home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XIV. СТРАТЕГИ

У ворот Объекта Евгения Аристарховича торжественно встречали Мазай Арутюнович Монфиев, Анна Никаноровна Петренко, травмированный господин Сытягин, несущий загипсованную ногу со всевозможным пиететом, будто это было почетное знамя полка, и чуть отставший по причине сломанной конечности господин Теплаков. Кроме гипса и костылей свидетельствами временной нетрудоспособности главного исследователя феноменологии социоэкологоизоляции был бинт, прижимавший к черепу морковно-рыжие вихры, и крупные намалеванные зелёнкой точки по всей физиономии и рыжим волосатым рукам экспериментатора.


- Доктор, - набросился Юрий Андреевич, стоило Лукину выйти из автомобиля. - Доктор…


Петренко отпихнула научного сотрудника в сторону, тот еле удержался, балансируя костылями и прыгая на здоровой ноге, а Монфиев уже выводил арию радушного хозяина: К нам приехал, к нам приехал…


- Евгений Аристархович, спасибо, что заглянули, спасибо, что зашли, что проведали, - тарахтела Петренко. - Не угодно ли чайку с дороги? Пирожков наша Людмила Ивановна наготовила…


- Поминальных, - уточнил Сытягин, за что секретарша наградила его нежным тычком под ребра. - А что? Мы ребят поминаем, хороший Федя человек был…


Из внедорожника выбрались украшенные пластырями Аладьин и Поспелов и очень трезво поздоровались с Теплаковым. Он буркнул приветствие и снова попытался ухватить Лукина за рукав.


- Сейчас обо всем поговорим, - «утешил» доктор сотрудников Объекта. - Только давайте без лишнего шума и в порядке важности.


- Евгений Аристархович! - тут же требовательно возвысил голос Теплаков.


- Юрий Андреевич, драгоценный вы мой! - бюрократической препоной встал между Лукиным и ведущим научным сотрудником Монфиев. - Мы вас выслушаем, готовьте аргументы! Будете закладывать лично Академии Наук! Не беспокойтесь, ваш эксперимент не закроют! Вот только проводку починят, последствия пожара ликвидируют и новый бункер выкопают - и вы сразу же продолжите изолироваться с того места, где прервались!


Хоть и говорил Монфиев вроде бы ласково, хоть и улыбался новехоньким золотым зубом, а все три исследователя феноменологии социоэкологоизоляции дружно, без переводов и комментариев, поняли, что на этот раз изоляция будет полной. Даже доступ кислорода дорогой Большой Начальник им организует по счетчику и лимитному тарифу.


Жора и Вован обреченно вздохнули.


- Андреич, ты прости… - покаялся социолог.


- Не уследили…- всхлипнул эколог.


- Знаешь, пока мы лечились от ожогов, мне пришла в голову гениальная идея, - вдруг торопливо и сбивчиво принялся объяснять Жора. - Гарантировано пятьсот дней без внимания наших жен, к тому же не придется голодать и жрать вареную картошку без соли. Значит, берем восемь колод карт и заваливаемся в Антарктику, делаем вид, что изучаем влияние плохой погоды на психику человека…


Теплаков обматерил коллегу, решительно вырвался и заковылял, неловко и неуклюже помогая себе костылями, вслед за Лукиным.


- Вспышка слева! - вдруг крикнул Сытягин, упал на плац (на пол-секунды опередив неспешно повинующиеся земному притяжению костыли) и поразил из рогатки предполагаемую цель в десяти шагах с левой стороны.


- Не вспышка, а кошка, - солидно поправила Петренко.


- Понял, не дурак, исправлюсь, - бодро отсалютовал Сытягин. Поднялся, пропрыгал за начальством и, за пять шагов до корпуса А, показал высший пилотаж: - Кошка справа! - и из рогатки по полыни, по полыни…


Монфиев грустыми глазами посмотрел на Лукина и заметно всхлипнул.


- Не волнуйтесь, - тихо ответил Евгений Аристархович. - Лично я вижу существенный прогресс. Просто терапия действует медленно. Главное, оружие ему не давайте.


- Ни-ни, - испуганно замахал руками Монфиев. - Ни за что, никогда!


Когда Лукин и Монфиев шли по коридору, из-за двери кабинета с номером 109 вдруг раздалось громкое и наглое кошачье мяукание. Прежде, чем Евгений Аристархович успел сделать еще два шага, Мазай Арутюнович сам, лично, выхватил из подмышечной кобуры пистолет с именной золотой гравировкой, по-партизански распахнул дверь пинком и, как в кино, припав на колено, выстрелил в вероятного противника.


Когда дым, клубом вырвавшийся из расстрелянного монитора, слегка рассеялся, из-под кабинетного стола показался носовой платок, привязанный на карандаш.


- Эй… вы чего? - осторожно высунулся Сашка Глюнов.


- Это вы, Глюнов, мяукали? - напустился на лаборанта Монфиев. Дверь, возмущенная грубым обращением, отмстила, и теперь лоб Мазая Арутюновича украшал добротный синяк.


- Не я. Программа компьютерная.


- Я, вашу мать, покажу вам, как мяукать! Вы у меня тут программируйте, программируйте! Пять пуль на вас истратил, а вы почему-то еще живы!!! Сценаист!!! - дурью заорал Монфиев.


- Простите, кто? - отважился уточнить Лукин.


