home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Холодный блеск в глазах

После победы Путина на президентских выборах еще более возросла потребность найти ответ на целый ряд насущных вопросов. Никто не мог с уверенностью сказать, какую именно политику будет проводить новый российский лидер. Этого не знали даже высокопоставленные кремлевские чиновники. Как внутри страны, так и за ее пределами не прекращались попытки осмыслить, что конкретно из себя представляет «русский сфинкс», каковы его планы и намерения. Почти ни у кого не было сомнений в том, что с приходом к власти Путина в России произойдет смена поколений правящей элиты и изменится политический климат. По мнению некоторых аналитиков, специализировавшихся на раскрытии подоплеки «закулисных игр» в Кремле общественно политическая атмосфера станет более напряженной. А система государственного управления — более жесткой. Один из российских журналистов накануне выборов, посетивший штаб-квартиру «Немецкой волны» в Кельне, следующим образом описал складывающуюся в России ситуацию:

«Вы там у себя на Западе слишком долго унижали нас. Вы относились к нам с предубеждением и постоянно донимали мелочной опекой и вели вы так себя по отношению к нам потому, что во главе нашего государства стоял алкоголик, у которого с годами произошла полная деградация личности. Но теперь все будет по-другому. Наш новый президент — душевно стойкий, глубоко порядочный человек, способный возродить Россию. В трудные времена народ избрал себе подлинно народного лидера. В его лице вы критикуете процессы нашего возрождения».

У западных политиков и экспертов, давно отвыкших от таких речей, немедленно вызвавших в памяти ассоциации с последним периодом существования Веймарской республики, наверняка мороз пробежал по коже. После поражения в Первой мировой войне Германия, лишившаяся всех колоний, сфер влияния и значительной части территории, утратила имперский статус и оказалась в международной изоляции. Державы-победительницы намеренно поставили ее в униженное положение страны-изгоя. Тогда многие немцы мечтали о появлении на политической арене сильной личности, способной утвердить свой «светлый образ» в их сердцах и внушить им надежду на скорое возрождение государства. Разумеется, не следует проводить прямые аналогии между нынешней Россией и Германией тридцатых годов. Не исключено, что Путин далеко не в восторге от навязываемой ему многими соотечественниками роли «мессии» и вовсе не склонен полностью идеализировать себя с персонажем, описанным выше — его земляком-журналистом. Да и что, в конце концов, плохого в том, что Россия научится отстаивать свои национальные интересы, станет гордиться не только прошлым, но и настоящим и более уверенно смотреть в будущее, зная, что сумеет прожить без иностранной помощи. Вскоре Путина стали рассматривать как своеобразный социально- психологический феномен. В российских СМИ неоднократно писали о загадочности его натуры, о том, что в нем есть какая-то тайна, и даже окружили будущего президента мистическим ореолом. Огромное количество россиян за десять лет демократического развития, показавших себя мыслящими и, казалось бы, любящими свободу людьми, в первые месяцы двухтысячного года пребывало в состоянии труднообъяснимом с точки зрения западных наблюдателей: люди тешили себя иллюзиями, утрата которых грозила обернуться антипатией, смешанной с горечью разочарования и чувством вины, а при неблагоприятном стечении обстоятельств даже волной насилия. Путин лично не имел никакого отношения к попыткам создать благоприятную почву для нового культа личности. Более того, он сам и члены его команды были застигнуты врасплох столь неожиданным поворотом событий. Интеллигенты, лишившиеся в последние годы достатка и материальным благам, превратившиеся по сути дела в маргиналов, простые граждане, измученные многомесячными задержками социальных выплат, офицеры, еще не так давно считавшиеся гордостью нации, а теперь вынужденные числиться в рядах доведенной до нищенского существования армии, уволенные в отставку сотрудники спецслужб и правоохранительных органов — все они с надеждой взирали на Путина и восторженно отзывались о нем. Не отставали от них и журналисты, как и в старые добрые времена фактически ставшие имиджмейкерами будущего главы государства и внезапно пока еще без достаточных на то оснований обнаруживших в нем качества, присущие настоящему руководителю. Мало кто в те дни отваживался открыто с критиковать самого популярного российского политика. Вряд ли это объясняется только тем, что почти все крупнейшие газеты, журналисты, радио- и телевизионные каналы контролировались олигархами, сформировавшими на их основе медиа-холдинг.

