home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XX. ЛОВУШКА

Представь, что мир вокруг тебя есть гармония. Лот чуть приоткрыл правый глаз, осмотрел окрестности и, скривившись, смирился с неизбежным. Гармония серых полутонов, тусклого света и безысходности. Гармония полусна-полуяви, реального и выдуманного, разумного и бессмысленного, Посоха и Короны. «При чем здесь созвездия?» - на секунду задумался Лотринаэн. Вроде бы, когда он покидал Талерин, был месяц Паруса. Прекрасный летний месяц, длинные дни, светлые ночи… Стоп, я же медитирую. Весь мир вокруг есть гармония.


И я - центр прекрасного и единого мира.


Глубокий вдох. Плавный выдох. Постепенно мир сужается до едва различимой точки, которая велика настолько, что поглощает страны и целые континенты. Все и нигде, всегда и никогда, черно и белое. Серые полутона, сумрак, туман бесконечности - и, наконец, сверкающая вдали искра.


Отлично.


Приблизиться к искре… почувствовать ее… ощутить резкий приток Силы, исходящий из ее сверкающей сути… Задержать это мгновение… задержать?! Но искра проскальзывает сквозь пальцы…


Мы - маги. Потому, что умеем мириться с неизбежным.


Поэтому мы раскрываем руки ладонями вверх и подставляем каждую клеточку тела сверкающему радугой волшебству. Как растения… как цветы… как чудесная Альвинара… Раскрыть листья навстречу свету, почувствовать поток Магии, насыщающий тело, распуститься…


- Кхм-кхм, - послышался голос рядом.


Верх бескультурья, - подумал Лотринаэн, - прерывать медитацию мэтра. Лучше бы взял пример с того, второго человека, который сейчас остался стоять за дверью. Или… каждый из них сам по себе?


- Прошу прощения, что отвлекаю вас от ваших…э-э… занятий, - вежливо извинился Евгений Аристархович, - Я зашел узнать о вашем самочувствии.


- Покорнейше благодарю, - столь же вежливо ответил полуэльф. Осмотрелся по сторонам, обнаружил себя левитирующим посреди комнаты на высоте гномьего роста и, заметив некоторую нервозность собеседника, ловко спрыгнул на кровать. - Чувствую небольшое жжение в кончиках пальцев, да, пожалуй, желудок чересчур пустоват, а так - великолепно.


- Прекрасно, прекрасно, - ехидно улыбнулся Лукин. Придвинул к кровати пациента стул, устроился, весь такой сверкающий лысиной и хрустящий белым накрахмаленным халатом, положил на колено толстую тетрадь и записал что-то мелким аккуратным почерком. - Познакомимся? Когда вас доставили к нам, вы, к сожалению, пребывали далеко не в лучшей форме, и пришлось записать вас просто как «пациента из одиннадцатой». Конечно, это прозванье не достойно столь уникального господина, каким вы, без сомнения, являетесь. Меня зовут Евгений Аристархович, а вас?


Лот осторожно дернул кончик уха. Соблазн не говорить этому сомнительному господину ни слова правды, был чересчур велик; лгать - противно чувству собственного достоинства. Ладно, разберемся, главное - соблюдать разумную осторожность.


- Мое имя - Лот. Но некоторые дамы, - «которым плевать на эльфийские тысячелетние традиции,» мысленно добавил полуэльф, - Называют меня Лотти.


- Очаровательно, - приветливо улыбнулся Лукин.


- О, да, - кивнул Лот. Ему отчетливо слышался - и уже не первую минуту, - дребезжащий сигнал опасности.


На страницу легла еще одна запись, сделанная убористым почерком.


- Сколько вам лет?


- А вам? -после секундной растерянности ответил вопросом на вопрос Лотринаэн.


- Мне - пятьдесят девять, - добродушно ответил Лукин. - И все-таки?


«Интересно, что он знает?» - пытался просчитать ситуацию Лот.


- Ну, тешу себя надеждой, что выгляжу я немного моложе, чем вы, - рискнул полуэльф прибегнуть к спасительной полуправде. Лукин и глазом не моргнул. Просто записал еще одну строчку в тетрадь.


- А, позвольте за навязчивое любопытство, такие вытянутые уши с острым кончиком у вас давно?


«Хам!» - подумал Лот. А вслух ответил:


- Кажется, день четвертый… или пятый? А что?


- Весьма оригинально, - сделал еще одну пометку Лукин. - Где вы родились? Где живете? Чем занимаетесь?


- К чему все эти вопросы? - возмутился полуэльф.


- Мне нужно заполнить историю болезни, - примирительно развел руками Евгений Аристархович. - Такие у нас тут порядки…


- Да не берите в голову! - отмахнулся Лот. - Я совершенно здоров; настолько, что не смею больше злоупотреблять вашим гостеприимством. Позвольте поблагодарить вас за оказанную мне помощь и откланяться.


И он с отменным изяществом подскочил с кровати и отвесил мэтру Лукину глубокий церемонный поклон.


«Что, съел?»