- Он это, он! - ткнул Большой Начальник в сторону лаборанта. Петренко, догнав мужчин, поспешила подробнейше всё объяснить:


- По-аглицки наука зовется «сцайнт»… или «сциенс»? или «цвай»? Ну, ладно - в любом случае мы с Мазаем Арутюновичем серьезно работаем во всех направлениях! готовимся покорять новые дали!


Лукин посмотрел на вспотевшего Монфиева, не знающего, что делать с оружием, на выслуживающуюся Петренко, на понурого Сашку, печально прощающегося с бывшим монитором, и велел себе сохранять спокойствие.


Кто ж знал, что постоянные внушения суммируются и окажут на хлипкие мозги сотрудников столь оглушительный эффект?


Устроились в кабинете Монфиева - Лукин многозначительно промолчал, отметив жуткий погром, царивший в помещении; и Большой Начальник принялся излагать причину, по которой так трепетно жаждал видеть Евгения Аристарховича на Объекте.


Вчера поздно вечером - о, где эти тихие скучные летние вечера, которые можно было скоротать за неспешным разговором или партией в шахматы? - так вот, вчера поздно вечером на Объекте была совершена диверсия. Самая настоящая.


Персонал, если верить последовательно излагающему важнейшие события Монфиеву, пребывал в некоторой релаксированной прострации, вызванной интенсивными спасательными работами. (Все были трезывые, уточнила Петренко. Просто набегались на пожаре, случившимся в бункере Теплакова две ночи назад, сутки напролет усиленно проверяли подземные этажи Объекта на предмет возможности самовозгорания, разбирались с химической и физической лабораториями, и устали.)


Кто-то сидел в столовой и сочинял текст прощания с товарищами. Петренко тут же уточнила - про Виктора и Федота сочинили сразу - про первого никто толком не знал, про второго, как по заказу, вспоминалось только хорошее; а вот насчет последнего слова Константину Сергеевичу возникли творческие разногласия. Бульфатов бил кому-то морду, Серов бил кому-то морду, Волчановский бил морду больше всех.


Лукин, прослушав эту часть сообщения, нахмурился. Но, раз никто за медпомощью не обращался, оставалось только сделать вывод, что охранники обошлись собственными силами. Или били не друг друга, а тех недавно обустроившихся на Объекте «волчат», которые еще не научились жаловаться на моральное притеснение.


Другие действовали по расписанию, - объяснил Монфиев, - проверяли дальние периметры, курсировали между фермой Курезадова на предмет обнаружения подпольных банд самовыражающейся молодежи и прочее. Кое-кто спал - встречались на Объекте и такие счастливчики. А Сытягин, раз уж речь о нем зашла, писал реферат под личным руководством Юрия Андреевича - охранник решил повысить свой коэффициент интеллектуальности и сразиться с высшим образованием.


И вот посреди теплого летнего вечера, заполненного трудами неспешными, официальными и благостными, раздается дикий вой. Добро бы - где-нибудь в степи, за оградой. Так нет, воют где-то в гараже, да так душевно, громко, с переливами. Потом стальные гаражные двери начинаются содрогаться под ударами чего-то огромного и могучего (Я мигом упала в обморок, - доложила Петренко). Все сотрудники Объекта мигом вспомнили о хвастовстве господина Хвостова - тот рассказывал, что преследовал по степи какую-то хитрую зверюгу, то ли рысь, то ли барса, то ли пантеру, которая и стала причиной пожара в теплаковском бункере; зверя не добыл, потому как тот бегал в четыре раза быстрее, чем вся их «волчья команда» вместе взятая. Ну, раз опять внештатная ситуация наклевывается - мигом сирену включить, прожектор врубить, винтовки - на плечо, и действовать…


То, что Монфиев до сих пор не определился, Серова или Волчановского поставить на место Волкова, удваивало лишь суматоху, но не эффективность принимаемых мер.


Итак, гараж мигом был оцеплен. «Волчата», держа предполагаемого нарушителя на прицеле, велели самому безобидному и бесполезному сотруднику - Сашке Глюнову - пойти и выпустить чудовище на волю.


Стоило воротам гаража распахнуться, как из них выкатилась большая железная канистра. Кое-кто успел выстрелить, пока Волчановский сообразил, какие могут быть последствия, и не заорал, чтоб не стреляли, вашу кашу, бензин же рвануть может! Выкатилось еще три бочки, а потом четвертая - из которой доносился истошный утробный вопль. Эта четвертая емкость, содержащая что угодно, но явно не бензин, (тот не разговаривает) кружилась, громыхала и подскакивала, направляясь в сторону столовой; нервы у охранников не выдержали, и они нажали на курки.


Из продырявленной до состояния противомоскитной сетки емкости, когда она подскочила от взрыва гранаты Хвостова и перелетела прямо на крыльцо корпуса Б, на нетвердых покачивающихся лапах выполз Черно-Белый Кот. Обвел вылупившихся на него людей безумным золотистым взглядом, по-собачьи встряхнулся, заорал обидно и побежал прочь.


- Какой-то умник додумался привязать к коту низку консервных банок, - скорбно и патетично продолжал Монфиев, - так что шуму было много.


- И это хорошо, - мигом поддержала шефа Петренко. - Заглушало страшные ругательства, издаваемые мерзким животным.


