home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Как боролся с террором КГБ СССР

События каждого дня возвращают к размышлениям, как и почему террор занял такое место в государственной и общественной жизни. Борьбой с террором вынуждены заниматься не только специальные службы. Она занимает умы государственных деятелей, академиков всех наук, журналистов.

Конечно, удивительно, но складывается впечатление, что террор растет параллельно с развитием мировой цивилизации, если даже не опережает его.

Конечно, это крайнее суждение. Оно допустимо лишь для обострения рассуждений на эту тему.

Террор как метод борьбы сопровождает всю историю человечества. Жертвы его памятны. Лишившие жизни Юлия Цезаря и Спартака, склонившие Сократа принять яд увековечены в истории наряду со своими жертвами. Теракт в Сараево стал предлогом начала Первой мировой войны.

Очевидна лишь особенность актов террора, совершаемых в прошлом как давнем, так и недавнем. Это были акты индивидуального террора. Они были характерны вплоть до 60-х годов (Патрис Лумумба, Джон и Роберт Кеннеди, Лютер Кинг), хотя имели место и в более поздние годы (Пальме, Индира Ганди).

Богата печальными примерами и история России. Их нет нужды восстанавливать в памяти.

Как правило, индивидуальный террор направлен против государственных и политических деятелей, устранить которых иным путем противники были бессильны или же считали такой метод единственно оправданным.

Среди политических партий в России дольше всех сохраняла в своей программе индивидуальный террор, как метод борьбы, партия эсеров. Левые эсеры прибегали к нему в предреволюционные годы и после Октябрьской революции, борясь с большевиками.

Именно поэтому вновь созданные спецслужбы после Октября постоянно имели своей задачей борьбу с террором. Но подчеркнем — с индивидуальным террором. Предотвращению и раскрытию такого рода акций была подчинена вся агентурно-оперативная, розыскная и следственная деятельность. Причем важно их сочетание.

Ибо, если следствие отрывается от агентурно-оперативной базы и основывается на подозрениях, доносах, показаниях свидетелей и личных признаниях обвиняемых без документальных и вещественных доказательств, беззаконие неизбежно. Последним доказательством тому из советского времени может служить так называемое «дело врачей».

Такой подход (речь идет об указанном сочетании) лежал в основе организации оперативной работы на направлении борьбы с террором в послевоенные годы в системе структуры органов госбезопасности после образования в 1946 году Министерства государственной безопасности СССР.

Тогда был создан для решения этих задач специальный отдел «Т». Все оперативные подразделения обязаны были передавать в этот отдел всю информацию, касающуюся возможных террористических намерений, действий и даже размышлений. Он (отдел) определял судьбу этих материалов: поручал расследование получившим эти данные или брал его на себя. Такая система существовала до 1954 года, то есть до создания КГБ при Совете Министров СССР. Благо связанных с террором дел, кроме упомянутого «дела врачей», к которому отдел «Т» отношения не имел, в те годы не возникало.

Это не значит, что террор ушел в прошлое. После войны наступила и иная форма террора. Она потеряла окраску индивидуального и поэтому вышла из сферы функций отдела «Т». Террор приобрел характер боевых операций вооруженного националистического подполья в Прибалтике и в западных областях Украины. Он потерял направленность против отдельных лиц. Террор стал угрожать определенным кругам и категориям населения. Тогда впервые жертвами террора становились ни в чем не повинные женщины, старики и дети. Борьбой с террором на этом направлении занимались подразделения, задачей которых была борьба с националистическим подпольем. Само подполье и проводимые им акции террора в известной мере напоминают происходящее сегодня в Чечне, да и не только, о чем несколько позже. Напоминает и то, что его деятельность поощрялась, поддерживалась и подпитывалась специальными службами иностранных государств. Тогда этим активно занимались спецслужбы США и Великобритании.

В системе МГБ СССР противостоял этому отдел — 2-Н 2-го Главного Управления (контрразведка).