- И куда же вы направитесь, мэтр Лот? - спросил Лукин, прежде, чем полуэльф добежал до двери. Снова и опять запертой двери. - Если не секрет.


«Сударь, а ваши шутки пованивают,» - загорелось во взгляде Лота.


- Нет, всё-таки, - продолжал психиатр. - Куда?


«Куда ты пойдешь, остроухий хитрец?» - услышал Лот мысль собеседника. Телепатировал тот плохо, с помехами, ментальное сообщение «звучало» как будто издалека. И вряд ли, сообразил Лот, прикидывая уровень сложности магического воздействия, Лукин умеет что-то большее, чем просто передавать мысль на расстоянии.


- У вас поблизости родственники, знакомые, друзья? - уточнил Лукин вслух. - Кому я должен сообщить о случившемся с вами?


- Благодарю, - чопорно поджал губы Лот. - Я в состоянии справится сам. Привычка, знаете ли. Не полагаться во всем и всегда только на магию, не использовать телепатию там, где достаточно обычного голоса, не доверять тем, кто недостоин доверия…


- А как же определить, - в тон собеседнику спросил Лукин, - кто достоин доверия, а кто - нет?


- О, очень просто. Тот, кто достоин доверия - не вы, мэтр.


Слова сорвались с языка раньше, чем рассерженный маг успел обдумать их. И тут же убедился, что хоть слова и правильные, произносить их, все-таки, не стоило.


- Ну, что ж, - ответил Евгений Аристархович. Отложил тетрадь и достал из кармана белого халата маленький серебристый предмет. - Раз пошел разговор о доверии… Знаете, что это такое?


- «Те-ле-фон»?


- О, какая осведомленность! Почти угадали. Данный конкретный прибор называется «диктофон» и его назначение - записывать речь. Знаете, иногда возникает необходимость запомнить не только общий смысл беседы, но и каждое конкретное произнесенное слово.


- Должно быть, полезная штука, - вежливо согласился Лотринаэн.


- О, да. И чтобы убедить вас в том, что я не веду двойной игры, я - смотрите - выключаю диктофон и даже, если угодно, готов разобрать его на части.


- Э-э… - не сразу нашелся с ответом Лот.


- Послушайте, мэтр Лот. Я всего лишь хочу помочь вам. Посмотрите на меня - вот я перед вами. Вы наверняка умеете чувствовать правду и ложь, это свойство всех магов. Прошу, выслушайте меня, я постараюсь объяснить вам сложившуюся ситуацию так, как она выглядит на самом деле.


Вы оказались в мире, где магия практически не используется. Причина тому - магические потоки слишком распылены, редки и полноценно насыщать мага волшебной силой не могут.


«Не проблема,» - подумал Лот. - «Если знаешь соответствующие техники медитации, знаешь правила составления и изменения заклинаний, или просто долго тренировался…Стоп, Лот. Не стоит в присутствии телепата (хотя и очень слабого) думать о том, о чем не желаешь говорить. И кто это дышит за запертой дверью?»


- Но даже если вы и сможете использовать магию… Что вы будете делать?


- Вернусь в свой мир, - ответил Лотринаэн. - Какие у вас могут быть сомнения?


- У меня очень много сомнений! Не в том смысле, умеете ли вы совершать межпространственные переходы, а в том, сможете ли вы телепортироваться в другое место? Не поймите меня неправильно, но, если бы вы были в состоянии сотворить такое заклинание, разве вы стали тянуть время, отвлекаться по мелочам? Вы задержались в нашем мире - отсюда я делаю логичный, на мой взгляд, вывод, что покинуть его вы не можете! Или я не прав?


- Вы правы, - нехотя признал Лот.


- А что будет, если во время очередной попытки телепортироваться вам не повезет? В прошлый раз вы столкнулись со сфинксом, и едва не сгорели заживо, а если в следующий раз случится что-то… что-то еще более плохое?


Лот машинально потер место, где утром пряталась сердечная боль. И вдруг понял.


- О, вижу, вы понимаете, насколько сложна ситуация, в которой вы оказались, - продолжал Лукин, не заметив, как резко поменялось настроение полуэльфа.


- Нет, на самом деле, я задумался о вчерашнем дне. А конкретно - о вечере. Помните, вы и… - Лот в последний момент прикусил язык, спохватившись, что Лукин вряд ли случайно спрашивал о «друзьях и знакомых». Конечно, он может догадываться о чем угодно, но точных сведений, о чем и с кем общался его «подопечный» несколько дней, у Евгения Аристарховича нет. Поэтому волшебник закончил фразу иначе: - И тот паренек в очках привезли умирающего? Я стоял, смотрел, кстати, позвольте заметить, что тот хирург, который помогал вам - истинный целитель, мастер своего дела. А знаете, что случилось потом?


- Что же? - с вежливой отстраненной улыбкой слушал Евгений Аристархович.


- Потом я вернулся сюда, потому как чувствовал усталость и некоторую слабость, выпил стакан воды, который стоял вот здесь, у изголовья, и заснул.


