home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2.

Я отчетливо видел, как бьется вена на шее у человека, но что самое странное, отчетливо слышал его пульс. Взгляд мой будто прилип к вене, но решиться прокусить ее я все еще никак не мог. Уговаривал себя: от этого зависит моя жизнь, он подонок и заслужил смерть. Но в одночасье стать каннибалом оказалось не так уж просто.

Решиться мне помогла жажда – через полчаса моего собирания с силами она стала просто нестерпимой. Осторожно прокусив шею разбойника, сделал первый глоток. Соленая, вязкая жидкость полилась мне в рот, и я не смог уже остановиться. Я жадно пил, и с каждым глотком силы ко мне возвращались – раны затягивались, чувства обострялись. Оторваться от горла смог только, когда сердце бандита перестало биться. Чувствовал себя как заново рожденный, был полон сил и энергии. Стояла глубокая ночь, и впервые за полгода я не чувствовал ночной жажды.

Каннибалом я уже стал, теперь время стать мародером. Первым делом подобрал себе одежду, которая не забрызгана кровью. Как не противно было одевать одежду с мертвецов, но не голым же ходить, в самом деле. Свои шмотки мне так найти и не удалось. Пошарив по карманам покойников, стал счастливым обладателем пары неплохих ножей, горстки монет, трех серебряных (как я надеялся) оберегов, и мешка с провизией и походным инструментом.

Одевшись, заткнув ножи по бокам за пояс, закинув за спину сумку, пошел по тропинке, надеясь выйти на дорогу.

Я брел по дороге к городу и думал о том, что во время драки впервые с детских лет ощущал себя по-настоящему живым. Что у меня было в прошлой жизни? Дом, институт, пьянки с друзьями. Не было ни цели, ни увлечения, ни жены, ни детей – не жил, а существовал. Это было болото, в котором большинство людей и прозябают, полагая что живут. После двадцати лет жизни, она для меня потеряла все краски. Я помнил, как в детстве для меня было все важно и все интересно. Помнил, как обращал внимание на каждую трещинку в полу, на каждый гвоздик в моей комнате. Помнил, как моя комната для меня была моим отдельным миром, в котором я царь и бог. Помнил, каким красочным мне казался весь мир. Все это исчезло с возрастом, краски померкли, мир стал казаться скучным и предсказуемым. Стало скучно жить.

Оказавшись на краю смерти, я вновь ощутил вкус жизни – мир вновь обрел краски. А этот мир был мной совершенно не изучен и был новым и интересным для меня. И мне захотелось стать не просто жителем этого мира, а одним из творцов его истории.

После этой схватки у меня появилось то, чего так не хватало в жизни прошлой. Чего не было до этого момента никогда. У меня появилась цель. Цель банальная, но ради нее на протяжении всей истории человечества пролилось немало крови. И я тоже собирался идти к ней отнюдь не бескровным методом. Эта цель – месть. Тот, кто стрелял мне в спину и чуть не угробил должен ответить. Он ответит за все. Со своей новой силой я никому не собираюсь прощать своих обид.

Мне хотелось догнать и разорвать разбежавшихся мерзавцев на части сразу после того, как я восстановил силы. Но среди моих многочисленных талантов, к сожалению, не было таланта следопыта. Ну что ж, придется пойти долгим путем, уверен, в городе наверняка найду информацию про этих бандитов и рано или поздно выйду на них самих. А тогда уж пусть они молятся всем своим богам, ибо жалеть я их не собираюсь.

Для сна мне теперь нужно было не более трех часов в сутки. Поэтому я шел и днем и ночью, делая привалы только на еду. Мне надо было попасть в город раньше моих врагов, чтоб осмотреться и разработать план действий.

На исходе третьего дня я увидел город. Город был огорожен деревянной стеной метров пять в высоту, вокруг стены было настроено множество домиков, был виден внегородской рынок. Что ж, надо вливаться в суету этого мира, а лучше всего это можно сделать на рынке.

– Соленья! Соленья! Соленья!

– Варенье! Варенье! Варенье!

– Ножи столовые! Кому ножи!

