home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement







Острова Южной Новой Шетландии


Погода казалась нам весьма теплая, по термометру было 3,5° теплоты. В 8 часов утра мы взяли курс на SO 17°, в намерении итти к южной стороне Южной Шетландии, ежели видимый берег не окажется матерым. В мрачности рассмотрели на N0 89° западного берега Южной Шетландии северный мыс, на котором возвышенность; юго-западный мыс был от нас на SO 37°. Сей последний идет в море острым каменным хребтом, и возвышаясь из воды оканчивается двумя высокими скалами наподобие пика Фризланда,[351] коего высота по поверхности моря 751 фут. Между сими двумя скалами — каменья, о которые разбивается бурун; на самой вершине одной скалы два выступа, похожие на стоячие ослиные уши. Изгибов северо-западного берега за густою мрачностью мы не могли хорошо рассмотреть; но на сей части снегу и льду многим менее, нежели на той стороне, которая противулежит югу.

Острова Южной Новой Шетландии

В полдень мы огибали сии высокие каменья, выдавшиеся в море и составляющие юго-западную оконечность Новой Шетландии. Погода прояснилась, и мы могли определить место наше: широта оказалась 63° 9 14" южная, долгота 63° западная. Склонение компаса 24° 24 восточное. Лотом на ста саженях дна не достали. По упомянутым теперь наблюдениям, самый крайний высокий камень к западу находится в широте 63° 6 южной, долготе 63° 4 западной.

От полудня шлюп «Восток» шел на N0 50° 30 параллельно высокому крутому берегу, на который, кажется, едва можно влезть с южной стороны; вершины сего берега терялись в облаках.

Прошед тринадцать миль в двух с половиной и трех милях от берега мы заштилели; тогда лотом на сто семидесяти саженях дна не достали, что побудило нас отдалиться от берега, дабы опять войти в полосу ветра. Восточный мыс, около коего было небольшое поле низменного льда, находился от нас на N0 10° 32 в расстоянии девять с половиной миль, и посему длина острова выходит двадцать с половиной, ширина восемь миль; средина оного в широте 62° 58 южной, долготе 62° 49 западной.

Каменные скалы сего берега имели вид черноватый, слои их казались отвесны; впрочем, везде, где только снег и лед могли держаться, берег был оными покрыт. Северный мыс состоял из высокой горы. Я назвал сей остров в память знаменитой битвы в Отечественную войну — остров Бородино.[352]

С салинга увидели впереди каменья, а за оными другой берег, который отделен от восточной оконечности высокого острова, к западу лежащего, проливом шириною в двадцать миль. Ветр дул тихий, и когда мы шли против пролива, зыбь чувствительно до нас достигала и начала качать шлюпы.

В 10 часов вечера прошли южную сторону впереди нами видимого берега, который к средине возвышался, окружен почти со всех сторон надводными каменьями; длина берега девять, ширина пять миль; широта 62° 46 южная, долгота 61° 39 западная. Я назвал сей берег Малым Ярославцем[353] в память победы, одержанной при сем городе.

Пред наступлением темноты мы привели к ветру на SSO от берега и убавили парусов в намерении удержаться до рассвета следующего утра поблизости сего места, а между тем, шлюп «Мирный» имел время догнать нас. Ночью напала большая роса, теплоты было около 1°.

В 2 часа пополуночи я сделал ночной сигнал поворотить, и мы поворотили к тому месту, где кончили вчерашнего вечера обозрение берега; прибавили парусов. В 3 часа приближились к берегу и обошли восточный мыс Малого Ярославца, от которого продолжается каменный риф на полторы мили. В сие время мы находились перед проливом, шириною три с половиной мили, направление оного было WNW; сомнительно, чтобы суда могли проходить сим проливом, по причине множества повсюду рассеяных подводных каменьев и буруна. Мы увидели чрез низменный берег 8 промышленничьих судов, которые стояли в заливе на якорях при северо-восточном береге сего пролива; суда были английские и американские. Глубины при самом входе в пролив мы имели двадцать сажен, грунт — жидкий ил. Продолжая курс далее вдоль южного берега на OSO, вскоре увидели по правую сторону нашего пути высокий остров, коего берега казались отрубисты, вершина была покрыта облаками; я назвал остров по имени генерал-майора барона Тейля, в изъявление благодарности за сообщенные им сведения. Остров Тейль[354] в широте 62° 58 южной, долготе 61° 55 западной, имеет в окружности двадцать миль, отделен от высоких каменных мысов, против оного находящихся, проливом шириною в одиннадцать миль.

В 10 часов мы вошли в пролив и встретили малый промышленничий американский бот, легли в дрейф, отправили ялик и поджидали капитана с бота; на ста саженях не достали дна. Вскоре после сего на нашем ялике прибыл капитан Пальмер,[355] который объявил, что он уже 4 месяца здесь с тремя американскими судами, и все промышляют в товариществе. Они обдирали котиков, коих число приметно уменьшается. В разных местах всех судов до 18, нередко между промышленниками бывают ссоры, но до драки еще не доходило. Пальмер сказал, что вышеупомянутый капитан Смит, обретший Новую Шетландию, находится на бриге «Виллиаме», что он успел убить до 60 тысяч котиков, а вся их компания до 80 тысяч, и, как прочие промышленники, также успешно друг пред другом производят истребление котиков, то нет никакого сомнения, что около Шетландских островов скоро число сих морских животных уменьшится, подобно, как у острова Георгия и Маквария. Морские слоны, которых даже здесь было много, уже удалились от сих берегов далее в море.

По словам Пальмера, залив, в котором мы видели стоящие на якорях 8 судов, закрыт от всех ветров, имеет глубины семнадцать сажен грунт — жидкий ил; от свойства сего грунта суда их нередко с двух якорей дрейфуют; с якорей сорвало и разбило два английские и одно американское судно.

Капитан-лейтенант Завадовский застрелил морскую ласточку, у которой перья выше шеи черноваты, а спина светлодымчатая, нос и лапы яркого красного цвета. Около нас ныряли и перекликались пингвины, летали по разным направлениям альбатросы, чайки, пеструшки, голубые бурные птицы и урилы.

Пальмер скоро отправился обратно на свой бот, а мы пошли вдоль берега.

В полдень находились в широте 62° 49 32" южной, долготе 60° 18 западной; курс наш в параллель берега был на NOtO, мы имели ходу по девяти миль в час; в половине второго часа пополудни прошли против пролива шириною не более двух миль, и берег, вдоль коего держали от 4 часов утра до сего времени, оказался островом, длиною в сорок одну милю, по направлению на OtN1/2O. Западная сторона низменная и токмо местами покрыта снегом. Восточная половина острова состоит из высоких гор, покрытых снегом, льдом и закрываемых облаками, а берега каменистые, отрубом. Самая южная оконечность острова выдается в море двумя хребтами, образует залив и находится в широте 62° 46 30" южной, долготе 60° 36 западной. Широта восточной оконечности 62° 34 южная, долгота 60° 3 западная. Сей остров я назвал в память знаменитой битвы при Смоленске — остров Смоленск;[356] чрез час мы увидели два пролива, они образуют два острова, которые я назвал Березнно[357] и Полоцк;[358] пролив между островами в три и три четверти мили. Остров Березино горист и неровен, в широте 62° 31 30" южной, долготе 59° 58 западной, окружности имеет двадцать две мили. Остров Полоцк в широте 62° 24 30" южной, долготе 59° 46 западной, в окружности двадцать одна миля, невысок и поверхность довольно ровная.

Впереди лежащий берег имел также ровную, невысокую поверхность, и вид острова отделен от острова Полоцка чистым проливом ширина в шесть миль; я назвал сей остров Лейпцигом[359] в память одержанной знаменитой победы в 1813 г. Остров Лейпциг в широте 62° 17 30" южной, долготе 59° 24 западной, окружности имеет около тридцати миль.

