home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



«Команда единомышленников»

В 1996 году Ельцин, хоть и добился своего избрания на второй срок, одержав тем самым победу над коммунистами и националистами, но так и не смог оправдать возлагавшихся на него надежд и преодолеть негативные тенденции в экономике. Сразу же после выборов он тяжело заболел и практически полностью парализовал всю систему государственного управления. Его преемником временно стал Черномырдин. Четко следуя рекомендациям МВФ, он по мере сил боролся с инфляцией и, как и в старые добрые времена, стремился пополнить бюджет в первую очередь за счет доходов от экспорта нефти и природного газа, упорно не желая прибегнуть к таким непопулярным, но крайне необходимым для вывода России из экономического кризиса мерам, как ужесточение налоговой дисциплины, реструктуризация могущественных естественных монополий, отказ от субсидирования убыточных промышленных предприятий, создание условий для привлечения иностранных инвестиций и стимулирование частного сектора. В результате уже в начале 1997 года выяснилось, что средств на покрытие бюджетного дефицита нет, и стране грозят социальные катаклизмы. Правительство Черномырдина оказалось не в состоянии собрать налоги и погасить многомесячные долги по зарплате и пенсиям. Премьер-министр слишком часто шел на уступки агропромышленному лобби и даже начал заигрывать с коммунистами, рискуя навлечь на себя гнев Ельцина. Слишком шатким было положение его правительства.

В данной ситуации выздоровевший президент решил в очередной раз произвести замену ряда высокопост5авленных должностных лиц и не просто вернуться к исполнению своих обязанностей, но сделать это так, чтобы все видели, кто в Кремле настоящий хозяин. После очередной порции отставок и назначений полномочия Черномырдина были существенно урезаны. Над ним был поставлен Чубайс, занявший одновременно посты первого вице-премьера и министра финансов. Он курировал почти все ведущие министерства и даже военно-промышленный комплекс. Новый влиятельный человек России прекрасно понимал, что без материальной поддержки со стороны финансовой элиты невозможно провести серьезные социально-экономические преобразования. Поэтому он напрямую обратился к олигархам с призывом поддержать отечественных производителей.

Ельцин, обладавший, превосходным политическим чутьем, не мог допустить чрезмерной концентрации власти в одних руках. По его настоянию еще одним первым вице-премьером был назначен тридцатидвухлетний Борис Немцов, по степени влияния в правительстве ничуть не уступавший Чубайсу. Он закончил в Горьком (теперь Нижний Новгород) Радиофизический институт, в 1990 году был избран народным депутатом, в конце 1991 года принял предложение Ельцина занять пост губернатора Нижегородской области и с помощью Явлинского и зарубежных инвесторов превратил ее в полигон радикальных рыночных реформ. На популярности Немцова не отразилось даже его намерение первым в России изменить на подведомственной ему территории систему оплаты жилищно-коммунальных услуг. Об этом свидетельствовала убедительная победа Немцова на губернаторских выборах 1996 года. Через полгода Березовский и Татьяна Дьяченко уговорили его переехать в Москву и войти в состав «обновленного» кабинета министров.

Появление Немцова в рядах новой кремлевской команды сразу же сделало ее облик гораздо более привлекательным в глазах региональных руководителей, к числу которых он еще недавно принадлежал, а также бизнесменов, журналистов и молодежи, ранее не проявлявшей ни малейшего интереса к политике. Немцову дали двухгодичный испытательный срок. За это время он должен был показать себя достойным «наследником» Ельцина. Ведь президент в беседах с Гельмутом Колем и другими видными иностранными государственными деятелями уже неоднократно называл высокого кудрявого брюнета своим потенциальным преемником. Не прошло и нескольких недель, как Немцов превратился в любимца средств массовой информации и интеллигенции. По данным опросов общественного мнения, из российских политиков население тогда больше всего доверяло именно ему. С учетом приобретенного в Нижнем Новгороде опыта на Немцова возложили ответственность за погрязшую в долгах социальную сферу. В высших эшелонах власти надеялись, что присутствие в правительстве человека с таким высоким рейтингом доверия позволит избежать массовых акций протеста.