– Ткань! Отличная ткань!

Я ходил по рынку и искал подходящего собеседника – мне надо было выяснить, как можно больше об устройстве города, при этом как можно меньше засветившись. В деревне, в которой прошли мои первые полгода в этом мире, если кто и ходил в город, то дальше этого рынка уходил редко. Ибо вход в город стоил три ногтя серебра – это такие серебряные монетки, размером с ноготь большого пальца среднего человека, а крестьяне народ рачительный и бережливый. Тут на глаза мне попалась бабулька, торгующая яблоками.

– Бабуль! Почем яблоки?

– Медный ноготь штука, милок.

– Дай-ка парочку.

– Да ты бери больше. Эвон, какой тощий.

– Да не могу я больше, бабуль, на дороге вон бандюганы меня обокрали, только пару монет за подкладку и завалилась, – сказал жалостливым голосом.

– Ох уж мне эти грабители, совсем от них проходу не стало, – всплеснула руками бабулька, – второй год уже на рынок идти всем миром приходится.

– А стража городская? Почему их не изловит?

– Да кто ж его знает, милок? Облавы на них не раз устраивали, да все никак поймать супостатов не могут.

– А в городе ты, бабуш, была?

– Отчего же не быть? Сынок у меня там живет. К нему иногда вот в гости и наведываюсь.

– Ну а в городе чего ж своими яблоками не торгуешь?

– Да ты что? Совсем чтоль темный? – возмутилась бабка, – в городе за место столько ноготков отсыпать придется, сколько я и за месяц торговли яблоками не зарабатываю.

– Темный я, бабуль, совсем темный. Вот из деревни своей первый раз вышел за всю жизнь, решил город посмотреть, себя показать. Думал вот на рынке в городе, может, что для хозяйства полезного прикупить.

– Да в городе, на рынке-то все в три дорого продают. Ежели что для крестьянских нужд нужно лучше здесь походи, посмотри. А на городском рынке только знать закупается. Там дороже все, да и товару крестьянского нет совсем.

– Бабуль, знать – это кто? Не подскажешь? Как самых знатных называть? А как не очень знатных? И кто самый знатный вообще?

– Не, ну неужто есть настолько темные люди? – удивилась бабка, – знать всю, называть господами положено. Они и сами друг к другу господин, да господин говорят. А самый знатный тот, у кого ноготков больше всех. Чем больше у тебя ноготков, тем значится ты и знатнее.

– Бабуль, а как же узнать много у человека ноготков или нет их совсем?

– Ох! И темнота ты, милок. Так у кого больше ноготков, у того и одежда дороже, и драгоценности, опять же, и челяди больше, и охрана лучше. Ну вот, разве же обыкновенный купчина сможет себе нанять охранника из братства меча? Если ему в месяц по золотому ногтю платить надобно.

– Что-то я не пойму, а кто городом управляет?

– А что тут не понятного? У кого домов, да артелей с лавками больше в этом городе, тот им и управляет.

– И что же бедных в городе совсем чтоль нет?

– Отчего же нет? Полно там и бедных. Господа они же только в центре и живут. А остальное все беднота, да голытьба. Только появляться там пришлым я бы не советовала. Кажный день там кого-нить грабють да режуть. Народишко там жаднющий до денег живеть, а работать не хотящий. А пришлый для них – это же как голая баба в мужской тюрьме, – бабуля рассмеялась собственному сравнению, – а стража-то только в центре города и ходить, на окраины и носа не кажет.

– А не подскажешь, бабуль, какую-нибудь гостиницу не шибко дорогую в городе. Сын, может, говорил о какой?

– Есть там одна, на окраине центральной части города – «Дом крестьянина» называется. Если кто из окрестных деревень в город заходит, так там и останавливаются – серебряный ноготок в день с едой выходит.

– Спасибо бабуль, – попрощался я, направляясь к воротам. В голове моей начал созревать план поиска моих недругов.

– Пусть тебе помогают твои боги, милок, а чужие не трогают, – ответила мне бабуля.


* * * | Зачин | Глава 3.