Я непременно хотел пройти сегодня весь берег Южных Шетландских островов, и полагал, что, видимая впереди нас гора находится на восточной оконечности берега, обретенного Смитом, и потому, невзирая, что шлюп «Мирный» далеко остался назади, я продолжал курс на NOtO1/2O, в параллель берега, чтобы окончания оного достигнуть прежде темноты, и тогда, приведя в бейдевинд, дождаться приближения шлюпа «Мирного». Мы шли по восьми и девяти миль в час вдоль крутого высокого каменистого берега, в расстоянии одной, полуторы и девяти миль, сообразно изгибам берега. Пред сумерками встретили лавирующий из пространного залива английский промышленничий бриг; в 10 часов вечера шлюп «Восток» достиг восточной оконечности, от которой направление берега идет к NNW; у сей оконечности мы привели к ветру на юг, чтобы дождаться рассвета следующего утра; глубина тогда была семьдесять пять сажен, грунт — ил. Сей западный берег отделен от острова Лейпцига узким проливом, шириною не более мили; крутые и гористые берега к югу образуют два залива. Горы закрыты были густыми черными тучами. Сей остров я назвал в память знаменитой победы — островом Ватерлоо.[360] На пятнадцать миль от восточной оконечности находится небольшой низменный Черный остров, а на четыре мили от сей же оконечности к западу, на самом краю берега высокая гора, имеющая вид сопки.

26 генваря. С двух часов ночи мы поворотили к берегу; когда рассвело, увидели к востоку небольшой остров, который состоит из камня, и лежит от юго-восточного мыса острова Ватерлоо на двадцать четыре мили на SO 72°. Камень сей я назвал Еленою.[361] В 4 часа утра мы прошли подле льдяного острова вскоре после того, находясь восточнее юго-восточного мыса острова Ватерлоо, обходили надводный камень, который от сего мыса на NW60° на 31/2 мили. Ветр был тих и крут, а потому мы шли весьма тихо к северу. Восточный берег острова Ватерлоо покат, довольно ровен, покрыт снегом, но близ моря много каменьев. Направление сей части на NNW восемь миль.

В 11 часов, желая приближиться к находящемуся на острове Ватерлоо мысу Норд-Форланду, который так назван капитаном Смитом, мы поворотили на другой галс. В полдень были в широте 61° 49 15" южной, долготе 57° 44 59" западной. По сим же наблюдениям, определили широту мыса Норд-Форланда 61° 53 20" южную, долготу 57° 51 западную; юго-восточного мыса широту 62° 1 10", долготу 57° 47 , камня Елены широту 62° 4 50", долготу 57° 56 .

В 4 часа пополудни мы подошли к мысу Норд-Форланду, который оканчивается к морю подводным рифом, а далее берег возвышается в гору, покрытую снегом и густыми облаками. Мы легли в дрейф, спустили ялик; я послал лейтенанта Лескова осмотреть берег; астроном Симонов и лейтенант Демидов поехали с лейтенантом Лесковым. Мы тогда находились от берега на одну милю, глубина была тридцать пять сажен, грунт — ил с мелкими каменьями и кораллами; берег окружен множеством подводных и надводных каменьев, по большей части островершинных, неправильных, а между оными местами видан был пенящийся бурун.

Яликов, посланных на берег с обоих шлюпов, мы дожидали, держась на том же месте, откуда их отправили; наши путешественники возвратились не прежде вечера, привезли несколько камней, принадлежащих к переходным горам, несколько моху, морской травы, трех живых котиков и несколько пингвинов. Лейтенант Лесков объявил, что, входя на гору, нашел два ручья пресной воды, текущих с гор и впадающих между мысами в море, но что по бывшему большому буруну гребным судам в сем месте держаться худо; нашли множество ободранных котиков, доску с палубы и бочку. Первое доказывает, что промышленники были на северном мысе, а второе, т. е. бочка и доска, вероятно выброшены после претерпенного кораблекрушения. Берег состоял из камня, покрытого сыпучею рухлою землею, обросшею мохом; кроме сего никакого прозябаемого[362] не заметили.

По возвращении яликов, мы шли на NNW, при самом тихом ветре до 11 часов вечера, чтобы определить положение острова, от нас к NW находящегося; посредством пеленгов оказалось, что широта оного 61° 49 южная, долгота 58° 9 западная, окружность три с половиной мили, высота посредственная.

Обходя ныне всю Южную Шетландию с южной стороны при лучшей светлой погоде мы имели возможность обозреть оную весьма хорошо: берег сей состоит из гряды узких островов; некоторые гористы все покрыты льдом и снегом, простираются на 160 миль по направлению NOtO и SWtW.

Я предположил от того места, где мы находились, итти далее по направлению NOtO, дабы рассмотреть, ее продолжается ли сей хребет гор.

27 генваря. От вечера до трех часов следующего утра стоял штиль, за коим последовал ветр от NW, и мы пошли на NOtO. В 6 часов утра, согласно с моим ожиданием, открылся впереди нас берег.

Привезенные накануне лейтенантом Лесковым котики помещены все вместе на юте в ванне, но они во все время были весьма беспокойны, ворчали друг на друга и нередко доходило у них до драки, что принудило нас скорее их убить, чтобы они не перепортили своих шкур. Я оставил одного живого для того, что художник Михайлов желал его срисовать.

В желудке у каждого из двух убитых котиков нашли до двадцати пяти голышей и острых камней, величиною в один и в четверть дюйма, принадлежащих к так называемым переходным горным. Вероятно, котики глотают сии камни для споспешествования варению пищи. Пингвины, доставленные на шлюп — трех родов, в числе оных были и молодые.

Простирая плавание два лета между льдами Южного Ледовитого океана в том месте, где пингвинов множество, мы видели оных только три рода, и вероятно нет других пород, ибо мы бы их встретили около Южной Георгии, Южных Сандвичевых островов, на острове Макварие или на льдах, где их всегда в великом множестве видели. Самый большой род пингвинов натуралисты называют аптенодит магелланский. Из тех, которые нам попадались, в самом большем было весу 1 пуд 25 фунтов. Нос у него острый, лапы черные; желтые пятна простираются от ушей по бокам на передней части шеи, и сливаются с белым брюхом, спина, зад шеи и верх головы темносеро-синеватые. Молодые в продолжение первого года покрыты пухом, подобным енотовой шерсти, только мягче; когда минет год, местами показываются настоящие жирные перья пингвинов, сначала у хвоста, а потом и далее. Одного молодого пингвина сего рода в чучеле мы доставили в С.-Петербург, в музеум Адмиралтейского департамента.

Особенного замечания достойны квадратные зрачки в глазах пингвинов. По мере увеличивания солнечного света, зрачки многим уменьшаются, и тогда в фигуре их, которая правильная, составленная из четырех выгнутых дуг, углы оных становятся остры; напротив, от обыкновенного дневного света зрачки квадратны, когда же свет уменьшается, тогда линии сии принимают вид выпуклый, так, что наконец по мере умножения темноты зрачки сделаются круглые.

У второго рода пингвинов над глазами загнутые, длинные желтые перья, нос цвета померанцевого, тупее, нежели у первого рода, перья на голове и на всей верхней части темносеро-синеватые, а под ластами — белого цвета. Сии пингвины кладут также по одному яйцу. Мы их называли мандаринами, а натуралисты называют их скакунами.

Третьего рода самые меньшие, и чаще встречаемые; они кладут по два яйца на рухлую землю, нос у них черный, несколько длиннее вороньего, на шее черная узенькая черта, на всей передней части и под ластами перья белые, а на верхней — темносеро-синеватые; молодые пингвины последних двух родов в первый год покрыты обыкновенно серым густым пухом.

Пингвины ходят, держа тело перпендикулярно, подобно человеку, покрыты частыми узкими лоснящимися перьями; крылья, или лучше сказать, ласты, у всех пород одинаковые. У последнего рода пингвинов хвосты несколько длиннее. В желудке их мы находили также острые камни от 3/4 до 11/2 дюйма величиною, принадлежащие к переходным гринштейнам.[363]

Все сии три рода пингвинов водятся в Магеллановом проливе, на Огненной земле, в Южной Георгии, на Квергеленовой земле, на острове Маквария и на Южных Шетландских островах; одним словом, в южной части умеренного пояса по всему пространству южного полушария, за южным же полярным кругом или в отдаленности от какого-либо берега и плоских льдяных островов мы их редко встречали. Рассматривая устроение тела пингвинов, кажется, что они склонны к лености и потому избирают места такие, где бы не было препятствия им покоиться, и там собирается их несколько сот тысяч. На острове Завадовском мы встретили только два рода, второй и третий. Они на берегу, или на льду, стоят стадами, каждый род особенно, похлопывают ластами, производя беспрерывное движение хвостами. Нам случалось несколько держать на шлюпах, сами собою никак не принимались за корм, и потому определен был для сего один канонир, который особенно любил ими заниматься, он клал им в рот по небольшому куску свиного жира, сухарей и пр., которые они глотали, но при всем нашем попечении худели и не жили более трех недель; мясо их имеет запах ворвани.

