home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Шах и мат

1 октября 1999 года в Москве состоялось очередное заседание Бергедорфского форума с участием видных российских политиков. Лужкова представляла его лучшая команда, коммунистов – их лидеры Геннадий Зюганов и Иван Мельников. С немецкой стороны основными докладчиками выступали член наблюдательного совета «Дейче Банк» и нынешний главный казначей ХДС Ульрих Картеллиери и статс-секретарь министерства иностранных дел Вольфганг Имингер. Последний призвал российское руководство попытаться найти политическое решение конфликта на Северном Кавказе. Собственно говоря, многие представители российского правительства обещали принять участие в сессии форума в «Президент-отеле». Но немцы напрасно ждали их. 1 октября первые крупные соединения сухопутных войск перешли границу с Чечней. Вооруженный конфликт перерос в настоящую войну и российские официальные лица не хотели, чтобы из-за этого на них обрушился шквал упреков. На заседании появился лишь генеральный директор «Радио Россия» Игорь Амвросов. Он рассказал о только что закончившейся пресс-конференции Путина, на которой премьер-министр четко и недвусмысленно заявил никакой интернационализации конфликта в Чечне не будет и, следовательно, никакого вмешательства в него со стороны Запада не последует. Далее Амвросов раскрыл кое-какие подробности недавней встречи Путина и Клинтона в Новой Зеландии. Якобы президент США действительно спросил главу российского правительства: «Вы всерьез намерены в этом году покончить с сильной Чечней?» У Путина гневно сверкнули глаза, он воздержался от каких-либо замечаний и преисполненный решимости вернулся в Москву.

Организаторы Бергедорфского форума, заметно нервничая, принялись набирать телефоны кремлевских кабинетов. Им очень хотелось привлечь сегодня к участию в дискуссии кого-либо из ближайшего окружения Путина! Неожиданно раздался телефонный звонок. Бывший советник Немцова Виктор Аксючиц, занятый сейчас поисками работы, сообщил собравшимся, что к ним едет Никита Михалков. Уже было известно, что до назначения Путина премьер-министром в близких «семье» кругах какое-то время всерьез обсуждался вопрос о выдвижении знаменитого актера и кинорежиссера альтернативным кандидатом на будущих президентских выборах. Голос Аксючица звучал все громче и громче: «Непременно примите его, Михалков – один из лидеров нового движения «Единство»!» Немцы только недоуменно пожимали плечами. Что еще за «Единство»? Почему Аксючиц так разволновался?

Все последующие дни об этом знаменательном событии уже писали все газеты. Березовскому и «семье» удалось и впрямь за десять недель до парламентских выборов создать новую «партию власти». Ее символом стал медведь, ассоциировавшийся в глазах многих россиян с образом сильной России. Эксперты и аналитики сразу же вспомнили журнал с аналогичным названием, накануне президентских выборов 1996 года всячески «воспевавший» генерала Лебедя. Очевидно теперь за «раскручивание» нового политического движения взялись те же самые имиджмейкеры. Сочетание слов «Единство» и «Медведь» как бы воплощало надежду миллионов российских граждан на создание в будущем «мощного государства» и ненавязчиво напоминало им, что именно такую цель поставил перед собой Путин, когда начал войну в Чечне. Название было выбрано удачно еще и потому, что медведь, в случае опасности обычно мгновенно встающий на задние лапы и способный одним своим видом и грозным рычанием отпугнуть противников, вполне мог стать олицетворением политики, направленной на отстаивание подлинно национальных интересов. Лидеры новой общественно-политической организации неустанно подчеркивали, что она выражает интересы всех без исключения российских регионов и не является партией в прямом смысле этого слова. Само ее название создавало иллюзию возможности разом покончить со всеми межрелигиозными конфликтами и примирить между собой Кремль, Думу, партии, олигархов и регионы. Составители программного заявления настойчиво внушали избирателям мысль о полной «деидеологизированности» политической платформы нового объединения. Тем самым они лишали будущих соперников возможности подвергнуть их критике. Ведь вплоть до завершения выборов так никто толком и не понял, какие, собственно говоря, ценности отстаивает «Единство». Но, главное, отныне любого, кто осмелился бы выступить против него, всегда можно было обвинить в нарушении принципа общественного согласия и попытках противодействовать намерению Путина консолидировать общество.

На состоявшемся в начале октября 1999 года учредительном съезде «Единства» был сформирован федеральный избирательный список, полностью отражавший такие основополагающие принципы движения как регионализм и желание отмежеваться от всякой идеологии. Первые три места в нем заняли истинные «патриоты» без явных политических пристрастий. Однако отсутствие должного политического «веса» как нельзя лучше компенсировалось их способностью привлечь голоса избирателей. Каждый из них как бы символизировал одно из направлений политики будущего президента. Второе место в списке занимал выдающийся борец классического стиля и многократный олимпийский чемпион Александр Карелин, олицетворявший силу, упорство, решимость и спортивный дух. Благодаря этим качествам парень из простой русской семьи смог стать всемирно известным спортсменом. Исподволь намекалось, что именно эти качества Путин собирается привить молодежи. Поэтому от Карелина не требовались какие-либо заслуги на политическом поприще. Аналогичная роль отводилась генерал-майору милиции в отставке Александру Гурову, занимавшему в списке третье место. Как человек, стоявший у истоков борьбы с организованной преступностью, он воплощал собой стремление Путина навести порядок в стране и его готовность вести беспощадную борьбу с коррупцией, бандитизмом, разгулом уличной преступности и попытками мафиозных и олигархических кланов окончательно «подмять под себя» экономические и социальные институты.