Самое удивительное, что о Путине тогда еще толком ничего не знали. Подавляющее большинство россиян впервые увидело своего будущего лидера лишь в августе 1999 года в момент назначения его премьер-министром. По мнению экспертов именно этим объясняется феномен Путина. Людям надоели одни те же лица, одни и те же расхожие фразы. Политики различного толка, многие из которых ухитрились побывать депутатами Верховного Совета и Государственной Думы всех созывов, олицетворяли собой прошлое, они слишком откровенно заботились о личном благосостоянии и за последние годы окончательно забыли о своих предвыборных обещаниях. Люди жаждали появления в коридорах власти подлинного новатора, иначе говоря, молодого, удачливого политического деятеля с непримелькавшимся лицом, готового взяться за претворение в жизнь новых идей и внушить измученным безысходностью российским гражданам веру в будущее. Путин казался им таким человеком. К нему как нельзя лучше подходили знаменитые слова Тютчева: «Умом Россию не понять, в Россию можно только верить!»

Феномен Путина заключался еще и в том, что внешне он ни у кого не вызывал раздражения в отличие от других представителей российского политического бомонда, высокомерно рассуждавших о высоких материях. Путин внешне выглядел как обычный россиянин, одевался скромно, говорил свободно и непринужденно. Появись он на публике в ботинках на пластиковой подошве, по которой в начале девяностых годов на Западе безошибочно распознавали советских туристов, никто бы даже не удивился. Демократы были твердо убеждены, что Путин начнет ускоренными темпами проводить структурные реформы и сформирует правительство с их участием. Националисты понимали, что он сумеет осуществить их заветную мечту и воссоздать могучее союзное государство. Сторонники принятия жестких мер по восстановлению законности и порядка считали, что Путин начнет беспощадную борьбу с криминальным беспределом. Стремление Путина покончить с сепаратистскими настроениями и вернуть центру властные полномочия в сочетании с успешным завершением первого этапа войсковой операции в Чечне принесло ему славу чуть ли и не нового «собирателя русских земель».

Разумеется и противники Путина не сидели сложа руки. Приглашенная в день выборов в студию еженедельной информационно-аналитической программы НТВ «Итоги» журналистка Евгения Альбац чувствовала себя едва ли не будущим диссидентом. Она с горечью констатировала, что Путин представляет собой зеркальное отражение российского общества, одержимого ложными идеями. В ее представлении будущий президент — «типичный уличный мальчишка», приученный полагаться только на грубую физическую силу и хитрость». По натуре он «примитивный субъект, привыкший идти напролом», а жесты и манера поведения свидетельствуют о неуверенности в себе и сильной закомплексованности. Поэтому, дескать, он предпочитает видеть вокруг себя людей в форме. По заказу президентской администрации был проведен социологический опрос. Его поистине ошеломляющие результаты бли впоследствии использовались специалистами по избирательным технологиям при организации предвыборной кампании Путина. В опросе участвовали тысячи людей из самых различных регионов. Им предложили выбрать из всех кремлевских владык двадцатого века наиболее достойного кандидата в президенты. Кто же занял первое место? Председатель КГБ Юрий Андропов. Правда, через полтора года он скончался, но за время сумел заставить людей поверить в себя. Можно ли сравнивать Путина с Андроповым. Во всяком случае, ориентированные на него политтехнологи провели целый ряд акций для того, чтобы в российском обществе ощущение грядущих кардинальных перемен было не менее сильным, чем в Советском Союзе после смерти Брежнева. Сама мысль о возможности консенсуса между правящей элитой и остальной частью населения ранее казалась абсурдной. Тем не менее Путину удалось добиться общественного согласия. Путин создал себе имидж просвещенного правителя, поставившего перед собой цель осуществить революцию сверху и реформировать экономику по китайскому образцу. Чуть заметно обозначившиеся контуры политики будущего президента позволяли предположить, что он намерен унифицировать систему власти и усилить государственное регулирование в экономической и политической областях при сохранении почти в полном объеме либерально-демократических завоеваний последних лет.