- О…


- Вы спросите, какое все эти мелочи имеют значение? Все очень просто, мэтр. И вы, уверен, прекрасно понимаете, в чем соль шутки. В том, что у эльфийских полукровок моего возраста не бывает сердечных болей, если только не угостить их ядом. Вот только не могу понять, на что вы рассчитывали?


К чести мэтра Лукина надо признать, что он встретил обвинения, не моргнув глазом.


- Я рассчитывал, что мы, два мага, сумеем договориться по-хорошему. Что мне не придется угрожать вам заключением в этой лечебнице или другом, гораздо менее комфортном месте. Нам нужна ваша помощь, мэтр. Действительно нужна. Вы - квалифицированный маг, магистр Магического Искусства, вы умеете делать вещи, которые… которые просто чудесны! Простите за этот глупый трюк со снотворным - не мог же я допустить, чтобы вы тратили свои таланты, гоняясь за какой-то кошкой по местным степям! Пожалуйста, мэтр Лот! Вы же умный человек, должны понимать - не в силах телепортироваться, вы застряли в этом мире навсегда. Что вы будете делать? Чем зарабатывать на кусок хлеба? Не собираетесь же вы, в самом деле, показывать фокусы на бульварах?


- Зачем обязательно фокусы, - пожал плечами Лотринаэн. - Мне всегда хотелось попробовать вырастить по-настоящему красивый и изысканный сад…


- Вы нужны нам, мэтр, - настаивал Лукин. - Нужен ваш талант и ваши знания.


- Забавно, - пробормотал полуэльф. - Забавно, что вы обращаетесь с этой просьбой ко мне, а не к отцу Гильдебрану. Он раз в шесть, если я не ошибаюсь, старше меня, и гораздо, гораздо более опытен во всяческих чудесах. Уверен, он знает, как учить магии…


- Гильдебран… очень стар, - дипломатично ушел от ответа Лукин.


- И вы столько раз останавливали его напитками с «сердечными стимуляторами» что, увы, его сердце и в самом деле сделалось больным… - таким же мягким, мурлыкающим голосом, продолжил Лотринаэн.


- Я не… С чего вы… Я никогда, - с третьего раза злость Евгения Аристарховича получилась очень искренней. - Я никогда не желал зла Гильдебрану!


- Я начал понимать, как действует Магия, - жестко ответил Лотринаэн, - когда вас еще на свете не было. Конечно, вы не «желали зла», и доза настоя наперстянки, или чем вы нас потчуете, была точно вымерена, чтоб не навредить на самом деле, и вы, может быть, действительно никогда не подавали сами стакан с отравой своим «подопечным». Только будь я проклят, если позволю вам воспользоваться моими знаниями ради грязных делишек!


«Вы мне угрожаете?» - читалось в темных глубоких глазах Лукина. Короткий вопрос - и еле различимый, заливистый, бурлящий, искренний смех, доносящийся из скрытых глубин, откуда-то из потайных закоулков изворотливой, властной и уверенной в себе души. «Вы?»


Вслух Евгений Аристархович сказал другое:


- Мэтр, вы… торопитесь с выводами. Делаете поспешные умозаключения, используя в качестве отправной точки совершенно…гм… субъективные данные. Я только хотел объяснить, что есть и другая точка зрения, и что вы сможете… - и ладонь Лукина дернулась, сжимаясь дощечкой. Под пальцами сверкнула радужная искра…


- Только попробуй колдовать на меня, недоучка, - услышал Лотринаэн свой голос, полный еле сдерживаемого гнева. - И я сожгу твой мозг.


- Как хотите, - Лукин встал со стула, подхватил тетрадь и диктофон, и, будто и не было словесной перепалки, продолжил: - позвольте заметить на прощание, что этот мир не создан для магов. Он создан для обычных, серых и невзрачных личностей, которых, к моему великому сожалению, чересчур много. Более, чем достаточно для того, чтобы растерзать вас на кусочки, разобрать на всяческие интересные гистологические препараты, засунуть в кунсткамеры и наслаждаться осознанием превосходства однообразного серого большинства над замечательным, ярким и талантливым - но уникумом. В этом мире маг-одиночка не выживет, надеюсь, вы поразмыслите над моими словами и согласитесь со мной. Даже магам нужны союзники, ученики, - все те, кто ценит их талант, кто может и понять, в чем сила избранности, и кто может поддержать в трудную минуту.


Лотринаэн отвел глаза и упрямо, как пойманный с поличным капризный ребенок, сосредоточился на мантре «Что хочу, то и буду делать», искренне надеясь, что Евгению Аристарховичу не хватит магических навыков прочитать истинные мысли собеседника, опасно совпадающие с озвученными «добрым лекарем» рассуждениями.


- Когда поймете, что, отказываясь от сотрудничества со мной, вы тем самым отказываетесь от возможности использовать магию - так как вы привыкли, каждый день, каждый час, не скрываясь и не пытаясь угодить ненавидящей всё инакое толпе, - я к вашим услугам, - коротко и весомо завершил свою речь Лукин и направился к выходу.