«Снова бред про говорящего кота,» - отметил Лукин, поглаживая ноющий висок, - «Может, плюнуть на эксперимент и полечить здешнюю компанию старым добрым электрошоком?»


- Потом Ноздрянин банки-трещотки коту отстрелил, тот оборзел и пошел в рукопашную, - вещал Мазай Арутюнович.


- Ноздрянин? - уточнил Лукин.


- Нет. Кот, - вклинилась Петренко. В кои-то веки ей повезло - сообщать сплетни самому Евгению Аристарховичу! Так что остановить поток излияний секретарши не смогло бы даже разразившееся землетрясение.


- А-а…


Из живописного, изобилующего подробностями и хватанием за сердце рассказа Анны Никаноровны следовало, что ни один японский ниндзя или китайский конфуист и рядом не мог лечь с искусством пушистого диверсанта. О, сколько было прыжков, бросков и попаданий! О, сколько побитых ваз! (Одна, любимая вазочка тети Люды). Сколько криков «Кииийяяя!» и «Иди ты!» Охранники как-то очень дружно и сочувствующе отнеслись к приказам Волчановского и Серова укокошить мерзкую тварь; Мазай Арутюнович добавил азарта, пообещав премию в размере пяти окладов, так что ночка получилась веселой.


Особенно радовал - о да, радовал, ха-ха, горько вздохнул Монфиев, - факт, что кот не стеснялся убегать от Объекта, возвращаться, выпрыгивать на охранников из засады, на едином ходу жаловаться тете Люде, которая чисто автоматически вылила на негодяя миску сметаны, и прочее, прочее, прочее…


Кошачья тема вовсе не ограничивалась сообщением о единственном визите «Кота-Диверсанта». Позавчера утром Петренко обнаружила, что полированная поверхность ее рабочего стола перечеркнута небрежным росчерком когтистых лап («Алексей Павлович,» - добавил Монфиев, - «Забрал столешницу в лабораторию, расшифровывать послание нечеловеческого интеллекта»); что ковер в кабинете Большого Начальства изодран и утеплен кошачьим сбитым ворсом, а уж что творилось в большом шкафу, где хранилась входящая документация!…


Вчера утром Кот отметился в лаборатории химиков, нежно пройдясь по штативу с пробирками и спровоцировав малую научную катастрофу. Содержимое разбитых сосудов расплавило часть бетонного перекрытия между подземными этажами. Когда организовали спасательные работы, оказалось, что в одном из защитных костюмов вместо кислорода баллон противогаза продуцирует аммиак. Пока разбирались, оказывали первую помощь полузадохнувшемуся Бульфатову, кот добрался до баллона с гелием, нюхнул и выдал протяжный мяв, весьма напоминающий - интонацией и общим содержанием - песню народов Дальнего Востока.


В лабораторию физиков Кот тоже рвался, ободрал когтями стальную дверь и долго орал в коридоре. Однако тамошние техники, активно разбирающиеся со сгоревшей электронной «начинкой» сабунинского грандиозного прибора, немного злоупотребили бесцветной горящей жидкостью, которой предполагалось зачищать контактные поверхности. А потому громко пели о шумящих камышах, как «выйду на улицу, гляну на село…», хором просили «отпустите меня в Гималаи» и столь выразительно выли на предполагаемую Луну, что Кот-злодей стушевался и отправился восвояси.


«Волчата» дружную толпою преследовали пушистого стервеца, но тому, видно, черти ворожили - он скрылся в неизвестном направлении.


- Доктор, - проникновенно и нежно проворковала Петренко, изложив печальную повесть последних дней, - закодируйте нас, пожалуйста. Я за себя уже не ручаюсь, как эту пушистую тварь вижу, мне сразу раздеваться хочется!


- Раздеваться? - хором уточнили Лукин и Монфиев.


- Ну да, - мило зарделась секретарша. - Я ж в обморок падаю, а одежда так давит, так давит…


Монфиев, как бык на тореро, вылупился на обильные петренковские части, «сдавливаемые одеждой» особенно жестоко, промычал что-то многозначительное и отправил Анечку делать кофе.


- Евгений Аристархович… Так что ж нам делать?


- Ммм… - глубокомысленно ответил Лукин.


Если честно, Евгению Аристарховичу самому хотелось поделиться с благодарными слушателями последними сплетнями из клиники - там какой-то шутник взял привычку уже третье утро подряд подкидывать на крыльцо дохлых крыс. Бурые тушки с оскаленными, прищуренными, и от того еще более мерзостными ухмылками оскорбляли эстетический вкус Марины Николаевны, а Леночку довели до истерики. Более того. Одна из «жертв» неведомого маньяка оказалась, в лучших традициях детективного жанра, полуживой, и попыталась найти спасение в недрах клиники.


Несчастная бегала по процедурной, моля о милосердии, очевидно, принимая издаваемые Леночкой (медсестра забралась на верх шкафчика с историями болезни) вопли за глас Судьбы. Отважный рыцарь Алексей Павлович Журчаков прискакал на белом коне, то есть, в белом халате. Кубарем скатился со второго этажа, где ругался с Лукиным, перепугался до смерти, в расстроенных чувствах попытался найти спасение на шкафу с медикаментами, добросовестно переколотил и стеклянное сооружение, и половину бывших в нем пузырьков. Крыса то ли напоролась на шприц, то ли попала в ядовитую лужицу, то ли, на нервной почве, хлебнула что-то из разлившихся лекарств… Так или иначе, когда Марина Николаевна, Евгений Аристархович и дежурные санитары прибежали, вооруженные мухобойкой и свернутой газетой, на полу лежали трое. Сомлевшая от расстроенных чувств Леночка, отбивший, пардон, задницу и весь расцарапанный осколками шкафа Журчаков и дохлая крыса.