Выше уже говорилось, что стоило только Лебедю продемонстрировать решимость в борьбе с коррупцией, как его тут же выдворили из Кремля. Такая же участь ожидала и Немцова. Через какое-то время из него сделали козла отпущения, хотя с самого начала было ясно, что проблемы социальной сферы не под силу даже гораздо более искушенному чиновнику, чем Немцов. Но пока бывший нижегородский губернатор чувствовал себя настолько уверенно, что без колебаний вступил в конфронтацию с чиновничье-бюрократическим аппаратом. Он заявил, что у него слишком много привилегий, и, не успев еще толком освоиться в новой должности, распорядился пересадить высокопоставленных государственных служащих с так полюбившихся им «иномарок» на «волги», по «удивительному» совпадению изготавливавшиеся в Нижнем Новгороде.

В новом правительстве председатель уже не обладал всей полнотой власти. В зале заседаний кабинета министров места многих соратников Черномырдина заняли совсем другие люди. К тому же соперники премьер-министра инспирировали публикацию в западной прессе сообщений о миллиардах долларов, якобы осевших на его личных счетах в зарубежных банках. Эти обвинения не были беспочвенными. Номинально принадлежавшие народу колоссальные сырьевые ресурсы, с помощью которых можно было бы за короткие сроки обуздать инфляцию, свести бюджетный дефицит к нулю и вообще обойтись без обременительных внешних займов, стали источником обогащения небольшой группы нефтегазовых монополистов. Ранее среди них числился и возглавлявший «Газпром» Черномырдин. Однако премьер-министр не пал духом и бросил вызов политическим противникам. На IV съезде Движения «Наш Дом Россия», на парламентских выборах 1995 года официально считавшейся «партией власти», он был почти единогласно избран председателем и сразу же призвал своих сторонников немедленно начать подготовку к участию в очередных выборах в Государственную Думу, намеченных на декабрь 1999 года. Черномырдин также подчеркнул, что в 2000 году непременно будет баллотироваться в президенты. Наверняка он знал, что у него нет никаких шансов, но Ельцин и стоявшие за ним силы еще долго рассматривали его как припасенную на крайний случай козырную карту.

На посту главы президентской администрации Чубайса сменил литературный помощник Ельцина и подлинный автор двух его книг Валентин Юмашев. Разумеется, на одну из высших ступеней в кремлевской иерархии одаренный журналист поднялся отнюдь не за счет своего писательского таланта. При подборе кандидатуры преемника Чубайса «семья» руководствовалась совершенно иными критериями. Юмашев был тесно связан c Татьяной Дьяченко и пользовался репутацией человека Березовского, поскольку до недавнего времени занимал должность заместителя главного редактора журнала «Огонек», считавшегося рупором этого блистательного режиссера постановщика политических спектаклей. После вынужденного ухода Лебедя кремлевские стратеги наряду с Немцовым вывели на арену российской политики и других действующих лиц, стремясь таким образом расставить на мало-мальски ответственных постах своих людей. 26 марта 1997 года указом президента Путин был назначен заместителем руководителя кремлевской администрации. Сорокачетырехлетнему бывшему подполковнику КГБ подчинялось также Контрольное управление, являвшееся одним из двадцати основных подразделений президентского аппарата. По словам Путина, Кудрин, переходя на другую работу, лично рекомендовал его на эту должность.

