home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 9

В младенчестве животные и люди склонны к подражанию — они инстинктивно подмечают черты своих родителей и копируют их. Новорожденные жеребята, например, мгновенно запоминают и следуют за любым крупным существом, которое нависает над ними в момент их рождения. Когда я родилась, единственным родителем, маячившим у меня перед глазами, был отец, и я научилась подражать ему.

Но в утробе я, должно быть, очень внимательно прислушивалась к маме. В противном случае многое из моего последующего поведения невозможно было бы объяснить — разве что генетикой. А это очень сложная материя, над которой мы подумаем в другой раз, хорошо?


Каждый год в январе отец на неделю уезжал из дома на профессиональную конференцию. В это время обычно со мной занимался Деннис.

Вечером, накануне отцовского отъезда, Деннис ужинал с нами. Рут приготовила запеканку из баклажанов (к моему удивлению, куда вкуснее всего, что готовила бедная миссис Макги). Но аппетита у меня хватило только на одну ложку. «У Ари депрессия», — подумала я. Взглянув через стол на папу с Деннисом, я поняла, что они тоже так подумали. Беспокойство, написанное на их лицах, заставило меня почувствовать себя виноватой. Они притворялись, будто разговаривают о физике — а именно об электродинамике, о которой должна была пойти речь на моем следующем уроке, но на самом деле говорили обо мне.

— Сначала повторите строение атома, — говорил отец Деннису, глядя на меня.

— Разумеется, — отвечал Деннис.

С момента смерти Кэтлин я нечасто его видела, но, когда бы он ни появлялся, он неизменно клал мне руки на плечи, как будто хотел прибавить мне сил.

Рут поднялась из подвала с большой коричневой бутылкой в руке. Она поставила ее на стол перед папой, и он пододвинул ее к моей тарелке. Тут наши взгляды пересеклись, и я заметила, как в ее черных глазах промелькнула тень сочувствия, которая практически сразу исчезла. Рут поспешила обратно в подвал.

— Ну ладно. — Папа отодвинул стул. — Ари, я вернусь в следующую пятницу и рассчитываю, что к тому времени ты будешь готова обсудить квантовую теорию и теорию относительности.

Он постоял с минуту — мой красавец отец в безупречном костюме, свет от висящей над столом люстры играл в его темных волосах. На мгновение мы встретились взглядом, но в следующую секунду я уставилась на скатерть. «Ты меня не хотел», — подумала я, и, надеюсь, он услышал.


Новый тоник на вкус оказался гораздо крепче, и после первой же ложки я ощутила прилив незнакомой энергии. Но спустя час снова стала равнодушной и вялой.

Наверху у нас весов не было. В подвале наверняка имелись одни, но мне не хотелось вторгаться во владения Рут. Я знала, что худею хотя бы по тому, как сидела на мне одежда. Джинсы сделались мешковатыми, а футболки казались на размер больше. Примерно в это время у меня прекратились месячные. Спустя несколько месяцев я поняла, что это была анорексия.

Мы с Деннисом продирались сквозь квантовую теорию. Я слушала его, не задавая вопросов. В какой-то момент он прекратил лекцию.

— Что стряслось, Ари?

Я заметила, что в его рыжих волосах уже появилось несколько нитей серебра.

— Ты когда-нибудь думал о смерти?

— Каждый день.

— Ты папин лучший друг. — Я прислушивалась к своим словам, гадая, куда они заведут. — Но ты не…

— …не такой, как он, — закончил он за меня. — Знаю. Жалко, да?

— Ты хочешь сказать, что хотел бы стать таким?

Он откинулся на спинку стула.

— Да, разумеется, хотел бы. Кто бы отказался от возможности жить вечно? Но я не уверен, что он одобрил бы то, что я говорю это тебе. Ты еще как бы…

Он замялся. Я закончила его фразу:

— …не там.

— Что бы это ни означало, — ухмыльнулся он.

— Это значит, что мне предстоит выбирать. Вот что он мне сказал. Но я еще не знаю как.

— Я тоже не знаю, — вздохнул Деннис. — Прости. Уверен, ты разберешься.

— Он тоже так говорит.

Была бы у меня мама, чтобы дать мне совет. Я скрестила руки на груди.

— Кстати, где он? На какой-нибудь важной конференции по крови? Тогда почему ты тоже не поехал?

— Он в Балтиморе. Ездит туда каждый год. Но кровь тут ни при чем. Это имеет какое-то отношение к клубу или обществу, или как там они себя называют, поклонников Эдгара Аллана По, — Деннис покачал головой и снова открыл учебник по физике.


Мы закончили уроки, и я в одиночку занималась йогой (Деннис рассмеялся, когда я предложила ему присоединиться), когда услышала стук дверного молотка. Это был старинный бронзовый молоток в виде головы Нептуна, но прежде я редко слышала, чтобы им пользовались, — в основном это делали ряженые на Хеллоуин, чьи ожидания быстро таяли.