Но особенно замечательно смотрелся кандидат №1. По слухам уже на следующий день после вручения Ельциным молодому министру по чрезвычайным ситуациям Золотой звезды «Героя Российской Федерации» он получил от кремлевской администрации предложение возглавить новую партию. Симпатичный, непринужденно улыбающийся Сергей Шойгу несмотря на сравнительно молодой возраст уже имел звание генерал-полковника и заслуженно пользовался огромной популярностью среди населения. В начале девяностых годов ему удалось объединить разрозненные службы спасения в единую федеральную структуру, занятую борьбой с последствиями наводнений, землетрясений и пожаров, а также доставкой продовольствия, одежды и медикаментов в районы стихийных бедствий и техногенных катастроф и эвакуацией оттуда людей. Поскольку Шойгу никогда не стремился играть самостоятельную политическую роль и не был замешан в каких-либо «дворцовых» интригах, он оказался единственным министром, неизменно сохранявший за собой свой пост во всех правительствах постсоветской России. Теперь от него требовалось стать своеобразным «дублером» Путина в руководстве прокремлевской политической группировки. Телерепортажи о посещении министром по чрезвычайным ситуациям переполненных лагерей чеченских беженцев в Ингушетии должны были наглядно продемонстрировать стремление федеральных властей облегчить страдания мирного населения. Для контраста российские телеканалы неоднократно показывали кадры с изображением казней чеченскими боевиками российских военнопленных.

Сперва «Единство» занялось расширением социальной базы, созданием отделений в регионах и привлечением на свою сторону региональных руководителей различного уровня. Во многих случаях представители возглавляемого Лужковым блока «Отечество/Вся Россия» различными способами заставляли снять свою кандидатуру. Многие «денежные тузы» оказали «Единству» финансовую помощь в надежде с его помощью пройти в Думу и получить депутатскую неприкосновенность. Подконтрольные Березовскому СМИ развернули беспрецедентную кампанию по дискредитации кандидатов из конкурирующих объединений. Так, например, был создан печатный орган «Фасс» с характерным подзаголовком «Журнал политической охоты». На поддержку «Единства» Кремль бросил все имеющиеся в его распоряжении административные ресурсы от скрытого бюджетного финансирования популистских решений до запугивания политических противников компроматом.

В конце октября Примаков приехал в Берлин для проведения политических переговоров и празднования своего семидесятилетия. Все, с кем он встретился в столице Германии — Коль, министр иностранных дел Йошка Фишер и близкий друг Примакова Клаус Кинкель, — считали его наиболее перспективным кандидатом в президенты. Когда депутат бундестага от ХДС Фридрих Пфлюгер, взявший за правило отводить всех российских политиков к лишенному прежнего купола зданию рейхстага и с гордостью показывать им сохраненные после реставрации надписи, сделанные на его стенах советскими солдатами после взятия ими Берлина в мае 1945 года спросил, каким ему видится будущее России, Примаков помрачнел. Вообще он тогда произвел тягостное впечатление. К немалому удивлению слушателей, в своем заключительном выступлении он с похвалой отозвался о Путине. Тем временем в Кремле уже нашли на Примакова компромат. Разумеется, факты, уличающие его в коррупции, были сфабрикованы, но вся эта история стоила бывшему главе российского правительства много сил и нервов.

На двух главных телеканалах страны Лужкову и Примакову, как, впрочем, и Зюганову, и Явлинскому, почти не предоставляли эфирного времени. Зато Путин не сходил с экрана. Миллионы телезрителей, слушая ежедневные сообщения об успехах федеральных сил в Чечне, сразу же ассоциировавшихся с именем премьер-министра, уже не вспоминали больше о «московском строительном чуде», разительно изменившем архитектурный облик столицы в лучшую сторону и являющемся несомненной заслугой ее мэра. В течение нескольких недель российские войска заняли почти всю равнинную часть Чечни и приблизились к Грозному. Жители северных районов мятежной республики, измученные отсутствием элементарных жизненных благ и небывалым ростом преступности, в большинстве своем приветствовали приход «федералов». Несколько известных политиков, ранее не веривших в способность Москвы осуществить в Чечне силовую акцию, настойчиво советовали Путину попытаться достичь компромисса с лидерами сепаратистов. По их мнению, федеральным силам следовало закрепиться на левом берегу Терека и установить вдоль реки «санитарный кордон», а вторую часть Чечни оставить под властью Масхадова. Они руководствовались благими намерениями и искренне хотели избежать кровопролития, однако предлагаемые им и меры «замораживали» ситуацию и отнюдь не способствовали исчерпанию конфликта. В Москве у многих еще свежи были в памяти события, последовавшие после подписания Хасавюртовских соглашений. Тогда по всем законам конфликтологии враждующие стороны должны были окончательно договориться между собой. Но ничего подобного не произошло. По-прежнему Чечня существовало в качестве анклава с неопределенным статусом. По-прежнему продолжались нападения на транзитные поезда, травля русского населения приняла самые варварские и кровавые формы, бандформирования вторгались на сопредельные территории.