Сего утра в широте 61° 42 южной, долготе 58° 10 западной, нашли склонение компаса 21° 27 восточное. До четырех часов пополудни день был прекрасный, потом ветр сделался N0, и наступила мрачность. 6 часов мы подошли близко к четырем небольшим островам, которые я был намерен оставить к югу, но ветр нас согнал и принудил поворотить к NW. Три из сих островов довольно высоки, цветом черны и не покрыты снегом, они казались каменными; я их назвал Тремя Братьями.[364]

Первый в широте 61° 26 15" южной, долготе 55° 58 западной, длиною в три с половиной, шириною в полторы мили.

Второй подле первого, в широте 61° 26 45", долготе 56° 2 , длиною в одну милю, шириною в полмили.

Третий, от первых двух к югу, в широте 61° 30 20", долготе 56° 2 30". Положение оного по параллели, длиною близ двух миль, ширина одна миля.

Четвертый остров, от Трех Братьев к западу, весь ровный покрыт снегом и льдом, в широте 61° 26 40" южной, долготе 55° 34 западной, направление WtS, длина 51/2, ширина 23/4 мили. Я назвал сей по имени контр-адмирала Рожнова,[365] под начальством коего я состоял при начале моей службы.

Далее к югу, в густых облаках мне казалось, что виден берег, но как пасмурная погода препятствовала нам рассмотреть оный надлежащим образом, то я предоставил будущим мореплавателям исследовать точно ли на сем месте находится остров. Место сие от Трех Братьев к югу двенадцать или пятнадцать миль.

Берег, который мы видели с шлюпа при повороте к северо-востоку, также был закрыт облаками. После поворота мгновенно все покрылось густою мрачностью, ветр начал дуть порывами с снегом и принудил нас закрепить брамсели и взять у марселей по рифу. Вообще плавание и удачное обозрение берегов совершенно зависят от погоды, а в больших южных широтах погода бывает более мрачная, нежели ясная. К девяти часам вечера ветр еще усилился, мы закрепили у марселей по другому рифу и спустили брам-реи. Вскоре снег прекратился и пошел большой дождь. Спустя малое время, ветр стих и задул от NW, дождь все еще продолжался; мы поворотили на NN0.

28 генваря. В 4 часа утра спустились на oso к берегу, который вечером видели на северо-востоке. В 6 часов утра показалось около шлюпок множество пингвинов, и они с великим криком перекликивались; пеструшки, альбатросы, погодовестники и эгмондские курицы также окружали нас во множестве. В 7 часов увидели в мрачности бурун, разбивающийся ужасным образом. Капитан-лейтенант Завадовский, бывший на верху, привел тотчас шлюп к ветру на ONO, но вскоре и по сему направлению показался великий бурун, и для того, чтобы отойти, я немедленно поворотил на другой галс. Ветр стих и ужасная зыбь от NW бросала шлюпы со стороны на сторону, и приметным образом приближала нас к мели. Глубины по лоту оказалось тридцать три сажени, грунт — мелкий черный камень. Тотчас подняты были брам-реи и поставлены все паруса, которые, по слабости ветра, едва-едва надувались. Мы находились тогда от сего ужасного буруна, разбивавшегося о подводные камни, около одной мили, и более часа были в опасном положении. Спасение наше зависело только от якорей, на которые я также большой надежды не имел, ибо при чрезмерной качке на каменном грунте канаты скоро бы перетерлись, и тогда от одного удара мы могли погибнуть, и место нашей гибели может-быть осталось бы неизвестно. В 9 часов счастливо миновали оконечность рифа, и он остался далее траверса позади нас,

Когда мы находились близ рифа, бесчисленное множество пингвинов окружало шлюпы. Стадами плавающие киты обращали особенно внимание наше; большая крутая зыбь разбивалась о их спины и производила такую же пену, как разбиваясь о камни; воздух над ними был наполнен водяными фонтанами. Таковое явление видели мы в первый раз, ибо до сего времени всегда встречали китов поодиночке, или по два и по три вместе.

Зыбь, лучше сказать, толчея водная, шла от NW чрезвычайно великая; мы заметили, что брызги с вершины волн кидало в противную сторону их направления, как будто бы от противного ветра, но как тогда было безветрие, то мы заключили, что быстрое течение моря само по себе производит сие действие; оно нам много способствовало избегнуть очевидной опасности, в которую ввергло нас неведение о существующих берегах.

В 11 часов тихий ветр задул от SW, мы тотчас сим воспользовались и взяли курс на NW. Хотя к полудню ветр довольно засвежел, однако, мы полным бейдевиндом имели ходу только полторы мили в час, ибо величайшая зыбь с носу шлюпа производила такие сильные удары, что все вооружение было в большом потрясении. В самый полдень на короткое время открылись в мрачности четыре острова, те самые, которые мы накануне описали. Широта места нашего была 60° 8 13" южная, долгота 56° 15 3" западная; мы шли на NW до четырех часов, тогда пасмурность прочистилась и открылся остров, от которого большая мель выдается в море, и потому я вновь взял курс к востоку, в параллель сего берега, и имел намерение осмотреть только северо-восточную оконечность оного. Ветр дул тихий от юга, т. е. с берега, и мы почувствовали сильную вонь, такую же, как на острове Завадовском, быв между множества пингвинов. С девяти часов стемнело, я убавил парусов, чтобы иметь сколь возможно менее хода, с утра вновь увидеть сей берег, и потом продолжать путь далее.

29 генваря. Ночью пингвины, во множестве вынырнув из воды, перекликивались около шлюпов. С утра небо покрыто было темными облаками, а к вечеру густою мрачностью. При рассвете увидели берег, но горы закрыты были густыми облаками; мыс сего берега к востоку отрубист. В 6 часов утра все горы очистились от облаков. Художник Михайлов изобразил вид острова с великою точностью. Весь остров состоит из хребта гор, вовсю его длину продолжающихся, и казалось, что между оными много острых холмов, отделенных лощинами; на западной стороне — особенно высокая гора; весь остров покрыт снегом, одни только крутые места и скалы при взморье чернелись. К западу и северо-западу от острова мы видели много островершинных черных камней сверх воды, и сильный бурун разбивался о подводные каменья на расстоянии восьми и девяти миль от берега, так что для мореплавателей приближение к сему месту весьма опасно. Остров имеет направление OtN и WtS, длиною двадцать шесть, шириною около девяти, в окружности, около шестидесяти одной мили; средина в широте 61° 8 10" южной, долготе 55° 21 западной; я назвал сие обретение наше островом адмирала Мордвинова.[366] От восточной оконечности острова Мордвинова к О — малый высокий остров, который склоняется ниже к востоку, и находится в широте 61° 4 10" южной,[367] долготе 54° 45 западной; в окружности имеет три мили. Сей остров я назвал Михайловым,[368] в воспоминание искренней ко мне приязни капитан-командора Михайлова.

Далее от восточного мыса острова Мордвинова, в пятнадцати милях на OSO, еще остров, также покрыт снегом; на западной стороне высокая гора, направление оного NOtN и SWtS, длина десять миль, в окружности двадцать семь миль, широта 61° 13 20" южная, долгота 54° 24 30" западная; сей остров я назвал островом вице-адмирала Шишкова.[369]

В полдень мы были в широте 60° 51 47" южной, долготе 54° 39 западной. Вскоре ветр засвежел, настала густая пасмурность, пошел снег и закрыл от нас берега. Мы взяли у марселей по рифу и привели в бейдевинд на OtN. Сим курсом шли до вечера. Зрение наше по причине снега и дождя не простиралось далее полутора мили, когда сделалось совершенно темно; взяв еще по рифу у марселей, мы поворотили и пошли назад.

30 генваря. С полуночи опять поворотили в n0 четверть, дабы осмотреть, нет ли еще островов по сему направлению. В 4 часа утра ветр начал крепчать и мрачность сделалась еще гуще; вскоре ветр усилился до того, что мы с большим трудом закрепили паруса; спасли их и остались под одними штормовыми стакселями. В сию жестокую бурю малые голубые и пестрые бурные птицы, погодовестники и альбатросы укрывались между волн. Пополудни мы видели несколько черных бурных птиц и мандаринов. К вечеру ветр смягчился. От шторма лопнули две кницы, одна близ средины, а другая против бизань-мачты, и обе оказались гнилы.

Беспрестанное выкачивание воды из шлюпа производило большую сырость и в короткое время могло быть пагубно для здоровья служителей, которые уже четырнадцать недель находились в сыром и холодном климате южного полушария. По сей причине и видя, что на таковом расслабленном шлюпе, каковым сделался «Восток», при приближающемся позднем бурном времени не должно оставаться далее в больших южных широтах, — я решился возвратиться на север и по прибытии в Рио-Жанейро, подкрепить шлюп, дабы без опасения достигнуть в Россию.

