home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Лирика Гейне периода «матрацной могилы» - это глубоко трагическая поэзия полного творческих сил художника, телесный недуг которого уводит в могилу.

Тема умирания является ведущей в лирических разделах «Роман-серо», в «Песнях Лазаря».

Поэт завидует фаворитам судьбы, которые умирают легко и безболезненно:

Как должен я завидовать им,

Семь лет уже в муке ужасной,

В горчайших страданьях корчусь я,

И смерти все жду напрасно.

Господь, мне пытку сократи,

Зарой меня неотложно.

Мне мученический талант

Ты дал ведь совсем ничтожный.

Твоей нелогичностью, господь,

Я, право же, озадачен:

Ты создал меня веселейшим из всехи

Поэтов, а я так мрачен.

Все чаще рисуются картины предстоящих похорон. С мягким лиризмом Гейне предсказывает, как его будут хоронить:

Не отслужат литургии,

Кадош не прочтут унылый,

Говорить и петь не будут

Над раскрытою могилой.

Если ж теплая погода

Будет в день моей кончины.

То Матильда на Монмартр

Сходит в обществе Полины.

И венок из иммортелей

Принесет она с собою

И промолвит: „Pauvre homme!"

Взор подернется слезою.

К сожаленью, я теперь

Высоко живу немножко.

Нету стульев для нее -

Ах, устали милой ножки!

Прелесть толстая моя!

Уж домой ты, ради бога,

Не ходи пешком; фиакров

У заставы очень много.

Резкая смена настроений отражается в лирике последних лет. То поэт хочет скорее умереть, до того невыносимы мучения, то он с лихорадочной поспешностью хватается за жизнь. Гейне хочется возможно больше сделать; как в бреду, он пишет карандашом, не смотря на бумагу, на больших белых листах. Его тревожат воспоминания прошлого. Он восстанавливает в памяти первую любовь к Амалии Гейне, удар, нанесенный ее отказом, долголетнюю травлю родственников, которая, как он знал, не прекратится и после его смерти:

Тот, кто с сердцем и чье сердце

Дышит страстью - тот на деле

Полутруп. Так,и лежу я,

Заткнут рот, тиски на теле.

Мне язык, когда умру я,

Вырежут рукою злобной,

Из боязни, что бранясь я

Возвращусь из тьмы загробной.


Генрих Гейне

Камилла Сельден ("Мушка").

Жадно хватается Гейне за жизнь. Букет цветов, поднесенный Матильдой, напоминает о том, что «в мире этом он бредет покойником отпетым». Гейне чувствует, что жизнь - величайший из даров:

Слава греет нас в гробу?

Болтовня и чушь! Табу!

Греет больше нашу кровь

Грязной скотницы любовь,

И навоза запах - люб

С поцелуем толстых губ.

И, само собой, - теплее нам,

Если пуншем иль глинтвейном,

Мы, спасаясь от тоски,

Сполоснем порой кишки

В самой аховой таверне,

Средь гуляк, воров и черни.

И до того бурлила жажда жизни, что за четыре месяца до кончины поэта в нем в последний раз разгорелось пламя влечения к женщине.

В лирических стихотворениях Гейне именует эту женщину Мушкой. Настоящее ее имя - Элиза Криниц или, как она себя называла, Камилла Сельден. Она появилась у постели больного поэта по поручению знакомого из Вены. Между умирающим поэтом и молодой женщиной завязались странные отношения, романтическая помесь дружбы и страсти. После многих лет, проведенных под одной крышей с Матильдой, женщиной, которая не интересовалась его творчеством и не была в состоянии постигнуть его, Гейне увидел в Камилле Сельден, с ее сочетанием французского остроумия и немецкой задушевности, полный обаяния женский образ.


Генрих Гейне

Гейне и Матильда. С картины работы Китца (прибл. 1850 г.)

Он иронизировал над странным сочетанием, над романтическими, бреднями, которыми они увлекались:

Поистине, мы являем

Курьезную пару с тобой;

Подруга слаба на ножках,

Возлюбленный, тот хромой.