Путин был обязан также считаться с предельно жесткой позицией командования Вооруженных сил и — хотя бы поэтому — не мог отдать приказ об одностороннем прекращении военных действий. Премьер-министр прекрасно понимал, что для избавления в будущем от неограниченного влияния «семьи» и близких к ней олигархов нужно, опираясь на армию и спецслужбы, создать на вершине исполнительной власти параллельную структуру. Поэтому он стал первым председателем российского правительства, добившимся молчаливого согласия Ельцина на фактическое переподчинение себе всего «президентского блока». «семья» слишком поздно разгадала тактику нового фаворита. Осенью 1999 года члены ельцинского клана, еще недавно крайне пессимистично настроенные и не верившие в возможность создания накануне выборов выгодной для них политической ситуации, ликовали в предвкушении близкой победы. Но они хотели быть твердо уверены в готовности Путина неуклонно следовать избранному ими курсу, направленному на консервацию существующих порядков. Понаторевшая в интригах и разного рода политических комбинациях «кремлевская гвардия» после неудачных опытов с Лебедем, Немцовым и Степашиным сделала ставку на Путина вовсе не для того, чтобы в дальнейшем разочароваться в нем. Президентская команда несомненно хотела подстраховаться и в случае попытки премьер-министра найти собственную политическую нишу и отстранить от себя прокремлевскую номенклатурно-политическую группировку оказать на него давление. Но Путин, как известно, совершенно не опасался за свое доброе имя, поскольку его биография не представляла никакого интереса для собирателей компромата. Правда, в период обвальной приватизации ни один чиновник высшего и среднего звена, занимавшийся проблемами собственности, не мог быть абсолютно «чистым», поэтому вряд ли стоит удивляться появлению в некоторых СМИ сообщений о том, что «семью» и Путина связывают общие неблаговидные дела.

Путин уделял повышенное внимание сфере внешней политики еще и потому, что дряхлеющий на глазах Ельцин не справлялся со своими прямыми обязанностями, вел себя неадекватно во время зарубежных визитов и часто нарушал правила дипломатического протокола. Так, в Китае он угрожающим тоном заявил в присутствии председателя КНР Цзян Цзимина, что Западу не следует забывать о наличии у России ядерного оружия. На саммите государств — участников ОБСЕ в Стамбуле Ельцин, задетый до глубины души выдвинутыми против России обвинениями в применении «чрезмерно жестких» методов борьбы с чеченскими сепаратистами, внезапно прервал переговоры со Шредером и президентом Франции Жаком Шираком и отбыл на Родину. Внутри страны Путин мог сколько угодно приказывать «мочить бандитов в сортире», но за рубежом он вел себя как настоящий дипломат. В Турции он попытался убедить представителей Евросоюза и США не принимать всерьез бестактную выходку Ельцина и в результате сумел добиться смягчения многих формулировок в итоговом документе. Вместе с тем в своих оценках жесткой линии Запада по отношению к России он был не менее резок, чем Ельцин, о чем говорит хотя бы проведенная им аналогия между авианалетами российской авиации на Чечню и натовскими бомбардировками Югославии. Президент и премьер-министр предупредили западных лидеров о недопустимости вмешательства во внутренние дела России и пренебрежении ее национальными интересами и обвинили их в незнании «истинного положения дел» и подлинных причин конфликта. Соотечественников, обеспокоенных угрозой международной изоляции России, премьер-министр заверил в том, что после «победы» в Чечне лично отправится в турне по странам Западной Европы и в течение двух недель добьется нормализации отношений с ними.

Успешное проведение «контртеррористической операции» в Чечне явилось только одним из причин огромной популярности Путина. В конце 1999 года аналитики с удовлетворением отмечали, что пессимистические прогнозы развития экономики России после августовского финансового краха 1998 года не оправдались. Полного развала не произошло. На социально-экономической ситуации в стране по-прежнему благотворно сказывался посткризисный эффект девальвации рубля. Особенно резкий скачок, связанный с ростом импортозаменяющей продукции, наблюдался в пищевой и легкой промышленности. Экономический рост вновь составил два процента. Благоприятная конъюнктура на мировом нефтяном рынке для такой страны — экспортера нефти, как Россия, означала приток дополнительных денег в федеральный бюджет и образование в нем положительного остатка. Правительство смогло не только значительно снизить суммарную задолженность по зарплатам и пенсиям, но и серьезно увеличить военные расходы и обеспечить предприятия военно-промышленного корпуса новыми оборонными заказами. В последние месяцы 1999 года оно даже выделило дополнительные средства на модернизацию вооружения и боевой техники. Объем зарубежных инвестиций опять достиг почти трех миллиардов долларов. На московских биржах вновь наблюдался стремительный взлет показателей деловой активности. К удивлению правительственных чиновников, повысилась собираемость налогов. Умеренная кредитно-денежная политика, сочетавшаяся с регулированием цен на продукцию естественных монополий и ограничением потребительского спроса, способствовала сохранению относительно низких темпов инфляции. Наметилась также тенденция к сокращению безработицы. Одним словом, у россиян были все основания для оптимизма. Многие даже полагали, что страна сможет обойтись без кредитов. Правда, оставалась неурегулированной проблема огромного внешнего долга, и Москва в очередной раз обратилась к Западу с предложением начать переговоры о его частичной реструктуризации.