- Шал леу! - швырнул стакан в закрывающуюся дверь Лотринаэн. - Саг'лиэ бъяу! Асан'к-тэ! энкури фех-та! Леугенре шпацех уэш! Шал леу!


Раздражение и злость, поднявшиеся в душе полуэльфа после разговора с Лукиным, были тем более обидными, что, по зрелому размышлению, выходило, что Евгений Аристархович… хоть и баа-льшой хитрец, в общем-то, прав. Еще неизвестно, когда и как получится вернуться. Надежды, что Лео отыщет «Змею Времени» и поможет приятелю, застрявшему по собственной глупости в другом мире, честно говоря, было мало. Остаться здесь, обзавестись знакомыми, попробовать найти занятие по душе? Какое? Всё, что Лот умел, было связано с магией…


Ну, почти всё.


Честно говоря, даже жалко цивилизацию, которая не знает, чего ждать от эльфийских полукровок. Например, шпионы - в Кавладоре, Иберре или любом другом знакомом Лотринаэну королевстве, - никогда не рисковали просто стоять за дверью и подслушивать разговоры господ с половиной, а то и с четвертью эльфийской крови. Достаточно одного неловкого движения, легкого скрипа половицы, слишком громкого вздоха, и уж тем более - тонкого, но заметного аромата духов, чтобы полукровка вычислил твое присутствие - особенности сенсорики, знаете ли, устойчивая наследственная черта.


Интересно, размышлял Лот, постепенно изгоняя прочь тяжелые воспоминания о состоявшейся «беседе», делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться и приступить к планированию дальнейших действий. Вчера Марина Николаевна слышала наш разговор с Глюновым случайно. Сегодня - подслушивала намеренно. Что бы это значило?


Думать в тишине и спокойствии не получилось. Через несколько минут после ухода мэтра Лукина пришла та, вторая девушка, которая ухаживала за Лотринаэном, пока тот лежал без сознания с ожогами. Вид у девчонки был виноватый и перепуганный; она фальшиво улыбнулась, тряхнула светлыми кудряшками, и, придержав локоть Лота холодными влажными руками, сделала ему укол - очень сноровисто и быстро, успев завершить начатое дело прежде, чем пациент сообразил, что, как и почему.


От ледяного наркотика, растворившегося в крови, сердце полуэльфа застучало в сбивчивом лихорадочном ритме, окружающий мир принялся пульсировать, снова вернувшись к тому подлому, выворачивающему наизнанку состоянию, когда маг не чувствует потоков Силы… Лот закрыл глаза, погружаясь в благословенное забытье, и ему приснился добрый, привычный сон - он покачивается в потоке солнечного света, тянется вверх, раскрывает листья и поры навстречу теплым лучам…


Леночка заглянула проведать, как реагирует странный остроухий «ролевик» на лекарство, увидела его - висящего в воздухе над кроватью, покрывшегося странными зеленовато-серебристыми пятнами, с блаженной улыбкой на лице, которое отчего-то стало похожим на вырезанную из дерева гротескную маску, - коротко взвизгнула, в испуге зажала рот ладошкой и бросилась звонить жениху на Объект. Прав, прав был Алексей - нехорошее местечко этот Экспериментальный и Оздоровительный. И еще раз прав, что уговаривал Леночку уехать отсюда подальше. Всё, хватит! с нее странностей клиники довольно!


Пыль горьким облаком носилась по степи. Солнце стояло в зените, наполняя небо звонким бирюзовым жаром.


- Нет, лично мне пустыни всегда нравились, - разглагольствовал Октавио Громдевур, используя краткие паузы между фразами, чтобы дегустировать местную тушенку. Сашка поймал себя на том, что, вместо того, чтобы решать загадку посоха, сфинкса, двурушничающих советчиков или, допустим, предаваться нытью на тему «правильно ли я поступаю», сосредоточил все свое внимание на кончике ножа, который бравый вояка использовал вместо вилки, ложки, указки, зубочистки, консервного ключа, карандаша и доброй дюжины других полезных мелочей. - Союзник из Лугарицы, конечно, был недоволен - у тамошней гвардии от жары шерсть клоками выпадала[14], но я что им сказал? Что шерсть - это не зубы, к зиме опять вырастет. Помню, шли мы на Аль-Тораз, жара, солнце печет, а тамошние аксакалы, выученики Кадика ибн-Самума, не придумали ничего лучше, как устроить нам ловушку, собрав население местных кладбищ. Ей-ей, не вру: корнет Чернесский, который первым учуял засаду зомби, чихал, сморкался и рыдал, как девица на выданье, и замотал нос тройным комплектом использованных портянок. Отчего тут же потерял сознание, и его пришлось сдать в походный лазарет. Ночью, когда ветер переменился, Чернесский решил, что недостойно потомка княжеского рода сидеть в лазарете и пить успокоительные микстуры, и сбежал с целью вернуться в родной полк. И что же? Идет он, слышит подозрительный шум, вместо того, чтоб сообразить, что шум доносится со стороны противника, и поднять тревогу, он громко просит подождать его - вдвоем-де по ночному времени веселее и безопаснее. Лазутчики, не будь дураками, прикидываются своими, выходят на столбовую дорогу, видят Чернесского во всей красе: морда у корнета, в расчете на трехчетвертную луну, заросла клочковатой шерстью, глаза после нюхательного шока красные, горят страстью, голодом и жаждой подвигов, в зубах - шмат кровяной колбасы, которая и утоляет означенный голод, через плечо - бычий хвост, которым удалой корнет хотел подшутить над приятелями по полку… Вышло, что подшутил над лазутчиками: с криками «Гули!! Гули! Гу-уль!» они ломанули к нашим шатрам, а мы уж приняли их, как родных… Додумались - трупоеда с обыкновенным оборотнем перепутать!


