исчезла в толпе, не слишком-то сопротивлялся. И тут с ней произошло что-то странное, похожее на раздвоение личности. Одна ее половинка посочувствовала Марку, другая – позлорадствовала. Она вдруг вспомнила, как Ольга однажды сказала: «Помоги, Господи, тому парню, в которого она вцепится!»

В это мгновение под потолок взлетел запредельный звук электрогитары, зал одобрительно взревел, а Света, которая еще несколько минут назад была его неотъемлемой частью, с неприязнью огляделась и изумленно подумала: «Что я здесь делаю? Нет, если я не уйду прямо сейчас, то определенно к завтрашнему утру окажусь в сумасшедшем доме». Пытаясь не обращать внимания на болезненное стеснение в груди, Света обернулась к Ольге и прокричала:

– Оль, ты, если хочешь, оставайся, а я, пожалуй, пойду. Хватит, навеселилась до конца жизни! – Улыбки не получилось, скорее ее можно было назвать жалкой гримасой.

– Я с тобой! – Ольга не раздумывая пошла вслед за Светой. – У меня тоже одно неотложное дельце появилось.

Света пропустила это туманное замечание мимо ушей. Не до того ей было, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Ей хотелось… Она прислушалась к себе. Да, определенно ей хотелось плакать. Но как ни странно, ее глаза оставались совершенно сухими, как будто что-то ушло из нее. Как будто в том месте, которое люди загадочно называют душой, образовалась черная пустота. И Света лишилась способности переживать.

В машине они долго молчали, а потом Ольга не выдержала.

– Дерьмо он, твой Марк! – гневно сообщила она, словно это ее, а не Свету обманула судьба.

– Нет, Марк молодец! Время зря не теряет, – медленно произнесла Света и снова замолчала.


Оставшуюся часть пути каждая из них думала о своем, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами.

Ольга думала: «Ничего, недолго осталось. Щас отвезу Светку домой, она совсем невменяемая, прямо живой труп, а потом поеду к Жанке разбираться. В жизни, конечно, случается всякое, но в такие совпадения верит только безнадежный лох! И Марк этот хорош, поссориться не успели, как он уже с другой шашни крутит. И с кем? С Говердовской. Да у нее с детства стрельба глазами – любимый вид спорта! Нарочно с ней связался, чтобы Светке досадить! Правильно я сказала: дерьмо он!»

А Света в это время думала: «И когда же я поумнею? Только дурехи вроде меня полагают, что любовь побеждает все! Надо же! Рисовала себе картину, как позвоню ему, скажу: „Прости меня, Марк, миленький, я и сама не знаю, что со мной приключилось, наверное, в конце четверти крыша поехала“. А он великодушно прервет меня и, может быть, даже напоет своим бархатистым голосом: „Я прощу тебя, малыш, ду-ду-ду-ду-ру, я люблю и я прошу ду-ру…“ – потому что Марк всегда находил нужную строчку из модного шлягера. Но теперь ничего этого не будет… Не будет… Не будет…» – повторила она про себя несколько раз, а после и вовсе перестала о чем-либо думать и уставилась невидящим взглядом в окно. Мимо проносились машины, мелькали витрины, вспыхивали надписи, шли люди… Постепенно все смешалось и превратилось в череду образов и ощущений, которые Света уже не могла воспринимать осознанно.

Скорее всего, именно по этой причине она не сразу заметила потрепанный чемодан в углу прихожей, а когда заметила, то закричала не своим голосом:

– Папка!

Отец выскочил из ванной в тренировочных брюках и майке. Волосы его были влажными после душа, а щеки гладко выбриты.

– Светка! Ты что?

– Папка! – Она бросилась ему на шею и разрыдалась. – Папка мой приехал! – шептала Света, уткнувшись в его крепкую грудь, задыхаясь от бурных рыданий.

От него пахло по-особенному, от него пахло родным и близким, и Света втянула в себя этот запах и еще крепче сцепила руки за спиной отца.

– Господи! – Он неловко погладил ее по волосам и пробормотал несвязно: – Дочур, ты что же… ты это… ты мне так обрадовалась, да?

– Да! Обрадовалась! Знаешь, как мне было плохо без тебя! – Света размазывала слезы по лицу, которые все лились, лились и не хотели кончаться. – А теперь ты вернулся, и все будет хорошо, – шептала она.

Глаза щипало от туши, но не могло быть и речи, чтобы оторваться от отца хоть на миг. Он был для нее тихой гаванью, надежным якорем, спасительным островком в этом бушующем безбрежном океане чувств.

– Дурочка ты моя маленькая, – принялся успокаивать ее отец, неловко переминаясь с ноги на ногу.

И тут в голос заревела мама, до этого молча стоящая в стороне.