31 генваря. Следующего утра, 31 генваря, когда ветр стих, мы поставили марсели и взяли курс на NtO. Я имел намерение итти мимо каменьев, называемых Шаг-Рок (Shag-Rocks), назначенных на карте Пурди в широте 53° 38 южной, долготе 43° 40 западной. При рассвете сделал сигнал шлюпу «Мирному» прибавить парусов, но за отдаленностью сигнал не рассмотрели, а потом нашел туман, и мы принуждены были остаться под одними рифлеными марселями, дабы дать возможность шлюпу «Мирному» нас догнать.

Туман, дождь и снег охлопьями шли попеременно. В полдень по счислению мы находились в широте 59° 20 58" южной, долготе 51° 8 35" западной. По прочищении тумана, увидели шлюп «Мирный» в близком расстоянии, однакоже гул наших пушечных выстрелов не доходил до него за густотою тумана.

В продолжение дня киты беспрерывно пускали фонтаны; пингвины, плавая около шлюпов, перекликивались, и голубые бурные птицы во множестве летали. Мы продолжали путь на N0 38° во всю ночь под марселями, имея крюйсель на стеньге.

1 февраля. С полуночи ветр был сопровождаем дождем; мы имели ходу до девяти миль в час; таковая скорость ночью в неизвестном месте слишком велика, а потому я закрепил остальные рифы у марселей. В 11 часов вечера прошли мимо небольшого льдяного острова, который был последний нами встреченный, ибо мы после сего уже оных на пути не видали. В сие время находились в широте 56° 35 южной, долготе 40° 30 6" западной.

2 февраля. К четырем часам утра ветр стих. Мы подняли брам-стеньги и брам-реи, отдали у марселей рифы и поставили все паруса. Вскоре после сего нашел с ветра густый туман, продолжался до 11 часов утра, и кончился дождем. В полдень мы были в широте 55° 00 12" южной, долготе 44° 30 28" западной.

К вечеру ветр скрепчал и принудил нас на ночь спустить брам-реи и брам-стеньги и остаться под одними зарифленными марселями, приведя шлюпы к ветру, чтоб не набежать на камни Шаг-Рок, если они существуют. Мы встретили птиц всех тех же родов, каковых и прежде видели, приближаясь к острову Валлису, именно: альбатросов, белых с черными пятнами на спине; альбатросов белых, у которых верхи крыльев серые; больших и средних черных, и голубых малых бурных птиц, и несколько пингвинов. Стада морских свиней беспрерывно пред носом проплывали.

3 февраля. Во всю ночь и в течение всего следующего дня ветр дул крепкий от запада, при пасмурной и дождливой погоде. С рассветом мы вновь спустились на N0 47°; в 7 часов утра число птиц, летающих около шлюпов, умножилось; в продолжение короткого времени мы видели двух урилов и одного малого нырка.

В исходе восьмого часа с марселя сказали, что по направлению NWtN виден бурун. Мы в сие время шли по девять миль в час, при большом волнении. Пределы нашего зрения простирались не далее полутора мили, и потому капитан-лейтенант Завадовский, бывший тогда на шканцах, тотчас переменил курс на OSO, дабы отдалиться от каменьев и обойти сие место, а между тем мне о сем дал знать. Я выбежал из каюты, но офицеры, посланные на марса-реи, дабы рассмотреть, что показалось буруном, при бывшей чрезвычайной пасмурности и большом волнении ничего не могли видеть. Ежели действительно бурун был виден, как уверяли два матроза, с фор-марса-рея, и ежели не происходил от волнения, разбиваемого на китах, то каменья сии должны быть в широте 53° 41 южной, долготе 42° 4 40", на 1° 35 восточнее каменьев Шаг-Рок по карте Пурди.

К полудню из-за облаков выглядывало солнце, мы успели определить в полдень наше место; широта оного оказалась 53° З1 южная, долгота 41° 20 57" западная. Наблюдение сие не самое верное, по причине великого волнения и пасмурного горизонта. С полудня мы опять придерживались к северу по направлению NN0. К двум часам ветр сделался тише, но большое волнение продолжалось и бросало шлюпы с одного бока на другой, с чрезвычайным стремлением. В продолжение дня мы видели необыкновенное множество летающих около шлюпов и сидящих стадами на воде альбатросов белых и дымчатых, также всех родов бурных птиц, кроме полярных, белых снежных и больших голубых. Ночь была прекраснейшая, лунная; такой ночи мы давно уже не имели; До полудня следующего дня шли прямо на север.

Со времени отбытия нашего из Рио-Жанейро, т. е. с 23 нояоря 1819 г., мы подавались более к востоку, отчего наш полдень часто ускорялся, так что ныне, когда возвратясь к западу опять в долготу Рио-Жанейро мы прошли 360° кругом света, от ежедневного ускорения полдня составилось 24 часа, почему я приказал на шлюпе «Востоке» считать третьим числом февраля два дня сряду, и о исполнении сего на шлюпе «Мирном» сделал сигнал телеграфом. Матрозы наши слыхали о таковых переменах от собратий своих, возвратившихся из путешествии вокруг света, но полагали, что издалека возвращающиеся путешественники, дабы обращать на себя большее внимание, непременно должны рассказывать небывалое, и потому некоторых из служителей весьма трудно было уверить в точности нового нашего счисления дней.

В полдень мы находились в широте 51° 23 южной, долготе 40° 53 10" западной. Ветр переменился и задул от севера совершенно нам противный; мы легли к западу. С четырех часов пополудни настал густый, мокрый туман, и продолжался до самой ночи. Пингвины ныряли около шлюпа.

4 февраля. С полуночи ветр отошел опять к западу и дул крепкий с пасмурностью, однакож позволил нам итти бейдевинд на NN0. В 4 утра до того скрепчал, что принудил нас взять у марселей по два рифа. При рассвете около шлюпов ныряли пингвины двух родов, простые и скакуны, также летали голубые бурные птицы и погодовестники во множестве, один дымчатый альбатрос и курица Эгмондской гавани.

В 8 часов утра ветр начал крепчать от WSW и чрез час превратился в жестокую бурю. К полудню волнение сделалось чрезвычайно великое, возвышалось горами, которые с быстротою стремились на нос и производили чрезвычайную качку. Мы имели ходу от восьми до десяти миль в час; шли под зарифленным грот-марселем и фок-стакселем. Мимо нас пронесло несколько морской травы. Во всю ночь шлюпы бросало с боку на бок жесточайшим образом; к счастью, за день прежде исправили помпы, а ежели бы сего сделать не успели — положение шлюпа «Востока» было бы весьма сомнительное, потому что вода непрестанно прибывала в трюме и в продолжение бури беспрерывно оную помпами выкачивали.

К ночи буря смягчилась, мы убрали грот-марсель, чтобы дать возможность шлюпу «Мирному» нас догнать.

5 февраля. С утра день был ясный, ветр умеренный. Мимо нас пронесло несколько кустов морской травы и мы видели двух эгмондских куриц. Все мокрое вынесли из кают, чтобы просушить, ибо по слабости шлюпа «Востока» никто не имел такого покойного места, куда бы во время бури вода не входила. В полдень были в широте 40° 51 21" южной, долготе 37° 32 33" западной. Дабы и наш обратный путь принес несколько пользы географии, я с полудня взял курс на ONO, в намерении пройти близ того места, где по карте Пурди положен остров Гранде, будто бы обретенный в 1675 г. де-ла-Рошем.

6 и 7 февраля. Сим путем, при ветре от ssw мы шли 6-го и 7-го; дни были ясные, а ночи освещаемы луною. В продолжение сего времени проплыло несколько морской травы; из птиц мы видели голубых бурных, разных альбатросов и эгмондских куриц. В полдень 7-го находились по наблюдениям в широте 43° 35 южной, долготе 31° 15 51" западной. От полудня до шести часов продолжали курс на N0; в сие время достигли в широту 42° 53 7" южную, долготу 30° 20 западную, на самое то место, где предполагает Пурди остров Гранде; но мы, при довольно ясной погоде, осматриваясь с салинга во все стороны, ничего не приметили, хотя по ясности дня могли видеть остров на расстоянии двадцати пяти миль, ежели бы находился на сем пространстве в которой бы то ни было стороне. Итак, кажется нет никакого сомнения, что сей остров вовсе не существует.