В декабре уже почти никто не сомневался в победе новой прокремлевской организации, сформированной в рекордные сроки и практически без участия Путина. Вместе с тем премьер-министр в интервью журналистам государственного телеканала обмолвился, что собирается голосовать именно за «Единство». После этих слов был сразу же зафиксирован бурный рост рейтинга предвыборного блока, представлявшего собой, в сущности, фантом и созданного группой московских специалистов по политтехнологиям. Было совершенно очевидно, что от исхода выборов в Думу зависел ответ на вопрос, кто станет президентом России. Ангажированные прокремлевские телеканалы, накаляя общественно-политическую атмосферу, одновременно ловко манипулировали массовым сознанием. Государственный телеканал, второй в стране по мощи и зоне охвата, постоянно показывал огромную карту России, крупным планом выделяя регионы, главы которых объявили себя сторонниками «Единства». Их число заметно возросло за счет маргинализованной части губернаторского корпуса. Те региональные руководители, которые чувствовали шаткость своих позиций, стремились как можно скорее заручиться поддержкой новой «партии власти». Точно так же вели себя лидеры одного из предвыборных альянсов либерального толка, опиравшегося на крайне незначительную часть электората. Возглавляемый Чубайсом, Кириенко, Немцовым и Хакамадой «Союз правых сил» внезапно объявил Путина кандидатом в президенты от демократического лагеря. Неугомонный Кириенко неоднократно встречался с Путиным и всячески убеждал премьер-министра принять разработанную им экономическую программу. Путин не отреагировал на его предложения. Среди политических деятелей, беседовавших в этот день с Путиным, был и другой экс-премьер Степашин, вместе с Явлинским и председателем думского комитета по международным делам Владимиром Лукиным вошедший в первую тройку общефедерального списка «Яблока». Однако действующий председатель правительства ни разу не разъяснил и не озвучил своего политического кредо.

Поздним вечером 19 декабря произошла настоящая сенсация. Никто даже в мыслях не держал, что виртуальная прокремлевская партия сразу же получит такое количество голосов. Но умелое сочетание правильно выстроенной пропагандистской стратегии, активной работы в регионах и мощного финансового обеспечения сыграла свою роль. Кроме того, «Единство» прочно связывалось в сознании избирателей с фигурой самого популярного в тот период российского политика. В результате это общественно-политическое движение завоевало симпатии 23,3% электората, то есть за него проголосовал чуть ли не каждый четвертый избиратель. Оно получило 72 депутатских мандата. КПРФ под руководством Зюганова опережала его всего лишь на один процент. В целом ряде северо-западных областей, а также во многих регионах Центральной России «Единство» получило относительное большинство голосов. Потери коммунистов на декабрьских выборах 1999 года были настолько велики, что от пресловутого «красного пояса», в Черноземье и на Юге страны, еще недавно заставлявшего дрожать Москву осталась только узкая полоска. Неожиданно выяснилось, что далеко не все «красные губернаторы» готовы полностью ориентироваться на руководство КПРФ. Только благодаря большому количеству кандидатов от компартии и ее союзников по НПСР, одержавших победу в одномандатных округах, коммунисты смогли получить 113 депутатских мест и остаться наиболее многочисленной фракцией нижней палаты. Однако общее соотношение сил в парламенте изменилось в пользу Кремля. Характерно, что в обновленную на две трети Думу не прошел ни один из представителей леворадикальных группировок, выступавших независимо от КПРФ.

Серьезное поражение потерпело также объединение «Отечество. — Вся Россия». Никто не ожидал такого оттока избирателей от предвыборного блока, еще в октябре считавшегося бесспорным лидером центристской оппозиции. Однако через два месяца его поддержало только 13,3% избирателей. Правда, на прошедших одновременно выборах мэра Москвы Лужков одержал убедительную победу, получив 72% голосов, но Кремль ясно дал ему понять: «Всяк сверчок знай свой шесток! Оставайся столичным градоначальником и не лезь выше! Иначе мы найдем возможность окончательно скомпрометировать тебя!» После выборов Лужкова Примакову, в результате серьезных стратегических и тактических просчетов так и не сумевшему сохранить за собой выгодную позицию «отца нации», возвышающегося над политическими схватками, пришлось пережить еще одно унижение. Руководители входившего в «Отечество» «губернаторского блока» «Вся Россия» откровенно заявили, что, исходя из интересов возглавляемых ими регионов, они отказываются от дальнейшей поддержки Примакова. По их единодушному мнению, бывший премьер-министр не имел больше права претендовать на высший государственный пост, так как на выборах в Думу набрал только десять процентов голосов.

Окрыленная успехом кремлевская команда активно взялась за создание в Думе мощного пропрезидентского лобби, способного проводить нужную ей линию. «Союз правых сил», объединявший под своим крылом нескольких изрядно скомпрометировавших себя руководителей государства и правительства и, казалось, не имевший шанса преодолеть пятипроцентный барьер, неожиданно набрал более 8,5% голосов и теперь выразил желание образовать комиссию с думской фракцией «Единства». Но оказалось, что найти общий язык с депутатами от «партии власти» крайне сложно. Многие депутаты, прошедшие от нее по федеральному списку в нижнюю палату, поражали своей безликостью. Кое-кто из парламентариев вообще представил о себе ложные сведения. Один достаточно известный бизнесмен настоял на включении в федеральную часть избирательного списка своего шофера, который теперь вместе с боссом заседал в Думе. Главой фракции «Единства» и председателем ее политсовета был избран Борис Грызлов, совершенно никому не известный выходец из Санкт-Петербурга. Репортеры, заинтересовавшиеся биографией одного из ведущих представителей предвыборного блока, занимавшего теперь лидирующее положение в партийно-политической системе страны, к своему величайшему изумлению, не могли обнаружить следы его проживания в городе на Неве. Высказывались даже шуточные предположения, что этот высокий, статный человек — такой же фантом, как представляемое им движение. Наконец, одна журналистка догадалась позвонить непосредственно в управление ФСБ. «Да, мы знаем его, он работал с нами…» — нехотя сообщили ей в Большом доме. Тем временем выяснилось, что Грызлов 20 лет трудился в закрытом НИИ, занимавшемся разработкой космической техники.

