home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА ШЕСТАЯ

Душный ветер порывами долетал с залива Элиотт, гоня мусорные вихри по пустынным улицам. Обрывки бумаг кружились, цепляясь за ограды и стены, залетали в подъезды, еще объятые сном.

Дождь, прошедший ранним утром, освежил город, но день обещал быть жарким.

Перис заторопилась. Она мельком подумала, что ей следовало поспать хотя бы часок, и сразу отогнала эту мысль.

Спать или не спать, а у нее было дело. Если она не застанет Эмму до того, как та примется за какую-нибудь работу, безусловно намеченную на сегодня, возможность будет упущена до завтра.

У бабушки Эммы были весьма определенные взгляды и правила относительно своего расписания. Свобода превыше всего. Тобиас Квинн – черт бы его побрал – в одном был прав. В тот день, когда Попс решил наполнить ров водой вокруг маленького замка в долине Скагит и держать навесной мост почти всегда поднятым, – в этот же день Эмма Делайт уехала в Сиэтл.

Это произошло несколько месяцев назад, и с тех пор Попс не принимал посетителей.

Никто не говорил с ним.

Исключая Эмму. Несмотря на все протесты, Перис убедила ее регулярно общаться с Попсом.

Не многие были на ногах в шесть утра. Задерганного вида мужчина с ковыляющим малышом направлялись к дверям яслей на Спринге. Грузовики развозили продукты. Откуда-то доносился аромат свежеиспеченных булочек с корицей.

Обычное летнее утро в Сиэтле.

Ничто в этом утре не было обычным для Перис.

Слишком взволнованная, чтобы почувствовать усталость, Перис достигла улицы Медисон и стала быстро подниматься к отелю «Алексис» с его многочисленными подсобными пристройками.

Уже внутри здания Перис заколебалась, стоя перед лифтом.

Перис-миротворица.

Перис, которой можно доверять.

Перис, которая стоически наблюдала, как ее сестра вышла замуж за Тобиаса, и которая никогда не показывала своих собственных чувств к нему.

Синтия не была так сильна, как Перис. Их отец достаточно терпимо относился к выходкам приемной дочери. Мать Синтии просто игнорировала их, так же как и Попс. Эмма всегда поджимала губы по этому поводу и незаметно отстранилась от внучки, которую была вынуждена признать.

Перис росла с желанием сделать Синтию счастливой. Будь она счастлива, она не пускалась бы в погоню за приключениями и не заставляла бы других доказывать свою любовь к ней, даже когда отвратительно себя вела.


Слезы.

Синтия, рыдающая, распростертая лицом вниз на кровати: «Они ненавидят меня».

Дождь стучал по ромбовидным окнам очаровательной спаленки на двоих. День как раз из тех, которые нравились Перис. Она любила смотреть на плачущие под дождем деревья.

– Давай пойдем гулять, – сказала она. Ей хотелось обнять Синтию, но она знала, что лучше этого не делать. – Мы можем пойти в магазин, и я куплю тебе тот журнал, который ты хотела.

– Мокро там, – сказала тринадцатилетняя Синтия. – Прическу испортит.

Перис взглянула на светло-рыжие волосы Синтии и дотронулась до своей косички.

– Хорошо, хочешь, я схожу и куплю тебе? – Она не могла выносить ее рыдания.

– Может быть. Тогда этой тупой миссис Пурвис не придется говорить бабушке Эмме, что она видела, как я пыталась его взять. Я уже все положу на место. Все ненавидят меня.

– Нет, это не так. Они любят тебя. И я люблю.

Синтия икнула и снова заплакала.

– Да, – настаивала Перис. – И я всегда буду твоим лучшим другом.

– Правда?

– Да.

– Обещаешь? Что бы я ни делала?

– Обещаю.


Перис никогда не забывала своего обещания. Но несколько часов назад она позволила себе ответить на призыв мужчины, с которым Синтия развелась.

– Мэм? Что с вами?

Она вздрогнула и взглянула в лицо портье, который держал открытой дверь лифта.

– Все в порядке, – сказала она, заходя внутрь.

Дверь закрылась, и она нажала кнопку этажа, поежившись под черной хлопчатобумажной курткой, надетой поверх мешковатой рубашки и джинсов.

Какая дура.

Маленького сексуального обещания оказалось достаточно, чтобы сбить ее с ног. Маленького сексуального обещания от единственного человека, о котором она мечтала.

От Тобиаса Квинна.

Поцелуй.