Испанец Сейфас Илавера (Seifas y Lavera), издатель путешествия Антония де-ла-Роша, говорит, что он видел остров Южной Георгии, откуда шли они весь день к NW, а потом к северу, при шторме от юга достигли широты 46°, а отсюда направили путь к заливу Всех Святых (Bahia de todos los Santos) и на пути увидели в широте 45° весьма большой и прекрасный остров, с хорошею гаванью на восточной стороне. В сей гавани нашли свежую воду, лес и рыбу, но людей не встречали, хотя пробыли 6 дней. Потом пошли к заливу Всех Святых, а оттуда в Рошель, куда прибыли 29 сентября 1675 г. Капитан Бурней полагает, что де-ла-Рош видел выдавшийся мыс на берегу Патагонии, между заливами Св. Георгия и Камарона; сей мыс кажется с моря островом, и Сейфас Илавера, описывая Патагонию, говорит: «в широте 45° находится много хороших гаваней и в сей же широте — мыс Св. Елены (de Santa Elena), о котором упоминают разные писатели будто бы оный имеет вид острова; на картах Пурди, ныне издаваемых, сей мыс называют мысом Двух заливов (Саре Two Bays), а по карте Аросмита — мысом Залива (Саре Bahias)». Итак, не встречая никаких признаков берега, кроме морской травы, которая и в отдаленности от берегов плавать может, мы привели к ветру на север, дабы итти в Рио-Жанейро, между путями Бувета и Лаперуза, чтобы обозреть сие пространство. В продолжение дня видели трех эгмондских куриц, двух погодовестников, несколько альбатросов обыкновенных и одного дымчатого.

8 февраля. Из взятых нами в Новой Шетландии трех молодых пингвинов, при всем старании сохранить их живыми, один умер, и другие два весьма похудели. Видно хлебный и мясной корм для сих птиц не годится.

Сегодня в первый раз в продолжение трех с половиной месяцев мы отворили все люки, чтобы в палубы впускать наружный воздух, сняли зимнюю переборку около парадного люка. Ветр дул переменный, а к ночи перешел к OSO, засвежел, сделалось мрачно с дождем. Мы старались итти к северу.

11 февраля. Из птиц, купленных офицерами в Порт-Жаксоне, много издохло на пути к югу, вероятно от жестокости климата. Сегодня всех птиц в первый раз вынесли на воздух и они, радуясь хорошей погоде, составляли разноголосый хор. Из морских птиц мы сегодня видели только двух альбатросов.

В полдень находились в широте 38° 6 20" южной, долготе 33° 15 49" западной.

12 февраля. От полуночи до восьми часов утра шел такой сильный дождь, что успели набрать воды около ста ведер и, сверх того, дождевою водою вымыли все служительские койки.

13 февраля. В полдень были в широте 36° 39 40" южной, долготе 34° 16 43" западной, которая определена по расстояниям луны от солнца в полдень:


Мною по 25 расстояниям …………………….. 34° 19 43" W

Капитан-лейтенантом Завадовским также по 25

Расстояниям ………………………………. 34° 6 6" „

Штурманом Парядиным также по 25 расстояниям ….. 34° 20 23" „


14, 15 и 16 февраля. 13-го, 14-го и 15-го, при юго-западных тихих ветрах, мы шли к северу; 16-го ветр несколько времени дул из NW четверти и принудил нас итти в бейдевинд к N0. В полдень находились в широте 33° 45 3" южной, долготе 34° 30 58" западной; теплота в тени была 21,2°.

17 февраля. К следующему утру ветр засвежел от nwtw; мы спустили брам-реи; при густой пасмурности накрапывал дождь. Вскоре после полудня ветр отходил к W и SW, дул сильно порывами, и мы придерживались к NNW.

18 и 19 февраля. 18-го и 19-го шли прямо к Рио-Жанейро, при свежем ветре от SSW; в полдень 19 февраля были в широте 28° 57 22" южной, долготе 35° 26 30" западной.

Взятый нами в Новой Шетландии котик приметно худел ежедневно и сегодня умер. Сколько ни старались кормить его, но он ни до чего не касался во все 23 дня бытия его на шлюпе. С полудня зыбь от юга увеличивалась, шлюпы качало с боку на бок.

20 февраля. Ветр дул свежий из so четверти, небо было покрыто облаками, день дождливый, на севере блистала молния; я продолжал итти тем же курсом под малыми парусами, дабы шлюп «Мирный» мог держаться за «Востоком».

В полдень по счислению находились в широте 27° 22’ южной, долго те 38° 00’ 15" западной.

С полудня погода была довольно ясная, я придержался ближе к западу и мы шли на WNW до восьми часов вечера. На брам-салингах поставлены были люди, чтобы осматривать вокруг горизонта, не увидят ли камня, назначенного на картах, будто усмотренного в 1692 г.; прошед немалое расстояние близ самого того места, мы не заметили и признака существования камня. Видели в продолжение сих последних дней птиц, которые имели верхние перья темные, нос белый; величиною были с ворону. Судя по полету, должны принадлежать к бурным птицам.

21 февраля. С восьми часов вечера, мы опять переменили курс, и пошли на NWtN, прямо к мысу Фрио. 21 февраля в 5 часов пополудни дувший свежий ветр из SO четверти стих.

22 февраля. Следующего утра мы на уду поймали акулу и вместе с оною вытащили небольшую прилипалу. Не в дальнем расстоянии увидели на поверхности моря играющую небольшую рыбу, чего в отдаленности от берегов видеть не случалось.

В 4 часа пополудни маловетрие, продолжавшееся со всех сторон, прекратилось и задул ветр от NO. Тогда мы опять легли на NWtN, к мысу Фрио. Пред вечером видели несколько летающих бакланов и множество летучих рыб.

23 февраля. Во всю ночь по всему горизонту сверкали зарницы. Мы старались, сколько возможно, выигрывать ходом нашим при переменном полуветрии.[370]

Один из какаду влез по веревкам наверх, и когда его оттуда хотели снять, он полетел, упал в воду, прямо перед шлюпом; к счастью, ход был тих и, когда шлюп проходил мимо какаду, матрозы с борта подставили шест, за который он в испуге схватился так крепко, что не только его свободно приподняли из воды, но и после он не скоро сошел с шеста. Немногие из птиц, взятых в Новой Голландии, при подобных случаях были так счастливо спасены.

24 февраля. С утра к so было видно трехмачтовое судно. Морские свиньи пробегали стадами пред носом шлюпа, но сколько мы ни старались убить хотя одну, предприятия наши были неудачны.

В полдень находились в широте 23° 47 22" южной, долготе 41° 45 26" западной. В 3 часа пополудни показался с салинга берег мыса Фрио на NWtN.

Во все сии дни мы замечали на поверхности воды подобие желтоватой насыпи, что вероятно происходило от продолжающихся безветрий.

26 февраля. В 3 часа пополудни задул ветр от o, мы шли к берегу. 26-го числа с рассветом открылся нам весь риожанейрский берег; внизу оного неслись облака, верхи гор были совершенно чисты от оных. По горе, называемой Сахарною головою, мы скоро отличили вход в Рио-Жанейро, но маловетрие и потом противный ветр не допустили нас прежде следующего дня приближиться к заливу.

27 февраля. Лоцман встретил шлюпы для провода в бухту. Мы его приняли, но, по причине тихого ветра, не прежде темноты, т. е. в 8 часов вечера, положили якорь, еще не достигнув того места, где прежде стояли на якоре. С крепости Санта-Круц и с контр-адмиральского корабля приезжали чиновники и делали те же вопросы, как в прошедшее наше прибытие, т. е. откуда, долго ли были в море и тому подобные.

Сего вечера приехал наш вице-консул Кильхен; ему поручено доставить к завтрашнему дню для всех служителей на шлюпах свежей говядины и зелени разных родов. Он нас известил, что во время нашего отсутствия Португалия приняла испанскую конституцию до прибытия короля в Лиссабон и что приуготовляют английскую эскадру для перевезения двора в Португалию.

28 февраля. По рассвете глазам нашим представилось приятнейшее зрелище. При подошве высоких гор, обросших лесами, мы увидели город С.-Себастиан, пред оным на рейде брантвахтенный корабль «Иоанн VI» и два фрегата, один португальский, построенный в С.-Сальвадоре, другой, называемый «Конгресс», принадлежал Соединенным Американским Штатам, два английских военных брига и до трехсот купеческих судов разных наций.

