home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ЗАБОТЫ ПЕТРА О ПРОСВЕЩЕНИИ. РЕФОРМА ОБРАЗОВАНИЯ

С просвещением при Петре та же история, что и с флотом. На первый взгляд, все верно, он создал целую систему доступных школ, целую сеть учебных заведений. В 1701 году заведена Навигацкая школа, а если полностью: Школа математических и навигацких наук. Располагалась она не где–нибудь, а в здании Сухаревой башни, и на верхнем этаже была самая настоящая обсерватория с телескопом. Руководили школой такие крупные ученые, как Л.Ф. Магницкий, автор первого московитского учебника по математике, и А.Д. Форварсон, выписанный из Шотландии.

Обучение велось «в три класса», два младшие из них - математические, старший - навигаторский. Правда, в каждом из классов сидели обычно по нескольку лет, и учились не три года, а чаще всего 7 или 8.

В 1703 году в Навигацкой школе училось 300 подростков, в 1711–м - уже 500.

На базе Навигацкой школы, её кадров создавались новые специализированные школы - Инженерная, Артиллерийская, Адмиралтейская. Учеников и выпускников Навигацкой школы ставили учителями в цифирные школы.

В 1715 году старшие Навигацкие классы переведены в Петербург, где на их основе сделана Академия морской гвардии (Морская академия). А младшие классы были закрыты только в 1752 году, при Елизавете.

В общем, идиллия, да и только, если бы не два обстоятельства.

1. Во все школы, созданные Петром, учеников определяли не по собственному желанию и не по желанию их родителей. В самом лучшем положении оказывались дети купцов или богатых, лично свободных посадских людей - они–то могли выбирать учение и свободно выходить из него. А для детей дворян речь шла не о свободном выражении воли, нет! Речь шла о своего рода «учебной повинности», когда никакой воли у будущего ученика не было и в помине.

Учение было СЛУЖБОЙ. Жили ученики (даже москвичи) в казарме, а в классной комнате постоянно сидел солдат с палкой или пучком розог. Этот солдат вовсе не выполнял распоряжения учителей, а сам, по своему усмотрению, мог наказывать учеников.

2. Как это часто бывало с затеями Петра, работа школ не имела никакого экономического фундамента.

В 1711 году дошло до того, что ученики Навигацкой школы разбежались, чтобы не помереть от голода. Ловили их с солдатами, но поймали не всех; кое–кто потом «выплыл» - в купцах, в рядах служилого люда, а кое–кто из сбежавших тогда, в 1711 году, так и пропал «безвестно». Невольно напрашивается нехорошая мысль - или ребята погибли от голода (помяни, Господи…), или прибились к разбойникам (тоже погибли, только социально).

В 1714 году опять писались слезные челобитные, что ученики, пять месяцев не получая ни копейки,

«не только кафтаны проели, но и босиком ходят, просят милостыню у окон».

Генерал–адмиралу Апраксину, лицу, так сказать, кровно заинтересованному в Навигацкой школе, доносилось:

«Ежели школе быть, то потребны на содержание её деньги, а буде деньги давать не будут, то лучше распустить, понеже от нищенства и глада являются от школяров многие плутости».

В Академии морской гвардии - в Морской академии (в Петербурге! Под самым что ни на есть государевым оком!)

«сорок два гвардейца не ходили на учение затем, что стали наги и босы».

Уже в 1724 году Пётр устроил личную ревизию академии - приехал на занятия. Выяснилось, что 85 учеников уже 5 месяцев не ходят на занятия «за босотою и неимением дневного пропитания», многие и явившиеся одеты буквально в лохмотья, а некоторые пропали уже давно. Начальство и товарищи думали, что они ушли побираться…

Эти ушедшие побираться, кстати говоря, всерьез рисковали жизнью. Да, жизнью! Побег с учебной службы карался смертной казнью, а ПРОСЬБА об увольнении от этой службы - каторжными работами. Тут имеет смысл напомнить, что речь идет о подростках, многие - совсем дети, от 10 до 15 лет.

В каторжные работы ссылались и родители, которые вздумали бы просить об отчислении из школы своего ребенка.

Первые школы создавались еще на рубеже XVII и XVIII веков, но только указами от 20 и 28 февраля 1714 года все окончательно встало на круги своя: в Московии вводилась учебная служба для дворян с 10 до 15 лет. Недоросли должны были обучаться «цифири и геометрии», а «штраф будет такой, что не вольно будет жениться, пока сего не выучит». Велено было во всех губерниях в архиерейских домах и в монастырях завести школы, а учителями посылать туда учеников математических школ из Москвы, заведенных в 1703 году. На каждую губернию полагалось по два учителя из учеников математической школы.

Не будем говорить, что два учителя на губернию - это само по себе нищенски мало. Но выполнить даже этот указ оказалось непросто: архиерейские школы до 1723 года были «определены» только в Новгороде, а цифирные школы сидели без учеников, кроме ярославской, где послано было в школу 26 человек из детей церковников. В остальных цифирных школах - в Пскове, Новгороде, Москве и Вологде (всего их в 1723 году было 42) - учителя сидели без дела и только проедали жалованье.

После смерти Петра цифирные школы, введенные в порядке учебной повинности, стали сливаться с архиерейскими, гарнизонными, горнозаводскими школами и постепенно исчезли.

Дворяне же считали цифирную школу страшным бременем и пытались от нее укрыться, елико возможно. Был случай, когда целая толпа дворян, не желая идти в цифирную школу, записалась в духовное Заиконоспасское училище. Характерна реакция царя: велел взять всех записавшихся в морскую школу в Петербурге и сразу по приезде заставил их бить сваи на Мойке.