Несколько поцелуев.

Его руки на шее, на спине, ласкающие талию сквозь тонкую ткань.

Она содрогнулась.

И она бы снова сделала это. О Боже. Она с силой потерла лицо руками. Мягкий толчок лифта возвестил о прибытии на нужный этаж.

Поскольку Эмма Делайт ответила на ее звонок по переговорному устройству, она уже ждала у распахнутой двери. Уютно большая в шелковом макового цвета костюме, Эмма внимательно изучала своими пронзительно зелеными глазами слегка растрепанную внучку. Посмотрела, как Перис теребит прическу, и дотронулась до своих с изысканной небрежностью уложенных седых волос.

– Привет, Эмма, – сказала Перис, засовывая руки в карманы куртки. – Надеюсь, у тебя осталось немного кофе?

– Мм, – неопределенно ответила Эмма. – В кофейнике. На столике у кровати.

Эмма вела жизнь богатого бродяги. Постоянно в движении. Не держа ничего, даже отдаленно напоминающего дом в своем дорогом номере люкс. И все, что она ела и пила, готовилось другими. Здесь, в месте, которое она называла домом, все делала прислуга.

Перис взяла из буфета чистую чашку и налила кофе из гостиничного кофейника. Комната, в которую она прошла, была выдержана в розовых и темно-красных тонах.

– Надеюсь, это с кофеином? – спросила она, подозрительно глядя на цветной кружок на крышке кофейника.

– Коричневая метка, – Эмма как будто прочитала ее мысли. – Обычный.

– Некоторые не выносят кофеин, – очутившись здесь, Перис не знала, с чего начать. – Говорят, он вреден.

– Ну, если много пить, тогда конечно.

– Да? – Перис рухнула на тахту. – Что ты сказала, Эмма?

– Что кофеин не всем полезен. Ты ужасно выглядишь.

– Спасибо. – На Эмму всегда можно было положиться: она говорила, что думала. – Зато ты выглядишь потрясающе. Есть планы на день?

– У меня есть планы на каждый день. Ты знаешь. Что с тобой случилось? И не причесалась. Худеешь, что ли? Но ты и так слишком тощая, моя девочка.

Откинув голову на спинку тахты, Перис поставила чашку на колени и уставилась в потолок.

– Перис…

– Куда ты собираешься?

– Это не твои заботы.

Перис слегка улыбнулась. Эмма, которая посвятила большую часть жизни, потакая прихотям одного единственного мужчины, теперь проводила месяцы, занимаясь чем хотела и когда хотела. И она категорически отказывалась обсуждать, чем именно.

– Как Попс? – небрежно спросила Перис.

– Откуда мне знать?

Ответ прозвучал слишком быстро. Перис выпрямилась, сдула волосы, упавшие на глаза, и допила кофе. Потом налила еще чашку.

– С тобой что-то не то, – сказала Эмма, повышая голос. – Ты действительно плохо выглядишь.

– Ты уже говорила об этом, – Перис изучала красивое лицо Эммы с аккуратно и в меру наложенной косметикой. – Я никогда не собиралась быть модницей, как ты, бабушка.

Эмма фыркнула, высказав свою нелюбовь к слову «бабушка», даже из уст обожаемой Перис.

– Я сто раз писала Попсу, с тех пор, как ты съехала. Он ни разу не ответил.

– Вряд ли он получил эти письма. Может, он и в почтовый ящик-то не заглядывает. В любом случае, он бы не ответил. Ненавидит это занятие. Да он и словечка не написал, после того, как продал свое дело.

Перис недовольно прищурилась.

– Ему нужен телефон.

– Он все равно не стал бы им пользоваться.

– Все это выходит за рамки, Эмма, – намеренно жестко сказала Перис. – Я пыталась связаться с ним через клуб радиолюбителей.

– Вот как?

Как будто Эмма могла одурачить кого-нибудь, притворившись, что ей все равно.

– Да, именно так. Оператор сказал, что Попс не будет отвечать.

– Похоже на правду.

Перис с грохотом поставила чашку на поднос, расплескав кофе на белые салфетки.

– Ты знаешь, о чем я думаю?

В первый раз Эмма сбросила свою маску безмятежности.

– О чем? – Она провела языком по губам, накрашенным помадой абсолютно в тон шелковому костюму.

– Я думаю, что Попс умер, а ты не говоришь мне, так как знаешь, что я сойду с ума от горя, а ты терпеть не можешь всякого проявления чувств.