В 8 часов утра, по поднятии флага на шлюпе «Востоке», салютовали королевскому флагу на крепости С.-Христиана, потом, контр-адмиральскому. С крепости и с корабля «Иоанна VI» ответствовано выстрел за выстрел. До обеда я ездил с рапортом к министру нашему, генерал-майору барону де-Тейль-фон-Сераскеркену. Он приказал вице-консулу Кильхену у вольных купцов приискать для подкрепления шлюпа «Востока» кницы, о которых я его просил. По полудни, когда обыкновенный морской ветр установился, мы снялись с якоря, перешли ближе к городу на прежнее якорное место и стали фертоинг; отвязали все паруса и убрали в парусные каюты.

1 марта. С сего дня принялись приуготовлять шлюпы к плаванию в Россию. Я поехал с капитан-лейтенантом Завадовским и лейтенантом Лазаревым посмотреть американский фрегат «Конгресс». Он снаружи весьма чист. Входя вниз, мы увидели покойника в гробу. Лейтенант, нас провожавший, сказал, что они на пути из Кантона до Рио-Жанейро, в 90 дней, выбросили за борт 70 человек, и что в висящих в палубе восьмидесяти койках лежат больные, которые еще не выздоровели. Услышав о такой повальной болезни, по приезде на шлюп «Восток», я запретил иметь сообщение с служащими на фрегате «Конгресс».

2 марта. При рассвете увидели на рейде небольшой голландский фрегат, который салютовал крепости и флагманскому кораблю. Я отправил лейтенанта Торсона поздравить капитана с прибытием и предложить ему мои пособия в случае какой-либо нужды, ибо мы имели всего в изобилии и уже возвращались в отечество. Лейтенант Торсон донес мне, что сей фрегат короля нидерландского, «Адлер», отправлен из Голландии в Батавию, и на пути зашел в Рио-Жанейро, чтоб освежить служителей. Командир капитан-лейтенант Даль на предложение лейтенанта Торсона объявил, что у него повреждение в беген-рее; фрегат «Адлер» с шлюпом «Востоком» одного размера, а потому я тотчас, без всякой переделки, велел отбуксировать к нему наш беген-рей. Хотя в Рио-Жанейро для реев можно иметь деревья, но они все слишком тяжелы, и оттого не так удобны для употребления на реи, как европейские сосновые деревья.

4 марта. За несколько дней пред нашим прибытием, король объявил, что отправится в Лиссабон. Он ездил сегодня на своей вызолоченной барже осматривать корабль «Иоанн VI», на котором намерен отправиться. Многие духовные особы были также в числе назначенных сопутствию его. Когда король проезжал мимо наших шлюпов, люди стояли по реям и кричали «ура!», а с шлюпов произведена пальба из всех орудий. В сие время на королевской барже перестали гресть, и чиновник, державший штандарт, говорил краткую речь в честь государя нашего. По окончании речи, все гребцы на барже встали и прокричали троекратно «ура!». После обеда королева проехала мимо наших шлюпов, и ей отданы те же почести, как королю.

5 марта. Место для нашей обсерватории отведено на Крысьем же острове, где поставили палатки, в коих астроном Симонов расположился с инструментами. Сей остров служил нам и для сгрузки разных тягостей; туда же отправили кузницу и купоров, для исправления бочек.

9 марта. До полудня приезжал к нам посланник барон Тейль. Он нашел всех служителей здоровыми и в лучшей исправности. Со времени прибытия в Рио-Жанейро шлюпы «Восток» и «Мирный» посещаемы были ежедневно разными особами. Почти все посланники иностранных дворов и любители редкостей к нам приезжали.

16 марта. Для облегчения носовой части шлюпок вся вода из трюма вылита, все тяжести из сего отделения перенесены в кормовую часть, запасный рангоут весь спущен в воду, и после сего шлюп «Восток,» кренговали на обе стороны. Тогда ободрали медь с носовой части и проконопатили слабые пазы, особенно шпунтовой паз; по выконопачении опять обшили сии места медью, также и те, которые ободраны льдом; другие части, до коих невозможно было добраться, потому что слишком глубоко в воде, я решился оставить, полагая плавание до России не столько долговременным, чтобы в продолжение оного морские черви успели проточить сии места.

По неимению в Рио-Жанейро вольной корабельной верфи, мы не могли отыскать продавцов книц для подкрепления шлюпа «Востока», и потому я просил нашего посланника, чтоб он доставил нам возможность получить в здешнем адмиралтействе дубовых книц за деньги. Вследствие сего приезжал к нам капитан порта с корабельным мастером, последний советовал переменить все гнилые и изломанные кницы, и сверх того против каждой мачты приделать стандерсы. Но как работа сия могла быть слишком продолжительна, то я просил только доставить мне дерево, в намерении приделать стандерсы и кницы своими мастеровыми, ибо мог набрать из них 9 человек, умеющих хорошо владеть топором. После разных затруднений, мы наконец 21 марта получили из Адмиралтейства восемнадцать книц и тотчас приступили к приделке оных по местам. Работу сию совершенно окончили не прежде 2 апреля. Половину книц употребили под бимсы, другую приделали стандерсами, а наши гнилые кницы оставлены на своих местах; я боялся их тронуть, дабы чрез то не открыть бесконечной работы.

20 марта. Мы ездили смотреть королевский загородный дворец. Внутренность сего небольшого дома украшена посредственного искусства живописными картинами и эстампами, без вкуса расположенными; между последними мы видели изображение победы нашего флота при Чесьме, под начальством графа Орлова-Чесменского, и небольшой гравированный портрет императора Александра Павловича.

От дворца, проехав еще несколько водою, мы вышли на берег. Вице-консул Кильхен был нашим проводником; узкою дорогою проходили сахарные и кофейные плантации, обширные огороды с кукурузою; большая часть земли еще необработана, что служит доказательством или малого населения или лености народа.

Прошед около полутора часа, мы приближились к местечку, называемому Мариен-Гу. Англичанин Валлис, поселившийся в Рио-Жанейро, которому принадлежит сей загородный дом, принял нас весьма благоприязненно. Местоположение особенно красивое, окружено высокими горами, обросшими лесом; по долинам видно множество загородных домиков с садами, куда для прогулки обыкновенно приезжают городские жители. Солнечный зной утомил нас на пути, и мы весьма были довольны, когда хозяин предложил нам отдохнуть на открытом воздухе в тени на скамейках, нарочно для сего сделанных. Пред нами были аллеи цветущих акаций; нежные колибри порхали в их цветах и высасывали сок.

Мы обедали в саду, в тени апельсинных деревьев, а недалеко от нас находились кофейные, на которых в одно время можно видеть переход зерна от цвета до самой зрелости. В разных местах сложенный в больших кучах, снятый с дерева зрелый кофе сушили на солнце. К вечеру, поблагодарив хозяина за его гостеприимство, мы возвратились тою же дорогою; на половине пути до катера отдыхали в тени фруктового крупного ветвистого дерева, португальцами называемого монгиферо.

26 марта. Прибыли с моря: французский 74-пушечный корабль «Колосс», под флагом контр-адмирала Жюлиена и фрегат «Галатея».

27 и 28 марта. Следующего утра я поехал с лейтенантом Лазаревым к контр-адмиралу; он находился несколько времени у западных берегов Америки и ныне, обошед около мыса Горна, остановился в Рио-Жанейро освежиться. Назавтра, 28-го, около полудни, контр-адмирал Жюлиен приехал на шлюп «Восток» и долго занимался рассматриванием редкостей, тем более, что он совершал путешествие кругом света под начальством контр-адмирала Дантре-Касто.

9 апреля. К вечеру я отправился на берег с лейтенантом Лазаревым и капитан-лейтенантом Завадовским, чтоб видеть народное собрание, в коем намеревались выбрать депутатов для принесения просьбы королю, чтоб дал Бразилии конституцию испанскую, которая бы могла существовать в полной силе, до утверждения королем в Лиссабоне настоящей португальской конституции; они также имели намерение избрать некоторых министров.

Все домы, находящиеся по Биржевой улице, были украшены шелковыми разных цветов тканями, вывешенными из окон; народ по улице толпился взад и вперед.