Обязанности первого заместителя Юмашева исполнял еще один выходец из Санкт-Петербурга — пятидесятилетний Юрий Яров, в восьмидесятые годы сделавший карьеру в недрах аппарата Ленинградского горкома КПСС. В 1989—1991 годах он возглавлял Ленинградский облисполком, а после августовского путча пересел в кресло «полномочного представителя» президента в Санкт-Петербурге, то есть, попросту говоря, был приставлен Ельциным для надзора за Собчаком и Путиным. В 1992 году он перебрался в Москву и вплоть до 1996 года занимал пост вице-премьера. За этот период президент неоднократно «перетряхивал» кабинет министров, производя в нем различные перестановки, но это никак не коснулось опытного аппаратчика. Менялся только круг его обязанностей. За время своего пребывания в правительстве Ярову довелось курировать и проблемы безопасности, и социальную сферу, и кадровые вопросы. После переезда на Старую площадь он сумел завязать доверительные отношения с главой государства.

Реорганизация президентского аппарата продолжалась несколько месяцев. В предыдущие годы «теневым кабинетом» руководила узкая группа, состоящая из представителей старшего поколения. В нее входили помощники президента Виктор Илюшин и Лев Суханов, пресс-секретарь Вячеслав Костиков, которого во время плавания на теплоходе по Енисею сбросили в воду по приказу изрядно подвыпившего Ельцина, Георгий Сатаров, отвечавший за взаимодействие с российской интеллектуальной элитой, превосходный знаток проблем национальной безопасности Юрий Батурин, прославившийся позднее участием в космическом полете, и отличавшийся поразительной работоспособностью помощник по внешнеполитическим вопросам Дмитрий Рюриков. Коржаков с нескрываемым подозрением относился к этим людям и даже установил за ними слежку, но, исходя из тактических соображений, не препятствовал их контактам с президентом. Ведь его окружение не могло состоять из одних только технократов. Ельцину требовались также интеллектуалы, способные генерировать идеи и умеющие писать речи так, чтобы их не стыдно было произносить государственным деятелям. Сам Коржаков на эту роль явно не годился.

Но теперь семейный клан Ельцина и, в первую очередь, ставшая фактически «первой леди» Татьяна Дьяченко не нуждались больше в этих поистине достойных людях. Для завоевания власти в нынешней, очень непростой политико-экономической ситуации они уже не годились, поскольку оказались слишком мягкотелыми и прекраснодушными. Для того, чтобы не только выстоять в схватке с такими сильными, склонными к популизму соперниками, как Лужков и Лебедь, но еще и любыми, даже самыми грязными способами убрать их с политической арены, требовались личности совсем иного склада. В новых, гораздо более сложных условиях действовали новые, ужесточившиеся правила игры, и соответственно требовалась команда «молодых волков», способных к проведению агрессивных пропагандистских акций без оглядки на писаные и неписаные законы. Замена актеров на кремлевской сцене произошла фактически за одну ночь. Среди членов новой команды особенно выделялся бывший посол в Словакии Сергей Ястржембский. Как внешне, так и по своему менталитету и манере речи он полностью соответствовал классическому типу специалиста в области пиар-технологий и в этом качестве оказался просто незаменим. Но Яров и Путин тоже не затерялись в коридорах власти. Бывший партийный функционер и бывший чиновник Санкт-Петербургской мэрии с чекистским прошлым показали себя высококлассными профессионалами. К Ельцину и Юмашеву они относились подчеркнуто уважительно, но без подобострастия, и не скрывали своего нежелания участвовать в интригах и прочих неблаговидных делах. Вскоре даже на самом высоком уровне кремлевского административно-бюрократического аппарата уже не могли обойтись без двух хорошо образованных менеджеров, как никто другой, умевших заниматься ежедневной рутинной работой. В частности Ельцин теперь внимательно наблюдал за быстрым восхождением Путина по ступеням иерархической лестницы.