Жаль, профессиональная этика предписывает истинному психиатру степенное, отстраненное от земных дрязг и суеты величие. Авторитет, с таким трудом заслуженный, нечего растрачивать на пустяки. Подумаешь, крыса… Подумаешь, Леночка в обмороке…


Вот Журчаков, взбеленившийся до такой степени, что даже внушение на него не действовало - это действительно проблема.


- Капканы на кошку поставьте, - наконец, выдал «творческую идею» Лукин. Монфиев судорожно закивал, соглашаясь:


- Непременно, непременно… Я уже дал Курезадову заказ, он доставит нам партию капканов при первой же возможности. Кстати, Евгений Аристархович… А вы ничего странного за Курезадовым не замечали?


- А что с ним может быть странного?


- Понимаете, - заговорщицки понизил голос Мазай Арутюнович. - Последние три дня он со мной не торгуется.


И замолчал, будто выдал государственную тайну.


Лукин нетерпеливо отмахнулся.


- Я вас прошу, Мазай Арутюнович, какие глупости! Может, наконец, наворовался?


- Не знаю, не знаю, - недоверчиво покачал головой Монфиев. - Возможно ли такое в принципе…


- Лучше скажите, что там с Журчаковым?


- Да вот, заявление об увольнении. Желает уехать как можно дальше из наших небезопасных мест… Дескать, лаборатория его окончательно выведена из строя - один лаборант погиб, второй планомерно спивается, а в одиночку много не наработаешь…


- Это все Елена распрекрасная воду мутит, - в сердцах бросил Лукин. - Испугалась какой-то паршивой крысы, теперь готова уволиться и ехать с любимым на край света. А тот, рыцарь, тоже мне… Что, он мало званий тут заработал? Или его в грантовской поддержке кто-то обидел? Вожжа под хвост попала…


- Не скажите, Евгений Аристархович. Я беспокойство Журчакова истинно понимаю. Ведь Галочку-то тот беглец, извиняюсь, того, чуть не пришиб. Вашему мужеству, Евгений Аристархович, можно только позавидовать. И как вы не боитесь за жизнь прекрасной вашей супруги? Ведь беглец-то до сих пор где-то здесь, в степи прячется…


Лукин поморщился. Ай-яй-яй, господин Октавио, как невежливо с вашей стороны избегать моего гостеприимства! Интересно, вы с самого начала знали, что сфинксов три штуки, и вообще, живы ли вы еще?


Ну да ничего. Мой новый…э-э… экземпляр, пожалуй, еще интереснее вас будет. Ожоги заживают, внутренних повреждений не было, к ночи, если Гильдебран не врал, очнуться должен… Тогда и поговорим.


А вас, господин Октавио, я обязательно помяну в своих молитвах.


- Галя уже поправляется. Сотрясение мозга было сильное, ей пока предписан строгий постельный режим. Мне без Леночки, если честно, со всеми пациентами не управится. Конечно, Тыквин с Белокуровым помогают - но они-то ведь санитары, им не с руки выполнять медсестринские обязанности. И не врачей же обязывать больным делать уколы, измерять температуру и раздавать таблетки! Марина Николаевна, по мере сил и доброты душевной, может выручить, за больными присмотреть, укол сделать, систему поставить - но этого мало. У меня и так без Волидарова некомплект персонала, если еще и Леночка уедет…


- Всё понял, Евгений Аристархович, - ответил Монфиев. И буквально следующей фразой показал, что ничегошеньки он не понял, - Сегодня же отправлю запрос, вам подберут сотрудников. А пока… - Монфиев помолчал, покусал губы и нехотя выдавил из себя вежливое предложение: - Я могу Анечку делегировать в клинику, она, кажется, курсы медсестер проходила…


- Нет, - решительно отказался от великодушного дара Лукин. «Ни за что!» мысленно перепугался доктор, представив встречу Петренко и, допустим, пьянчужки Боба. Или того, из палаты номер девять…


Монфиев вздохнул с видимым облегчением.


- И вообще, уговаривать остаться нужно и Леночку, и самого Журчакова. Я, конечно, понимаю, дело молодое, они свадьбу играть надумали - так семью потом кормить придется, а где Журчаков найдет условия, выгоднее наших?


Лукин подкидывал важно кивающему Монфиеву одну идею, как уговорить Журчакова остаться, за другой. Нет, в самом-то деле - если Журчаков уедет, кто ж будет заниматься изучением сфинкса?


Загрузив Монфиева задачей уговорить Журчакова остаться, Лукин избежал петренковского кофе и отправился бродить по Объекту.


- Саша? - доктор постучал в приоткрытую дверь кабинета 101. - Заняты?