Вошед в Биржевую залу, мы увидели великое множество разного состояния людей и без оружия. Посреди залы стоял стол, вокруг которого сделаны были скамейки в несколько ярусов, в виде амфитеатра; все избиратели, на коих возложена была обязанность предлагать дела к суждению, сидели за столом, как кому досталось место; из прочих членов иные сидели, другие стояли на скамейках, некоторые ходили взад и вперед; словом, в сем огромном зале царствовал совершенный беспорядок, ибо только лишь члены что-либо предлагали, вместе с окончанием слов их, подымался с разных сторон крик, заключающий в себе противоречащие мнения; и хотя избиратели со всею силою напряжения голоса убеждали безрассудных крикунов не производить шуму, а прежде выслушать и потом предлагать свои мнения, но сии увещания оставались совершенно тщетны. Один португалец, бывший далеко назади, вероятно, по причине слабого голоса не могший перекричать других, влез на скамейку, стоящую подле стены, вынул из кармана уголь и написал свое мнение на стене крупными буквами: «ежели мы изберем графа Дос-Аркоса министром, Бразилия будет счастлива». Большая половина затопала ногами, а прочие, забыв благопристойность, начали кричать бранные слова. Писавший, поспешно спустился со скамейки и скрылся между народом.

Наконец, после многих тщетных споров и непристойных криков, избрали пять депутатов из разных состояний, из военных, купцов и из ремесленников. Избранные отправились в 8 часов вечера пешком из собрания во дворец к королю. В зале загремела музыка, а на дворе пущенные во множестве ракеты возвестили, что депутаты пошли; многие за ними следовали, а прочие остались еще шуметь в зале. Мы также пошли, дабы увидеть, что из сего последует; в улицах на пути из всех домов махали белыми платками и кричали: «виват! виват!».

Во дворце встретил их какой-то генерал, ибо король был в своем загородном замке С.-Христофор, в шести или семи милях от города, где обыкновенно живет летом. Депутаты того же вечера отправились в двух колясках к королю, а мы возвратились на свои шлюпы, не заходя в их шумное собрание.

По случаю праздника пасхи в час пополуночи началось у нас на шлюпе «Востоке» богослужение, которое кончилось в 6 часов утра. Как чиновники, так и служители шлюпа «Мирного» были на «Востоке», где все вместе разговелись и угощены обедом; офицеры угощали офицеров, а матрозы — матрозов шлюпа «Мирного».

Поутру от некоторых нам знакомых португальцев, бывших до двух часов в шумном народном собрании, мы узнали, что король принял депутатов милостиво и утвердил своим подписанием требование их о введении испанской конституции в Бразилии, до получения настоящей лиссабонской, утвержденной самим королем.

А как расстояние загородного дома С.-Христофора от города неблизко, депутаты нескоро возвратились, то в собрании пронесся слух, будто их арестовали. Все ожидавшие требовали в собрание генерал-полицмейстера и генерал-губернатора, которые вскоре явились и уверили сию необузданную толпу, что депутаты в совершенной безопасности, и никто даже из граждан не был взят под стражу. Один молодой человек, именем Дапра, более всех кричавший и, можно сказать, излишнею дерзостью управлявший всем собранием, требовал отчета от губернатора для чего поблизости сего места ходят патрули и грозил наказанием, ежели сие последует вперед. Потом он с другими сообщниками предложил послать к коменданту крепости С.-Круц повеление под смертною казнию не пропускать из бухты Рио-Жанейро никакого судна, дабы не увезти денег, нагруженных королем на эскадре, будто бы до двадцати миллионов крузадов. Выбрали шесть человек из членов собрания для объявления о сем коменданту крепости, а с оными, вместо гребцов, добровольно последовали еще 7 человек, в числе коих был и Дапра. Они отправились на одном из дворцовых гребных судов, которые стояли недалеко от места собрания. После сего назначили трех членов для поднесения королю изъявления чувствований благодарности и вместе с тем предложения об утверждении избранных в то время трех главных правителей: по политической, военной и гражданской части. Но когда собрание в ослепленном забвении своих обязанностей, пользуясь вынужденною уступчивостью короля, стремилось отнять у него всю власть и подчинить его своим определениям и уже послало депутатов об истребовании у короля согласия на допущение к должностям избранных правителей, в сие самое время наследный принц Дон-Педро, видя, что и его власть по отбытии короля будет ограничена, принял строгие меры. Приехал ночью в казармы и отправил к народному собранию солдат под предводительством офицеров; они окружили новую биржевую залу, у которой двери и окна были отворены; офицеры, нимало не медля, приказали стрелять в волнующуюся толпу, пули летели в окна, и несколько человек убито на месте.

Мгновенно все в великом смятении разбежались, некоторые в испуге бросились в море, чтобы переплыть на купеческие суда, близ берега стоящие, и многие утонули. Солдаты, вошед в залу, разорвали все бумаги, сочиненные собранием, и вместе с сими бумагами и постановление, подписанное королем, об утверждении испанской конституции, изломали все серебряные подсвечники и разделили между собою, также сукно и другие ткани, коими были покрыты скамейки. За поехавшими в крепость С.-Круц послал принц вооруженные гребные суда; их встретили на возвратном уже пути, всех отвели в крепость и посадили под стражу, а повеление о невыпуске из порта отправляющихся судов отменили.

В бывшем собрании разнесся слух, будто контр-адмирал Девена приезжал днем на российские шлюпы просить нас, чтоб мы были во всей готовности для общего споспешествования приверженцам короля, в случае надобности. К большему распространению сей молвы послужило еще необыкновенное освещение, бывшее на шлюпах в продолжение всей ночи по случаю службы в день пасхи. О сих церковных обрядах, вероятно, собрание не знало, а как освещение было хорошо видно из биржевой залы, построенной на самой набережной, то все присутствующие заключили, что мы приуготовляемся к каким-либо действиям.

Король неохотно оставлял Бразилию и потому настоящее время его отъезда было неизвестно.

Он переменял назначение времени отбытия, но теперь описанное возмущение побудило его решиться. День отъезда был назначен на 14/26 апреля, укладывание в ящики потребных вещей и погрузка на суда начались немедленно.

11 апреля. 11-го числа я с офицерами и служителями шлюпа «Востока» обедали на шлюпе «Мирном»; первых угощали офицеры, а последних угощали служители; мы проводили время весьма весело, и никто из служителей обоих шлюпов не помышлял проситься на берег для прогулки. Я желал, чтобы они не ходили в город, ибо легко могли заразиться болезнями; матрозы столь долгое время быв на шлюпах в надлежащей трезвости, вырвавшись на свободу, бросятся на то, что им более всего запрещалось, именно: на крепкие напитки, а потом познакомятся с женщинами. От сего последуют болезни: свежий ром производит кровавый понос, а связь с женским полом в приморских торговых местах нередко оставляет по себе следствия, неудобоисцелимые на море.

13 апреля. Перевозка королевских и прочих вещей приведена к окончанию 13 апреля, и того же вечера король прибыл со своим семейством на 74-пушечный корабль, называемый его именем. На фрегате «Каролине» помещена вдовствующая принцесса, жена старшего брата короля. На шлюп перевезли тело покойной королевы, матери Иоанна VI. Сверх сих судов отправлялись еще один корвет, один бриг, одна королевская яхта и 5 транспортов. На всех одиннадцати судах, сопутствующих королю в Лиссабон, было мужчин и женщин до восьмисот; транспорты так загружены, что дрова клали на русленях; одних куриц на проезд куплено 30 тысяч.

14 апреля. 14-го вся эскадра снялась с якоря. Королевскому штандарту салютовали все крепости, военные суда, стоявшие на рейде, наши шлюпы, французский корабль и фрегаты и английские бриги. Наследный принц Дон-Педро и принцесса провожали короля за выход из залива и возвратились на пароходе под штандартом.[371]

18 апреля. Три дня после отбытия короля, по желанию наследной принцессы, я был ей представлен нашим посланником в загородном дворце С.-Христофор. Принцесса обращает особенное внимание на редкие произведения природы и искусства; я доставил ей из ново-голландских птиц: какаду, королевского попугая и розетку; по ее просьбе послал в здешний музеум разных оружий и одеяний народов Южного океана, разных раковин и других редкостей. За сие по приказанию принцессы получил несколько минералов и раковин бразильских: первые, по прибытии в Россию, поступили в С.-Петербургское Минералогическое общество, а раковины отданы в музеум государственного Адмиралтейского департамента.

Мы встречали разные препятствия видеть музеум, о коем многие с похвалою отзывались, и который должен бы быть наполнен многоразличными бразильскими редкостями по разным частям природы, ибо страна сия еще так мало натуралистами исследована, что и ныне во внутренних областях почти на каждом шагу встречают совершенно неизвестные произведения природы.

Русский консул академик Лангсдорф доставил в Европу большое собрание бразильских птиц, бабочек, насекомых и пр. Баварские натуралисты Спис и Мартус после трехлетнего странствования по Бразилии возвратились в Европу, обогащенные множеством любопытства достойных редкостей по натуральной истории, из коих весьма многие вовсе неизвестны.