Расстановка сил в Думе выглядела следующим образом. В нижней палате по-прежнему доминировала КПРФ, получившая в общей сложности 123 депутатских мандата. Центр и правый фланг политического спектра представляли соперничавшие между собой, но тем не менее придерживавшиеся в целом демократической ориентации «Единство» (72 места), «Отечество» (67 мест), «Союз правых сил» (29 мест) и «Яблоко» (20 мест). С трудом преодолевшую пятипроцентный барьер партию Жириновского (18 мест) можно было больше не принимать всерьез. Ее руководитель уже давно занимал пропрезидентскую позицию и с начала девяностых годов превосходно играл отведенную ему роль. Ловко пользуясь имиджем скандально известного оппозиционера, он «отбирал» голоса у лидеров праворадикальных и ультранационалистических организации, не контролируемых Кремлем. Расчет «семьи» полностью оправдался. Отныне премьер-министр мог при решении ряда практических вопросов опереться в правительстве на проправительственное большинство и в зависимости от намерений привлекать к сотрудничеству как коммунистов, так и реформаторов.

Алексей Головков, со времен своей деятельности в Межрегиональной депутатской группе снискавший репутацию одного из наиболее талантливых политтехнологов, так охарактеризовал ситуацию, возникшую после декабрьских выборов в высший законодательный орган страны: «Если в эпоху Ельцина коммунисты, имея в парламенте большинство, могли беспрепятственно тормозить принятие многих крайне важных правительственных законопроектов, и прежде всего, перечня объектов, подлежащих приватизации, и проекта Земельного кодекса, разрешающего свободный оборот земельных угодий, то теперь проправительственные фракции в состоянии не менее последовательно — если потребуется, путем грубого нажима — «проталкивать» реформаторские законы». Дальнейшее развитие событий в известной степени подтвердило правоту Головкова. При обсуждении законов, касающихся преобразований социально-экономической и политической сфер, депутаты от политических партий демократического направления были вынуждены во многих случаях выступать единым фронтом. Коммунисты же в новой Думе уже не располагали прежними возможностями.

Но победу «партии власти» еще следовало закрепить. Ведомство Волошина разработало план полной перегруппировки депутатского корпуса. Начиная с первого дня заседания Думы 100 «независимых» депутатов подвергались непрерывным атакам со стороны лоббистов прокремлевского олигархического клана выполнявших указания Березовского. На «обработку» народных избранников, прошедших в нижнюю палату по одномандатным округам, они не жалели ни сил, ни средств и даже в открытую обещали им финансовую помощь. Их усилия не пропали даром. Тридцать парламентариев создали группу «Народный депутат» и вместе с представителями «Единства» образовали в Думе простое арифметическое большинство.