Октавио засмеялся воспоминаниям, подчистил тушенку со стенок и отдал банку Черно-Белому Коту. Тот жадно бросился вылизывать подачку, просунул лапу, нос, снова попробовал лапой дотянуться до мясных ниточек, прилипших ко дну. Потом схватил высокую жестянку передними лапами и с утробным рычанием приступил к ввинчиванию широкой морды внутрь. Нехотя, со скрипом, но жестяные стенки начали расползаться…


- Вы не обращайте внимания, - Сашка фальшиво и ненатурально махнул на Октавио рукой, неумело пытаясь внушить Догонюзайца и Ноздрянину мысль, что всё идет, как надо. - Он шутит, просто шутит… У ролевиков все шутки такие. А вовсе он не клиент Евгения Аристарховича…


- Да мы поняли, - серьезно ответил Догонюзайца. - Вот, помню, мы с Константин-Сергеичем выслеживали заразу, которая украла три километра проводов линии электропередачи. Вернее, мы сначала думали, что украли. Собрались, поехали, Волков матерится на чем свет стоит - ноябрь, распутица, грязи по колено, ветер в лицо, то дождь то снег, одним словом, все удовольствия жизни. И что же? Оказывается, никто провода не воровал - лежат, оборванные, будто на них какой метеорит сверху рухнул. Где столбы вывороченные, где провод оборван, где оплавлен, будто действительно горел…


- И самое странное, - добавил Ноздрянин, - что асфальт на дороге в одном месте тоже расплавился. Что твоя виниловая пластинка сборками застыл. Сабунин приехал, охал, ахал, от счастья подпрыгивал…


- Если где-то что-то сгорело и расплавилось, - авторитетно высказался Громдевур, - значит, это был дракон.


- Мы поняли, - проговорил Ноздрянин, потягивая мелкими глоточками воду из пластиковой бутылки. - Особенно когда нашли распотрошенную корову, а рядом, на скале, саженные царапины, будто динозавр какой чесался… Помню, Атропин как ненормальный вцепился в парочку чешуек, которые Волков там нашел… Себе, сволочь, премию и выписал, а мы как будто только рядом стояли.


Сашка нахмурился. Ему вдруг вспомнилась фотография чешуйки археоптерикса, которую Ян Витальевич выдал в качестве лабораторного практического задания. То-то окончательный результат был похож на иллюстрацию фантастического романа. Хм, оказывается, как палеонтолог Сашка вовсе не так уж плох…


Между прочим, это мысль.


Глюнов вышел из-под маскировочного навеса, под которым запасливый и дальновидный Догонюзайца спрятал обе машины. Коня Громдевур спрятал подальше, в стороне. Для разочарованного изъятием из курезадовских сараев - с овсом, свежей соломой и компанией гривастых красоток, - жеребца соорудили персональный шалаш-навес из двух жердей, снопа сена, маскировочного тента, и теперь ставили «сигнализацию» из дюжины консервных банок. Для чего и освобождали упомянутые банки со всевозможным старанием.


Сашка посмотрел в сторону сфинксовой норы - темная дыра виднелась чуть выше и слева, в сорока метрах, но, как и утром, была хронически необитаема.


Отлично, значит, есть возможность поэкспериментировать.


Берем забытый на заднем сидении посох и начинаем строить гипотезы. М-да… Почему в школах до сих пор не ввели ЕГЭ по артефактотворению? Если повадки сфинкса он еще мог предугадать, используя в качестве отправной точки биологическое образование и прочитанные в детстве и юности мифы, то с чего начинать исследование магического предмета?


- Ладно, - осторожно убедил себя начинающий маг. - Если мы ничего не знаем о теоретической магии, попробуем рассуждать… как будто это незнакомая форма жизни. Э-э… Перед нами особь высотой сто тридцать сантиметров, диаметром в верхней части - тринадцать, и плавно сужающаяся книзу до восьми с четвертью. Вес… - Глюнов воспользовался ближайшим доступным эквивалентом массы. - Приблизительно половина Черно-Белого Кота. В одной руке держать неудобно, значит…


Он неуклюже перевернул посох и взялся обеими руками. Оказалось, что правая рука легла на надпись, показанную Лукиным, а левая - рядом с такой хитрой картинкой, напоминающей созвездие Большой Медведицы. А что, если…


Повинуясь наитию, Сашка нажал большим пальцем на «созвездие»; рисунок легко, как компьютерная кнопка, ушел вглубь, и практически тут же из широкого резного навершия, как из огнемета, выскочил огненный шар.