Эмма широко распахнула глаза. Ее изящно очерченные брови поднялись.

– Это самая большая чушь из всех, слышанных мною. Я люблю чувства. Я очень чувствительная.

– Поэтому ты можешь сказать мне, что Попс умер.

– Он не умер.

Перис спрятала улыбку.

– Откуда ты знаешь?

– Я… я просто знаю.

– Кто-то виделся с ним и сказал тебе?

Эмма пригладила волосы на затылке.

– Нет.

Глаза Перис наполнились слезами, и это поразило ее саму до глубины души. Она вытащила из кармана платок, прижала к носу и всхлипнула.

– Ох, – сказала Эмма, быстро пересаживаясь на тахту цвета бургундского вина. – С тобой происходит что-то ужасное. Я знаю. Скажи мне, дорогая.

– Мне нужно… Мне нужно поговорить с Попсом. Я скучаю по нему. И беспокоюсь о нем.

– Ну, ладно, – сказала Эмма, успокаивающе похлопывая Перис по плечу и притянув ее к своей внушительных размеров груди. – Он любит тебя и скучает по тебе тоже.

Перис замерла.

– Откуда это тебе известно?

Эмма легко вздохнула.

– Потому что он говорил мне об этом. Вот так. Теперь ты довольна? Ты же знаешь, твой дед сейчас разбирается с некоторыми делами, он же все делает сам.

И только сам.

– Он пытался вернуть тебя, да? То, что он отгородился от всего мира – и от меня тоже – это часть замысла, чтобы взять над тобой верх?

– Не задавай мне подобных вопросов.

Высморкавшись, Перис отодвинулась от Эммы.

– Вы оба ведете себя, как дети.

– Как ты смеешь! – Эмма вскочила. – Мы взрослые люди, моя девочка. Независимо от того, что ты думаешь, люди не обязательно впадают в детство, когда стареют. У твоего деда и у меня были серьезные проблемы в браке. И эти проблемы так же реальны для меня сейчас, когда мне семьдесят, как и тогда, когда мне было сорок. Разница только в том, что теперь я не принимаю их близко к сердцу. Поняла?

– Да, – тихонько сказала Перис. – Извини. Но я не понимаю, почему Попс наказывает меня из-за того, что ты не желаешь ему подчиняться. Мне нужно поговорить с ним.

– Поговори со мной.

Сейчас появятся еще слезы. Наверное, это от недостатка сна. Да и воспоминания прошлой ночи – как она сваляла дурочку – были еще слишком живы в памяти.

– Это действительно важно, Перис?

Она кивнула.

– Он будет в ярости.

– Если ты устроишь мне разговор с ним?

На этот раз кивнула Эмма.

– Я думала, теперь ты не принимаешь близко к сердцу то, чего он хочет и что он делает.

Эмма сняла трубку с аппарата на буфете и набрала номер.

– Ты же сказала, что у него нет телефона.

– Так и есть. Радиооператор свяжет меня с ним.

– А притворялась, что не делала этого.

Проигнорировав слова Перис, Эмма кратко поговорила с оператором, назвав ему код номера Попса и свое имя, затем крепко прижала трубку к уху двумя руками.

– Да, – наконец сказала она. – Это я, Эдвард. Нет, ничего. Я в полном порядке. Со мной Перис.

Эмма скосила глаза, и Перис услышала сердитый мужской голос.

– Она плачет, – сказала Эмма, занимая позицию поустойчивее. – И я не буду тебя слушать, если ты собираешься кричать. С ней что-то не то. Она не говорит мне. Только ты… Да, я говорила тебе, что все хорошо, но это было до сегодняшнего утра.

Перис попыталась подняться, но Эмма замахала на нее рукой, и она осталась на месте.

– Да, Эдвард, – сказала Эмма. – Я говорила тебе, что может случиться… Нет. Нет, я не передумала. Эдвард, сейчас не время. Здесь Перис.

Последовала пауза, затем Эмма отняла трубку от уха и взглянула на Перис.

– Твой дедушка говорит, что у него все отлично. Цитирую: «У меня всегда все отлично». Он больше не желает иметь дело с истеричками, – Эмма поджала губы. – Поэтому, если ты просто хочешь поплакаться ему в жилетку, он против.

Перис вскочила.

– Некоторые вещи в этом мире не меняются. Честно говоря, если бы Попс не был отцом моего отца, я бы сама не пожелала иметь с ним дела. И я не истеричка.

