home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

– Это я.

– Да-а, – Конрад рассматривал Синтию через щель между дверью и косяком; дверь его студии была закрыта на цепочку. Потом закрыл дверь, снял цепочку и отступил в сторону, давая Синтии пройти. – Кто знает, что ты здесь?

– Никто. – Дверь хлопнула так, что Синтия вздрогнула. – Ты что, забыл, никто и не знает, что у тебя есть эта студия. – Синтия-то помнила. Она платила за аренду, потому что бездарный художник, который ненавидел работать барменом, мог оказать ей услугу, в которой она нуждалась. Выражение его лица не изменилось:

– Ты опоздала.

– Мне нелегко было уйти.

– Ты была с ним?

– Я там не была целую неделю, – сказала ему Синтия. – Найджел раздражается, если… Ну, ты меня понял. Он привык… ко мне.

– Я и кучки дерьма не дам, если у него конец отвалится. Тебе кое-что от меня нужно. Можешь получить. Но не раньше, чем я получу то, что мне надо. Все, что мне надо.

– Сделаешь? – Она стояла близко от него, проводя ногтем по его голым плечам. В одних джинсах он выглядел привлекательно и приятно воздействовал на некоторые части ее тела. Единственной мебелью в мансарде была кровать с голым матрасом на ней. Может быть, они воспользуются ею, а может и нет. Синтия спросила:

– Конни, ты не передумал? Ты будешь готов, когда я скажу «пора»?

Он не сделал никакого движения – не дотронулся до нее, но и не отшатнулся от ее прикосновений.

– Вероятно.

– Ты же говорил, что точно.

– А ты обещала, что сделаешь сначала то, что я хочу. Кое-что особое.

Синтия улыбнулась.

– А я и собираюсь. Скажи, что ты хочешь, и я сделаю. – Она припозднилась, не была у Конни целых две недели. Сексом занималась только с Найджелом, но сегодня ей очень хотелось, а Найджел не любил повторных представлений. Найджелу было очень важно хорошо работать у Тобиаса. Не менее важно это было и для Синтии, но бедный мальчик не привык каждый день ходить на работу и страшно уставал.

С ненарочитой грацией Конрад пересек мансарду, не сводя с Синтии своих черных глаз – с ее лица, груди, ног, демонстративно избегая ее, но не уходя совсем; он нашарил выключатель и включил цепочку светильников.

Мужчины-европейцы очень возбуждали Синтию. Происхождение Конрада проглядывало в чертах его чувственного, красивого лица, в оливковом цвете кожи.

Он призывно махнул ей рукой.

Синтия не двинулась.

– Хочешь? Подойди и возьми, любовь моя. – Может быть, сегодня это сработает; может быть, сегодня он переменит тактику.

– Ты же знаешь, что мне нравится, – сказал он ей. Синтия пожала плечами и подошла к мольберту, на котором была укреплена незаконченная картина.

– Что это?

– Скажу, когда заплатишь.

Синтия, повернув голову, разглядывала цветок черных теней, распустившийся на синем фоне.

– Тебе нравится, что я плачу за секс с тобой?

– Ты платишь за картины.

Картины служили оправданием для денег, которые она ему давала. Он хвастал, что его картины становятся все популярнее. Произведения, покинувшие эту студию, находили приют в чулане в квартире у Синтии. За деньги покупался секс, составлявший наиболее приятную часть их встреч. Конрад отвлекся от разглядывания Синтии, обратив внимание на подсветку, разглядывая, как освещен большой кусок чистого холста, прикрепленный к единственной стене правильной формы в мансарде. Потолок и четыре окна в нем, повторяя изгиб крыши, под острым углом опускались вниз. Большая часть пола была застелена брезентом.

– Слишком большой, – сказала Синтия про холст, – Мне некуда его деть. – Вся кладовка была уже забита его работами.

– Эту я уже продал.

Синтия пересекла пространство между ними и взяла его за руку.

– Кому? – В ней проснулась ревность. – Я тобой владею.

Конрад посмотрел на ее руку и сказал:

– Мадам, вы арендуете меня. К тому же вас давно не было. У Найджела свои проблемы, у меня – свои.

– Я звонила.

– И вот ты здесь…

– Ты сделаешь то, что мне нужно?

– Опять? – Он снял ее ладонь со своего плеча и прижал к паху. – Сегодня тебе придется меня в этом убедить.