- За что? - удивился Октавио. «Снаряд» выбил из его руки питье и осыпал бутерброд окалиной. - Что я тебе сделал?


Кот, которому припалило шерсть на спине, заорал и, как был в ошейнике из консервной банки, бросился под колеса автомобиля, откуда громко принялся жаловаться на «жизняу» и требовать валерьянки для профилактики летального исхода. Со стороны конского шалашика послышался недовольный храп.


- Простите!… - всполошился Сашка. - Я пытался понять, как он действует! И совершенно не ожидал подобной реакции!


- Чему вас только в академиях учат… - проворчал малость дезориентированный Ноздрянин. Непотопляемый Догонюзайца велел спуститься пониже, отойти подальше и прицеливаться в другую сторону. И прибавил, не обращаясь ни к кому конкретно, что его нервы и так расшатаны мордобитием прошедшим вечером, а потом еще пришлось кое-кого, разговорчивого да почти вменяемого, учить стрелять из пистолета, и вообще, он сюда пришел сфинкса ловить, а не работать тренировочной мишенью.


Так что в итоге Сашка проводил свои эксперименты, бродя по каменистому склону. А Догонюзайца, Ноздрянин и Громдевур подавали ему советы - они сидели, прислонясь к бамперу одной из машин, своей монументальностью, основательностью и характерностью донельзя похожие на современный вариант картины «Три богатыря» (роль коней, всех трех, выполнял обожравшийся сухими пайками Черно-Белый Кот, а настоящий конь усиленно прикидывался мудрым камнем с заковыристыми указаниями).


После того, как в посохе обнаружились - во-первых, холодный, явно минусовой температуры, поток воздуха, во-вторых, ядовито-желтый пар, от которого расчихался даже Кот, а ближайшая полынь резко завяла, и, в-третьих, - что-то невидимое, от чего резко заложило в ушах, а ближайший валун пошел трещинами, - «богатыри» исполнили на редкость гармоничный панегирик Сашкиным талантам. Цензурными в сочинении были только предлоги, да и то не все.


Глюнова, между тем, загадка посоха увлекала всё больше и больше.


- Идея! - закричал он и с размаху воткнул тяжелый посох в каменное крошево.


Охранники инстинктивно пригнулись и прикрыли головы, ожидая взрыва. Кот и Октавио, наоборот, неотрывно наблюдали за процессом, даже не пытаясь угадывать, что получится.


Оказывается, своеобразное «заземление» кардинально изменило действие артефакта, по крайней мере, плеваться ядовитым дымом он перестал.


- Хмм… А как его включить? Октавио, что означают все эти надписи?


- Мне отсюда не видно, - честно ответил Громдевур, но этот маневр уклонения у него не получился. Догонюзайца и Ноздрянин в четыре руки спихнули его с пригорка и, на всякий случай, отползли еще дальше.


- Это Лютня. В смысле, созвездие Лютни, его так на календарях рисуют, - объяснил Громдевур, сопровождая слова постукиванием по посоху. - Это - созвездие Кувшина, Посоха, Восьминога, Короны, Паруса… Ага, все тринадцать созвездий, только не по порядку…


Сашка осторожно потрогал названные рисунки. Действительно, комбинации точек и линий чем-то напоминали старинный звездный атлас, в котором комбинация из пяти случайно подобранных ярких светил питала неисчерпаемый источник вдохновения художника.


- А как будет по порядку? - спросил Сашка.


- Сначала - Корона, потом Гора, Зеркало, Парус… Ты чего делаешь? - воскликнул Октавио, отпрыгивая в сторону. Глюнов невозмутимо продолжил нажимать рисунки созвездий в том порядке, который был обозначен. Изображения поддавались легко, как кнопки компьютерной клавиатуры, сдвигались, если приложить небольшое усилие, и через несколько минут Глюнов имел удовольствие «собрать» в правильном порядке звездный календарь чужого мира.


На этот раз обошлось без взрывов. Поискрило, конечно, но обошлось. Посох стоял, как памятник себе. Что удивительно - не падал. Что вполне закономерно - напрочь отказывался открывать свои секреты.


- Верная последовательность? - сурово спросил Сашка.


- Ты за кого меня принимаешь? - оскорбился Громдевур. - Я, между прочим, в школу ходил! Даже в две! Мне там невеста свидания назначала…


- Тогда ничего не понимаю. Я уж было подумал, что этот посох… ну, как бы сказать… организован по типу компьютера, примитивного конечно, но компа. Думал, надо ввести нужный код, нажать «энтер», он и запустится… Точно!- осенило Сашку. - Какой же я болван!


И, слабо заботясь о последствиях, он решительно нажал на четыре крупные руны, которые показывал Лукин.


Посох издал глухой сильный звук. Будто рядом мягко слетел с шестого этажа десятитонный дракон. Или тираннозавр, что вам больше по вкусу.