– Нет, дорогая, – пробормотала Эмма, чуть улыбаясь и снова прижимая трубку к уху. – Да, Эдвард. Я знаю. Иногда правда задевает. Да. Даю.

Перис просто вырвала трубку из рук бабушки.

– Попс? Это ты?

– Одного дурака в семье достаточно, девушка.

Опешив, Перис совершенно забыла, о чем намеревалась говорить.

– Что ты имеешь в виду?

– Твоего дурака-отца. Самое большое разочарование в моей жизни. Ты-то в мать пошла, упокой, Господи, ее душу. Поэтому со мной не пытайся изображать из себя робкую дурочку.

Облегчение при звуке этого твердого, любимого голоса смешалось с раздражением.

– Да черт возьми, Перис! Что гложет тебя?

– Попс…

– Громче! – пророкотал он. – У меня отличный слух, но я не слышу, когда мяукают, да еще шепотом.

Она улыбнулась, и, в ответ на озадаченный взгляд Эммы, сморщила нос.

– Ты наказываешь людей, которые любят тебя, – сказала Перис. – Это низко.

– Низко? Низко? Когда человек доживает до моих лет, – а мне почти восемьдесят, если ты забыла, – он заслуживает право принимать решения и выполнять их. Если это ты называешь низостью, значит, так оно и есть.

– Ладно, – гнев начал вытеснять облегчение, – Если тебе не нравится мой язык, будем изъясняться на более понятном тебе. Ты просто сволочь, Попс. Это тебе…

Хихиканье в трубке прервало ее.

– Эмма все еще рядом с тобой?

– Конечно.

– Хо-хо-хо, ей наверняка найдется, что сказать, если ее ненаглядная Перис ругается, как извозчик.

Перис решила не уточнять, что то, что она сказала, – еще достаточно слабое выражение.

– Я рада, что у тебя все хорошо, – проговорила она. – Но кое-что еще заставило меня прийти сюда утром и вынудить Эмму позвонить тебе.

– Что?

Она отчетливо помнила, что должна была сказать. Это требовало определенной подготовки.

– Что? – резко спросил Попс.

– У тебя там все в порядке?

– Просто замечательно.

– Ты хорошо питаешься, и…

– Ты позвонила не для того, чтобы обсудить мои домашние дела.

Правда, но не совсем.

– Что-нибудь… Ты чем-нибудь озабочен на данный момент? Чем-то, не связанным с семьей?

Тишина в трубке.

Эмма подошла поближе и прошептала:

– Что он говорит?

Перис покачала головой.

– Попс? Ты не… Ты не совершаешь… Ну…

– Да разродись ты наконец!

– Нет ли у кого-нибудь, не члена нашей семьи, основания утверждать, что твое поведение – в деловых вопросах – было неразумным?

– Загадки какие-то, – сказал Попс, но его голос звучал менее уверенно. – Тебе лучше говорить напрямую, девушка. Кто это рассказывает тебе байки обо мне?

– Ох, это неважно. Я просто хочу удостовериться, что ты не… Я хочу быть уверенной, что слухи, которые до меня дошли, – неправда.

Попс не ответил, и Перис продолжила:

– Ты продал всю свою землю? Всю, кроме одного акра? – Вопрос прозвучал нелепо.

То, как быстро Эмма отвела взгляд, подсказало Перис, что она затронула больное место.

– Кто это сказал тебе? – Голос Попса прервался от еле сдерживаемого гнева. – Кто говорил с тобой?

– Это правда? – настаивала Перис.

– Я… я так понял, что эту землю не будут разрабатывать.

Перис рухнула на табуретку у стойки бара.

– Ты продал ее.

Эмма заняла освободившееся место на тахте и стала сосредоточенно изучать свои руки.

– Попс, у тебя финансовые проблемы?

– Черт, нет… Нет. Я не готов к тому, чтобы ты присматривала за мной, как за слабоумным.

– Ты продал каждый кусочек этой земли. Когда?

– За последние семь лет. И мне нет нужды объяснять что-либо тебе или кому-то еще.

У Перис сильно заколотилось сердце.

– Кому ты продал ее?

Тобиас не врал… по крайней мере, не во всем.

– Это не твое собачье дело, девушка.

– Если тебе не нужны были деньги, то что заставило тебя сделать это? – робко спросила Перис.

Он так долго молчал, что Перис показалось, он прервал связь.

– Попс?

– Я… Не говори своей бабушке, но я действительно нуждался в деньгах. Или думал, что нуждался. Теперь это уже неважно. Этот… Дьявол. У меня было преимущество.

