home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXIV. ЧУДЕСА СЛУЧАЮТСЯ

Слыша, как всполошено и испуганно вскрикнула Марина Николаевна, Сашка чувствовал себя чем-то очень маленьким, полугнилым и пахучим. Только вот вмешиваться в драку Лукина и Громдевура вмешиваться ему не хотелось, ни капельки. Лотринаэн, видимо, сразу угадал, чем закончатся хождения Октавио по кабинету и навязчивое стремление вывести потенциального противника из магического транса, поэтому полуэльф отошел в сторону, к расположившимся на подоконнике орхидеям.


А Сашка оказался прямо-таки в эпицентре событий.


Для начала ему в лицо полетели шахматные фигуры - Лукин, сделав попытку вырваться из громдевуровского захвата, брыкнул ногой, поддел шахматную доску, двинул столик (тот прищемил Сашке торчащие из сандалий пальцы). Потом с грохотом, под причитания Марины Николаевны, рухнуло кресло, и упавший навзничь Евгений Аристархович, воспользовавшийся секундной растерянность Октавио, коротко ударил его в челюсть, вырвался, перекатился в сторону и принялся подниматься на ноги. Как оказалось, не зря доктор хвастался своими успехами на ниве вольной борьбы и фривольного бокса - ему удавалось весьма достойно, не смотря на разницу в возрасте и росте, отвечать на удары рассерженного воина.


Впрочем, Лот мог бы сказать, что Октавио не собирается всерьез никого убивать - да еще при свидетелях, одним из которых является супруга потенциальной жертвы; но полукровка молчал, печально рассматривая засохшие трупики цветов, пытаясь определить, каким фактором вызвана их смерть.


- Что, лысый горгул, не ждал? - приговаривал Громдевур, целя то в живот, то в лицо избиваемого мэтра. - Думал, я так просто дам перерезать себе глотку?


- Он о чем? - спросила Марина Николаевна у Саши. Тот в ответ пожал плечами. Тогда Лукина холодно скомандовала: - Если можно, я хотела бы знать подробности.


- Его цепной волк, - прерывисто, ибо приходилось отвлекаться на контратаки Евгения Аристарховича, объяснил Октавио, - сразу после того, как мы разобрались с первым сфинксом, решил убрать концы в воду; пристрелил простодушного детинушку и чуть меня не прирезал. Типа, нет свидетелей - нет проблемы; и какие-такие сфинксы по степи бегают? Нет никого, обвинение предъявлять некому. А все вопросы, у кого родня пропала, или товарищи вдруг посреди степи заблудились, - так это вон, костерок горит… Или безумец какой пошутил, вот он, мертвый, его и спрашивайте… Ты ведь так планировал, падла?


Громдевур, придерживая попавшегося Евгения Аристарховича за ворот одежды, нанес несколько грамотных, болезненных ударов в живот. Лукин закашлялся, захрипел, поднял руку, показывая, что нуждается в передышке.


- И ведь как, сволочь, грамотно про меня байки рассказывал: даже не постеснялся какую-то девчонку покалечить, чтоб все верили, насколько я опасен…


У Марины Николаевны подкосились ноги, и она без сил опустилась на диван. То, что она приняла за подушку, вдруг обиженно мявкнуло и перебралось на руки Глюнову - молодой человек задумчиво погладил Черно-Белого Кота (по-прежнему взъерошенного, но уже не столь трансцендентального). Отстраненное спокойствие, которое он посчитал эффектом перенапряжения душевных сил на Арене Забвения, оказывается, имело совершенно другую природу.


Это называется разочарованием. Искал сказку, магию, величие, а нашел хитреца, любым способом старающегося сохранить за собой теплое местечко и непыльную работенку.


- Это правда, Женя? - тихим мертвым голосом уточнила Марина Николаевна. - Неужели действительно ты чуть не убил Галю?


Вместо ответа Лукин набросился на Громдевура, ударил его с такой силой, что книжный шкаф, в который тот врезался, закачался. Меч слетел с подставки, устремился вниз (Кот прикрыл глаза лапой, не в силах выдержать напряжение момента), был подхвачен знакомой ладонью…


- Нет! - крикнула Марина Николаевна.


Окончательно впавший в неврастению Кот дернулся, извернулся и спрятал голову Сашке под мышку.


Кончик меча упирался Лукину под кадык, весьма недвусмысленно демонстрируя намерения Октавио.


- Вы уверены, господин генерал, что он того стоит? - задумчиво спросил Лотринаэн.


- Исключительно ради того, чтоб кто-нибудь другой не вздумал марать об него свои руки, - ответил Громдевур.


Выдержав паузу, Октавио опустил клинок, скорчил жуткую рожу, выражая абсолютное презрение к побежденному сопернику, повернулся спиной и спросил, где все остальное его имущество: коня-то он у ворот оставил, а ведь была кольчуга, кинжал, сапоги…


Лотринаэн знал, что маг, даже хлебнувший со дна колодца разочарования и унижения, не будет сдаваться, пока не израсходует последнюю каплю маны. Поэтому и сумел на миг, на мгновение опередить движение Лукина, собирающего Силу для финального удара.