- Здравствуйте, Евгений Аристархович! - Сашка отвернулся от монитора, чтоб поприветствовать Лукина. - Да вот… Ян Витальевич мэйл прислал, ругается, что я реферат по философии до сих пор не закончил…


Да уж, Атропину всегда и во всем везет. Сломал пару костей - имеет законный повод не участвовать в происходящем сейчас на Объекте безобразии. И аспирантов не сам учит, а позволяет им набить себе шишки и открыть Истину самостоятельно - и, согласно вселенскому закону подлости, именно к Бэлмо приходит талантливая молодежь. По крайней мере, Журчаков считал Сашу Глюнова талантливым, а сам Ян Витальевич сквозь зубы называл своего аспиранта «многообещающим».


- Саша, - окинув молодого человека более пристальным, чем обычно, взглядом, по-деловому, с напором, заговорил Евгений Аристархович. - У меня есть для вас деловое предложение.


- Сыграть в ваших «Королей и Звездочетов»? - хмыкнул Глюнов.


- Лучше, гораздо лучше…


В компьютерную Монфиев прибежал запыхавшийся и злой, как бобик. Хотя, учитывая последние события на Объекте, мысленно поправил себя Кубин, надо бы сказать - как бобик, в будке которого немного пошустрил Черно-Белый Кот. Хи-хи-хи…


- Что, вы тоже мяукаете? - с порога заорал Большой Начальник. - Чем, черт побери, вы тут занимаетесь?


Лёнчик подскочил, вытянул руки по швам и начал орать в ответ:


- Выполняем ваши приказания! Следим за Объектом! Посторонних не обнаружено! Травмированные лечатся!


- Травмированные? - мигом сбавил тон Монфиев. - Какие травмированные? Что, опять что-то случилось? Почему мне не доложили?


- Не, - отмахнулся Кубин, вернулся на вращающийся стул. - Случилось уже давно, просто травмы тяжелые. Вот, посмотрите, - Кубин щелкнул парой кнопок и представил Монфиеву изображение со скрытой камеры, расположенной в одном из коридоров общежития. - Хвостов с Бульфатовым «лечатся»…И где только водку добыли?


Монфиев тяжело засопел и пробормотал обещание устроить охранникам «веселую» жизнь.


- Я тебе сказал, проверить, что на ферме Курезадова творится?


- Нет, Мазай Арутюнович, - возразил, входя в компьютерную, Зиманович. - Это распоряжение вы формулировали мне. Посмотрите, - Кирилл набрал серию команд, и на экранах начали последовательно появляться виды курезадовской усадьбы. - Всё ли так, как вы задумывали? Можно следить за пребывающим транспортом, можно прослушивать коммуникации…


- Хотите, я покажу вам, что Курезадов искал прошедшей ночью в Сети? - голосом кинозаговорщика предложил Кубин. И тут же вывел на монитор изображение прекрасной блондинки… и второй, и третьей…


Глаза у Монфиева затуманились.


- Нет, Лёня, ты ошибся. Это был запрос с другого адреса. Возможно, что даже с твоего… А наш общий друг Курезадов пол-ночи изучал вот это, - Кирилл постучал по клавишам. И на экране вдруг появилась зеленовато-разлагающая голова чудовища. Оскалив затянутые слизью неровные зубы, монстр беззвучно заревел, взмахнул полуразложившимися руками и потянулся к застывшему от ужаса и омерзения Монфиеву.


- Отменная графика, - тоном знатока прокомментировал Кубин. - Кир, вечером поиграем?


- Играть вздумали?! Вы что, дети малые?!


- Нет, мы просто свои креативные способности реализуем через нестандартную деятельность, - проворчал Кубин, но тихо, так, чтоб не провоцировать очередной начальственный разнос.


- Вы мне тут… - утратив былой апломб, попытался приструнить компьютерщиков Монфиев. - Мне тут вам…Дождетесь! схопочите по загривку!


- Рады стараться! - подскочил пионерским салютом Кубин. - Есть приготовить загривки к хопотанию!


- Вы сначала психа, который маньяк, мне разыщите, а потом уже готовьтесь! - всё же сумел удержать линию начальственной выволочки Монфиев. - Вот и Евгений Аристархович беспокоится, спрашивает о нем. Ведь как же ему людей лечить, когда всякие маньяки только и делают, что сбегают? А ежели что еще случится? У вас тут эти… балконные кобеля простаивают, что ж вы маньяка до сих пор не нашли?


- Мазай Арутюнович, мы делаем всё, что в наших силах, - серьезно ответил Зиманович. А Кубин не собирался сдаваться так легко:


- О каких результатах вы говорите, Мазай Арутюнович? Мы ж не всю степь оптоволоконным кобелём ещё опутали! Подпишите распоряжение на выделение дополнительного оборудования отделу, а? Подпишите, подпишите, подпишите…


- Идите вы!… - возмутился Монфиев, отбиваясь от настойчивых просьб подчиненного. - Идите-ка вы работать!


- Есть идти в указанном направлении! - отсалютовал Кубин. Ненавязчиво помог Монфиеву преодолеть порожек и плотно запер за ним дверь. - А ведь мог бы и подписать, жадюга…


- Сам не жадничай, - Кир внимательно следил «видами фермы Курезадова». В поле обзора маячил широкоплечий мужчина в серой камуфляжной форме, играющий с крупным двуцветным котиком. Наигравшись, мужчина воровато осмотрелся по сторонам, зачем-то свистнул вверх, в небо и нарисовал на виднеющемся в кадре заборе уродливую пародию на деревце. - Вызывай Сашку. Союзник приглашает на переговоры.