Тем не менее положение Путина было довольно шатким. Он достиг пика популярности, однако до президентских выборов, позволявших выявить истинное соотношение политических сил, оставалось еще целых шесть месяцев. За это время премьер-министр был просто обязан выполнить данные им обещания, чтобы не разочаровать поверивших в него людей. Слишком многим россиянам он внушил надежду… Продержится ли рейтинг популярности Путина до июня 2000 года на рекордно высокой отметке? Его противники сильно сомневались в этом. Ведь от второго лица в государстве, внезапно ставшего центром Консалидации самых различных сил и слоев российского политического клана и стремительно вошедшего в тройку наиболее реальных претендентов на президентское кресло, требовалось одержать победу в Чечне «малой кровью», повысить жизненный уровень рядовых избирателей (в первую очередь тех из них, кто прозябал в нищете, месяцами не получая зарплату и пенсию), начать эффективную борьбу с коррупцией и не допустить санкций со стороны Запада, недовольного российской политикой на Северном Кавказе. Между тем боевые действия на территории мятежной республики были далеки от завершения. Дальнейшая эскалация конфликта грозила затяжной войной, чреватой в свою очередь, превращением части страны в военный лагерь. Темпы продвижения российских войск резко замедлились из-за климатических условий, не позволявших задействовать в полном объеме авиацию, и стремления командования избежать серьезных потерь. Дальнейшее проведение «антитеррористической операции» требовало все больших финансовых и людских ресурсов. Поэтому для пополнения рядов сражавшегося с сепаратистами воинского контингента пришлось использовать подразделения со всех военных округов и флотов России. Необходимо было изыскать в доходной части бюджета дополнительные средства для восстановления социальной инфраструктуры в освобожденных от боевиков районах и оказания гуманитарной помощи беженцам. Активная подготовка к штурму Грозного также была сопряжена с колоссальными затратами. Кроме того, российские граждане с нарастающей тревогой ожидали новых террористических актов как в тылу объединенной федеральной группировки, так и в крупных городах. Поэтому некоторые аналитики не без оснований полагали, что негативные последствия войны в Чечне отразятся на результатах президентских выборов. Ельцин и его ближайшее окружение достаточно трезво оценивали перспективу реализации их стратегического замысла. Неслыханный рост популярности Путина основывался на его очевидной готовности отстоять национальные интересы, дать отпор чеченским бандформированиям и целиком сосредоточиться на решении главных социально-экономических вопросов. Непрекращающееся повышение мировых цен на нефть несколько снижало остроту такой по-прежнему насущной для страны проблемы, как хроническая задолженность по социальным выплатам. Однако существовал целый ряд негативных факторов, способных к середине будущего года значительно охладить симпатии к Путину. Гарантировать победу выдержавшему «испытательный срок» премьер-министру могло только скорейшее проведение президентских выборов, так как досрочное голосование ставило в невыгодное положение всех его основных конкурентов. Общеполитическая ситуация складывалась пока в пользу Путина и потому следовало безотлагательно передать ему власть. Ельцин, видимо, единолично принял мучительно трудное для него решение и для его оглашения выбрал наиболее благоприятный момент. За два дня до Нового года он сообщил Путину о намерении подать в отставку. Приходится признать, что «семья» сумела блистательно разыграть финал. Последний раз Ельцин выступал по телевидению в сентябре. Бывший всенародный любимец, олицетворявший когда-то альтернативу коммунистическому режиму, теперь как бы воплощал собой полнейшую деградацию верховной власти: одутловатое лицо, мешки под глазами, тусклый взгляд из-под насупленных бровей, нервное подергивание плеч, дрожащий голос. Говорил он довольно невнятно и, выразив соболезнование жертвам взрывов в московских домах, до конца года избегал участия в каких-либо публичных церемониях. Правда, такое положение могло быть продиктовано сугубо практическими соображениями. По мнению ряда политологов, президент рассчитывал сохранить за собой свободу маневра на случай серьезных неудач федеральных войск в Чечне. Но военная операция развивалась довольно успешно и незадолго до полуночи 31 декабря телезрители увидели совсем другого Ельцина. Он сидел, распрямив массивное тело, и всем своим видом демонстрировал готовность идти до конца. Ельцин твердым голосом сообщил о передаче полномочий премьер-министру, призвал население голосовать за него и по возвращении в Кремль вручил ему «ядерный чемоданчик», считавшийся главным атрибутом президентской власти. Согласно конституции, в ближайшие месяцы следовало провести выборы главы государства, и уже ни у кого не было сомнений в том, что 26 марта 2000 года первым к «финишу» придет Путин.

Начало января не было отмечено сколько-нибудь значимыми событиями, если, конечно, не считать полета Путина в Чечню в кабине реактивного истребителя. Премьер-министр произвел незначительные кадровые перестановки в кремлевской команде, постепенно избавляясь от наиболее одиозных фигур. Дочь Ельцина перебралась в другой, гораздо менее роскошный кабинет. После выдачи швейцарской прокуратурой ордера на арест Бородина его срочно назначили государственным секретарем Союза России и Белоруссии. Он был лишен возможности выезжать за рубеж, так как Интерполу было дано указание задержать бывшего управляющего делами президентской администрации, обвиняемого в коррупции и причастности к отмыванию грязных денег. В России он продолжал оставаться на свободе, поскольку в правящих кругах полагали, что взятие под стражу Пал Палыча, в аппарате которого Путин работал в 1996—1997 годах, может иметь необратимые политические последствия и негативно скажется на имидже исполняющего обязанности президента. Откровенно лоббировавший интересы определенного финансового клана Аксененко был смещен с поста первого председателя правительства и остался просто министром путей сообщения. Михаил Касьянов, никак не афишировавший своих политических взглядов, но зато известный как превосходный знаток финансовых проблем, добивающийся реальных успехов на переговорах с западными кредиторами о реструктуризации и переносе выплаты внешнего долга, стал первым и единственным вице-премьером. Фактически он возглавил кабинет министров. Первоначально Путин поставил перед собой задачу сформировать собственную дееспособную команду и предпринял ряд шагов, направленных на изменение соотношения сил внутри президентской администрации, успевший стать политическим институтом с широкими и довольно неопределенными функциями. За время работы в ней он тщательно изучил сильные и слабые стороны этого государственного механизма, усвоил принцип его функционирования и хорошо знал, на какие административные рычаги следует нажимать, чтобы подчинить себе мощную иерархическую структуру, возвышающуюся над органами исполнительной и представительной власти. Александр Волошин, внесший решающий вклад в победу «Единства» на парламентских выборах, номинально остался ее руководителем и по-прежнему представлял в Кремле интересы объединенных общими намерениями, капиталами и родственными узами членов «семейной группы», но Путин приставил к нему трех новых заместителей, существенно ограничивавших его влияние. Все они приехали в Москву из Санкт-Петербурга. Сорокалетний опытный чиновник Игорь Сечин с 1990 года неотступно, словно тень, следовал за Путиным и с полным основанием считался одним из самых близких ему людей. Тридцатичетырехлетний выпускник юридического факультета Ленинградского университета Дмитрий Медведев в бытность Путина вице-мэром исполнял обязанности его советника по правовым вопросам. С пятидесятилетним Виктором Ивановым Путин познакомился более двадцати лет тому назад. В 1988—1994 годах он занимал ряд руководящих должностей в органах безопасности северной столицы. Когда Путин ведал внешнеэкономическими связями санкт-петербургской мэрии, Иванов отвечал за борьбу с контрабандой и экономическими преступлениями. Затем он подал рапорт об отставке, успешно занимался бизнесом и в 1998 году по настоятельной просьбе будущего президента вновь надел погоны и возглавил Управление контрразведки ФСБ. В апреле 1999 года Путин назначил его своим заместителем по вопросам обеспечения экономической безопасности страны. С января 2000 года Виктор Иванов — начальник Главного управления кадровой политики администрации президента.