– В смысле?

– В смысле, что… что… он играл нечестно. Не напрямую.

– Они начали разрабатывать землю, да, Попс? И ты пытаешься остановить их, – она почувствовала тошноту.

– Я посчитал, что никакого развития не будет.

Перис начала рассматривать маленькие бежевые плитки на стойке бара, пытаясь размышлять спокойно.

– Зачем кому бы то ни было покупать собственность, не рассчитывая использовать ее? Как ты мог подумать, что кто-то будет так поступать?

Попс закашлялся и пробормотал что-то насчет попить воды, затем сказал:

– Парковая зона. Вот как я это понял. Землю должны были использовать под парковую зону. И не надолго. Освобождение от налогов. Вот что должно было получиться.

Постепенно Перис начала соображать.

– Ты хочешь сказать, тебе говорили… Тебе говорили, что твоя земля в конечном счете станет парком, а теперь они пытаются…

– Да, именно это я и хочу сказать. Они думают, что могут запугать глупого старика. Но я не так стар и не так глуп.

– Понятно.

Что бы ни случилось, никто из семьи не должен догадаться о ее связи с Тобиасом. Они бы никогда не простили ей, а она не отмылась бы от позора.

– Попс, я могу помочь тебе?

– Мне не нужна помощь.

– Но у них есть все права делать все, что пожелается, ведь так? Ты действительно подписал документы? Ты продал землю и получил за нее деньги?

– Да, черт подери. И не жалею. Я сам могу о себе позаботиться.

Перис страшно захотелось прижаться горячим лбом к прохладной плитке и закрыть глаза. Эмма наверняка знала, что происходит, и не сделала ничего, чтобы остановить его. Не то чтобы Попс стал слушать ее. Но у Эммы были деньги, и она продолжала получать солидный доход от семейных вложений. Предоставить Перис и Синтии дорогую квартиру – для нее было просто милым подарком. Даже в те времена, когда совсем немногие женщины сами распоряжались своим кошельком, Эмма уже твердо и явно умело держала в руках финансовые вожжи. С другой стороны, Попс, очевидно, обманом был вовлечен в борьбу за власть… за потерю власти над тем, что он так дорого ценил, – над землей. Иногда восстановительные работы – единственный выход.

– Попс, кажется, у меня есть идея.

Нужно было время, чтобы все тщательно продумать. Использовать замысел Тобиаса было невозможно – из-за Синтии, но должен быть и другой выход.

– Почему бы мне не сходить к тем людям, которые купили землю?

– Никогда.

Она подняла брови.

– Предложить сотрудничество.

– Никогда, говорю тебе. У меня еще здесь есть дела.

– Попс, не вешай трубку. Я поговорю с Тобиасом и предложу…

– Откуда… – Дыхание Попса стало ужасающе тяжелым. – Конечно. Я должен был предвидеть это. Как отец, так и сын. Любой сын Сэма Квинна такой же притвора, как и тот сукин сын.

Перис выпрямилась. Она никогда не слышала Попса в такой ярости – и говорившего такие странные слова.

– Но Тобиас – не сын, а внук Сэма, ведь Лестер был…

– Я знаю, кто есть кто в этой паршивой семейке. Какая разница? Все они одно. Уж поверь мне.

Тон Попса обеспокоил Перис.

– Если бы мы предложили работать с ними, а не против них, ты не…

– Я не буду.

– Попе, послушай меня. Я поговорю с Тобиасом за тебя, и…

– Держись от него подальше, – выразительно сказал Попс. – Он лжец и обманщик, как и его отец. Сэм лгал и обманывал. Он лгал мне…

– Попс…

– Послушай меня, девушка. Мне причинили зло. Мне причинили зло много лет назад – задолго до твоего рождения. Теперь они снова причиняют мне зло. Хотя на этот раз моя очередь. Понимаешь? Моя очередь.

– Я не понимаю.

– Так пойми. И я уже почти сказал ему то же самое. Если здесь что-нибудь изменится, это убьет меня.

Перис скосила взгляд на Эмму.

– Не говори так, Попс.

С перекрещенными на груди руками Эмма воплощала безразличие.

– Я скажу это, девушка. Он очень пожалеет, если вздумает тягаться со мной. И я лучше умру, чем уступлю Тобиасу Квинну.


ГЛАВА ПЯТАЯ | Милые развлечения | ГЛАВА СЕДЬМАЯ