Прусского посольства секретарь и доктор Селли составили богатое собрание редкостей. Посланные от австрийского двора доктора Поль и Натерер и ботаники Шот и Шук отправили английский купеческий бриг для отвоза всего, что набрали во внутренности Бразилии. Датское посольство возложило на прибывшего из Швеции естествоиспытателя Гольма составить подобное собрание; Гольм еще не возвратился из внутренних стран Бразилии, но уже имеет прекрасное собрание редкостей. Галлер, при отличных сведениях и особенной склонности заниматься естественной историей, возвратился в Рио-Гранде после шестилетних трудов, его вскоре ожидают в Рио-Жанейро.

Летний жар, который в Рио-Жанейро нередко доходит до 28° и выше, умеряется периодическими дождями. В зимние месяцы термометр не опускается ниже 14°; обыкновенно постоянные ветры дуют днем с моря, ночью стоит штиль, а к утру ветр из залива тихий. Ветр WSW нагоняет облака дождевые, сопровождаемые громом.

Достаточные люди живут в своих владениях за городом, а те, которые обязаны по делам быть ежедневно в городе, к вечеру возвращаются в свои загородные дома. Почти все иностранцы живут за городом, и местечко Бота-Фого, близ выхода к морю, наполнено их домами.

Обыкновенный экипаж в Рио-Жанейро состоит из португальских одноколок на двух больших колесах. Вельможи и вообще все ездят в сих одноколках; за наем такового скудного экипажа на половину дня платят 3 200 рейсов, т. е. 23 рубля 20 копеек, за весь день — вдвое. Живущие постоянно и хозяйственно в городе, но не в собственных домах, за наем квартиры из семи, восьми небольших комнат платят в год от 600 до 700 тысяч рейсов, т. е. от 5 775 до 6 825 рублей. Повара и кучера также весьма дороги, и им должно давать в помощь по одному негру, которых нанимают недешевою ценою. Жизненные припасы весьма дороги. Нет никакого сомнения, что в Европе можно половиною издержек прожить лучше, нежели в Бразилии.

По переезде короля из Португалии в Бразилию, почти вся бразильская торговля была в руках англичан. Они одни имели право привозить изделия фабрик своих, за которые платили только по 15 %, тогда как купцы прочих держав за привозимые товары должны были платить по 24 %; но впоследствии соперничество в изделиях французских мануфактур присвоило к себе все касающееся до мод и в продолжение последних шести лет португалки и бразилианки, оставив господствовавший у них английский вкус, предпочли французский; равным образом распространились желания иметь и другие французские изделия: фарфор, галантерейные вещи и даже мебель привозят готовую из Франции.

Английских судов приходит в Бразилию более других. В прошлом 1820 г. было оных в Рио-Жанейро около трехсот. Кажется, англичане стараются уменьшать доверенность к португальскому купечеству в Бразилии; привозят обыкновенно все произведения английских мануфактур и фабрик, как-то: бумажные и шерстяные материи, стекла, фаянс, всякие оружие, кремни, порох; из съестных припасов: солонину, рыбу соленую, масло, сыр, ветчину, пиво, картофель, лук, чеснок и пр. Торговля Соединенных Штатов равна одной трети английской торговли; американцы доставляют мебели, ром, муку в большом количестве, и всякого рода соленые мяса. Число приходящих французских купеческих судов составляет шестую часть числа английских судов; привозят вина, шелковые материи, мелочные железные вещи, сукна, мебели и моды. Голландских судов можно считать одну осьмую часть против английских; они привозят полотна, соленое мясо, рыбы, сыр, масло, картофель, джин и другие крепкие напитки; нередко на пути в Батавию доставляют сюда товары.

Число шведских судов не превосходит одну двадцатую долю числа английских; грузы их состоят из железа, смолы, парусных полотен и сосновых досок. Испанских судов приходит столько же, как шведских; они привозят испанские вина, сушеные фрукты, хину и другие произведения из Перу. В 1820 г. заходили в Рио-Жанейро четыре датские судна, два российские, два гамбургские и одно итальянское. Они доставили полотна, солому, веревки, парусину, стекла и зеркала. Португальское купечество посылает в Бразилию вина (порто, мадеру), деревянное масло, лук, толстые лиссабонские сукна, которые преимущественно покупают во внутренности Бразилии; также все простые шерстяные ткани, бумажные и шерстяные чулки, несколько шелковых тканей и чулок; для одежды негров цветные сукна, которые и прежде получали всегда из Португалии. Англичане на короткое время лишили португальцев сей выгоды доставляя упомянутые сукна по меньшим ценам, но бразильцы, увидя, что доброта португальских сукон превосходит привозимые из Англии, дали преимущество первым, и цена последних вдруг столько понизилась, что нанесла немаловажные англичанам убытки. Бобровые шляпы и шелковые зонтики, несмотря на высокую цену противу английских привозят вообще из Португалии по оставшемуся еще похвальному пристрастию к отечественным изделиям.

Вывозимые из Бразилии товары следующие: сахарный песок (составляющий богатую часть бразильской торговли); он бывает двух сортов: один называют кампас, другой сантос; первый разделяют на четыре, а второй — на два рода. Сахарный песок, превосходной доброты при вываривании, вывозят единственно в северную часть Европы. Сантос, не так прочный, отправляют по большей части в Средиземное море, и особенно в южную Фракцию. Темный сахар и мелис привозят из Бахии.

Лучший кофе из Рио-Жанейро двух сортов; третий сорт и сорт, известный под названием «триато», расходятся на месте в Бразилии. Бразильский кофе теряет скоро свой цвет, а потому покупщики крайне осторожны при выборе оного; все предпочитают темно-зеленое зерно, ибо оно лучше добротою; зерна, имеющие светлый цвет, считают вторым сортом. Ныне вообще требуют более бразильского кофе, и в 1820 г. цена возвысилась.

Табак доставляют в свитках из Манпедилиса и Пиедаде. Хлопчатую бумагу привозят из Миссас-Ковас, Рио, Пернамбуко Марангама и Бахии; привозимую из Пернамбуко предпочитают прочим и платят двадцатью процентами дороже против привозимой из других мест. Сарачинского пшена повсюду множество. Ипекакуану и хину доставляют из внутренних областей. Тапиока и саго и разные сорты водок, которые вывозятся в Португалию, делают в области Рио-Жанейро. Воловьи кожи доставляют из Рио-Граиде, Монтевидео, Мальдонадо и Буенос-Айреса, причем называемые «бо» или «бу» — самые дорогие; сало привозят из Рио-Гранде и Буенос-Айреса. Коньи кожи и волос — из Буенос-Айреса; рога — из Рио-Гранде и Монтевидео, Татагивы, Коравеллы и Вилли-Викозы.

21 апреля. По совершенной готовности шлюпов, мы сняли палатки и обсерваторию, устроенную на Крысьем острове. Географическое положение сего острова наблюдениями определено:


В широте:

Мною. . . . . . . . . . . 22° 54 01"

Астрономом Симоновым. . . . . . . 22° 54 5"


В долготе:

Мною — по измеренным 390 расстояниям луны от солнца 43° 13 34"

Капитан-лейтенантом

Завадовсккм по 380 расстояниям луны отсолнца 43° 15 21"

Лейтенантом Лазаревым по 325 " " 43° 7 7"

Лейтенантом Торсоном по 315 " " 43° 14 13"

Лейтенантом Лесковым по 315 " " 42° 54 38"

Астрономом Симоновым по 315 " " 43° 8 26"

Штурманом Парядиным по 280 " " 43° 12 29"


Склонение компаса найдено 4° 3 восточное.

Час полной воды чрез 2 часа 41 минуту, возвышение оной у Крысьего острова 3 фута 6 дюймов.

По причине отъезда короля в Лиссабон надлежало всем иностранным посланникам следовать за ним. Я предложил нашему посланнику отправиться с нами в Лиссабон и тем сохранить необходимые издержки на наем иностранных судов для перевоза посольства в Европу. Посланник весьма обрадовался моему предложению и сего же дня, с принадлежащими к нему, перебрался ко мне на шлюп, а поверенный в делах коллежский советник Бородовицын и датский поверенный в делах Дель-Примо-Даль-Борго перебрались на шлюп «Мирный».



Остров Маквария, Остров Петра I, берег Александра I | Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжение 1819, 1820 и 1821 годов | Отбытие из Рио-Жанейро. — Плавание в Лиссабон и из Лиссабона в Россию. — Прибытие на Кронштадтский рейд.