– Господи! Да что же это делается?! – не на шутку испугался отец и прижал маму к себе второй рукой. Теперь он обнимал их обеих и растроганно приговаривал: – Ну вот, сырость развели. Отставить! Отставить, я сказал! Вы же меня утопите, глупые! Ну, все! Все! Больше я от вас ни ногой! – пообещал он дрогнувшим голосом.

Света с мамой переглянулись и улыбнулись сквозь слезы. Обе знали, что это всего лишь обещание. Страна позовет, молодой генерал скажет: «Есть!» – возьмет под козырек и отправится «по долинам и по взгорьям», а они снова будут ждать его возвращения. Потому что так устроена жизнь – полоса черная, полоса белая.

А в это время взвинченная до предела Ольга как раз добралась до Жанки, пробравшись сквозь родительские заслоны.

– Учти, Жанка, добросердечное признание облегчит твою учесть! – заявила Ольга напрямик, включая лампу и направляя луч света в лицо одноклассницы.

Та зажмурила глаза. Ничего. Пусть терпит. Ольга не собиралась вести допрос по всем правилам: ну там, протокол, отпечатки пальцев, подпись, но устрашающие меры в таком деле не помешают.

– Будем говорить или будем отпираться? – напомнила Ольга о себе.

– А что? А я ничего! – залепетала Жанка, неуверенно приоткрывая глаза. – А я ничего такого не сделала…

– Откуда билеты на рок? – перебила ее Ольга.

– Зверева принесла, – сразу же раскололась Жанка. Даже голос повышать не пришлось и кулаком по столу стучать, разочаровалась слегка Ольга. – Ты же знаешь, Оль, у нее папик – директор звукозаписывающей студии. Вот. Она, значит, принесла… – Жанка облизала сухие губы, – и говорит: «Жан, сделай так, чтобы эти два билета к Дубровской попали». Я спрашиваю: «Зачем?» А она мне: «Какая тебе разница. Ты же хочешь вместе с Иркой в клипе сниматься у „Смэш“?» – Жанкины голубые глаза забегали. – А я думаю: ну и что тут такого плохого? Ну сходят девчонки на концерт, получат удовольствие, развлекутся на полную катушку. И им хорошо, и мне неплохо.

Ольга сокрушенно покачала головой:

– Вот смотрю я на тебя, Жанка, и думаю: ты такой дурочкой доверчивой родилась или уроки брала?

– А что? – жалобно пропищала та.

– А что! Да этот клип уже вовсю снимают! А ты все ждешь приглашения, – сообщила Ольга, не расположенная к милосердию.

– Как снимают? – Жанкины голубые глаза совсем уж как-то по-детски округлились, и она обиженно засопела носом.

– А так! Тихо! Мотор! Начали!

Жанка прерывисто вздохнула:

– Выходит, Ирка с Людкой меня на раз-два развели.

– Тебя развели, а меня подставили. Но они еще об этом пожалеют. Я им еще устрою небо в алмазах!

Ольга потянулась к куртке, висевшей на спинке изящного венского стула с позолотой, и достала сигареты. Нервы нужно было успокоить. В целом картина была ясна. Ирка все подстроила. У нее мозги в этом плане работают. Понимала, дрянь, что Ольга не возьмет флаеры у Зверевой, поэтому и попросила Жанку выступить в роли посредника – это раз. Понимала, что Ольга пойдет на этот фест либо с Юлькой, либо со Светкой. Юлька отдыхала на Лазурном Берегу, значит, и здесь была уверена, что вторым билетом воспользуется Светка – это два. Народу на таком сборище, конечно, немерено, но не исключен вариант случайной встречи, вероятно, поэтому и возле бара крутилась. Туда уж точно все заглядывают – это три. Вполне вероятно и то, что билетов «для желающих» было больше чем два и кто-то из лицеисток смог убедиться собственными глазами, как Ирка и Марк резвятся под мощные звуки рока. Возникает вопрос: чего она добивалась, помимо очевидного? Возможно, она добивалась скандала, а тот не получился, потому что Светка проявила чудеса выдержки – просто молча ушла! И даже на глаза им не показалась. Была бы Ольга на ее месте, от крашенной красной пенкой челки Говердовской сохранились бы одни воспоминания! Ну это так, к слову! Оставался Марк. Его роль во всей этой истории была не совсем понятна, потому что не всегда очевидное – вероятное. Но Ольга намеревалась во всем разобраться. Так уж она была устроена. Несправедливости не терпела и докопаться всегда хотела до самой сути.

И, уже уходя от Жанки, Ольга досадливо подумала: «Вот черт! А ведь сплетницы в школе будут на седьмом небе от счастья!»


предыдущая глава | Неоконченная история | cледующая глава