У него там было много, но, черт, он еще не был готов. Синтия изогнула губы в слабой улыбке и сжала его член.

– Я уговорю тебя. Сначала обещай мне – ты не двинешься с места, пока я не скажу тебе, что уже пора.

Он ничуть не переменился в лице, когда ответил:

– Мадам, вы уже отдаете приказы…

В душе Синтии зашевелился страх.

– Скажи же, – до нужного времени ничего не должно произойти.

Два больших и совершенно неожиданных препятствия на пути исполнения ее плана повергли Синтию в панику. Теперь она поняла, как использовать эти препятствия в своих интересах. Ей нужен был Конрад, но Конрад, которым легко можно было бы управлять.

– Синтия, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала. На этот раз несколько разных вещей.

Синтия вздрогнула от нехорошего предчувствия.

– Так и быть.

Его ноздри раздулись.

– Для начала раздень меня, детка.

Она едва удержалась, чтобы не сказать ему, что и так всегда раздевает его.

– С удовольствием. – Она расстегнула ему джинсы. Его невероятный самоконтроль был частью представления. Усилием воли он вызывал полную эрекцию и мог качаться на Синтии часами, не кончая, пока она не начинала молить о пощаде, потом оставлял ее, едва переводящую дух, и скрывался в ванной, чтобы принять душ.

Хоть бы раз ей увидеть, как он отдает то, что хотел сохранить для одного себя!

Его ягодицы были твердыми, как мрамор. Нисколько не упругие. Синтия медленно стянула с него джинсы, поглаживая ягодицы, твердые бедра и икры. Она отбросила джинсы в сторону, запустила большие пальцы поглубже в пах и, сомкнув ладони вокруг его мошонки, приникла к ней губами.

Он тут же возбудился и на несколько секунд потерял над собой контроль. Когда же головка пениса проникла глубоко в рот Синтии, он отодвинулся.

– Встань, – взяв ее за ворот платья, он потянул и одежда затрещала по швам. Синтия попыталась оттолкнуть его руку.

– Ты порвешь мне платье.

– Новое купишь. – Он разодрал лиф на две части. – А я думал, ты этого хотела. Ты разве не говорила, что я никогда не злюсь?

Синтия посмотрела в его лихорадочно блестящие глаза и почувствовала сладостный страх.

Следующим рывком он разодрал лифчик, который она надевала, чтобы доставить ему удовольствие. Ее груди выскочили из чашечек. Конрад рассмеялся, а Синтия ощутила, как внутри у нее все стало мокрым.

– Не надо, – сказала она, притворяясь, что отталкивает его, – ты делаешь мне больно.

– Детка, твои сиськи – это что-то. «Сиськи и задница» – эту песенку надо было написать для тебя.

И вот она уже раздета. И готова. Она сделала движение в сторону кровати.

– Нет, – сказал Конрад, прижимая ее к стене. – Мне выбирать, ты забыла?

Она не успела ответить, а он уже снял крышку с какого-то ведра и погрузил кисти рук в красную краску.

– Что… Нет!

Конрад подошел к ней.

– Не надо. У меня волосы запачкаются.

– Да.

– Конни, перестань. Ну перестань!

– Мне выбирать, Синтия.

– Пожалуйста.

– Ничего-ничего.

Спасения не было. Он легко поймал ее и держал, обхватив за талию.

– Она же не отмоется!

– Конечно, отмоется. Честное слово, детка.

Он водил руками по ее телу, потом макнул руки в краску еще раз и вымазал ее бедра, поднялся к грудям, играя с сосками, пока она не схватила его за руки.

– Терпи, Красная Попочка. Все в свое время. Мы создадим здесь шедевр.

Он принялся за ее лицо.

Синтия визжала и уворачивалась, пыталась его ударить, но промахнулась. Полные пригоршни густой краски растеклись по ее макушке и потекли вниз; его длинные пальцы прочесывали ее волосы, помогая краске проникать глубже.

– Ты с ума сошел! – верещала она.

Конрад встал на колени, обнял ее бедра и пробрался языком в ее заветную щелку. Синтия откинула голову и вцепилась в его плечи.

– Да, да. Да!

У нее закружилась голова, все внутри запылало. Он перестал слишком быстро!

– Не сейчас, Конни! Ну, пожалуйста, Конни, не останавливайся!

– Ваше желание – приказ для меня, леди. Идем.