Она котеночек хилый;

Как пес больной, он зачах;

Пожалуй, у них обоих

Неладно в головах.

Цветкам себя мнит подруга,

Влюбленным лотосом мнит,

А он, ее бледный спутник,

Являет месяца вид.

Гейне отправлял «Мушке» страстные записки, писал ей лирические послания.

Это не мешало ему сохранять прежнее отношение к Матильде. Он был ей глубоко благодарен за то, что она заботилась о нем, хотя и старался всячески освободить ее от ухода за собой. Когда она в обществе своей подруги Полины выходила из дому, Гейне терзался муками ревности. Однажды ночью ему показалось, что Матильды нет в ее спальне. Преодолевая мучительные боли, он сполз со своего ложа, добрался до дверей Матильды и упал в глубокий обморок.

Гейне писал сам, когда ему позволяли силы; он диктовал своим секретарям, он работал по шесть часов в сутки, большей частью по ночам, когда дом охватывала могильная тишина и засыпал главный враг Гейне - любимый попугай Матильды, Кокотт, терзавший больного поэта своими пронзительными криками.

Из строя живых был выведен навсегда этот полумертвец. В 1855 году врачи перестали обманывать его и подавать хоть малейшую надежду на выздоровление.

Круг друзей редел. Водоворот жизни увлекал их в сторону от «матрацной могилы». Немногие сохранили верность умиравшему мучительно и долго.

Даже со своей «ближайшей свитой» понемногу пришлось расстаться Гейне. Он порвал с «рыцарем индустрии» Фридляндом, который вовлек Гейне в одно из своих фантастических предприятий. Предприятие - газовая осветительная компания «Ирида» - лопнуло, и Гейне потерял большие деньги. Он попытался возложить свою неудачу на Фердинанда Лассаля, утверждая, что последний убедил его вложить деньги в затею Фридлянда.

Лассаль ответил с мягкой горечью, оправдывая себя в этом деле. В июле 1855 года Лассаль, приехавший в Париж, посетил Гейне, и между бывшими друзьями произошло полное примирение.

За несколько месяцев до этой последней встречи Лассаля с Гейне, трагически окончил свою жизнь близкий друг Гейне, его переводчик на французский язык, поэт Жерар де Нерваль. Эта смерть произвела тяжелое впечатление на Гейне, который очень любил и ценил своего несчастного друга.

Обычно у постели больного собирались лишь его самые близкие люди: к нему приходили Каролина Жобер, графиня Бельджойозо, «Мушка», иногда являлся Берлиоз, историк Менье, бывший сенсимонист Мишель Шевалье. Как-то посетил Гейне, уже незадолго до его смерти, знаменитый Беранже. Трогательно простился Гейне в декабре 1855 года со своей любимой сестрой Шарлоттой, приехавшей в Париж. Ему хотелось перед концом повидаться с матерью, он мечтал, чтобы его перевезли в Германию, «о, разумеется, об этом нечего было и думать.

В начале 1856 года здоровье Гейне значительно ухудшается. Все чаще случаются с ним обмороки, рвота, судороги.

Чувствуя, что смерть на пороге, Гейне работал особенно лихорадочно, стараясь закончить основной труд своей жизни, «Мемуары».

Врачи советуют поменьше напрягать свои силы, Гейне улыбается саркастически - теперь уже все равно! Ему нужно лишь четыре дня для окончания «Мемуаров».

Матильда, строгая католичка, хочет привести священника, чтобы Гейне исповедовался.

Гейне ласково отводит это предложение: «Бог простит меня, это его ремесло», - говорит он.

Шестнадцатого февраля под вечер, несмотря на слабость, посеревшими губами он произнес: «писать!» и затем добавил: «бумаги, карандаш!..» Это были его последние слова. Карандаш выпал из рук. Началась мучительная агония. До последнего момента Гейне сохранял полное сознание. Серый парижский рассвет застал Гейне мертвым в «матрацной могиле».

Ялта - Москва. 1932.


предыдущая глава | Генрих Гейне | Примечания