Октавио отпрыгнул, волоча Сашку за шиворот. А тем временем посох вдруг щелкнул, шевельнулся и, как при замедленном воспроизведении кинофильма, начал разбираться на тонкие пластинки. Как чешуйки, они спадали вниз, образуя сложный узор. Каменное крошево почвы спеклось, стремительно набирая синий цвет. И что-то… что-то…


Голову сдавило, как обручем. Еще через секунду мозг пронзило острой раскаленной иглой, и Сашка согнулся, хватая ртом воздух.


- Выключи! - заорал Громдевур. - Немедленно! Или…


Октавио буквально швырнул Сашку на медленно развинчивающийся на тысячу пластинок-составляющих столб, сам же упал и по-пластунски поспешил в противоположном направлении, верный убеждению, что маги должны пробовать свои изобретения исключительно на себе.


Падая, Глюнов инстинктивно выставил руки. Несколько тонких каменных пластинок, на которые разобрался посох Ноадина, больно вонзились в руку, зато остальные замерли и, когда Сашка, превозмогая боль, добрался до коварной надписи, начали медленно возвращаться назад.


Минута - и свечение каменного круга вокруг посоха погасло.


Сашку буквально вывернуло наизнанку.


- Что это было? - откуда-то издали доносился голос Догонюзайца. Из того положения, в котором сейчас пребывал Глюнов -у земли, согнувшись и придерживая макушку, чтоб не рассыпалась на части, - охранник казался на редкость бледным и больным. - У меня такое чувство, как будто я зря завтракал.


- Предлагаю обломать Пингвину руки, чтоб не повадно было, - высказался Ноздрянин. Он был в испарине, будто свалился в тропической лихорадке. - Ставлю вопрос на голосование. Кто «за», давайте действовать, пока не явились сфинксы и не вздумали нам мешать…


«Не надо… я не нарочно…» - пытался оправдаться Сашка, но сил не было.


- Значит, так,…, - подхватил его за шею Громдевур. Поднял, встряхнул и объяснил, что,…, он быть участником магических экспериментов не нанимался, и ты,…, мэтр Сашка, радуйся, что господин Октавио нынче добрый. - Ты чего, сопляк, делаешь? Не можешь магичить по-хорошему, так не берись! Алхимик, твою мать, ртутно-сернистый!


- Я не специально… - вяло оправдывался Глюнов. - Я думал, что для того, что, если посох сделан, чтобы управлять сфинксами, надо и ввести слово «сфинкс»…


Он показал на четыре руны, расположенные наверху.


- Где ты видишь «сфинкса», бестолочь? - возмутился до глубины души Октавио. - Это слово «стая», или «толпа», или… как его… - Генерал вдруг замялся и сделал вид, что и так уже сказано достаточно. - И вообще, оно по эль-джаладски, а я в тамошних диалектах не разбираюсь.


- А я думал… - почесал затылок Сашка. - А на вас подействовало? В смысле, если тряхануло меня, Александра Даниловича, дядю Васю…


- У меня закалка есть, - соврал Октавио, ненароком проверяя, не случилось ли чего с оберегом, подарком Ангелики. - Я ж, в конце концов, генерал, а не какой-нибудь там новобранец, чтоб в обморок от любого заклинания падать.


- Тогда отлично.


- Что?! - опешили Догонюзайца и Ноздрянин.


- Я говорю - отлично, - еще раз, погромче, объяснил Сашка. - Мы с вами придумали, как нейтрализовать Волчановского и остальных. Если, конечно, возникнет такая необходимость. Конечно, жаль, что здесь нет метки «сфинкс»… - добавил он, придирчиво рассматривая посох.


- Вон, внизу, - нехотя подсказал Октавио. - Только погоди пробовать, я отойду подальше.


Во второй раз всё сработало, как надо. Каменный посох истончился, опав пластинками в строго заданной последовательности. Каменистая земля вокруг сама собой выровнялась и засияла мягким голубым светом. Ни сам Сашка, ни его товарищи-соучастники на этот раз не испытывали никаких головных болей, а окончательную проверку осуществил, правда, случайно, Черно-Белый Кот. Он двинулся в светящееся пятно быстрым галопом, высоко подняв хвост и едва ли не тявкая от удовольствия, обнял передними лапами посох, упал и заурчал, выражая высшее наслаждение.


- Совсем другое дело, - похвалил Громдевур мэтра Сашку. - Сразу видно мастерскую магическую работу. Идеальная ловушка - зверь идет сам, падает где надо и засыпает от счастья.


- Да уж, - согласился Глюнов. - Идеальная.


Когда Черно-Белый Кот проснулся, дневной жар медленно отступал перед летними сумерками. Ауэу… - сладко зевнул котяра. Хорошо отдохнул. Аэуаа… Так, поднялся на лапы Черно-Белый, - а где мои люди? Почему не бросаются меня обнимать, не падают ниц, умоляя отведать очередное угощение? Где мои кяунфсеуррвы? Где смяутауна? Где вяулеурьяночка?