Он повернул ее к себе спиной, приподнял и вошел в нее с той нежной силой, от которой у Синтии опять все поплыло перед глазами.

Пытаясь удержать равновесие, она обвила ноги вокруг его бедер.

– Чудесно, – сказал он сзади, дыша ей в шею.

Он понес ее куда-то вперед. Ее лицо и груди уперлись в стену, на которой висел холст.

– Что за черт? – Она непроизвольно раскинула руки.

– Не беспокойся, сладкая.

Начались невероятные толчки. Он входил в нее с силой, равной которой она не встречала ни у одного мужчины, за исключением Тобиаса. Когда она не смогла больше держаться, он плотно прижал ее к стене и несколько раз сильно притиснул.

– Ты… меня пугаешь… – простонала она.

– Это поможет, – ответил он.

Он отпустил ее и смазал кожу новой порцией краски. Порыв оргазма захватил ее, еще и еще один.

Когда она уже не могла держаться на ногах, Конрад помог ей лечь на брезент.

– Пойдет. Скажи, что нужно, я все сделаю.

Синтия задыхалась.

– Грязный ублюдок.

Он показал зубы в ухмылке:

– Я? Тебе разве не понравилось?

Она повернулась на бок и положила голову на руку.

– …мать твою! Как, ты думаешь, я теперь поеду домой?

– Что-нибудь придумаешь.

Моргая, она оглядела себя и увидела, что краска высыхает на ее коже.

– Эта дрянь…

– На водной основе. Отмоется. – Он взял банку с какой-то жидкостью и принялся опрыскивать холст. – А отсюда уже будет не отмыть. Никогда.

Синтия, ослабевшая, ощущающая тошноту, с трудом села и посмотрела на стену. Фигуры, видневшиеся на холсте, легко можно было интерпретировать, гораздо легче, чем все предыдущие работы Конрада.

– Больное воображение, – сказала она ему. Смазанный контур одной стороны ее лица, волос, ладоней, грудей, живота, бедер образовывали фреску с как бы двойным изображением. Между ее распростертых бедер отпечатались формы мужских бедер и коленок.

Синтия переводила взгляд с холста на Конрада и снова на холст.

– Ты же сказал, что уже продал этот холст, – она испытывала какое-то замешательство. – Кто же такое возьмет?

– Тот, кому нужна гарантия.

– Гарантия?

– Гарантия, что ты не изменишь свои намерения.

– Но ты не сможешь доказать, что это…

– Ты? Ты хочешь, чтобы я попробовал? Может, ты хочешь, чтобы я пошел к тому, кто тебе платит, или нашел место, где бывает много народу, и выставил эту картину с твоим именем, написанным на ней? Ты думаешь, слухи не пойдут?

– Ты не сделаешь этого.

– Не сделаю? Можешь мне поверить, людей в этом городе не придется долго убеждать, что это именно ты.

Синтия вскочила и тут же села обратно.

– Удивлена? – спросил он, чарующе улыбаясь. – Не удивляйся. Как я уже сказал, этот холст продан. Мне. Уж я-то буду им наслаждаться. Я и так уже получил удовольствие. Господи, какое удовольствие я получил!

– Я думала, ты хочешь мне помочь…

– Я и помогаю тебе. Но я совсем не хочу, чтобы ты обо мне забыла, когда получишь то, что хочешь, Синтия.

– Я не…

– Теперь нет. Сегодня я буду любоваться своей картиной. А потом я отнесу ее в надежное место и никто ее больше не увидит – если ты не перестанешь ко мне приходить. Или платить мне. А цена как раз поднялась.

– Ты хочешь меня шантажировать? – У нее от изумления пересохло в горле.

– Нет. Просто хочу быть уверен, что ты выполняешь свои обязательства. Я-то не забуду выполнить свои. Все, что тебе осталось сделать, это сказать «пора», и я с удовольствием выполню свою работу. Я с нетерпением жду этого момента. Ты почему не идешь мыться?

В этот раз ей удалось подняться, и она поковыляла в ванную.

– Ты денег принесла?

Она оглянулась:

– Да.

– Очень хорошо. Мне они нужны. – Он взял кисть и нанес несколько быстрых мазков в нижней части картины.

Синтия повернулась и медленно подошла к нему.

– Название, – сказал Конрад, обнимая ее за талию. – «Траханная». Нравится?


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ | Милые развлечения | ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