Таким образом, можно с уверенностью сделать вывод о том, что его популярность базируется в основном на приверженности большинства российских граждан политике национал-либеральной ориентации.

Чего добился Путин за время исполнения им обязанностей президента?

После ожесточенных боев Грозный был очищен от сепаратистов. Однако бывшая столица мятежной республики превратилась в груду развалин. Ко дню выборов военные действия были в самом разгаре. Федеральные войска и подразделения Министерства внутренних дел несли потери, а засевшие в горах хорошо вооруженные отряды боевиков ожесточенно сопротивлялись и, перейдя к тактике партизанской войны, регулярно совершали вылазки в равнинную часть Чечни. О намеченном комплексе мер по оздоровлению экономики Путин говорил много, но довольно расплывчато. Его опубликованные в «Известиях» и помещенные на нескольких сайтах статьи были написаны на основе аналитических материалов, подготовленных группой экспертов во главе с чистокровным немцем Германом Грефом. Еще будучи премьер-министром, Путин распорядился организовать при правительстве собственный Центр стратегических разработок. Несколько олигархов, и в первую очередь, председатели правлений РАО ЕЭС России — Чубайс и Газпрома — Вяхирев, немедленно предложили новому государственному учреждению финансовую помощь. Общее руководство взял на себя глава правительственного аппарата Игорь Шувалов. Непосредственно же руководил этим аналитическим центром юрист Греф — родился в 1964 году в Казахстане в семье вынужденных переселенцев из Поволжья, в 1990 году закончил юридический факультет Ленинградского университета. Греф хорошо зарекомендовал себя во время работы в отделении Госкомимущества в Петергофе. В Совете директоров были представлены практически все члены правительства. Исполнительным директором стал сорокалетний психолог Дмитрий Мезенцев, ранее занимавший ряд руководящих должностей в Ленинградском горкоме комсомола, а в 1990—96 годах исполнявший обязанности пресс-секретаря Собчака.

В новом президентском институте числилось 10 штатных сотрудников. Перед ними была поставлена поистине грандиозная задача, а именно: разработка концепции развития России на ближайшие десять лет. Соответствующие рабочие группы возглавили заместители министров иностранных дел (Александр Авдеев), юстиции (Эдуард Ренов), экономики (Андрей Свипаренко). Среди специалистов особенно политолог Максим Майер и социолог Евгений Гонтмахер. По мнению члена Совета директоров пролужковской финансовой корпорации «Система» Вагифа Гусейнова в работе центра далеко не случайно участвовало столько экспертов немецкого происхождения. Вывод известного московского политолога подтверждается сведениями, полученными из других источников. Новый президент, действительно, придает огромное значение стратегическому партнерству с Германием во всех сферах общественной жизни, поскольку превосходно знает эту страну и, по его собственному признанию, чувствует себя там как дома.

