home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 23

Я столь же правдив, как простота правды,

И проще, чем ее младенчество.

Уильям Шекспир. «Троил и Крессида»

Конец марта — 27 июня 1613 года

Лондон

Дел было невпроворот. Но пройдет еще много месяцев, прежде чем ему хватит сил взяться за них. А пока Грэшем, недовольно ворча, продолжал лежать в постели, ожидая, когда срастется сломанная нога. Что поделать, ведь от того, насколько точно он выполнит предписания врачей, зависит, будет ли он потом хромым или нет. Сэр Генри распорядился, чтобы ему принесли гири, и часами истязал себя упражнениями, стараясь сохранить силу мышц хотя бы в верхней части тела.

Рука его зажила наилучшим образом. Нет, конечно, на ней остался шрам. Скажем так, новый след составил компанию старым, которых на теле Грэшема хватало с лихвой, однако силы и ловкости рука не утратила, а это самое главное.

Всего во время гонки за каретой они потеряли пять человек, еще один на всю жизнь остался калекой. Кучер Джон отыскался, правда, в весьма плачевном виде, в каком-то закоулке. Кто-то раскроил ему череп. В принципе удар должен был его убить; судя по всему, так было и задумано. Двое слуг были на реке и у театра «Глобус», когда на них напали какие-то головорезы. Каждую смерть Грэшем ощущал почти как смерть своего брата. Раны затягиваются, но шрамы остаются. Люди умирают, и ничто их уже не вернет. Юный Том получил повышение до помощника кучера. Ни один генерал не обозревал свою армию с такой гордостью, с какой Том смотрел на карету, когда в одно прекрасное утро ему было доверено самому сесть на козлы. Экипаж был тяжел и неуклюж, но для Юного Тома не нашлось бы ничего прекраснее на целом свете. Каждый раз, когда карета выезжала за ворота дома, в сундучке на всякий случай лежали пистолеты и четыре заряженных обрезками гвоздей мушкетона. Уолтер Эндрюс и его матросы тоже перешли на службу к Грэшему.

В конце концов, отыскался и Николас. Марло… здесь Грэшем и Манион с горечью осознавали, что их самый главный враг залег на дно и до времени затаился. Как и все шпионы Уолсингема, он получил хорошую выучку. Николас же оказался обыкновенным предателем.

Он не стал отрицать свою вину и без каких-либо пыток рассказал все как на духу. Однажды, когда он сидел в таверне, к нему подошел странный незнакомец — исхудавшее лицо, руки в гнойных язвах — и предложил полный кошель золота.

Таких денег Николас не заработал бы за всю свою жизнь. Так он решился на предательство, тем самым перечеркнув всю свою предыдущую верную службу.

Случись этот разговор раньше, вопрос решили бы моментально. Грэшем не раздумывая собственной рукой убил бы предателя на месте. Увы, сейчас он лежал в постели и вынужден был лицезреть, как Николас, размазывая по лицу слезы, каялся в своем проступке. Джейн не спускала глаз с человека, предавшего ее и детей. С трудом верилось, что это он гнал карету по узким улочкам, что это он едва не обрек ее на позор, который был бы во сто крат хуже смерти. Ведь лишь по чистой случайности тогда их лодку конфисковали люди короля.

— Пусть себе ступает прочь, — тихо произнесла она, — и никогда даже близко не подходит к нашему дому.

Боже, сколько вокруг страданий, сколько крови! Одной смертью меньше, одной больше, невелика разница.

Но Манион был настроен решительно. Он выволок предателя к воротам и, поставив перед собой, смерил свирепым взглядом. Николас, уверенный в том, что его сейчас настигнет расплата, что-то лепетал в свое оправдание. «Эх, взять бы сейчас золото, которым тебе заплатили, приятель, — подумал Манион, — расплавить, пока не польется, как вода, и залить тебе в глотку…» Он еще раз хмуро посмотрел на жалкое существо, которое шмыгало носом и растирало по лицу слезы.

— Если тебя хоть раз застукают в Лондоне или Кембридже или ты появишься хотя бы на расстоянии сотни миль от моего хозяина или хозяйки, тебе не жить, — произнес он. — Попадешься мне на глаза — считай, что ты уже мертвец. Вообще-то я должен убить тебя на этом самом месте… — Манион на минуту умолк, а потом добавил: — Ты пришел в этот мир голым, голым ты сейчас отсюда уйдешь.

С этими словами он повернулся к стражникам, которые несли караул в привратницкой. Их не надо было приглашать дважды — в мгновение ока, заливаясь хохотом, они не оставили на предателе даже клочка ткани.

— Хозяйка сказала, чтобы я тебя не убивал, — сказал Манион. — И я не стану нарушать ее волю.

С этими словами он изо всех сил врезал Николасу пудовым кулачищем в лицо. Было слышно, как хрустнула кость. Физиономия предателя превратилась в кровавое месиво. Отплевываясь собственными зубами, Николас полетел на землю. Как ни странно, но он не потерял сознания, что было еще более унизительно. Пока Николас поднимался из пыли, у Маниона уже было готово раскаленное клеймо с буквой «П», которое он с видимым удовольствием припечатал ко лбу своей жертвы. Бывший помощник кучера взвыл и забился от боли.

— А теперь, мастер Николас, — нарочито учтивым тоном произнес Манион, — можете идти, пусть мир видит вас таким, каким вы сами предпочли стать. Это был ваш собственный выбор.

Четверо стражников схватили предателя за руки и за ноги и, раскачав, вышвырнули, словно мешок, на улицу, после чего захлопнули ворота.


* * * | Совесть короля | * * *