Поэтому и оказалось, что, когда Евгений Аристархович, полыхая гневом и обидой, сделал попытку метнуть в широкую спину Громдевура материализованный стеклянный шип, меч Октавио (не просто ожидавшего, а жаждавшего подобной подлости и глупости) пропорол не грудь, а всего лишь плечо отброшенного заклинанием полуэльфа противника.


- Черт, черт… - шептал Лукин, удерживая пальцами поток алой крови. - Марина, помоги же мне!


Марина Николаевна промолчала. В ее глазах мелькнуло что-то настолько страшное, что Сашку пробрало до дрожи в позвоночнике.


Он поспешил встать, направиться к Евгению Аристарховичу, но тот, даже раненый, лишь окрысился и замахал руками:


- Убери от меня прочь мерзкую черно-белую тварь! И позови Гильдебрана… пожалуйста… Ну, чего вы все стоите?


- Наслаждаемся моментом, - вздохнув, объяснил Лот. - Зло повержено, Хаос, - он кивнул на вцепившегося в руки аспиранта ЧБК, - укрощен… Осталось только проявить немного милосердия и воздать праведникам по заслугам. Господин Громдевур, вы праведник?


- А то! По средам, четвергам и пятницам!


Невесело улыбнувшись примитивной шутке, Лотринаэн подошел к раненому и прошептал заклинание, останавливающее кровотечение. Положил ладонь на лоб пациента:


- Что-то мне не нравиться ваш сердечный ритм, в легких хрипы, указывающие на хроническое отравление малыми концентрациями ядов растительного происхождения, астральные проекции… Я бы сказал, всмятку. Будем лечить, - со вздохом подвел итог волшебник. - Утром отправлю вот этого героя назад, домой, а потом сварю вам пару микстурок. Не уверен, что они подействуют… То есть, я, конечно же, уверен, - спохватился Лотринаэн, - просто надо провести пару опытов, чтоб подтвердить мою уверенность и перевести ее в твердую аксиоматичную убежденность…


- «Аксиоматичную», - фыркнул кто-то с порога. - Ты где слов таких алхимических набрался, ушастый? - спросил Гильдебран.


Тем временем Сашка передал Кота Марине Николаевна, продолжающей стоять и смотреть на страдающего мужа, и помог Евгению Аристарховичу встать на ноги.


- Я о нем позабочусь, - пообещал старик, подхватывая хворого Лукина. - Марина, ты ведь мне поможешь, правда? Без тебя мне не справиться…


- Лучше бы вы его убили, - с отчаяньем в голосе прошептала Марина Николаевна Громдевуру, сунула ему в руки Кота и решительно направилась к двери. - Что вам понадобится, дядя Бран? Я позову Галю, чтоб она помогла наложить швы и сделала что-нибудь противостолбнячное…


- Марина, - позвал жену Евгений Аристархович. - Марина, постой…


- Например, клизму, - холодно продолжила Лукина и скрылась в темном коридоре.


- А вы, герои, чего застыли? - выпроводив раненого из кабинета, обратился Гильдебран к полуэльфу, воину и Сашке. - Не слышите, что ли, как ваша проблема на всю степь воет?


Громдевур и Сашка прислушались. Действительно, увлекшись разборками с Лукиным, о проблеме дважды пойманного сфинкса и заколдованных им охранников они как-то подзабыли.


- Вы уж меня извините, но в животной и артефактной магии я не специалист. Вы уж сами, ладно? А эту нечисть хвостатую, - старик сурово и значительно указал на безуспешно пытающегося спрятаться в Громдевуре Черно-Белого Кота, - верните хозяину. Так для всех будет лучше, поверьте.


- Погодите, - вдруг дошло до Лота. - Я же всех усыпил! Почему вы…


Ты, - на всякий случай уточнил Гильдебран. - пытался заколдовать меня?


Хмыкнул. Глаза его - голубые, ярко выделяющиеся на морщинистом, загорелом лице, - молодецки сверкнули:


- Вы старайтесь, старайтесь, юноша. Лет через пятьсот у вас будет получаться по-настоящему хорошая магия!


В подвале было темно, а экономная лампочка - ватт сорок, не больше, - освещавшая выделенный сфинксу закуток, неприятно напомнила Сашке Арену для магический поединков.


Что ж, ситуация действительно повторяется. Вот он, таинственный противник. Только на этот раз без всяких фокусов, двусмысленностей и загадок.


Учуяв приближение человека, черная сфинкс подняла голову, оскалила клыки в сопровождающейся глухим рычанием угрозе и чуть дернула крыльями. Опытным взглядом временного хозяина Черно-Белого Кота Сашка отметил и миску с обглоданными костями в углу, отгороженном решеткой - этакой символической временной клетки, - и жирный блеск шкуры сытого, довольного всем, кроме заключения, животного. И глубокие царапины на стенах.


Посмотри на меня…


- А ты тут уже устроилась, - сказал Сашка, подходя к клетке поближе. Сфинкс внимательно щурила на человека золотые глаза с вертикальным зрачком, подманивая его поближе.


Посмотри, как я прекрасна, загадочна и удивительна. Видел ли ты что-нибудь такое же совершенное прежде?