Круг лиц, введенных Путиным в Кремль и Белый дом, не ограничился только этой троицей. Премьер-министру удалось достаточно быстро расставить по ключевым постам лояльных ему людей из числа друзей и бывших сослуживцев. Преемником Бородина стал сорокаоднолетний предприниматель из Санкт-Петербурга Владимир Кожин, в период перестройки работавший в Германии, а затем руководивший северо-западным отделением Федеральной службы по валютно-экономическому контролю. Впоследствии он возглавил это государственное учреждение. За недолгое время пребывания в должности генерального директора Санкт-петербургского объединения совместных предприятий Кожин помог Путину установить контакты со многими иностранными бизнесменами. Еще один «германист», тридцатитрехлетний Игорь Щеголев встал во главе кремлевской пресс-службы. Двенадцать лет назад он учился в Лейпцигском университете. Путин тогда служил в представительстве КГБ в Дрездене. Наконец, пост руководителя аппарата правительства занял Дмитрий Козак. Он также закончил соответствующий факультет Ленинградского университета, работал в прокуратуре, возглавлял правовое управление мэрии и руководил собственной юридической фирмой. Вообще, перечень бывших сослуживцев Путина, ныне занявших видные посты во властных структурах, можно продолжать до бесконечности. К ним принадлежат уже упоминавшиеся секретарь Совета безопасности Сергей Иванов и пользующийся безграничным доверием Путина директор ФСБ Николай Патрушев. Наряду с Виктором Ивановым нынешний руководитель ведущей российской спецслужбы также пользуется репутацией специалиста высшего класса по борьбе с экономической преступностью. На Лубянке они последовательно возглавляли Управление контрразведки. Естественно, сразу же возникает вопрос: не являются ли эти назначения первыми признаками будущей крупномасштабной кампании по искоренению коррупции в высших эшелонах власти?

Частичное обновление кадрового состава в верхнем слое правящей элиты за счет бывших офицеров Ленинградского управления КГБ и предпринимателей, впервые заявивших о себе во времена перестройки и, несомненно, тесно сотрудничавших с органами государственной безопасности, как нельзя лучше характеризует управленческий стиль Путина. Очевидно, он полностью доверяет только людям своей профессии или давним знакомым. Отличительными чертами новых представителей российского политического истеблишмента являются относительно молодой возраст, служба в КГБ и, по всей видимости, любовь к армейской дисциплине. Не следует также забывать о том, что многие из них — способные менеджеры, накопившие богатый опыт общения с западными бизнесменами и умеющие находить с ними общий язык. С их помощью Путин незаметно для окружающих упрочил свою власть. Они получили прямой доступ к президенту и сделались его ближайшими советниками, взяв под контроль все стадии подготовки различными инстанциями любых инициатив в политической и экономических областях. Но их ни в коем случае нельзя отождествлять с Татьяной Дьяченко, тоже имевшей официальный статус советника, но использовавшей свое положение для «проталкивания» нужных ей и ее окружению решений и зачастую своими действиями вносившей разлад в работу государственных учреждений.

Тех, кто полагал, что Путин немедленно объявит войну олигархам, ожидало горькое разочарование. Но они не учитывали густоту сплетенной «семьей» паутины политико-экономических связей. Для ее разрыва необходимо было выстроить собственную нишу внутри существующей системы власти. Поэтому члены прокремлевской олигархической группировки смогли в полной мере воспользоваться «плодами победы». За весомый вклад в подрыв политических позиций оппонентов Кремля Березовский и Абрамович, уже прибравшие к рукам нефтяную промышленность Западной Сибири, получили возможность ухватить в процессе приватизации еще один жирный кусок и завладеть расположенными там же алюминиевыми заводами. Фактически под их контроль перешли 70% мощностей этой стратегически важной сырьевой отрасли. Еще в ноябре Путин с негодованием отверг помощь, предложенную ему «великим комбинатором» и «главным финансистом “семьи”». Он назвал ее «троянским конем» и добавил знаменательную фразу: «Бойтесь данайцев, дары приносящих». Тем не менее после декабрьских выборов в России начался новый этап передела собственности. В марте 2000 года Березовский выступал с докладом в Берлине. На вопрос, почему власти позволили ему стать монополистом и считает ли он такое положение вещей справедливым, один из столпов российского бизнеса ответил: «Мы живем в мире глобализации. Объединяется все и вся, даже «Даймлер» и «Крайслер», «Дойче банк» и «Дрезденер банк». Консолидированный российский капитал подыскал себе нового директора-распорядителя — вот в чем, на мой взгляд, смысл избрания Путина».