- У Сашки не получится, - тут же отозвался Лёнчик и кивнул, в качестве доказательства своих слов, на экран камеры слежения из коридора первого этажа корпуса А. Через приоткрытую дверь кабинета было видно плечо доктора Лукина и нервное Сашкино раскачивание на стуле. - Видишь, они о чем-то с Евгением Аристарховичем глаголят.


- Глюновский комп доступен?


- Так есть, - важно кивнул Кубин, побегав пальчиками по клавиатуре своего компьютера.


- Включай веб-камеру и пиши их беседу. Потом сравним Сашкины воспоминания… Я все-таки разберусь, - пообещал себе, наверное, в сотый раз, Зиманович, - как наш «добрый доктор» свои фокусы проделывает! Сашк? - спросил Кирилл у телефонной трубки.


Сашка - одновременно и появившийся на экране кубинского монитора, и отвечающий по телефону, - буркнул свое любимое «аллё».


- Сашк, у нас тут дерево выросло. Тебя ждать?


- Нет, э-э… - протянул Глюнов. И, будто учуяв желание Кубина, поправил маленькую камеру, укрепленную над монитором. - Я занят. Вы уж сами…


- Понял, - ответил Кирилл. - Лёнчик, на тебе техника. Следи за Сашкой, делай нужные копии, я на ферму к дорогому камраду К.


- Кир, ты там осторожнее.


- Не дождешься…


Оставшись в компьютерном царстве в одиночестве, Лёнчик экспрессивно взмахнул руками, и, изображая пианиста в творческом экстазе, бросился стучать одновременно по пяти клавиатурам. Повинуясь велению компьютерщика - хотя сейчас Кубину не хватало только синих молний из глаз и из-под ногтей, чтобы считаться Верховным Богом Машин, - техника продолжила свою работу. В частности, аккуратно вырезала из оригинала записи изображение постороннего громилы в камуфляже; а Черно-Белого Кота многократно размножила. Не наяву, хвала богам, а исключительно в цифровом варианте.


Леонид приблизил фото Кота. Вынудил его поклацать зубами, подвигать лапами и покрутить хвостом. Добавил желтизны в глаза. Усов и вибриссов по всем сторонам морды. Заставил выдыхать пламя.


- Отлично, - потер ладони компьютерщик. Вернулся на сайт с любимым развлечением Курезадова и включил в игру отцифрованного котика в качестве собственного пресонажа.


- Ай-яй-яй, - громом небесным прозвучал глас Зимановича из второго компьютера. Друг и начальник явился в образе праведного вируса. - И не стыдно? Какой пример ты подаешь молодежи? Раскайся, Кубин! Раскайся и исправься! Ведь на нас, компьютерных мастерах, лежит ответственность за судьбы виртуального мира!!!


- Уж и пошутить нельзя, - обиделся Кубин. Убрал Кота с сайта с блондинками и ввел его в «Восстание Некротов, часть XIII». - Давай, Черно-Беленький, покажи, на что ты способен… Кушай зомбяков, кушай! Представь, что это Евгений, сын Аристархов, и не стесняйся…


Погруженный в свои нестандартные креативные занятия Кубин не обратил внимание на фигуру в белом халате, неловко тающуюся от видеонаблюдения на втором подземном этаже. Крадучись, человек вышел из поля обзора камер, установленных у лифта; потом залепил жвачкой окуляр у той, что была установлена в середине коридора. И тихо скрипнул дверью одной из лабораторий.


Сашка рассеянно покрутил в руках трубку, прежде, чем вернуть ее на рычаг. Что еще придумал Октавио?


Если честно, Глюнов до сих пор не знал, правильно или нет он поступил, раскрыв перед неожиданными союзниками все карты. Собственно, перед Кириллом и Лёнчиком даже пришлось оправдываться- они, оказывается, без труда выследили Сашкины передвижения в сторону бункера «изолянтов», но не спрашивали по причине врожденной вежливости. Да еще - потому, что случайно попавший в обзор камеры слежения Лот совершенно не походил на словесный портрет сбежавшего из клиники Лукина маньяка. А так… мало ли, с кем Аладьин и Поспелов спиваются…


С другой стороны - хорошо, что рассказал сам. Потому как часов через шесть после того, как немного улеглась шумиха вокруг пожара, к Объекту заявился лично Октавио Громдевур. Припарковал коня за валунами, на ближайшем холме, и попытался устроить разведку. Собственно, если бы не наблюдательность видеокамер, управляемых Кубиным, черта с два Глюнов сумел бы рассмотреть едва различимого на фоне камней и чахлой полыни партизана.


Зиманович и Сашка вышли, познакомились, поговорили. Кубин контролировал их встречу дистанционно, а Ноздрянина уговорили посидеть со снайперской винтовкой на крыше общежития просто так, на всякий случай. (Глюнов подозревал, что на Лёнчика плохо действует обилие компьютерных игр и бесконтрольное лазание по Сети, но не подозревал, что в реале тот страдает еще более выраженной игроманией.)


Октавио не стал угрожать, потрясать оружием или что-то еще. Он попросил помощи, да еще так, что ответить отказом ни у Зимановича, ни у гораздо более циничного и серьезного Ноздрянина язык не повернулся.