- Знаешь, - продолжил Глюнов, рассматривая на свет линзы очков. Кажется, правая треснула? Или просто в оправе плохо закреплена? - Лот вцепился в посох Ноадина и попытался прочитать Октавио целую лекцию по правилам творения и использования артефактов. Оказывается, я зря на него сердился - его самым элементарным образом усыпили, а вовсе он не струсил и не играл в закулисные игры, отказываясь участвовать в охоте на тебя… Так вот. Я уже приготовился просветиться, узнать, наконец-то, как правильно использовать эту каменную штуку, как Громдевур наорал на Лота, велел ему действовать, потому как он, в смысле, Октавио, и так опаздывает к невесте на свидание, и отправил меня разбираться с тобой… Теперь надо решить, что же с тобой делать?


Во мне столько тайн… Открой клетку, выпусти меня, подари мне свободу, и я подарю тебе их все… Ты узнаешь, как прекрасно стать частью меня, моим вторым я, слиться с моей душой и превратиться в такого же загадочного и прекрасного зверя, как я. Посмотри на меня…


- Даже представить себе не могу, какие деньги можно заработать, если вдруг сдать тебя в зоопарк. Это… это… Воображение зашкаливает. Единственный сфинкс в мире! Да за право исследовать тебя институты будут драться; только на исследовании предела твоих интеллектуальных способностей можно десяток диссертаций написать…


Посмотри на меня…


Сашка поудобнее устроился у противоположной стены, и, продолжая рассеянно и задумчиво протирать очки краем футболки, продолжил размышления вслух:


- Для того, чтобы вбить в крепкие головы наших научных мэтров понимание сути магии, которая тебе свойственна, потребуется не один десяток лет. Если вообще получится… Знаешь, мне не хочется это признавать, но Лукин был прав: держать бы тебя на нашем Объекте, в обстановке полнейшей секретности…


Посмотри на меня, человек. Открой клетку… Пожалуйста… ты же знаешь, как я люблю свободу… Ты знаешь, что я такое - смерть, крадущаяся на мягких лапах. А ты? Ты ходишь на двух лапах, и действуешь иногда замысловатее, но смерть так же идет за тобой по пятам. В нас много общего, и ты знаешь об этом. Почему бы тебе не помочь мне? Открой клетку…


- Ты, конечно же, попробуешь сбежать. И даже есть вероятность, что тебе этот фокус снова удастся, - вздохнув, продолжил Сашка. - А значит, всё повторится вновь. Будут случайные жертвы, будут плуты, которые увидят в твоем существовании выгоду, будут храбрецы, которым достанет ума выйти против тебя один на один…


Ночную тишину клиники пронзил тоскливый, громкий вой.


Моя добыча… она скучает по мне так же, как я скучаю по ней! Выпусти меня, человек, и ты поймешь, ты откроешь для себя радость победы - когда твоя пасть смыкается на шее жертвы и наполняется ее горячей кровью! Выпусти меня, выпусти! Открой клетку!…


- Знаешь, - Сашка медленно, нехотя, поднялся на ноги и сделал полшага в направлении клетки. Сфинкс заметила и заметалась по небольшому пространству, порыкивая, фырча и не отрывая от человека золотистого взгляда: - Мне бы очень хотелось, чтобы ты никогда не появлялась на нашем Объекте. Никогда. Чтобы не было всех этих смертей, чтобы не было плохих выборов, которые так неудачно сделали и Волков, и Лукин, и, как я подозреваю, Монфиев с Серовым…


Посмотри на меня… Я прекрасна, не правда ли?


- Но вот сейчас я смотрю на тебя, и понимаю, что, как ни жестоко это звучит, твое появление изменило всё к лучшему. Для меня, по крайней мере. Если бы не ты, я бы никогда не разобрался в себе. Никогда бы не понял, на что я способен и чего я действительно хочу.


Сфинкс жалобно заскулила. Тоскливый звук вырвался из ее горла и отозвался, как эхом, постепенно смолкающим воем безумцев, запертых в палатах на втором этаже. Почему я не чувствую свою добычу? Почему, почему? Хитрые люди, вы лишили меня свободы, теперь лишаете добычи, чего еще вы захотите лишить меня? Ну, ничего, вы еще узнаете, кто я… вы поймете, что такое смерть - от моих когтей, от моих зубов, вы еще поймете, что я королева этой норы, и всегда ей буду! Всегда!


Посмотри на меня!


- Кажется, у Лота получилось управиться с твоей добычей, - вздохнув, отметил беспокойно заметавшейся крылатой кошке Саша. - А значит, в этой истории можно ставить точку.


Посмотри на меня…


Сашка вздохнул, вернул на нос очки и, впервые за время разговора, посмотрел в глаза притихшему, приготовившемуся к бою чудовищу.


Теперь, после краткой лекции Лотринаэна, он видел все эти магические линии, «астральные проекции» - замысловато-сложное переплетение энергетических потоков, питающих мышцы, сердце и сосуды, мозг и прочие внутренности животного. «Питающих» - не совсем верное слово, потому как астральные проекции поддерживают не биохимию и физиологию, прекрасно справляющиеся без посторонней помощи, а душу, ту самую, которую нельзя ни взвесить на аптекарских весах, ни измерить энцефалографом.


У разумных существ, склонных к магии, астральные жилы души насыщены радужным светом, переполнены, помимо обычных жизненных сил, потоком маны; и… верно сказал Лотринаэн: астральная проекция сфинкса представляет собой неупорядоченный хаос, смешение всего со всем, в котором радужная мана теряется, проигрывая ярко выраженным оранжевым, желтым, солнечным и кровавым центрам инстинктов.