Составлением внешнеполитической программы занимался такой авторитетный неофициальный орган, как Совет по внешней и оборонной политике. Известнейшие политологи Алексей Пушков, Вячеслав Никонов, Андрей Федоров и Алексей Арбатов не покладая рук день и ночь трудились над формированием новой международной стратегии России. Роскошный офис рядом с октябрьской площадью часто посещал Виктор Черкесов. По некоторым данным, Путин поручил первому заместителю директора ФСБ, подготовить докладные записки о борьбе с коррупцией и усилению контроля главной российской спецслужбы над ситуацией в регионах. Все прекрасно понимали, что мероприятие по активному противодействию криминально-бюрократической псевдоэлите нельзя откладывать до бесконечности, но и до выборов, и после них ни Путин, ни члены его команды из числа питерских чекистов так и не сумели объяснить, как они собираются бороться с коррупцией ( известно, что это была идея-фикс Андропова) и стимулировать приток в страну иностранных инвестиций, без которых, по словам президента, нечего даже и думать о каком-либо экономическом росте. Любой предприниматель подтвердит, что для безупречного функционирования рыночных механизмов необходимо упорядочить экономическое пространство, четко разграничить власть и бизнес, не допустить дальнейшей криминализации общества. Поэтому неудачные попытки атаковать нарастающий вал преступности, порожденный целым рядом экономических, политических и правовых факторов и усиливающий в обществе криминальную напряженность, может негативно отразиться на имидже Путина. Практически все совершенные за последние годы громкие убийства так и остались нераскрытыми. Но для искоренения причин организованной преступности и коррупции необходимо было заменить мафиозные методы приватизации социально-экономическими. Только отсутствие четко узаконенного порядка передачи государственной собственности в частные руки породило такой произвол при разделе национального достояния.

Порой Путин позволял себе высказывания, тональность которых, несмотря на недостаточную точность формулировок и отсутствие конкретных примеров, вызывала тревогу у профессиональных политиков, всерьез озабоченных обеспечением безопасности на европейском континенте. Так, например, после президентских указов о введении средних школах военного обучения и массовом призыве на военные сборы на Западе сразу же поднялась волна антироссийских настроений и еще громче зазвучали голоса тех, кто утверждал, что события в России начали развиваться по наихудшему сценарию, а определяющим фактором новой политической системы станет постепенная милитаризация важнейших сфер общественной жизни. Ведь о такого рода явлениях в постсоветский период уже успели забыть. Команда Путина так и не сформулировала ко дню выборов четкие концептуальные основы будущего экономического развития, но зато представила широкой общественности новую доктрину национальной безопасности. Так можно ли с полной уверенностью утверждать, что многоходовая хитроумная «большая игра» за право завладеть одной из богатейших в мире стран закончилась? На этот вопрос мы с полным основанием можем ответить: «Нет!» Ее финал еще не предрешен. Россия вновь на развилке исторического пути. Одна из наиболее могущественных финансово-промышленных группировок, используя материальные и административные ресурсы, а также различные способы информационного воздействия на электорат, добилась избрания президентом своего ставленника. Однако новый политический лидер сразу же ясно дал понять, что не намерен идти на поводу ключевых фигур прежней команды. Человек спортивного телосложения, крепким рукопожатием и холодным блеском в глазах, умеющий держать в памяти огромный объем информации и скрывать нервное напряжение, уже продемонстрировал умение консолидировать вокруг себя всю властную элиту, а не только один ее узкий слой, представленный близким Ельцину и его домочадцам политическо-предпринимательским кланом.

Широкая поддержка населением обеспечивает Путину свободу политического маневра и предоставляет шанс вывести страну из продолжающегося десять лет экономического спада с помощью даже непопулярных мер, но которые дадут мощный импульс общественному развитию. Путин уже доказал, что свойственный ему аккуратный стиль принятия решений и претворения их в жизнь в отличии от столь любимых Ельциным «аппаратных революций» позволяет хоть и медленно, но двигаться вперед. Российский вариант «китайской» модели общественного устройства означает не возврат к репрессивному режиму и политико-идеологическому монополизму, а всего лишь минимизацию влияния олигархов на государственные институты, ограничение их деятельности определенными рамками. Не следует забывать, что выстраивание новых отношений власти с политической элитой, финансово-промышленными магнатами, и обществом происходит в условиях кризиса российского либерализма. Тем не менее главная задача нового президента на рубеже веков — создание нормальных условий для развития страны.



Часть III Кто такой Путин? | Владимир Путин. "Немец" в Кремле | Немецкая карта