В марте 1953 года МГБ прекратило существование и службы безопасности влились в МВД СССР, которое возглавил Л.П. Берия. В его составе было возрождено в лице 4-го Управления довоенное Секретно-политическое управление. Отдел 2-Н стал его составной частью, сохранив функции. Он выполнял их и в Комитете госбезопасности, став 2-м отделом 4-го Управления. Так было вплоть до 1954 года, когда в последний раз в ходе оперативной игры к берегам Литвы пристал быстроходный катер, направленный английской разведкой с грузом для отрядов так называемых «лесных братьев». Оружие, деньги, снаряжение оказались в руках оперативных работников органов госбезопасности, так же как ранее заброшенные для связи с подпольем эмиссары английской разведки. Оружие же предназначалось прежде всего для акций террора, так как к тому времени они являлись основным методом борьбы малочисленных бандитских групп с утвердившимся в Прибалтийских советских республиках, и в частности в Литве, советским строем.

1955 год можно считать годом завершения борьбы с националистическим подпольем и прекращения акций террора, им совершаемых. Как в Прибалтике, так и в западных областях Украины.

Что касается отдела «Т», то он с созданием КГБ при СМ СССР свое существование прекратил. Задачи борьбы с террором были возложены на все оперативные подразделения без координирующего центра. Обобщением материалов занималась без должных прав небольшая группа сотрудников бывшего отдела «Т», оказавшаяся в 4-м Управлении КГБ при СМ СССР.

Такой подход явно ослабил внимание к этой линии оперативной работы.

1 мая 1955 года террор напомнил о себе. В этот день в городе Архангельске злоумышленник, несмотря на охрану, сумел пройти на главную трибуну, где находились руководители области, и в упор расстрелять присутствовавших. Под пули попало, как помнится, шесть человек. Стрелявший носил «роковую» фамилию Романов.

Событие это вызвало грозную реакцию со стороны руководства КГБ. Были изданы соответствующие приказы, призывавшие к бдительности, к большему вниманию к сигналам о террористических намерениях, к контролю за сохранностью оружия. Организационно задачи борьбы с террором по прежнему возлагались на все оперативные подразделения органов госбезопасности. Координирующего центра не создавалось.

В начале 60-х годов, когда в КГБ произошли коренные структурные изменения, это оперативное направление вовсе ушло на дальний план. Оперативная работа целиком переводилась в сферу каналов борьбы с проникновением в страну иностранных разведок. От контроля за средой, которую эти разведки намеревались использовать в целях подрыва конституционного строя страны, органы госбезопасности, по существу, отстранялись.

Так продолжалось до начала 70-х годов, до прихода на пост председателя КГБ Юрия Владимировича Андропова. Одним из первых решений его явилось создание 5-го Управления с задачей прежде всего знания обстановки в среде устремления западных центров.

Всем памятен террористический акт в декабре 1968 года, когда Ильин расстрелял правительственный кортеж у Боровицких ворот. Событие заставило пересмотреть организацию работы по предотвращению подобных акций.

Как результат раздумий Ю.В. Андропова на эту тему стало создание в 5-м Управлении специального отдела, функцией которого явилась борьба с террором, предотвращение диверсионно-тер-рористических акций. Закономерно, что отдел функционировал в 5-м Управлении, аппарате политической контрразведки, решавшем задачи защиты советского конституционного строя. Свою работу вновь организованный отдел не мог делать в отрыве от функций управления, то есть изучения среды, где в силу разных причин возникали негативные процессы. Они могли порождать и, как показала жизнь, порождали теракты как крайнюю форму борьбы со строем. Эти акты, а также и упомянутые процессы являлись и следствием воздействия зарубежных идеологических центров, западных специальных служб, органов «психологической войны», действовавших в рамках созданных с началом «холодной войны» военных блоков НАТО, СЕАТО и других. Они, кстати, не пренебрегали поощрением и подстрекательством актов террора.