Сейчас голова сфинкс - ее астральный скан, если можно так выразиться, - переполнено ярко-алой, цвета свежей артериальной крови, энергией. Намерение убить? Инстинкт охотника?


Или просто злость запертого в клетке существа?


Посмотри на меня…


- Тебя нельзя переделать, - сожалением проговорил Сашка. - Ты хищник, и этим все сказано. Но до чего ж прекрасный хищник!…


Посмотри на меня…


- Знаешь, мне будет тебя очень не хватать.


Он зажмурил глаза - одновременно пытаясь избавиться от предательски подступившей слезы, и стараясь достичь максимума контроля над собственным потоком Силы; легко коснулся живых красок, хаотично бурлящих в живой плоти сфинкс, воображаемым костяным посохом, и посмотрел, как медленно отступает энергия жизни, сдаваясь бледно-зеленой пелене смерти.


- Случайный, неконтролируемый выброс энергии смерти у необученного мага, - прокомментировал Громдевур, кивая на засохшие орхидеи, которые Лот безуспешно пытался высадить в садовые клумбы, - карается не так уж и строго. Всего-то три года в тюрьме, а если повезет, можно договориться о домашнем аресте, под честное слово. Конечно, обученным магам приходится за свои некромантства отвечать строже, но у меня в Ллойярде и Эль-Джаладе знакомые водятся, я им за тебя замолвлю словечко, да и в герцогстве Пелаверино некроманты живут не тужат. Возьмут в ученики, вырастешь магом…


- Спасибо, - сдержанно поблагодарил Сашка.


- Я серьезно! Честно, Сашк, давай к нам в Кавладор. Мы с тобой повоюем - какая-нибудь сволочь, годящаяся на то, чтоб отрабатывать на ней твои некромантские таланты, обязательно найдется. А нет, так на сфинксов поохотимся, на гидр тоже знатная охота, да и просто ташунов - эта такая погань, выведенная вашим братом некромантом, - погонять по болотам бывает весело. - Октавио сделал честные глаза. И, украдкой оглянувшись на беседующих Гильдебрана и Лотринаэна, счел необходимым объяснить свое предложение: - А то ведь этот остроухий сейчас меня телепортирует к демонам на рога, а с тобой мне как-то надежнее.


- Понимаю, - вздохнул Глюнов. - Благодарю за доверие. Только… Как же я всё тут брошу? А вдруг еще какой монстр из ваших степей забредет? Что они, - кивок в сторону мирно посапывающих на садовой лавочке Зимановича, Кубина, Серова и санитара Белокурова, - без меня делать будут?


- Ну, как знаешь. Если вдруг окажешься в наших краях - не стесняйся, иди сразу в дворец королей Кавладора - там наверняка будут знать, где меня найти.


И рыцарь - наконец-то вернувший себе оружие, снаряжение и как никогда исторически правдоподобный, а потому совершенно нереальный для чахлого садика забытой в степях клиники - отошел к привязанному у куста сирени коню и принялся спихивать с седла вцепившегося в выделанную кожу всеми четырьмя лапами Черно-Белого Кота.


Кот очень боялся, что его оставят здесь, в этом мире, будут использовать в качестве приманки для охоты на сфинксов, отдавать на растерзание маньякам-котоубийцам, или швырять в выдуманную реальность, под руку разгоряченным сражением магам… Да, конечно, здесь встречалась и валерьянка, и сметана, и забавные игрушки, самой лучшей из которых был человек в очках по имени Сашка. Но разве вы не слышали, что сказал отец Гильдебран? Он сказал, вернуть Черно-Белого Кота хозяину!


И теперь Кот, который, не обладая разумом, мог заткнуть любого из присутствующих человеков и полуэльфов за пояс по части хитрости и коварству[16], теперь изо всех сил мяукал. При каждом мяуканье из пасти кадавра вырывалось облачко - что-то похожее на то, как изображают мысли героев в философских мультиках. В центре облачка мелькали физиономии разных людей, гномов, пару раз - кентавров, и один раз, совершенно точно - тролля, которых, как догадался умный Сашка, Кот считал своими хозяевами.


Чаще всего повторялась прелестная жанровая картинка: пылающий очаг и сидящие рядом три девушки, что-то оживленно обсуждающие между собой. Хмм… ну, если честно, то одна из девиц явно принадлежала к славному роду гномов: налицо был и рост, и ширина плеч, и кольчуга, и весьма выразительный нос, в котором Громдевур опознал отличительную черту гномьего клана Кордсдейл, обитающего в принадлежащих Ллойярду горах Орбери.


Вторая девушка очень напоминала ролевиков, которых Сашка насмотрелся за весну - вся из себя готэсса, обвешанная серебряными украшениями, задумчивая, в пудре и приталенном черном платье. А третью - чуть постарше, лет двадцати пяти-двадцати шести, весьма симпатичную особу с пытливым живым взглядом, опознал Лотринаэн. И долго взывал обожествляемым эльфами силам Природы с просьбой объяснить, чем он провинился перед Судьбой, что ему везет не только проверять сформулированные мэтрессой Далией предположения относительно перемещения людей по соседним мирам, но делать это обязательно в компании кадавра, которого эта настырная представительница Алхимии научила отравлять жизнь порядочным полуэльфам?