После образования в сентябре 1997 года Межведомственной комиссии по вопросам экономической безопасности бывший офицер КГБ был сразу же включен в ее состав. Следует отметить, что к формированию этой структуры приложил руку Березовский, занимавший тогда пост заместителя секретаря Совета безопасности. Одновременно начальнику Главного контрольного управления поручили заниматься довольно щекотливым делом. От него потребовали разобраться с ситуацией внутри государственной компании «Росвооружение» – мощнейшего военно-экономического объединения, представлявшего интересы бывшего советского, а ныне российского военно-промышленного комплекса за рубежом и являвшегося абсолютным монополистом в сфере экспорта вооружений и военной техники. Ранее за его деятельностью неусыпно наблюдал Коржаков, не желавший никому уступать контроль за необычайно прибыльным оружейным бизнесом. После его ухода новая кремлевская команда была вынуждена принять все меры для сохранения своего влияния на могущественный концерн.

Криминогенная ситуация, сложившаяся на постсоветском пространстве, уже давно вызывала тревогу у мировой общественности. Российские мафиозные структуры, специализировавшиеся на таких преступлениях, как незаконный оборот наркотиков, проституция, азартные игры, нелегальная иммиграция, вымогательство и похищение людей, финансовые аферы, уклонение от уплаты налогов, кражи автомобилей и заказные убийства, превратились в международные конгломераты. Появились также новые виды противоправных деяний, из которых наибольшую опасность представляли махинации с кредитными карточками и проникновение в банковские компьютерные сети. Сперва славянские, кавказские и прочие бандформирования, подобно спруту, охватили «щупальцами» бывшие социалистические страны Восточной Европы, где после падения прежних режимов условия, в сущности, были такими же, как и в бывшем Советском Союзе. Так в последствии, самый напряженный период вывода из Германии Западной группы войск этот контингент превратился в настоящий Клондайк для воров в мундирах и штатском. После окончания переброски крупнейшей в мире военной группировки в Россию на новых немецких землях уже существовал отлаженный инфраструктура криминальный бизнес. Его представители, располагавшие после поспешной распродажи «излишков» движимого и недвижимого войскового имущества колоссальными валютными средствами, вступили в контакт с преступными синдикатами в США, Канаде, Израиле, Южной Африке и ряде стран Центральной и Южной Америки с целью не просто отмыть грязные деньги, но завладеть с их помощью легальными отраслями экономики. Мощные преступные организации представляли собой серьезную угрозу политической стабильности в России. Из-за снижения жизненного уровня большинства российских граждан и уязвимости мест хранения ядерных материалов возникла опасность попадания компонентов, пригодных для создания атомных бомб хиросимского типа, в руки террористов.

В середине девяностых годов наметилась еще одна опасная тенденция. По мере деградации общественного организма и усиления влияния элиты уголовного мира на внутреннюю и внешнюю политику Россия постепенно превращалась в полукриминальное государство. Поэтому все более очевидным становился вариант прихода к власти сторонника авторитарной системы правления, готового в борьбе с преступностью и коррупцией прибегнуть к самым жестким методам и способного под лозунгом «Прекратить разворовывание национального достояния» существенно ограничить гражданские права и практически ликвидировать демократические институты и независимые СМИ, подсознательно воспринимаемые большинством жителей России как единственные реальные – наряду со свободным хождением иностранной валюты – достижения последних лет. Отказ от декриминализации экономики – одна из наиболее серьезных ошибок президента Ельцина и всех сформированных при нем кабинетов министров. Именно в желании большинства россиян жить в обществе, свободном от засилья уголовных элементов, следует искать истоки популярности сперва Жириновского, затем Лебедя и, наконец, Путина.

Проведенная будущим российским лидером проверка деятельности «Росвооружения» выявила множество неблаговидных фактов. Начальник Главного контрольного управления президентской администрации уличил многих высокопоставленных чиновников этого ведомства — монополиста оружейного бизнеса — в присвоении огромных сумм, полученных в результате заключения выгодных сделок с несколькими странами и предназначенных для погашения долгов государства перед военнослужащими. Но еще более тяжким было обвинение руководства «Росвооружения» в причастности к нелегальным поставкам военной техники в Армению. Свои тщательно продуманные выводы Путин изложил в секретном докладе, направленном министру обороны Игорю Родионову. Каково же было его удивление, когда через несколько дней он увидел копию этого доклада в руках стоявшего на трибуне в зале заседаний Государственной Думы председателя Комитета по обороне Льва Рохлина. Каким образом секретный документ, способный произвести эффект разорвавшейся бомбы, стал достоянием гласности? Ответ на этот вопрос не найден до сих пор.