Открыв дверь, я обнаружила на крыльце агента Бартона.

— Доброе утро, мисс Монтеро.

— На самом деле уже за полдень.

— И впрямь. Как вы себя чувствуете нынче?

— Нормально.

Будь рядом отец, я бы ответила «спасибо, хорошо».

— Прекрасно, прекрасно. — На нем было пальто из верблюжьей шерсти поверх темного костюма, глаза красные, однако взгляд бодрый. — Ваш отец дома?

— Нет.

— К которому часу вы его ждете? — Он улыбался, как будто был другом семьи.

— К пятнице. Он на конференции.

— На конференции. — Бартон покивал. — Передайте ему, что я заходил, если вам не трудно. Попросите его перезвонить мне, когда он вернется. Пожалуйста.

Я пообещала и уже собиралась захлопнуть дверь, когда он спросил:

— Скажите, вы, случайно, ничего не знаете о киригами?

— Киригами? Вы имеете в виду вырезание из бумаги?

Отец научил меня киригами сто лет назад. Сложив бумагу, делаешь несколько крохотных надрезов, затем разворачиваешь — и получается картинка. Это единственная форма художественного творчества, которую он, по его словам, выносил, потому что оно было симметрично, да и пользу могло приносить.

— Очень искусное вырезание. — Агент Бартон продолжал кивать. — Кто научил вас ему?

— Прочла. В книжке.

Он улыбнулся и распрощался. Думал он при этом следующее: «Спорим, ее старикан кое-что смыслит в вырезании».

В тот вечер ужин готовил Деннис: вегетарианские такос[19] с начинкой из соевого мяса, и хотя мне очень хотелось, чтоб они мне понравились, этого не произошло. Я попыталась улыбнуться и сказать, что не голодна. Он заставил меня принять две чайные ложки тоника и всучил мне несколько завернутых в полиэтиленовую пленку «протеиновых батончиков» домашнего изготовления.

Когда он волновался, его лицо темнело и краснело.

— Ты подавлена, — сказал он, — и это неудивительно. Но это пройдет, Ари. Ты меня слышишь?

— Слышу. — От вида сыра, тающего на горячем вязком соевом фарше у меня в тарелке, меня мутило. — Я скучаю по маме.

Очередное незапланированное высказывание. Да, можно скучать по тому, кого никогда в жизни не видел. Интересно, у меня был очень виноватый вид?

— А что случилось с мальчиком, с которым ты встречалась? Майкл, кажется?

— Майкл. Он брат Кэтлин.

А вот этого он явно не знал. Уверена, я никогда о нем не упоминала.

— Сурово.

Он откусил большой кусок лепешки, капнув себе на рубашку томатным соусом. Раньше это могло показаться мне смешным.

— Почему бы тебе не пригласить его как-нибудь в гости? — предложил Деннис, не переставая жевать.

Я сказала, что, может, так и сделаю.


Когда я в тот вечер позвонила Макгарритам, никто не снял трубку. На следующее утро я повторила попытку, к телефону подошел Майкл.

Нельзя было сказать, огорчен он или обрадован моим звонком.

— Все более-менее, — сказал он. — Репортеры по большей части от нас уже отстали. Маме по-прежнему худо.

— Хочешь ко мне в гости?

Я слышала, как он дышит. Наконец он сказал:

— Лучше не надо, — снова пауза. — Но я бы хотел увидеться с тобой. Ты можешь приехать сюда?

После очередного бесполезного урока физики (Деннис предпочитал заниматься со мной по утрам, чтобы иметь возможность отправляться в колледж после обеда) я поднялась наверх и посмотрела на себя в зеркало. Зыбкое отражение не впечатляло. Одежда болталась на мне, как на вешалке.

К счастью, на Рождество (которое мы отметили еще более скромно, чем всегда) я получила новую одежду. Огромная коробка с торговой маркой «Дживс энд Хоукс» была водружена на мою скамеечку в гостиной. Внутри лежали строгие черные брюки и жакет, четыре красивые блузки, носки, белье, даже туфли ручной работы и рюкзачок. Я была слишком не в духе, чтобы примерить это до нынешнего момента. Все подошло идеально. В обновках тело выглядело гибким и не слишком тощим.

Чувствуя себя вполне презентабельной, я пустилась в долгий, утомительный путь к дому Макгарритов. Было не очень холодно, чуть выше нуля, потому что снег под ногами превратился в кашу, а сосульки под крышами домов медленно капали. Небо было все того же мертвого серого цвета, что и всегда, и я осознала, как устала от зимы. Иногда трудно себе представить, почему люди выбирают жить в тех местах, где живут, и почему кто бы то ни было вообще мог выбрать Саратога-Спрингс. В тот день я не находила в нем ничего оригинального или живописного, только ряд за рядом все более обшарпанные дома, с облезающей краской, в оправе из грязного снега и безотрадного неба.