7-й отдел 5-го Управления сосредоточил у себя всю базу данных, поступающих по всем каналам в КГБ, касающихся террористических настроений и намерений. Такую информацию ему были обязаны направлять все органы госбезопасности. Отдел контролировал ход их проверки. Наиболее заслуживающие внимания сигналы передавались для проверки непосредственно в отдел. Ему же поручалось по решению руководства КГБ ведение конкретных разработок. Особо выделялся розыск авторов анонимных документов с террористическими угрозами.

И это оказалось нелишним. Опыт показал, что исполнители подобного рода акций извещали о замыслах рассылкой анонимных документов. Между прочим, как показало расследование, с анонимки начал подготовку к теракту тот же Ильин. К сожалению, розыску автора не было придано нужного внимания.

7-му отделу был поручен контроль за розыском похищенного оружия и взрывных веществ, сбор и анализ взрывных устройств, данных о возможном использовании их в преступных целях.

Надо сказать, что в 70-е годы замыслы террористов чаще стали приобретать характер террористически-диверсионный. Исполнители, уходя от акций индивидуального террора, практически оставили в стороне огнестрельное оружие, а перешли к использованию взрывных устройств. Так менялся подход к террору. Преступники, его совершавшие, рассчитывали вызвать недовольство властью, панику среди населения, не считаясь с тем, что подобные действия ведут к гибели безвинных людей, к жертвам, не сопоставимым с индивидуальным террором.

Акций индивидуального террора после стрельбы Ильина на территории Советского Союза практически не совершалось.

За двадцать лет существования 5-го Управления удалось предотвратить многие намерения к совершению преступлений с использованием взрывных устройств. Однако в пяти случаях этого сделать не удалось.

Самая серьезная из них осуществлена в Москве группой армянских националистов. В январе 1974 года они взорвали три взрывных устройства: одно в вагоне метро, а два других на Никольской улице в Москве. Погибли люди. Готовили еще один взрыв на Курском вокзале, но он был предотвращен. И январская акция могла бы быть предотвращена, не будь несогласованности в работе между оперативными подразделениями КГБ Армянской ССР, осуществлявшими разработку злоумышленников. Три других акции осуществил в Грузии разысканный и осужденный впоследствии Жвания. Первый раз он заложил взрывное устройство у здания обкома партии в Сухуми. Погиб заинтересовавшийся пакетом с заложенным взрывным устройством гражданин, отдыхавший в Абхазии. Второй мощный заряд был взорван Жванией в 1972 году на проспекте Руставели, у здания правительства в Тбилиси, и третий на площади в Кутаиси. Все взрывы преследовали одну цель: вызвать панику среди населения, посеять недоверие к власти. И опять же: при тщательном розыске автора анонимного документа с террористическими угрозами Жвания своих преступлений не совершил бы.

Так же, как и некий Вартанян в Баку, предупреждавший в анонимке о намерении взорвать городской автобус. Не будучи разыскан как автор, Вартанян совершил задуманное.

В числе предотвращенных акций — своевременное обнаружение, благодаря ранее принятым мерам безопасности, на одной из станций московского метрополитена в январе 1989 года мощного взрывного устройства. Взрыв его повлек бы гибель людей.

Это оказалось делом рук экстремистов из Тбилиси, обнаруживших себя впоследствии среди активных участников событий, приведших к гибели людей в Тбилиси в апреле 1989 года.

Даже из того, что кратко изложено выше, можно видеть, как индивидуальный террор уступил место акциям, рассчитанным на подрыв стабильности в обществе, на вызов недовольства властью, порождение у людей страха за свою жизнь.

Надо сказать, что злоумышленники стали прибегать к таким методам не без восприятия того, что происходило и за пределами страны.

Взрывы на улицах и площадях городов, в транспортных средствах, закладки взрывчатки в жилые дома постоянно осуществлялись «борцами за свои права», в частности, на Ближнем Востоке. Они гремели и осуществлялись в Палестине, Сирии, Египте, Ливии, в Марокко и Алжире. К ним прибегали курдские сепаратисты. Случалось такое и в других регионах мира.