Сейчас Лот беседовал о чем-то важном с Гильдебраном.


- Вы уверены, что в моем присутствии нет нужды? - в очередной раз уточнил полуэльф. Нет, он правда готов остаться… И вообще, если бы не настойчивые требования Громдевура вернуть его в Кавладор, Лотринаэн не стал бы спешить с отбытием в родной мир. Слишком многое надо обдумать. Во многом разобраться…


- Уверен, - кивнул Гильдебран.


- А как же ваше сердце?


- Лет сто проскрипит, - пожал плечами старик. - А дальше видно будет. В конце концов, я ж не бессмертный небожитель, понимаю, что надо уступать дорогу молодым… - священник по-отечески потрепал полуэльфа по плечу. - Ну что, сыны мои, готовы?


- Готовы, - браво ответил Громдевур, забравшись в седло. Протянул руку, помогая Лотринаэну устроиться позади, передал ему Черно-Белого Кота, чтоб не мешался. - Колдуй, отче!


Отец Гильдебран прошептал короткое заклинание - и по предрассветному сумраку чахлого садика прокатилась волна яркого золотисто-радужного света. Ослепительно белый единорог материализовался в конце тропинки, тряхнул длинной гривой, буквально купаясь в изумлении и восхищении, которое читалось на лице Сашки Глюнова, привстал на дыбы, играя с первыми рассветными лучами, заржал и, повернувшись, поскакал прочь.


- Может быть, еще увидимся, - пообещал Лотринаэн на прощание. Серый жеребец утвердительно качнул головой и зацокал копытами, постепенно прибавляя ход.


- Удачи! - закричал Сашка.


Громдевур отсалютовал друзьям высоко поднятым кулаком. Постепенно следующая за волшебным проводником троица беспокойных гостей из другого мира скрылась в сером предрассветном тумане.


Кирилл Зиманович сладко зевнул, потянулся и открыл глаза. Тягуче-приятный сон, привидевшийся под утро, казалось, продолжался наяву: он увидел, как, сверкая бело-золотой радугой, по небу мчится единорог, и за ним поспешает мощный рыцарский коняга с двумя пассажирами на спине. Один в рыцарской кольчуге, шлеме, только копья для пущего эффекта не хватает, а другой всадник был одет в слишком просторную темно-оранжевую куртку, которую выдавали на Объекте в качестве униформы работникам умственного труда.


Подавившись зевком, Кирилл так и смотрел на это странное зрелище, не в силах поверить в его реальность.


- Кирилл? - окликнул его знакомый голос.


Галя.


- Кирилл, а что ты здесь делаешь? - спросила девушка - она вышла из дверей цокольного этажа клиники и стояла так, что не могла видеть украсившую небеса картину. - Я проснулась, проверить, как себя пациенты чувствуют, иду по коридору - вижу, вы с Лёнчиком в саду спите. Что-то случилось?


Зиманович нахмурился, старательно вспоминая. На всякий случай посмотрел опять на небо - и с вздохом глубокого облегчения убедился, что странный фантом ему привиделся.


- Ну это… то есть… Лёнька рыбу съел, сырую. Из аквариума с лабораторными образцами Журчакова.


Галя засмеялась.


- А зачем он это сделал?


Кирилл с удивлением обнаружил, что ни один содержащийся в его голове байт информации не позволяет ответить на этот вопрос. Кажется, было очень важно попасть в клинику. Да, точно. Что-то такое, из-за чего он был готов набить морду Лукину, и это «что-то» было связано с Сашкой Глюновым…


А, вот и Сашка. Гуляет по садовым дорожкам, ведя глубокомысленную беседу с низкорослым добродушным старичком. Надо его спросить:


- Сашк, а ты чего тут делаешь? И что вообще вчера случилось?


Сашка по своему обыкновению нервно дернулся и посмотрел на старика, ожидая подсказок.


- Твои друзья, - намекнул Гильдебран. - Сам и решай, что им рассказывать. А я, пожалуй, отправлюсь на боковую, часок-другой покемарю…


Но прежде, чем старик успел удалиться, в саду Экспериментального оздоровительного центра, приписанного к Объекту 65/113, появился еще один… э-э… персонаж. Или пациент?


Он был ободран, бос, в глазах его светилось отчаяние и покорность фатуму. Одежда свисала клоками, будто несчастный побывал в пасти голодного дракона, волосы, изрядно прореженные с левой стороны головы, дружно стояли дыбом.


Короче, пострадавший вызывал бы искреннее сочувствие, не будь он Радиком Бульфатовым, садистом-самоучкой, хамом и многоопытной сволочью.


- Галя!! - закричал Бульфатов, увидев устроившуюся в саду компанию. - Галя!!!


- Что случилось? - перепугалась медсестра.


- Где Боулинг? Зови его скорее! Зови!


- Что случилось? - строго потребовал ответа Кирилл. - И хва орать, не видишь, люди спят?


Серов и Белокуров, сопящие на клумбе, заворочались во сне, а почивающий на соседней скамейке Кубин всхрапнул.


- Галя, немедленно зови Боулинга! - послушно понизив голос, потребовал Бульфатов. - Пусть быстро начинает меня лечить!


- От чего лечить-то? - уточнил Сашка.


