home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 22

Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж…

Уильям Шекспир. Сонет № 66

Конец февраля — начало марта 1613 года

Дом на Стрэнде, Лондон

Одно сэр Генри знал доподлинно: он попал в ад. Тело его терзала мучительная, жгучая боль — впрочем, такая и полагалась грешникам в этом месте. А еще жар — нестерпимый, непрекращающийся жар. Но почему здесь так темно? Неужели Люциферу не угодно, чтобы его пленники не только чувствовали прикосновение языков пламени, но и видели их? И откуда здесь взялись какие-то голоса? Негромкие, невнятные, доносящиеся словно издалека. А еще редкие мгновения умиротворения, когда его будто обволакивает прохладный бальзам… Непонятно. Впрочем, на то, чтобы понять, у него впереди есть целая вечность.

Хотя Грэшем почувствовал лишь один взрыв, на самом деле их прогрохотало два. Первый — когда огонь подобрался к пороховым бочкам на неуправляемом галеасе. Второй — когда баркас, с которого Грэшем спрыгнул в воду, тоже взлетел на воздух — не иначе как из чувства солидарности с венецианцем. Этот взрыв был направлен главным образом вверх — инженеры укрепили пороховые бочки железными листами так, чтобы в небо вырвался фонтан разноцветного огня. И все равно взрывная волна накрыла шлюпку, в которой сидела Джейн с детьми. В какой-то момент та уже видела себя вместе с Уолтером и Анной на дне реки, с железными ошейниками на шее, однако в следующее мгновение рядом раздался глухой удар, и к ним протянулись чьи-то руки. Дом. Дом на Стрэнде. Их собственная лодка, самая большая, самая крепкая и устойчивая, и главное — в ней были люди, ее верные слуги.

Манион находился во второй лодке. В какой-то миг он увидел на фоне озарившегося ослепительной вспышкой неба силуэт хозяина, взмывшего ввысь подобно птице. Сам он лишь слегка пригнулся, когда их накрыло на удивление слабой взрывной волной — лодка закрутилась на одном месте, а людям на какое-то время заложило уши. Потом Манион увидел тело на поверхности воды — одежда разорвана в клочья, кровавый след на белой коже. Он тотчас велел своим людям налечь на весла, но когда от тела хозяина его отделяли считанные ярды, оно пошло ко дну. Не раздумывая Манион прыгнул в воду, опускаясь все ниже и ниже в кромешную черную мглу. Но вот его руки что-то нащупали. Волосы! Волосы хозяина! Крепко обхватив сэра Генри за грудь, Манион рванулся вверх.

Сначала все решили, что Грэшем мертв. В предплечье, чуть повыше локтя, застряла острая щепка. Одна нога сломана. Дыхания нет. Манион положил сэра Генри и трижды изо всех сил нажал на грудь. Затем перевернул хозяина на живот, свесил его голову через борт и несколько раз стукнул кулаком по спине. Минута. Две. Никакого результата. Но что это? В следующий миг тело утопленника дернулось, затем изогнулось, а потом изо рта Грэшема фонтаном хлынула рвота. Манион подождал, пока изо рта хозяина вытекут остатки речной воды, затем перевернул его и вновь принялся давить на грудную клетку. Затем вновь пару секунд выждал, после чего припал ртом к его рту. Он убрал свои губы от холодных и посиневших губ сэра Генри, лишь когда тело Грэшема вновь содрогнулось в конвульсиях, а губы сами втянули воздух. Обхватив хозяина, словно ребенка, плотно прижав его к себе, Манион велел грести домой.

Они не отходили от его постели. Дыхание было слабым, прерывистым и грозило прекратиться в любое мгновение. Сам сэр Генри находился без сознания, которое, похоже, не спешило к нему возвращаться. Приглашенные врачи лишь покачали головами, сбились кучкой в углу, о чем-то посовещались, а потом предложили обильное кровопускание.

Грэшем и без того был весь в крови, когда его принесли домой, так что Джейн возмутилась против такого решения, особенно когда представила себе, как острый скальпель вонзается в истерзанное тело мужа. Господь наполнил его организм необходимым количеством крови, едва ли не половину которой он уже потерял. Так зачем отнимать последние остатки? Манион стал на ее сторону.

— Послушайте, хозяйка, — сказал он. — Пусть я никакой не лекарь, но мы с хозяином насмотрелись на своем веку, как люди истекают кровью, да и самим не раз случалось получать раны. Скажу прямо — сэр Генри не любитель кровопусканий. Однажды у него была лихорадка, и он не дал пустить себе кровь. Просто наотрез отказался. Мы с ним повидали, как люди истекают кровью. Я имею в виду: по совету врачей. И ни разу я не заметил, чтобы им после этого бывало лучше. Обычно становилось только хуже.