Однако к нам такая практика переносилась прежде всего из Палестины, а затем и из Израиля. Действия израильских террористов до создания государства, а затем и палестинцев против израильтян широко освещались советской печатью и порождали естественный интерес у тех, кто вынашивал, преследуя свои цели, выступления против власти, стал на путь ее подрыва.

Немалую роль в этом играли и действия специальных служб, органов «психологической войны» военных блоков, идеологические центры, работавшие по инструкциям разведок иностранных государств.

«Террористические операции для воздействия на общественное мнение являются для ЦРУ обычным делом» — так писал А. фон Бюлов — бывший министр правительства ФРГ, курировавший в Бундестаге деятельность германской разведки, в книге «ЦРУ и 11 сентября. Международный террор и роль секретных служб», вышедшей в 2003 году.

Не оставались без внимания спецслужб и те, кто вообще становился на путь разрушения Советского государства. То, что они найдут поддержку, вытекало из программ центров, определявших характер действий против СССР.

Комитет радио «Свобода» не скрывал того, что его задачи не сводятся к пропаганде антикоммунизма. Суть — добиться конструктивного изменения существующего в стране строя.

Это прямо вытекало из политической директивы, утвержденной президентом США Трумэном еще 23 ноября 1948 года (СНБ 20/4): «…Способствовать развитию среди народов России таких тенденций, которые могут помочь изменить нынешнюю советскую политику и дать возможность возродить национальную жизнь таких групп, которые проявляют способность и решимость достичь и отстаивать национальную независимость».

Это и вело к появлению взрывников из числа армянских и других националистов, к стрельбе Ильина, а некоторых поощряет и сегодня.

Такого рода воздействие и подстрекательство к беспорядкам реально почувствовалось, в частности, во время проведения в Москве Олимпийских игр и фестиваля молодежи в 1985 году.

Задолго до Олимпиады-80 почти одновременно появились две книги: бывшего кадрового разведчика Роберта Вача — в Англии и Джеймса Паттерсона — в США. В обоих произведениях очень красочно описывались те страхи и ужасы, которые довелось испытать героям этих книг во время как бы прошедшей Олимпиады в Москве. Обывателя запугивали жуткими картинами убийств и взрывов. В книге Паттерсона прямо указывалось, какое оружие, каким образом можно завезти в Москву, где его хранить до определенного момента. Подробно описывались места, где лучше произвести взрывы, откуда удобнее стрелять. Фактически это был своеобразный инструктаж для террористов и взрывников.

Весной 1980 года Москву посетили английские туристы, один из которых представился членом английского парламента Аткинсоном. Они обсуждали с «московскими друзьями» осуществление провокаций в день открытия Олимпиады, способных вызвать беспорядки на стадионе. А «друзья» были те их сообщники, которые ныне гордо именуют себя активными «диссидентами» в прошлом.

В 1985 году в Москве проходил фестиваль молодежи и студентов. Задолго до открытия в Пакистане были специально подобраны афганские боевики, которые прошли серьезную подготовку под руководством специалистов ЦРУ и за год до фестиваля заброшены в страну. Они осели в городе, тем более что деньгами их обеспечили, и стали ожидать получения взрывчатки, пластиковых бомб и оружия, готовясь к осуществлению взрывов в местах массового скопления людей (Лужники, Манежная площадь и другие места). Акции были сорваны благодаря принятым оперативным мерам.

Пишу об этом подробно потому, что террористические и диверсионные акты, в подготовке которых участвовали западные спецслужбы, осуществлялись не только на территории Советского Союза. Ими поощрялся международный терроризм, воплощавший в себе различные цели как готовивших их центров, так и исполнителей. Одни выступали как борцы за независимость, за национальное освобождение, другие — за смену конституционного строя. Естественно, поддержка их западными и, в частности, американскими спецслужбами определялась их заинтересованностью развитием событий в конкретной стране или в определенном регионе мира.