Доклад Путина спровоцировал один из самых громких скандалов ельцинской эпохи. Неожиданно выяснилось, что во время армяно-азербайджанской войны за Нагорный Карабах высшие чины Российской армии, несмотря на запрет, тайно снабжали оружием одну из противоборствующих сторон. Ранее в средствах массовой информации уже сообщалось об аналогичных случаях, имевших место в Абхазии и Приднестровье, но никаких конкретных фактов тогда представлено не было. Теперь же были получены неопровержимые доказательства проведения Россией тайных операций в Закавказье. Рохлин начал собственное расследование военно-криминальных аспектов деятельности «Росвооружения». Наверное, ему не следовало этим заниматься, ибо через несколько месяцев он был найден мертвым на своей подмосковной даче. По официальной версии, его застрелила жена.

Путин пополнил свое досье сведениями, касающимися этой довольно темной истории, и занялся другими, не менее громкими делами. Наряду с контрольными функциями руководитель президентской администрации возложил на него также обязанность курировать правовые вопросы и процесс распределения по регионам направляемых из Центра финансовых потоков. Через четыре года он признался, что не испытывал тогда никакого морального удовлетворения. «Работа такая … несозидательная сама по себе. Важная, нужная, я все понимаю, но неинтересно мне было».[29]

Внутренне он уже был готов уволиться и в очередной раз начать все сначала. Путин не собирался до конца дней своих рыться в бумагах и просиживать штаны в кресле чиновника, даже довольно высокого ранга. Ему хотелось найти себе занятие по душе. Он постепенно начал разрабатывать план создания собственной юридической фирмы по обслуживанию отечественных и зарубежных предприятий.

После замены в марте 1997 года ряда ключевых фигур в правительстве у многих создалось впечатление, что никогда еще за всю историю постсоветской России реформаторы не были в таком количестве представлены в правительстве («Команда единомышленников»). После новых назначений отношение Запада к России резко изменилось к лучшему. Западные лидеры надеялись, что эта страна вновь будет неукоснительно следовать курсом реформ. Поэтому федеральный бюджет сразу же пополнился солидной суммой – ранее Международный валютный фонд и Всемирный банк задерживали выдачу очередного кредита – и молодым реформаторам был дан простор для политического маневра. Государство вновь смогло частично погасить задолженность по зарплате и пенсиям, временно успокоив тем самым большинство работников бюджетной сферы.

На Западе рассчитывали, что молодые реформаторы своими действиями окажут также влияние на внешнюю политику. Действительно, правительство, как и в 1992 году, опять поставило перед собой цель как можно скорее добиться интеграции России в мировую экономику. Даже отстаивая стратегически важную для нее идею паритетной разработки богатых залежей нефти на пока еще не разделенном на национальные сектора шельфе Каспийского моря, Россия была вынуждена пойти на определенные уступки. В свою очередь Запад выразил готовность не форсировать продвижение Североатлантического блока на восток. России даже пообещали место в Совете НАТО. В своем стремлении усилить позиции нового российского руководства Запад зашел настолько далеко, что гарантировал скорое принятие России в ОБСЕ и отказался от размещения ядерного оружия и тяжелого вооружения возле ее западных границ, то есть на территории готовящихся примкнуть к Североатлантическому альянсу государств. В мае 1997 года был подписан договор о военном сотрудничестве между Россией и НАТО, а в сентябре сбылась заветная мечта многих членов кремлевского «ареопага»[30]: Россию приняли в Парижский клуб. Кроме того, Ельцин неимоверными усилиями добился присоединения России к Клубу промышленно развитых стран — так называемой «Большой семерки». В конце 1997 года Россия вступила в Европейский союз. В 1998 году Москва намеревалась вступить во Всемирную торговую организацию (ВТО). Одновременно значительная часть западной бизнес-элиты поверила в перспективы развития российской экономики, и приток иностранных инвестиций значительно увеличился. В 1997 году их общий объем составил примерно семь миллиардов долларов. Но по сравнению с реальными потребностями российской экономики это была всего лишь капля в море.