- У меня шизофрения! - объяснил охранник. - Вот, полюбуйтесь! Привязалась, отцепить не могу!!


В качестве доказательства он повернулся спиной - там, вцепившись челюстями, когтями, коленными чашечками и прочими выступающими косточками, висел Черепунчик. Вид у кадавра был костяной и довольный.


Сашка перепугался и бросился отдирать существо от «жертвы»; Бульфатов же настойчиво требовал от Гали предъявить ему Боулинга, то бишь, доктора Лукина. Он, Бульфатов, готов лечиться, он вообще на все, что угодно, готов, только уберите от него эту спятившую шизофрению, она его полночи по таким кустам гоняла, она шипит, царапается, и вообще, такого в природе не должно быть!!!


- Пойдем, сыне, - вздохнул Гильдебран.


- Лечиться? Чем, капельницами? Таблетками? Или, может, мне кто спиртику нальет? Раз уж я и так больной, мне ведь можно, а?


- Нет, - покачал головой чудотворец. - Начнем, пожалуй, с прополки грядок моркови. А то прочие товарищи по несчастью либо хронически путают морковь с лебедой, то отказываются выполнять эту работу по этическим соображениям.


Галя и Гильдебран увели расстроенного Бульфатова в клинику, смазывать раны йодом и отбеливать нуждающуюся в очищении душу, а Зиманович, оставшись с Сашкой, посмотрел на уродливый скелетец с опаской и недоверием:


- У меня такое чувство, что я пропустил что-то очень важное. Откуда у тебя данный монстр? Это, надеюсь, всё, что осталось от черно-белой сволочи?


- И почему бедный Кот вам не нравился? - возмутился Сашка.


Черепунчик повернул «голову» и, уловив раздражение создателя, весьма недвусмысленно клацнул на Зимановича челюстями. Дескать, не зарывайся.


- На батарейках? - Кирилл потыкал костяные крылья кадавра, пытаясь понять, чем скреплен скелет.


- Ну, не совсем… Знаешь, пожалуй, будет справедливо, если я расскажу тебе всю историю в подробностях. Кто-то, кроме меня и дяди Брана, должен знать, что происходит, чего ожидать от нашего Объекта… Но только пообещай, что не будешь смеяться и сразу записывать меня в сумасшедшие.


- Ладно. Сразу - не буду.


- Значит, всё началось весной, когда я на плацу Объекта нашел черно-белого кота…


Леня Кубин, не подозревая, что над его круглой головой сейчас рассказывается потрясающий по своей запутанности и многозначности секрет, сладко почмокивал во сне. Ему снилось, как он набрал пятьсот тысяч баллов в игре «Туманности Изиды», проапгрейдил себя до телепатических способностей десятого уровня, сменил пол и учится вышивать на пяльцах. И даже сейчас, когда его мозг послушно развивал охранительное сверхсветовое торможение, отважный герой, тьфу ты, героиня туманной галактики Тау Изида, помнил, что надо бы спросить Евгения Аристарховича о символизме сновидения - но как-нибудь ненавязчиво, чтобы добрый доктор не заподозрил, что всё, переживаемое Ленчиком во сне - абсолютная правда. У телепатов Тау Изиды по-другому не бывает…


На втором этаже, в западном крыле клиники, Марина Николаевна тоже смотрела на небеса. Единорог? Кто-то недавно про него вспоминал. Дескать, шустрые звери…


Чудеса случаются.


И не только чудеса.


Марина Николаевна поправила занавеску, от чего в комнате стало темно, и вернулась к стулу, придвинутого к постели больного. Евгений Аристархович беспокойно метался в полузабытьи, и Марина просто физически ощущала его боль, гнев, обиду, желание отомстить…


Под окнами звучали голоса, и когда кто-то хрипло произнес прозвище «Боулинг», Евгений Аристархович дернулся, скривился и медленно открыл глаза.


- Марина?


- Я здесь, - откликнулась она. И пересела со стула на край постели.


Он взял ее за руку.


Марина не стала отшатываться, но молчала так долго, что это было хуже крика и истеричных обвинений. Ее лицо застыло, став похожим на маску скорби.


- Марина, - сглотнув горечь, произнес Лукин. Горло было сухим, а слова жесткими, как песок. - Я хотел всего лишь…


- Я хотела тебя убить. - не смогла сдержаться Марина. Лицо ее скривилось, на глазах выступили слезы, но она не была бы собой, если бы не сумела приказать им остановиться. - Ты понимаешь, что ты наделал? Я хотела тебя убить!… Я всё продумала, решила, и…


Краем глаза Лукин заметил прикрытый салфеткой шприц в кювете на прикроватной тумбочке и вздрогнул от заползшего в душу холода.


- Зачем ты так со мной, Женя? - усталым, полумертвым голосом спросила Марина. - Что ты с собой сделал? Ты же знаешь, как я ненавидела себя, как ненавидела весь мир, почему ты так поступил, почему не пощадил меня, коль уж не жаль тебе всех остальных… Зачем ты разбиваешь меня на части, Женя?


- Я хотел понять, кто я, - хрипло ответил Лукин.


- Ты - чудовище, разве не очевидно?


- Чудовище, - согласился Лукин.


Марина Николаевна подхватила с тумбочки бумажную салфетку, высморкалась и принялась вытирать мокрые глаза.