Тем временем исполняющий обязанности главы государства целиком сосредоточился на подготовке к выборам. Для убедительной победы в первом туре, позволяющей с полным основанием говорить о всенародной поддержке Путина, требовалось заранее вывести из игры Зюганова и Примакова, вместе с ним входивших в тройку наиболее популярных политиков. Сперва «кремлевская гвардия» предприняла ряд тактических шагов, нацеленных на углубления раскола в довольно разношерстном лагере левой оппозиции. «Справа» ситуация складывалась в пользу правящих кругов. Лидеры «Союза правых сил» после первоначальных колебаний дружно выразили поддержку реформаторским планам Путина. Собственно говоря, ничего другого им не оставалось. Этот блок слишком зависел от его финансовой и информационной поддержки. Напротив, коммунисты, несмотря на провал проекта единого предвыборного альянса «коммуно-националистической» направленности и наметившуюся тенденцию распада некогда монолитных рядов КПРФ, по-прежнему оставались главной оппозиционной силой, с которой приходилось считаться. Поэтому в январе 2000 года «закулисным торгом» занимались уже во время распределения портфелей председателей важнейших парламентских комитетов. К немалому удивлению демократов, депутаты от «Единства» договорились за их спиной с коммунистами. В итоге важнейшие думские комитеты возглавили представители проправительственной фракции, КПРФ и группы «Народный депутат». Кремлевской команде удалось не только удовлетворить избирателей, голосовавших за партию Зюганова, но и не допустить избрания Примакова спикером нижней палаты. Таким образом, еще более четко обозначилась перспектива его отказа от участия в президентских выборах.

Демократы пали жертвами циничного расчета. В качестве компенсации им предложили посты председателей второстепенных комитетов. В знак протеста члены фракций «Отечество», «Союз правых сил» и «Яблока» в полном составе покинули зал заседаний. Однако они недолго испытывали терпение власть предержащих. Поразмыслив немного, Кириенко первым из демократов решил смириться с сокрушительным поражением и пойти на попятную. Через какое-то время к аналогичному выводу пришли также парламентарии остальных двух фракций. Большинство из них так и не поняло тактики Путина. На самом деле будущий президент, скорее всего, просто в очередной раз демонстрировал силу. В Кремле сочли нужным, не отказываясь от стратегической концепции реформирования экономики и государственного устройства, заключить с коммунистами «временное перемирие». В новом политическом раскладе либералам, вопреки их ожиданиям, отводилось довольно скромное место.

Исход выборов 26 марта 2000 года был уже вполне предсказуем, и будущая команда-победительница могла спать спокойно, не опасаясь каких-либо неприятных сюрпризов и не беспокоясь за финал большой игры, где на кон была поставлена власть в потенциально самой богатой в мире стране. Соперникам заранее объявили шах, а затем мат — и пешка вышла в короли. Правда, после предварительного подсчета голосов на Дальнем Востоке и в Западной Сибири выяснилось, что Путин не смог набрать в этих регионах необходимые 50% голосов. Зюганова же там поддержали свыше 30% избирателей. Ельцину, уже приготовившемуся вместе со своим преемником отпраздновать победу за «семейным» столом, и Путину, сразу же после голосования отправившемуся в сауну, наверняка пришлось пережить несколько неприятнейших часов ожидания. Только в полночь они немного расслабились, услышав долгожданное и очень радостное для них известие о том, что в целом по стране Путину отдали голоса 52,5% электората, Зюганову 29,4%, а ярому поборнику либеральных реформ Явлинскому — только 5,8%.

Результаты мартовского народного волеизъявления подтвердили наличие в российском обществе тенденции, впервые обозначившейся после президентских выборов 1996 года и парламентских выборов 1999 года. Примерно 50% россиян поддержали призывы к наведению порядка и укреплению дисциплины, сочетавшиеся с обещаниями продолжить демократические преобразования. Они одновременно выразили доверие «Единству», представлявшему собой, в сущности, партию авторитарного типа, и «Союзу правых сил», объединившему в своих рядах наиболее видных деятелей из либерального лагеря. Именно эти чаяния и надежды большинства электората воплощал собой Путин. Характерно, что в отличие от 1991 года третье место занял не Жириновский, привыкший завлекать избирателей обещаниями дешевой водки, и не представлявший тогда левый фланг, а ныне решивший отмежеваться от коммунистов, формально беспартийный кемеровский губернатор Аман Тулеев, а претендующий на роль лидера либеральной оппозиции Григорий Явлинский.

В марте 2000 года высший государственный пост в России занял сильный и дееспособный человек. Страна выбрала «третий путь отличный и от авторитарного режима и от демократии. Его символом стал именно Путин, не скрывавший приверженности базовым демократическим принципам Запада и одновременно призывавший совместить их с нашими традиционными российскими ценностями. Ни Жириновский с его популизмом, ни Лебедь, в 1996 году так и не сумевший объяснить, как он собирается обеспечить стабильность в государстве, наделавший немало ошибок в должности секретаря Совета безопасности, а после избрания губернатором Красноярского края погрязший в местных проблемах и интригах своего окружения, были явно не в состоянии выполнить эту миссию. Совершенно очевидно, что победой на досрочных президентских выборах Путин во многом обязан кремлевскому аппарату, максимально использовавшему как административный ресурс, так и возможности печатных и электронных СМИ. Но формально соблюдение избирательных процедур еще не означало полного торжества демократии в России. Самое главное, что, вопреки всем пессимистическим прогнозам, в выборах приняли участие почти 70% избирателей, и только 1,7% проголосовали против всех кандидатов. Остается лишь возблагодарить Всевышнего за то, что не сбылись предсказания тех, кто утверждал, что за последние четыре года, насыщенные громкими скандалами и интригами, россияне утратили всякий интерес к политике.



Финал | Владимир Путин. "Немец" в Кремле | Часть III Кто такой Путин?