Необходимо было срочно приступить ко второму этапу приватизации, доходы от которой были уже заложены в дефицитный бюджет. Ответственность за распродажу бывшей социалистической собственности возложили на Чубайса и Немцова. Под давлением западных финансовых институтов правительство разработало новые правила проведения приватизации уже на конкурсной основе и при условии, что документация, представленная потенциальными участниками, будет абсолютно «прозрачной». Ранее переход государственных предприятий в частные руки не принес почти никаких дополнительных поступлений в казну, поскольку 123000 промышленных объекта по ошеломляюще низким ценам скупили несколько финансовых группировок, обладавших хорошими связями в верхах. Рыночный сектор экономики также не получил стимулов к дальнейшему развитию, так как доля доходов от приватизации в отличие от Польши, Чехии и Венгрии составила всего лишь 0,3% валового национального продукта. Сперва на продажу были выставлены государственные контрольные пакеты акций нефтяного концерна «Роснефть» и крупнейшего в мире производителя никеля, палладия и платины горно-обогатительного комбината «Норильский никель». Но наиболее ожесточенная борьба велась за обладание двадцатипятипроцентным пакетом акций абсолютного монополиста в российской системе дальней связи «Связьинвест». Прежде при заключении приватизационных сделок олигархи придерживались определенных принципов и не старались обойтись друг без друга. Так, еще зимой 1997 года тогдашний первый вице-премьер Потанин не возражал, когда Чубайс передал принадлежавший государству обанкротившийся «Агропромбанк» с его широко разветвленной финансовой сетью и солидной клиентурой его конкуренту Александру Смоленскому. Однако в ситуации, сложившейся вокруг «Связьинвеста», «Норильского никеля» и «Роснефти», Березовский и Гусинский почувствовали себя обманутыми, так как, к их великому удивлению, эти жирные куски достались потанинскому «ОНЭКСИМ-Банку». Отношения между правительством и несколькими финансовыми магнатами сразу же испортились. Молодых реформаторов Чубайса и Немцова заподозрили в закулисном сговоре с Потаниным с целью изменить соотношение сил внутри финансовой элиты в его пользу. Конфликт еще более обострился, когда выяснилось, что в приобретении контрольного пакета акций «Связьинвеста» участвовал иностранный капитал в лице его таких одиозных представителей, как американский мультимиллиардер Джордж Сорос, российский эмигрант Борис Иордан из «МФК-Банка» и дочернее предприятие «Немецкого банка Дойче банка???— Ред.» «Морган Гринфил». Это означало, что в дальнейшем на приватизационных конкурсах иностранные инвесторы с их почти неисчерпаемыми денежными ресурсами будут в открытую конкурировать с российскими олигархами. Поэтому Березовский и Гусинский в своих средствах массовой информации развязали самую настоящую войну против Чубайса, Немцова и «ОНЭКСИМ-Банка». Особенно яростно их атаковывали телеканалы ОРТ и НТВ[31]. Оскорбленные до глубины души финансовые магнаты хотели добиться пересмотра результатов последних аукционов и тем самым помешать «ОНЭКСИМ-Банку» усилить свое политическое влияние за счет покупки еще целого ряда крупных промышленных предприятий.

