home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 18

Приключение на дороге Тори

— Аня, — спросил Дэви, садясь на постели и подпирая подбородок кулачком, — а где это сон? Конечно, я знаю, что это место, где я делаю всякие разные вещи, когда сплю. Но я хочу знать, где это и как я попадаю туда и возвращаюсь обратно, даже ничего об этом не зная, и вдобавок, прямо в ночной рубашке. Где это? Я хочу знать.

Аня стояла на коленях у окна западного мезонина, наблюдая за быстро меняющимся закатом, который напоминал огромный цветок с шафранными лепестками и огненной серединой. Она повернула голову к Дэви и ответила мечтательно:


Над вершинами лунных гор,

В глубине долины теней…


Пол Ирвинг понял бы смысл этих строк или, если бы не сумел понять, истолковал их по-своему, но трезвый и практичный Дэви, не имевший, как часто с досадой замечала Аня, ни капли воображения, был озадачен и недоволен.

— Аня, я думаю, что ты просто говоришь глупости.

— Конечно, дорогой. Разве ты не знаешь, что только очень глупые люди все время говорят разумно и дельно?

— Я думаю, ты все-таки могла бы дать разумный ответ, если я задаю разумный вопрос, — заявил Дэви обиженно.

— О, ты еще слишком мал, чтобы это понять, — ответила Аня. Но, произнося эти слова, она ощутила в душе нечто вроде стыда. Разве не сама она, с горечью вспоминая о многих подобных этому пренебрежительных ответах, полученных ею, торжественно клялась в детские годы, что никогда не скажет ни одному ребенку: "Ты слишком мал, чтобы это понять"? И вот теперь она говорит это… Так широка иногда пропасть между теорией и практикой.

— Да я изо всех сил стараюсь расти, — с жаром сказал Дэви, — но это не такое дело, где можно очень спешить. Если бы Марилла не была такой жадной и давала мне побольше варенья, я думаю, мне удалось бы вырасти гораздо быстрее.

— Марилла совсем не жадная, — заявила Аня сурово. — И с твоей стороны черная неблагодарность так говорить.

— Есть другое слово, которое значит то же самое, но звучит гораздо лучше. Я просто не могу вспомнить, — сказал Дэви, напряженно морща лоб. — Я слышал, Марилла сама про себя так сказала на днях.

— Если ты имеешь в виду «экономная», так это совершенно другое. Быть экономным — большое достоинство. А если бы Марилла была жадной, она не взяла бы к себе тебя и Дору, когда ваша мама умерла. Тебе хотелось бы жить у миссис Уиггинс?

— Конечно же нет! — Ответ был выразителен и категоричен. — И к дяде Ричарду я тоже не хочу. Мне гораздо приятнее жить здесь, хоть даже Марилла… ну, это трудное слово… когда дело доходит до варенья. Тут хорошо, потому что ты здесь, Аня. Слушай, Аня, ты расскажешь мне сказку на ночь? Только я не хочу про фей. Это только для девчонок хорошо, а мне надо что-нибудь интересное: куча убийств, пожары… и стреляют, и всякое такое…

К счастью для Ани, в этот момент ее окликнула из своей комнаты Марилла:

— Аня, Диана сигнализирует самым отчаянным образом. Ты бы сходила и узнала, что случилось.

Аня вбежала в свою комнату и в уже сгущающихся сумерках увидела вспышки света в Дианином окошке, повторявшиеся группами по пять, что, согласно их давнему коду, означало: "Приходи как можно скорее, потому что мне нужно сказать тебе что-то очень важное". Аня набросила на голову белую шаль и поспешила через Лес Призраков и пастбище мистера Белла к Садовому Склону.

— У меня замечательная новость для тебя, Аня, — сказала Диана. — Мы с мамой только что вернулись из Кармоди, и там, в магазине мистера Блэра, я видела Мэри Сентнер из Спенсерваля. Она говорит, что у девиц Копп, которые живут на дороге Тори, есть фарфоровое блюдо с синим узором, и она думает, что оно точно такое, как то, которое было на благотворительном базаре. Мэри полагает, что они охотно продадут его. Марта Копп, как известно, продает все, что только можно продать. Ну, а если они не согласятся, то есть очень похожее блюдо у Уэсли Кейсона в Спенсервале, и Кейсоны наверняка согласятся его продать… Только Мэри не уверена, что их блюдо точно такое, как было у тети Джозефины.

— Завтра же еду в Спенсерваль, — объявила Аня решительно. — И очень прошу тебя поехать со мной. Ах, если б нам повезло! Это было бы таким облегчением, ведь послезавтра я должна ехать в город, а как я смогу встретиться лицом к лицу с твоей тетей без этого блюда? Это будет, пожалуй, пострашнее, чем в тот раз, когда мне пришлось признаться, что это была моя идея с разбега прыгнуть на кровать в комнате для гостей.