Такой подход наших нынешних партнеров по борьбе с международным терроризмом характерен и для сегодняшнего дня. И весьма своевременен в этой связи призыв Президента России Владимира Владимировича Путина о том, что для сплочения сил борьбы с международным терроризмом необходимо прийти к единому его понятию, устранить «двойное толкование». России сделать это не сложно, ибо, в отличие от партнеров, политика Российского государства исключает из своих целей поддержку сил, выступающих за смену власти или режима в других странах.

Поскольку «международный терроризм» стал ощутимой реальностью в 70-е годы, в структуре КГБ произошли соответствующие изменения. В системе контрразведки (в данном случае во 2-м Главном Управлении) был создан самостоятельный отдел по борьбе с международным терроризмом. В отличие от отдела 5-го Управления, его работа строилась на контроле каналов въезда в страну иностранных граждан и предотвращении возможного использования террористами прикрытий постоянных представительств иностранных государств. Особое место занимало наблюдение за работниками резидентур спецслужб, осуществлявшими свою деятельность «под крышей» учреждений своих государств.

Произошли изменения и в функциях 7-го отдела 5-го Управления. В связи с тем, что экстремисты все чаще стали брать на вооружение взрывчатые вещества и изготовлять специальные взрывные устройства, в отделе было сформировано специальное направление. На него возложили контроль за сохранностью и за розыском похищенных взрывных материалов. Оно обобщало также данные о применении взрывных устройств, изучая совместно со специалистами Оперативно-технического управления способы их изготовления и применения. Все это позволяло улучшить оперативную работу, связанную с предотвращением действий преступников с использованием таких средств.

К тому времени совместно с МВД СССР был налажен, и довольно строгий, контроль за состоянием сохранности огнестрельного оружия. Возросли требования к проведению мер по розыску пропавшего или похищенного оружия, чаще всего пистолетов. Такие случаи рассматривались как чрезвычайные происшествия.

Тогда же стала проявляться и другая форма экстремистских акций: участились случаи захвата заложников и транспортных средств. Особую опасность вызывали захваты самолетов. Такие акции не обходились также без поощрения специальных служб иностранных государств.

В целях повышения эффективности пресечения преступлений такого характера в 5-м Управлении в 1974 году после долгих изучений была создана группа «А». Но ввиду того что для подготовки и тренировок ее личного состава не имело смысла создавать новую базу, группу «А» передали в 7-е Управление, где имелись соответствующие для этого условия. Так родилась ставшая легендарной «Альфа».

По существу, этим завершилось создание системы по предотвращению и пресечению диверсионно-террористических и иных экстремистских акций. Естественно, что выявление их не снималось со всех оперативных подразделений органов госбезопасности, осуществлявших агентурную работу. Особенно серьезные требования предъявлялись к подразделениям, решавшим задачи изучения той среды, которую зарубежные центры определили объектами своих устремлений в целях подрыва советского государственного строя.

Вновь созданные названные выше отделы координировали эту работу, осуществляли контроль за ходом проверки поступающих сигналов и по другим вопросам, входившим в сферу борьбы с террором. Вели разработку наиболее серьезных дел.

Основой оперативной деятельности на этом направлении, как и в целом органов госбезопасности, составляла агентурная работа, ее качество и уровень. Только с помощью серьезной агентуры можно было своевременно выявлять намерения, замыслы и угрозы террористов, предотвращать их исполнение. Агенты играли главную роль и в расследовании совершенных преступлений, предотвращение которых оказывалось невозможным. Естественно, что для этого было крайне важно иметь источники, глубоко внедренные в ту среду, которая представляла наибольшую опасность.

Здесь стоит сказать, что мы всегда помнили послевоенный опыт борьбы с бандитизмом. Успех приходил лишь тогда, когда в банду внедрялся надежный агент, а нередко и оперативный работник. Срок жизни такой банды был предопределен. Такое внедрение позволяло видеть также действия зарубежных спецслужб и организовывать оперативные игры с ними.