Союз между Ельциным, молодыми реформаторами Чубайсом и Немцовым и финансовой олигархией, летом 1996 года обеспечивший сохранение политической стабильности в России, подвергся серьезному испытанию на прочность в результате ожесточенной борьбы за передел собственности. Более того, хозяева Кремля почувствовали себя загнанными в угол, ибо теперь сама логика развития событий требовала найти ответ на вопрос, кто реально управляет страной. Чубайс и Немцов парировали выдвинутые против них обвинения, организовав кампанию против «бандитского капитализма», прямо направленную против финансистов, потерпевших поражение в борьбе за приватизацию нескольких промышленных гигантов[32]. Оба вице-премьера неоднократно утверждали, что залогом его преодоления являются честные условия проведения приватизационных конкурсов. В августе Ельцин собрал в Кремле за круглым столом ведущих банкиров и предпринимателей. Это было расценено как еще одно свидетельство господства в стране нескольких олигархических группировок. Однако в действительности президент ставил перед собой цель несколько умерить аппетиты финансово-промышленных магнатов и вообще примирить их между собой.

Однако вся эта история зашла слишком далеко, и без жертв уже никак нельзя было обойтись. Из-за происков олигархов Россию уже сотрясали правительственные кризисы. Первым своего поста лишился Альфред Кох, работавший вместе с Чубайсом в Санкт-Петербурге и с тех пор считавшийся его доверенным лицом. В качестве председателя Госкомимущества он отвечал за продажу закрепленных в федеральную собственность пакетов акций и поэтому оказался непосредственно причастен к проведению приватизационных аукционов, вызвавших такие жаркие споры. Одновременно Березовский попытался превратить Совет безопасности в параллельное правительство и использовать его для окончательного отстранения молодых реформаторов от власти. Сперва он лишил Бориса Иордана въездной визы. В своем намерении определять решения правительства и президента или корректировать их с учетом собственных интересов Березовский был настолько откровенен, что вынудил Чубайса и Немцова заставить Ельцина прибегнуть к самым решительным контрмерам. В конце октября 1997 года глава государства сместил Березовского с должности секретаря Совета безопасности. Но олигарх по-прежнему оставался «членом Семьи».

Березовский незамедлительно нанес ответный удар. В контролируемых им средствах массовой информации был опубликован компромат на Чубайса и трех его ближайших соратников, получивших, якобы за написанную ими по заказу одного из швейцарских издательств книгу о российской приватизации больше похожий на взятку гонорар в размере 90 000 долларов каждый. Ельцин в гневе удалил из высших органов власти всех «кремлевских писателей», за исключением Чубайса. Однако без команды некогда «всесильный регент» сразу же утратил политический вес. К марту 1998 года его позиции в правительстве уже были существенно ослаблены.

В итоге в выигрыше оказался Черномырдин. Премьер-министр все более активно вмешивался во внешнюю политику, поскольку наряду с вице-президентом США Альбертом Гором возглавлял российско-американскую правительственную комиссию. В конце февраля 1998 года Ельцин разрешил ему регулярно появляться на экранах телевизоров. Премьер-министр долен был раз в неделю «отвечать на вопросы граждан и организаций» и таким образом демонстрировать «открытость исполнительной власти». Всем своим видом он как бы подчеркивал, что имеет все шансы стать преемником Ельцина и никакие молодые реформаторы ему не помеха.

В марте 1998 года в Бонн прибыла российская правительственная делегация во главе с Немцовым. Он не скрывал, что, как и прежде, считает себя «наследным принцем». «Вы что, всерьез верите, что Черномырдин выйдет победителем из президентской гонки?» — спросил он в отеле «Маритим» сопровождавших его немцев. Когда лифт остановился на этаже, где находились номера высокопоставленных лиц, вице-премьер с презрительной усмешкой добавил: «У Бориса Ельцина на этот счет другое мнение».



Дебют | Владимир Путин. "Немец" в Кремле | Рокировка