Так как люди не отзывались, Кот философски фыркнул, шевельнул усами, признавая, что нет в жизни совершенства, и отправился на поиски людей, пропитания и развлечений. Сделал мягкими пушистыми лапочками пару шагов и обнаружил, что ему нанесли самое страшное оскорбление, которое только возможно по отношению к представителю славного кошачьего рода.


Посадили на цепь.


Стальные звенья пахли барбосом, которого ЧБК поучил уму-разуму в том человеческом поселении, которое охотно предоставляло ему мышей, травы семейства зонтичных и товарищей по играм. Кууреузаудов, - вспомнил Кот. Ладно, пусть его, - но как цепь оказалась на Черно-Белом? И ведь не просто оказалась, а опутала дважды, да еще закрепила противоположный конец к штырю, закопанному в землю. Мня… мня… Увауу!!! - взвыл Кот, пытаясь вырваться.


Будь Кот действительно разумным, как того желал Сашка Глюнов, он был обязательно догадался, что следует бояться Громдевуров, валерьянкой после обеда угощающих; но даже переполненный инстинктами кадавр чуял, что попал в ловушку. Мя… мя…мяуауау!!! Отпуститяуауау!!! Спяуситеуеуу!!!


Кот рвался, громыхая цепью на все окрестные горушки. Он орал, ругаясь на восьмидесяти диалектах, шипел, ворчал, плевался и грыз стальные звенья. Царапал когтями камни, но тот, кто вогнал крепление «поводка» на вершок в землю, знал повадки Черно-Белого и постарался на совесть. И все усилия животного оказывались тщетными.


Она появилась из сгущающихся вечерних теней.


Почувствовав незнакомый запах, Кот замер, прислушался, насторожив черное и белое уши. Ого, какая красотка, - подумал бы он, обладай хотя бы зачатком интеллекта. Но так как от этого проклятия человечества Кот, по счастью, был избавлен, он мигом почувствовал - печенкой, кожей, каждым вставшим дыбом волоском, - что путь к сердцу этой самки лежит исключительно через ее же желудок.


Полураскрыв крылья, чтобы удерживать равновесие на крутом склоне, сфинкс медленно приближалась к замершей зверушке. Кот выгнул спину, заорал о пощаде. Его золотые глаза полыхали отчаянием, шкура дрожала от страха (почти отдельно от всего остального), могучие мышцы парализовало безнадежностью. Это вам не человек какой, мог бы сказать Кот в свое оправдание, которого обмануть - как мышку проглотить. Это даже не какой-нибудь тупой огнедышащий ящер, который, пока развернет огромную голову на такой же длинной шее, кошки не то что сбежать - вывести потомство успеют. Это свои, дальняя родня семейству кошачьих, и от них точно жди неприятностей.


Сотканная из запахов перегревшегося камня, пыли, пойманной добычи и горькой травы, она приближалась.


Черно-Белый Кот заметался в растерянности. Он всего лишь хотел пошутить! Правда, правда! Мяу, поймите же - ему было скучноу, и он хоутел поувесеулится… Нельзя за шалости отдавать Котов на растерзание сфинксам!


Посмотри на меня, жалкий зверек, раздался мертвенный холодный голос в голове Кота. От этого голоса лапы сами собой подогнулись, и Черно-Белый, внезапно оскудев мускульной силой, брякнулся на каменное крошево. - Мрр, ты слишком мал, но, надеюсь, отменно вкусен


- Посмотри на меня, - раздался вдруг человеческий голос откуда-то сверху.


Кот и сфинкс мигнули, как по команде, переведя глаза с вертикальными зрачками наверх, где сначала робко, а потом все более уверенно разгоралось круглое светло-синее магическое зарево. «Око» манило, звало, одним своим видом обещая райское блаженство. Забыв об опасности, Черно-Белый Кот дернулся, но был остановлен натянувшейся цепью, а сфинкс легко, как ветер, скользнула в приветливо распахнутую ловушку. Она урчала, как домашняя киса, млела, закрыв глаза от восторга, и ей было всё равно, что из темноты вышло четыре человеческие фигуры, - до тех пор, пока острая стрелка не ударила ей в шею, погрузив в глубокий сон.


Еще пять стрелок с транквилизатором усыпили пятерых одетых в серых камуфляж охранников, тупо следовавших за сфинксов. Еще троих и Волчановского обезвредили старым испытанным способом - ребром ладони по шее.


- Вяжи их, - деловито подсказывал Ноздрянину Догонюзайца. - Покрепче, чтоб не рыпались. Ну что, кажись, справились?


Сашка радостно согласился, почти уверенным жестом дезактивировал магический посох, а Громдевур на всякий случай отошел к вершине горы - осмотреть окрестности, проверить, не случилось ли чего с верным серым умбирадцем.


Появление из-за соседнего холма господина Серова и отряда вооруженных «волчат», наставивших на охотников автоматы и весьма недружелюбно велевших поднять руки вверх и не двигаться, стало весьма неприятным сюрпризом для всех, кроме счастливо спящего сфинкса.


XIX. МЕЛОЧИ | Короли и Звездочеты | XXI. КОРОЛЕВА