Для начала Октавио в двух словах объяснил, что тот самый, едва не сгоревший в бункере «пострадалец» Лот - его старый приятель, они вместе приехали на ферму к Курезадову, провести недельку на природе, придушить пару эльфов (Сашка вытаращился от удивления, но смолчал, а Зиманович пристально рассматривал нового знакомого и глюновской реакции не заметил). Что ему не повезло - наткнулся в степи на изуродованного стаей волков человека; трое в камуфляже его задержали до выяснения обстоятельств, но вместо того, чтобы выяснить - укатали в лечебницу для умалишенных. Какой-то лысый козел пытался его… Привести в чувство, - подсказал Сашка, - экстернировать подавленную агрессию, спровоцированную ранним аутозапретом на выражение интериоризированного локуса иммуноперцепции.


- Во-во, - поддакнул Октавио. - а я ж нормальный, я ж на голову не жалуюсь. Я и сбежал. А на меня теперь всех собак вешают. И что я с головой не дружу, и что избил кого-то… Что я, по тюрьме соскучился? Или действительно ненормальный?


Зимнович, поразмыслив, согласился, что, возможно, Октавио и не врет. И что проучить «доброго доктора» за его привычку помогать советами и терапией всем, кто этого не просит, не плохо бы. Чуть удивленный тем, что стихийно оформившийся заговор против Лукина мгновенно нашел сочувствующих и соучаствующих в лице господ Кубина и Ноздрянина, Сашка кивал и соглашался, и даже сам внес пару рациональных предложений. Потом спохватился и, для солидности понизив голос, напомнил собравшимся (и тебе, Лёнчик, ты ж наш разговор слышишь), что главной задачей является вовсе не подложить свинью Лукину, а разыскать ту… падлу (это Ноздрянин, по рации подсказал), которая несчастных ролевиков погрызла, да чуть Аладьина с Поспеловым не съела.


С этим предложением тоже согласились, но как-то виртуально, не слишком конкретно - Кубин даже потом издевнулся, спросил, что случилось с Гринписом, раз Сашка посчитал необходимым предать идею сбережения фауны от человеческого фактора. Пришлось срочно придумывать миф о конфликте мировоззрения с объективной реальностью.


Единственное, что не сумел Сашка - выговорить, что Лот - помимо того, что полуэльф, еще и маг, а господин Громдевур - генерал иномирского королевства. Останавливала даже не боязнь оказаться под столь осуждаемой Зимановичем заботливой опекой Евгения Аристарховича, а… осознание бессмысленности подобных уточнений, что ли. Согласились, не вмешиваются - уже хорошо.


Первое дело на войне, - объяснил Октавио поздно ночью, когда Сашка выбрался за ограду Объекта к нему в степь. Трещал маленький, чуть живой костерок, столь не похожий на адский огонь, который вчера уничтожил второго сфинкса и чуть не поглотил Лота; Кот довольно жмурился и сыто урчал, конь потряхивал мордой, недовольный горечью предлагаемой закуски. - Первое дело на войне - устроить дымовую завесу. Чтоб никто не понял, что происходит.


Уже. Я, например, совершенно не понимаю, что, как и почему. В нашей истории, - вздохнул Сашка, - всё перевернуто с ног на голову. Как я понял из объяснений Лотринаэна - неполных, непоследовательных и крайне сбивчивых - сфинксы могли появиться сами по себе, случайно. Если поднапрячь фантазию и смоделировать вероятную ситуацию, как бы я сам отнесся к сообщению, что где-то видили мифическое создание - то, чего скрывать, первым моим побуждением было бы вызвать бригаду психиатрички. Я могу понять, почему появление этих тварей надо держать в секрете от общественности, и это, - да, признаю, - одна сторона сложившейся ситуации.


Но мне постоянно кажется, что в происходящем есть какой-то второй смысл, которого я при всем желании не могу понять! Хм, - фыркнул аспирант. - Подобные заморочки приятнее читать в детективе. Там-то всё точно, как в аптеке: ищи того, кому выгодно. Но в чем заключается выгода от сложившейся ситуации - представить себе не могу! У меня просто мозг кипит - я совершенно не понимаю, что делать дальше!


Октавио Громдевур утешительно похлопал молодого человека по плечу.


На такие мелочи у тебя есть я. Так и быть, уговорил, беру на себя командные функции. Значит, телепортировать меня домой ты точно не желаешь? - и ненавязчиво сжал пальцы у основания глюновской шеи.


Да не умею я телепортировать! - обиделся Сашка, высвобождаясь из командного захвата. - Однажды случайно получилось, что я, сразу великим магом стал?!


Критичное отношение к своим возможностям - это хорошо, - согласился Октавио. - Но я домой хочу. У меня там невеста, король, армия… Хотя армия без меня как-нибудь проживет, и король тоже не такой дурак, каким его в армии считают, но по невесте я и в самом деле соскучился.


Надо было Лота спрашивать, чтоб он вас отправил… а вы - сразу душить его принялись.


Есть такое ученое слово - рефлекс называется, - глубокомысленно объяснил Громдевур. Сашка недоверчиво потряс головой, не веря, что громила действительно знает значение слова «рефлекс», но не решил не спорить:


Как вы думаете, Лот выживет?


Маги - народ живучий. Если не помер сразу - значит, выкарабкается.


Помолчали. Посмотрели на угольки костра. Кот улегся рядом с Сашкой и урчал тепло и по-домашнему.