Дверной звонок Макгарритов — три восходящие ноты (до-ми-соль) — прозвучал неуместно весело. Открыл Майкл. Если я похудела, то он похудел еще больше. Глаза смотрели на меня без всякого ожидания. Я по-сестрински положила ему руку на плечо. Мы отправились в гостиную и около часа просидели там бок о бок на диване, не говоря ни слова. На стене висел календарь с Иисусом, ведущим стадо овец, изображающих дни ноября.

Наконец, почти шепотом, я спросила:

— Где все?

В комнате было непривычно чисто, в доме — тихо.

— Папа на работе. Мелкие в школе. Мама наверху, лежит.

— А ты почему не в школе?

— Присматриваю тут за всем. — Он откинул назад волосы, такие же длинные теперь, как у меня. — Убираю. Хожу в магазин. Готовлю.

Мне очень не нравилось потерянное выражение его глаз.

— С тобой все нормально?

— Слыхала про Райана? — сказал он, игнорировав мой вопрос. — Он пытался на той неделе покончить с собой.

Об этом я не слышала. Я не могла себе представить, что Райан способен на нечто столь серьезное.

— В газеты это не попало. — Майкл потер глаза. — Наглотался таблеток. Ты блоги читаешь? Люди говорят, что это он ее убил.

Не могу себе представить, чтобы Райан такое сделал.

Я заметила на предплечьях у Майкла красноватые рубцы, как будто он постоянно расчесывал кожу.

— Я тоже не могу. Но люди говорят, что это он. Говорят, у него была возможность и мотив. Мол, он ее ревновал. Я не замечал ничего такого. — Он взглянул в мою сторону, взгляду него был отсутствующий. — Вот и думай, можно ли вообще узнать человека.

Говорить на самом деле было больше не о чем. Я посидела с ним еще около получаса, а потом вдруг поняла, что больше не вынесу ни секунды.

— Мне пора, — сказала я.

Он без всякого выражения уставился на меня.

— Да, я прочла «В дороге».

Интересно, зачем я это сказала?

— Да?

— Ага. Хорошая вещь. — Я встала. — Подумываю вот и сама отправиться в путь.

На самом деле мне никогда не приходило в голову ничего подобного, за исключением смутного желания повидать Америку. Но внезапно это показалось мне прекрасной идеей, необходимым средством борьбы с царящей вокруг меня инерцией. Я сделаю то, чего не сделали папа с Деннисом, — я пройду по следу собственной матери и выясню, что с ней произошло.

Майкл проводил меня до дверей.

— Если отправишься, будь осторожна.

Мы в последний раз взглянули друг другу в лицо. Глаза его были пусты. Не употребляет ли он наркотики?


По пути домой я начала обосновывать свою идею. Почему бы мне и впрямь не убраться отсюда на время? Почему не попытаться разыскать маму? Не знаю, погода ли так повлияла, или встреча с Майклом, или потребность дать выход моей депрессии, но я жаждала перемен.

У мамы была сестра, которая жила в Саванне. Почему бы не навестить ее? Может, она сумеет мне объяснить, почему мама оставила нас. Может, мама до сих пор где-нибудь есть, ждет, когда же я ее найду.

При всей моей образованности я имела весьма слабое представление о земных расстояниях. Я могла сказать, как далеко от Земли до Солнца, но понятия не имела, сколько от Саратога-Спрингс до Саванны. Я видела карты, разумеется, но не собиралась прокладывать по ним оптимальный маршрут или высчитывать, сколько дней у меня уйдет на путешествие. Я прикинула, что доберусь до Саванны дня за два-три, повидаю тетушку, а потом вернусь обратно к тому времени, когда отец приедет из Балтимора.

Самая серьезная подготовка, когда-либо предпринятая Керуаком, заключалась в запасах бутербродов, чтобы питаться в путешествии от побережья до побережья, но и тогда большая часть бутербродов в итоге испортилась. Лучше всего просто выйти и пойти, а там видно будет.

Когда я подходила к дому, решение уже созрело. У себя в комнате я упаковала в новый рюкзак бумажник, дневник, старые джинсы, новые блузки, белье и носки. Собиралась я быстро, теперь я уже задыхалась в этих стенах. Оставлять ноутбук не хотелось страшно, но он слишком много весил. В последний момент я покидала в рюкзак зубную щетку, кусок мыла, бутылки с тоником, солнцезащитный крем, темные очки, протеиновые батончики и книжку Майкла «В дороге».

Деннису я оставила записку: «Уехала на несколько дней», — и все.

В кухонной кладовке я отыскала кусок картона и маркером написала на нем одно слово «ЮГ» буквами в фут высотой. Я не сбегаю, говорила я себе. Я бегу навстречу.


ГЛАВА 8 | Иная | ГЛАВА 10