Генерал–адмирал Апраксин выразил свой протест в своеобразной форме. Явился на Мойку, при виде царя снял адмиральский мундир с андреевской лентой и стал усердно вколачивать сваи вместе со всеми.

— Как, Фёдор Матвееевич, будучи генерал–адмиралом и кавалером, да сам вколачиваешь сваи?!

— Здесь, государь, бьют сваи все мои племянники да внучата, а я что за человек, какое имею в роде преимущество?!

Не думаю, что сопротивление цифирным школам было сопротивлением просвещению как таковому. Дворяне старались уклониться от казармы, где у дверей сидит солдат с палкой и где учатся насильно. Не любит человек насилия, что тут поделать…

Служебный характер дворянской науки очевиден из указа от 17 октября 1723 года, по которому держать недорослей в школах после 15 лет не велено,

«хотя б они и сами желали, дабы под именем той науки от смотров и определения в службу не укрывались».

По существу, это новый вид службы, но для детей.

Впрочем, служебный характер науки виден и из классических историй, послуживших сюжетом для «Табачно го капитана» и многих других произведений. Известен совершенно подлинный случай, когда Пётр по возвращении из–за границы разжаловал в рядовые матросы дворянина, который плохо учился во Франции, а его слугу возвел в дворянство, дал ему офицерский чин и отдал поместья дворянина его вчерашнему крепостному. Несомненно, это очень назидательная история, но из нее предельно четко следует, чем была всякая «наука» для Петра - видом службы, за несение которой награждают, за не успехи в которой карают, как и во всякой другой службе.

Не менее оригинально и создание Академии наук. Во многих государствах возникали сообщества ученых, и не очень важно, назывались ли они громким словом «академия». В Британии возникло «Королевское научное общество», объединившее примерно 300 ученых джентльменов, а толку от этого общества было столько, что отчёты о его заседаниях до сих пор читаются как увлекательнейшие романы.

В XVII веке стали создаваться Академии наук и в других странах. Например, во Франции в 1648 году возникла Королевская академия живописи, в 1671 году - Королевская архитектурная академия.

Но и в Британии, и во Франции, и в германских княже ствах все «академии» были добровольными общественными объединениями. Академии не были местом работы, нельзя было трудиться «при Академии наук». Ученый был самостоятельным обеспеченным джентльменом, у которого был свой капиталец и который жил на него, а занимался наукой просто потому, что ему это нравилось.

Или ученый был чиновником, врачом, учителем гимна зии, а лучше всего - сотрудником университета. Вершиной карьеры ученого становилось звание профессора, а вовсе не академика. В академии принимали самых активных и одаренных ученых, членство в академиях было делом престижным и почетным, но денег не давало совершенно.

А вот в Российской империи было не так. Указ Петра от 28 января 1724 года создавал новое ВЕДОМСТВО, имеющее свой штат чиновников. Чиновником академии можно было стать, получив соответствующее образование и имея ученую степень… Но в Российской империи нигде нельзя было выучиться «на ученого» и тем более получить ученую степень. Весь российский опыт интеллектуальной жизни - и Славяно–греко–российская академия, и книги ученых монахов, и Киево–Могилянская академия - все это высочайше объявлялось ничего не стоящим мусором.

Раз в Российской империи не было ученых - чиновников нового ведомства, их надлежало ввезти из стран Европы. Они и стали сотрудниками Академии наук, которая фактически открылась только в конце 1725 года, уже после смерти Петра. В числе приехавших в Россию иноземцев не так мало было прекрасных специалистов; как представитель ученого сословия, возникшего в России после Петра, я могу только сказать «спасибо» за материальную поддержку таких гигантов, как Л. Эйлер или Д. Бернулли. Но, конечно же, если радеть о самой русской науке, несравненно больший эффект сыграло бы открытие хотя бы одного университета. Вряд ли усилиями русских монахов и мирян можно было создать университет более чем с одним факультетом - теологическим. Кто мешал создать такой университет (с одного факультета начинали и Болонья, и Сорбонна…), а потом постепенно вырастить другие факультеты, как это и было в Европе? Но Пётр выбрал другой путь.

Предполагалось, конечно, что иностранные ученые постепенно вырастят себе русскую смену. Для этого при академии создали университет и гимназию, и академия стала плохой копией, чуть ли не пародией на европейские учебные заведения.

Мало того что задача «готовить кадры» изначально понималась как второсортная и второстепенная. Иноземные мэтры, получив в России пенсион, были совершенно счастливы. Ну кто и когда еще оплачивал бы им не преподавание, не практически полезную деятельность, а саму научную работу?! Они и использовали на всю катушку такую прекрасную возможность! А в академической гимназии и университете тем временем царили такие же нравы, как и в Навигацкой школе. Разве что вот солдат с палкой исчез - стал не нужен, потому что преемники Петра не хотели уже вбивать силой познания, а стали к наукам просто убийственно равнодушны.

Сохранилась потрясающая история про то, как Михайло Ломоносов вернулся из Германии и впервые вышел на работу в Академическую гимназию. В помпезном нетопленом зале на триста слушателей сидел один–единственный скрючившийся от холода гимназист. И великий ученый не стал читать лекцию. Он подозвал к себе оборванного мальчика и спросил его: «Сегодня ел?» Гимназист помотал головой, и тогда Михайло Васильевич повел его к себе обедать…

И для меня они навсегда останутся символом всего, что сделал Пётр для просвещения в России: и Ломоносов, вынужденный учиться в Германии - ведь не было в России университетов, что поделать… И голодный мальчик, поджимающий озябшие ноги к бурчащему животу, - посреди мраморного торжественного зала, украшенного античными бюстами.


ПОЛИТИЧЕСКИЙ СЫСК | Пётр Первый - проклятый император | НОВОВВЕДЕНИЯ В ОБЛАСТИ КУЛЬТУРЫ