Значит, если ты не в курсе происходящего, - размеренно, задумчиво, произнес Громдевур. - Надо провести разведку боем и поинтересоваться у тех, кто точно знает.


Это кто? Монфиев? Курезадов?


Я бы начал с мэтра Лукина, - расчетливо прищурился Громдевур. И с силой сломал сушняк, приготовленный для костерка.


Это вы загнули… - фыркнул Сашка. - Он не будет со мной разговарить. У нас, на Объекте, кроме меня полно умных людей, так что со мной Евгений Аристархович, даже если он причастен ко всей этой заварушке со сфинксами, будет о чем-то откровенничать в самую последнюю очередь.


Как говорят астрологи: переживем - увидим.


- Саша? - переспросил Лукин. Глюнов вздрогнул, и телефонная трубка едва не свалилась на пол. - Так что вы решили? Вы сможете мне помочь?


Вот оно. Оказывается, Громдевур был прав в своих предположениях. И двух дней не прошло - и вот Лукин зазывает себе в союзники недоучку-аспиранта.


Сашка вытер ладони о полы халата.


- Конечно, Евгений Аристархович. Только… Ян Витальевич наверняка обидится, если я без разрешения воспользуюсь его лабораторией.


- Я беру на себя уговорить Монфиева, а приказу Монфиева Бэлмо будет обязан подчиниться, - мигом нашел оправдания Лукин.


«Да?» - не поверил Сашка. Атропин уволил одного из своих сотрудников только за то, что тот однажды, не имея собственной авторучки, воспользовался его, персональной бэлмовской. Но не стал спорить.


- Тогда идем в лабораторию.


- Идем, - согласился Лукин. Поднялся с кресла и повернул к выходу.


Тут раздался громкий треск, створка окна распахнулась от сильного толчка костылем. Покряхтывая и поминая чертей в больших количествах, через подоконник перелезал добравшийся-таки до медицинского специалиста Юрий Андреевич Теплаков.


- Доктор!… доктор!… - запыхавшись, взывал он.


- Что с вами, дражайший Юрий Андреевич? - печально покоряясь клятве Гиппократа, ответил Лукин. - Кости ноют? Обезболивающее вам выписать? И не стыдно вам - ведь умный человек, а ведете себя так, будто поставили себе цель проспиртоваться и обеспечить нетленность останкам…


Сашка немало удивился, когда в ответ на увещевание доктора Теплаков - не самый покладистый и миролюбивый человек, - не стал отвечать трехэтажным матом. Наоборот, философ состроил обиженное, дитячье выражение на своей разрисованной зеленкой физиономии, подскочил, неуклюже опираясь на костыли, к Лукину и спросил:


- Доктор, вы правда считаете, что я - всего лишь алкоголик?


- Честно говоря, Юрий Андреевич, я считаю вас алкоголиком творческим и образцово-показательным. Лечиться бы вам и лечиться…


- Я согласен! - чуть не пал на колени возрадовшийся Теплков. В его очах била крыльями робкая надежда. - Только скажите - для обычного алкоголика такое, - он сорвал с головы бинтовую повязку и наклонил к Лукину макушку, - нормально?


Лукин замер, кажется, потеряв дар речи. Сашка тоже подошел, полюбопытствовал.


Из ярко-рыжей макушки Теплакова торчали коротко остриженные зеленые ростки. И еще десяток почек только-только проклевывались. Одна упрямая веточка нагло свесилась на лоб «изолянта», покачиваясь, как будто была фазаньим перышком на модном берете.


- Мммда… - синхронно протянули Сашка и Евгений Аристархович. - Кажется, это была морковка…


Это называется морковкой, - объяснил Громдевур, когда Сашка вчера ночью возвращал ему «диверсанта» и спросил о планах, которые строил Октавио с Зимановичем. Черно-Белый Кот, наигравшись с охранниками, продолжал искать на своей пятнистой шкуре следы «химического оружия», которым его поразила тетя Люда. - Морковка подвешивается на длинный шест и раскачивается перед носом упрямого осла, который и сам бы пошел в нужную сторону, но почему-то считает себя слишком важным ослом, чтобы действовать без лишних уговоров.


На сравнение Кирилла с ослом Сашка обиделся.


Твой приятель еще сам не решил, чего хочет от жизни, - заметив насупленный Сашкин взгляд, чуть изменил формулировки Октавио. - То ли мэтра Лукина подставить, то ли поиздеваться, то ли просто узнать чужие секреты и ухватить ушлого мэтра за живое.


Сашка не желал униматься:


Если Кирилл, по-вашему, такой осел, - то я, спрашивается, кем тогда в вашей систематической классификации числюсь? Мокрицей? Дождевым червем?


Тю, обиделся! - обезоруживающе ухмыльнулся Громдевур. И, помолчав, прибавил серьезно: - Ты у меня числишься магом. Не самым ученым, что есть, то есть, но магом. Издеваться над тобой… - Громдевур покатал на языке просившееся окончание фразы: «все равно, что бить лежачего». Передумал и сказал иначе: - Чревато последствиями. Вот обидишься на меня сегодня - а завтра я проснусь с какими-нибудь оленьими рогами на голове. Если вообще проснусь. Оно мне надо? Нет, Сашка, к магам, чародеям и звездочетам в любом королевстве счет особый…


XIII. БЛИЗКО И ДАЛЕКО | Короли и Звездочеты | XV. ЧУДОТВОРЕЦ