- Теперь ты меня бросишь? - после долгого молчания спросил Евгений Аристархович. В конце концов, их брак продержался больше десяти лет, и это при том, что с самого начала их называли странной парой. Исход был предрешен еще тогда, и ничего другого, кроме одиночества, его не ждет в этой жизни…


- Не дождешься, - решительно ответила Марина. - Ты - чудовище, я - убийца…


- Скорее, - с грустной улыбкой прошептал Лукин. - Дракон и драконоборец.


- Тогда тем более мы должны держать рядом. Приглядывать друг за другом, - очень серьезно произнесла Марина Николаевна. - Чтобы грызть друг друга, а не окружающих…


Они были вместе, они понимали друг друга - разве это не веское доказательство того, что чудеса случаются не только с теми, кто того заслуживает. Они были вместе, и вокруг них была горькая полынная степь.


- И все-таки, почему надо было вызывать эту рогатую скотину? - ворчал Громдевур.


- Не понимаю вашего возмущения, господин генерал, - ворчал в ответ Лотринаэн. - Вы стали свидетелем настоящего чуда! Явление единорога в любом мире - событие уникальное, а за то, что отец Гильдебран любезно Призвал символ своего Ордена нам в помощь - нам с вами вообще в пору пасть на колени и вознести ему хвалу.


- Славься, славься, - послушно пробрюзжал Октавио. - Вот только почему он не сделал обыкновенный телепорт? Раз - и мы уже дома. Нет, эта рогатая лошадь нас по каким-то туманам катает…


Лотринаэн не мог не признать правдивость данного заявления. Действительно, катает. Между прочим, чтобы проделать фокус перемещения Громдевура из гор Восточного Шумерета в окрестности Объекта, потребовалось три мощных артефакта. И, совсем уж кстати сказать, если бы не милость отца Гильдебрана, воплощенная в магическом создании, переполненном светом и чудесами, не видать бы им возвращения, как собственных ушей. Но Лот не верил, что Громдевур сможет спокойно воспринять - и даже просто воспринять - данную информацию, потому ограничился тем, что терпеливо сносил ворчание попутчика.


Тропы, которые выбирал единорог, под определение обычных не попадали. Попытавшись просканировать клубящиеся туманы, тучи и серую взвесь, окружающие их с момента отбытия, полуэльф, во-первых, не поверил собственным чувствам, во-вторых, уверился, что его гордое наименование себя «экспертом по межпространственным перемещениям» есть чистой воды самонадеянность и безосновательная похвальба - прав отец Гильдебран, учиться, учиться и еще раз учиться, господин Лотринаэн! А в-третьих, благоразумно решил, что то, чего не знает Громдевур, не вызовет у храброго генерала приступа паники.


Пусть себе ворчит, что из-за затянувшихся «прогулок» единорога он опаздывает на условленное свидание к принцессе Ангелике. Главное, чтобы он не понял - одно лишнее движение, случайный шаг в сторону - и бушующая вокруг Магия разнесет незадачливых путешественников на молекулы.


Мимо скольких миров они проскользнули за час погони за единорогом? Что это за миры? Любопытно было бы взглянуть одним глазком…


Кхм, - тут же исправился Лот. - Как-нибудь в следующей жизни…


Но Единорог - шустрый зверь! - уже услышал невысказанное желание мага и, гордый своей непредсказуемостью, непознанностью и невероятностью, поспешил его исполнить. Он круто повернул, на секунду замедлил шаг и будто спрыгнул с высоты.


Вышколенный умбирадец, понукаемый Октавио, в точности повторил путь проводника.


Приземление оказалось неожиданно жестким. Лотринаэн не удержался и свалился - прямо в снег, в покрытый настом сугроб. Кот, который пригрелся у волшебника за пазухой, выпал, приземлился на четыре лапы и испуганно выгнул спину.


- Что за дрянь, - выругался Октавио. - Жив?


- Жив…


- Что за место? - Октавио привстал на стременах, осматривая окрестности. Сделать это было непросто, по причине царившей ночи. Сугробы, пологий холм, покрытый густым еловым лесом, с другой стороны снова сугробы… - Для Лугарицы слишком много снега, такой у них только в разгар зимы бывает. Охохо? Острова Риттландии? Какой? Если Зинг - то нам лучше сматываться, не люблю я тамошних воинственных баб…


- Э-э… генерал, - выплюнув изо рта ком сыпучего, очень холодного снега, осторожно начал Лотринаэн. Как бы этак невзначай объяснить Громдевуру, что его отсутствие продолжалось немного дольше тринадцати дней? - Вы, наверное, слышали, что возможны перемещения не только в пространстве, но и во времени… И приняв этот несомненный постулат за отправную точку, мы можем легко предположить, что действительно находимся в окрестностях столицы Буренавии, где сейчас царствует стужа… Брр, как холодно…


- Нет, это не Лугарица, - вздохнув, отозвался Громдевур.


- Вы уверены, господин генерал?


- Ага. Там я бывал, там вот таких художеств не наблюдается, - Октавио ткнул пальцем в небо.


Лот посмотрел. Нервно сглотнул, ущипнул себя за быстро замерзающую щеку, посмотрел на небо еще раз.