Так как же поступить?

— Нет, — негромко, но твердо ответила она докторам. — Никаких кровопусканий. Оставьте его в покое.

Доктор Напьер заставил ждать себя целую вечность — по крайней мере, им так показалось, хотя Джейн и знала, что он примчится к ним по первому же зову. Между тем состояние сэра Генри резко ухудшилось. Рана в предплечье, откуда они вытащили щепку, побагровела и не затягивалась, грозя в любое мгновение обернуться гангреной, а это значило, что в лучшем случае ее муж лишится руки, в худшем — они потеряют его самого.

Напьер провел у постели больного около часа. Первым делом он потребовал, чтобы в камине развели огонь и закрыли всё окна и двери. Как только в спальне сделалось жарко, он снял с кровати все простыни и раздел самого Грэшема донага.

— Теперь его нужно вымыть. Пусть принесут горячую воду и мыло, — распорядился он, после чего обратился к Джейн и Маниону: — Я прошу, чтобы вы поняли одну вещь. Полагаю, вы сильная женщина, судя по тому, что вам пришлось пережить на реке. Иногда, когда человек попадает в воду и какое-то время не дышит, с его мозгом происходят странные вещи. Такое впечатление, что его покидает все на свете — способность мыслить, способность отвечать за свои поступки, он словно перестает быть самим собой, а его мозг следит лишь за тем, чтобы тело выполняло свои основные функции. И я не могу гарантировать вам, что такого не произойдет с вашим мужем. Вы должны быть готовы ко всему.

— Это все? — спросила Джейн упавшим голосом.

— О, если бы! Во-первых, вот это. — И он достал две коробочки с мазями: одна с белой, другая с коричневой. — Каждый вечер, в девять часов, кладите ему на кончик языка вот такое количество лекарства… Обязательно следите за тем, чтобы ваш муж не выплюнул даже малой толики. Мазь сама растворится во рту. Главное, чтобы дозу он получал регулярно, строго по часам и полностью.

— Что это? Уж не рог ли единорога? — поинтересовался Манион, охочий до экзотических снадобий.

— Нет, — резко ответил Напьер. — Первая приготовлена из плесени, растущей в сырости на коре некоторых деревьев. Вторая представляет собой особое сочетание корней и трав.

— Наверное, как корень мандрагоры, — не унимался Манион. Он слышал, что мандрагора вырастает в тех местах, где мужчина изверг на землю свое семя. Говорили также, что она кричит, когда ее пытаются выкопать. Напьер не удостоил его ответом: вместе этого он давал дальнейшие указания. Больного следовало держать в тепле, однако каждый час протирать влажной тканью. И еще нужно постоянно вливать ему в рот говяжий бульон.

— Большую часть он будет извергать с рвотой, но кое-что задержится в желудке. Кладите ему в рот по крошке пшеничного хлеба, но следите за тем, чтобы она не попала в дыхательное горло. Пусть она будет у него во рту, пока не растворится. Давайте также ему мед и сласти. Любую здоровую пищу, которая быстро растворяется. — Напьер посмотрел на больного и задумчиво сказал: — По всей видимости, ему кажется, будто он умер. Смерть еще не забрала его к себе, но непременно сделает это, если сэр Генри слишком надолго задержится возле ее дверей. Нам, простым смертным, никак не достучаться до сознания того, кто там стоит. А вот обоняние — сильное чувство, и запахи ваш муж в состоянии улавливать. На какой из них он особенно сильно реагирует?

— Мои духи, — смущенно ответила Джейн, потупив взор.

— Свежий хлеб и бекон, жаренный на вертеле, — поспешил добавить Манион. — А еще хорошее вино…

— Музыка! — воскликнула Джейн. — Он обожает музыку!

— В таком случае капайте ему на подушку ваши духи, — ответил Напьер, — и пусть в его комнате играет музыка. Да, полчаса музыки, полчаса тишины. Держите в комнате свежий хлеб. Жарьте бекон. И молитесь.

— Мой муж не верит в Бога, — ответила Джейн. Страшное признание, за которым могло последовать не менее жуткое наказание. Однако она верила этому странному педантичному человеку.

— Зато Бог наверняка верит в него, — с улыбкой ответил Напьер и вздохнул. — Ваша милость, если вы позволите, я останусь при сэре Генри, пока он не выздоровеет.


* * * | Совесть короля | * * *