Думается, что это остается важным и в наши дни, когда к террору прибегает воюющая с Россией наемная армия, дислоцирующаяся на территории Чечни. Она готовит и проводит боевые операции на территории России, прибегая к террору.

Эти операции мало чем отличаются от боевых действий израильтян до создания их государства на территории Палестины, а затем палестинских экстремистов на территории Израиля или ныне албанских вооруженных формирований в Косово. Они весьма похожи на те, что вообще совершаются в современном мире.

И еще одно из прошлого. Вопрос о недопущении пропаганды террора. В свое время президент Франции Шарль де Голль запретил показ в стране фильма «Шакал». Запретил не потому, что фильм был против де Голля, а потому, что показывал в деталях подготовку и совершение теракта. Президент исходил из того, что не следует через экран поощрять террор и обучать тех, кто захочет подражать террористам.

На наш экран фильм вышел после 1991 года. Свобода. Это в то время, когда в стране заработали киллеры.

Думается, что показ по телевизору совершаемых в последние годы террористических акций, показ средств террора, деталей, связанных с их пресечением, не только поощряет, но и инструктирует будущих террористов. Особенно когда их учат поведению во время переговоров с представителями служб безопасности.

А разве не может воодушевлять будущих «смертниц» показ героизма их предшественниц? Странно, но кино и телеэкраны заполняют герои террора (Савинков, Спиридонова). Надо ли было отмечать в прессе и на телевидении годовщину взрыва в метро в январе 1974 года? Разве лишь для того, чтобы через полтора месяца, но уже в 2004 году произошел новый взрыв в Московском метрополитене.

Все изложенное об организации и практике работы по борьбе с терроризмом в прошлые годы ни в коем случае не претендует на их возрождение. Это лишь опыт. Сегодня другие времена, иная оперативная обстановка.

Можно лишь повторять, что: во-первых, главным оружием в борьбе с международным терроризмом, как и с террором внутренним, является хорошо отлаженная агентурная работа; во-вторых, наиболее опасна деятельность террористов, связанных с иностранными специальными службами, пользующихся их поддержкой, начиная с пропагандистской; в-третьих, при организации оперативной работы по борьбе с террором важно учитывать специфику выявления и пресечения акций индивидуального террора (особенно роль киллеров), а также использования диверсионно-террористических методов в боевых операциях, осуществляемых воюющей армией на территории своего противника. В данном случае наемной армией, осевшей в Чечне, на территории России; и наконец, в-четвертых, террор сегодня тесно связан с коррумпированной средой. Она поощряет убийство соперников при дележе сфер влияния, снабжает (в этом случае киллеров) деньгами и оружием, помогает скрываться от уголовной ответственности. Эта среда питает и наемную армию, если ее действия совпадают с возможностью получить выгоду. Поэтому знание оперативной обстановки в коррумпированной части общества имеет немаловажное значение при решении задач предотвращения международного терроризма.

И в заключение нельзя не назвать тех, кто возглавлял отдел по борьбе с террором. Его начальниками были: полковник (генерал-майор) ЧИРИКОВ Лев Николаевич. В последующем председатель КГБ Башкирской АССР, затем заместитель начальника 5-го Управления КГБ СССР. В период Олимпийских игр в Москве руководил службой безопасности в Олимпийской деревне;

полковник (генерал-майор) ЗВЕЗДЕНКОВ Валентин Владимирович, выдвинутый затем на пост первого заместителя председателя КГБ Литовской ССР; полковник (генерал-лейтенант) ГОЛОВИН Владимир Александрович, после руководил КГБ Узбекской ССР; полковник ЗЯЗИН Евгений Дмитриевич, ветеран Великой Отечественной войны, кавалер ордена Славы, почетный сотрудник госбезопасности.

Опубликовано в журнале «Российский кто есть кто» № 1 за 2005 г.


Выступление на встрече ветеранов 5-го Управления КГБ СССР (1997) | Последние двадцать лет: Записки начальника политической контрразведки | Финал диссидентства