Мало того, что рисунок созвездий был абсолютно незнаком, так в дополнение к этому там светили две луны. Одна белая, почти полная, расположенная высоко над линией горизонта, вторая, намного меньшая, глубокого оранжево-золотистого оттенка, пребывала в стадии второй четверти - идеальная долька апельсина. Ах, нет, лун было три - острый эльфийский взгляд нашел и третье ночное светило, тонкий черный серп, пятном абсолютного мрака выделяющийся на фоне темно-синего неба.


А вот про мир с тремя лунами мы кое-что слышали.


- Что за хрень! - матерился Громдевур. - Священник, святой человек, а развлекается шуточками, которые недоучке впору! Я ему…


Лот засмеялся.


- Успокойтесь, господин Октавио. Все в порядке.


- В порядке? Ты, ёльф, какой травы курнул, что у тебя всё в порядке? В Кавладоре такой зимы не бывает! И где эта животина рогатая, я ему сейчас шею сверну за такую подставу!…


- Не волнуйтесь, господин генерал. Мы почти на месте. Это Кёр-Роэли, мир, расположенный по соседству с нашим. Мне о нем отец рассказывал. Сейчас я найду…


- Чего ищешь? Я ж сказал, что единорог гильдебранов уже смылся.


- Такую, знаете ли, небольшую стелу… Каменный столб, покрытый рунами…


Со стороны донеслось мяукание Кота, Лот обернулся и, радостно подпрыгнув, побежал, скользя по насту, к едва различимой под сугробами каменной макушке.


- Даже не буду спрашивать, какая еще беда на наши головы свалилась, - с явным недоверием проворчал Октавио.


- Это не беда, это мана! Такими каменными стелами здесь обозначаются места, богатые Силой! О боги, - засмеялся Лотринаэн. Он возложил руки на каменную глыбу и наконец-то, впервые за долгие недели, наслаждался потоком магической энергии, поступающими в его организм. - Не волнуйтесь, генерал. Теперь мы быстро домчим до Кавладора, пусть для этого и придется сделать полдюжины прыжков!


- Ты это… не промахнись, - посоветовал Октавио.


- Не волнуйтесь. Просто - поверьте, что чудеса случаются.


Но Октавио Громдевур был тертым калачом, он, разумеется, не поверил - и оказался прав. Сначала их занесло в город, переполненный тарахтящими автомобилями, потом на пустынный берег моря, где на многие лиги вокруг бушевала разгулявшаяся стихия и не наблюдалось даже щепок от человеческого жилья. Потом Лотринаэн вернул их под освещаемые тремя лунами небеса Кёр-Роэли, долго, не обращая внимания на трескучий мороз и жалобное мяукание мерзнущего Кота, высчитывал рисунки созвездий…


- Туда! - наконец, ткнул он в мелькнувшую на туманном небосводе едва различимую синюю звезду. Забрался Громдевуру за спину, речитативом прочитал сложное заклинание; они тронулись, попали под вспышку синего, обжигающе яркого света, и…


… И наконец-то оказались в местах людных и обитаемых.


Конечно, Громдевура немного смутил оглушительный грохот палящих во все жерла пушек, которыми сопровождалось их появление, но со свойственным ему здравомыслием Октавио тут же догадался, что попал на торжество с фейерверками, а не на поле битвы.


На фоне ночного летнего неба возвышалась громада каменного замка, пышный парк, как уже упоминалось, освещался сполохами праздничного салюта, а посреди дорожки, на которой материализовались путешественники, испуганно застыла парочка слившихся с объятиях влюбленных.


Девица сразу вызвала у Громдевура чувство доверия и симпатии - девушка была красивая, ядреная, заметная даже в темноте и с большого расстояния, а не бледная немочь, на которых он насмотрелся в гостях у мэтра Сашки. К тому же платье на девушке было…хмм… платьем, и посмотреть приятно, и покупать не жалко.


А молодой человек был магом. В лиловой, такой обычной для магов Кавладора мантии.


- Что за шум? - уточнил Громдевур. - И что это за место?


- Вы в замке Фюрдаст, сударь, - справившись с волнением, ответила девушка. - Сегодня праздник Дня Леса.


- Отлично! Прямое попадание! Ты, что ли, колдовал, парень? Сразу видно, - Октавио не упустил случая поддеть полуэльфа, - мастерское волшебство!…


Генерал спешился, бросил поводья, уверенный в том, что у двух магов - или, хотя бы, у девицы, - хватит мозгов позвать конюхов и передоверить им животное; и поспешил в парадную залу. В голове у него сам собой сложился план стремительной завоевательной кампании.


Дано: замок Фюрдаст, летняя королевская резиденция. Так же дано: День Леса, на котором по старой доброй традиции выбирают королеву Зеленой Ветви, самую красивую даму из присутствующих гостей.


Так как вероятность присутствия Ангелики стопроцентная, остается только убедить милую принцессу простить ему небольшое опоздание, набить морды придворным, чтоб знали, кого венчать короной из зеленых листьев… А стихи в честь несравненной красоты Ангелики у Громдевура уже имеются.


Он проверил, на месте ли записи сонетов, сочиненных странноватыми менестрелями иного мира, и, пряча счастливую улыбку, гордо вошел в залитую праздничными огнями залу.



XXIII. ЗВЕЗДОЧЕТЫ | Короли и Звездочеты | cледующая глава