И обе рассмеялись при этом воспоминании… Тех из моих читателей, которым не известно об этом достопамятном событии и которые полюбопытствуют о нем узнать, я вынуждена отослать к более ранней история Аниной жизни.

На следующий день девочки отправились на поиски фарфорового блюда с синим узором в китайском стиле. От Спенсерваля их отделяло десять миль, а день был не особенно приятным для путешествия. Было очень тепло и безветренно, и пыль над дорогой стояла такая, какая только может быть после шести недель сухой погоды.

— О, как я хотела бы, чтобы поскорее пошел дождь, — вздохнула Аня. — Все так иссушено солнцем. Бедные поля! Какое жалкое зрелище! Деревья словно протягивают к небу руки, моля о дожде. А что до моего сада… мне больно всякий раз, когда я вхожу в него. Но что говорить о саде, если у фермеров так пострадали посевы. Мистер Харрисон говорит, что его пастбища совершенно выжжены солнцем и бедные коровы едва могут найти там жалкий клочок травы. Каждый раз, встречаясь с ними взглядом, он чувствует себя виновным в жестоком обращении с животными.

В результате утомительной поездки девочки добрались до Спенсерваля и свернули на дорогу Тори, широкую и безлюдную, где полоса травы между колеями свидетельствовала об отсутствии оживленного движения. Почти на всем ее протяжении с обеих сторон толпились густо посаженные молодые елочки, и лишь кое-где в просветы между ними можно было увидеть огороженное поле какой-нибудь спенсервальской фермы или вырубку, поросшую наперстянкой и золотарником.

— Почему эту дорогу назвали дорогой Тори[8]? Разве здесь живут одни консерваторы? — спросила Аня.

— Мистер Аллан говорит, что это было сделано по тому же принципу, по которому называют рощей какое-нибудь место, где нет деревьев, — улыбнулась Диана. — На этой дороге живут только девицы Копп да старый Мартин Боувер на дальнем конце, а он либерал. Правительство консерваторов распорядилось проложить эту дорогу, когда было у власти, чтобы показать, что они хоть что-то делают.

Отец Дианы был либералом, и по этой причине они с Аней никогда не обсуждали вопросы политики. В Зеленых Мезонинах все и всегда были консерваторами.

Наконец кабриолет подкатил к старой ферме Коппов — месту, отличавшемуся такой преувеличенной чистотой и опрятностью, что даже Зеленые Мезонины могли бы проиграть ему при сравнении. Дом был очень старый и располагался на склоне холма, что обусловило необходимость подведения высокого каменного фундамента под один его край. И сам дом, и все хозяйственные постройки были выбелены до слепящего глаза совершенства, я в ухоженном огороде, окруженном наибелейшим дощатым заборчиком, не было видно ни единого сорняка.

— Ставни закрыты, — сказала Диана печально. — Я думаю, никого нет дома.

Так оно и оказалось. Девочки растерянно переглянулись.

— Не знаю, что делать, — сказала Аня. — Если бы я была уверена, что блюдо именно такое, какое было у мисс Джозефины, я охотно согласилась бы подождать их возвращения. Но что, если блюдо окажется не таким? Мы прождем зря, а потом будет уже поздно ехать к Уэсли Кейсону.

Диана разглядывала маленькое квадратное окошко над высоким фундаментом.

— Это окно кладовой, — сказала она. — Я уверена, потому что этот дом точно такой, как дом дяди Чарльза в Ньюбридже, и у них это окно кладовой… Ставень не закрыт, так что если бы мы влезли на крышу того маленького домика, то могли бы заглянуть в кладовую и, может быть, увидели бы там блюдо. Как ты думаешь, в этом есть что-нибудь нехорошее?

— Нет, не думаю, — заявила Аня после надлежащего размышления, — ведь нами руководит не праздное любопытство.

Когда эта важная этическая проблема была решена, Аня приготовилась влезть на упомянутый «домик» — сооружение из узких досок с островерхой крышей, которое некогда служило жилищем уткам. Но девицы Копп перестали держать уток — "потому что это такие неопрятные птицы", — и сарайчик пустовал в течение нескольких лет, за исключением тех периодов, когда становился тюрьмой для кур-наседок, отбывавших заключение на яйцах. Хотя и тщательно выбеленный, сарайчик был уже довольно ветхим, и у Ани зародились некоторые сомнения, когда она взглянула на его крышу с выгодной позиции, обеспеченной бочонком, водруженным на ящик.

— Боюсь, что он не выдержит моего веса, — сказала она, робко ступая на крышу.

— Обопрись о подоконник, — посоветовала Диана.

Так Аня и поступила. Вглядевшись в окно она, к своему превеликому удовольствию, увидела блюдо с синим узором, именно такое какое искала. Оно стояло на полке прямо напротив окна. Только это она и успела увидеть, прежде чем произошла катастрофа. В порыве радости Аня забыла о ненадежной опоре под ногами, неосторожно отпустила подоконник, чуть подпрыгнула от восторга — и в следующий момент с треском провалилась сквозь крышу до самых подмышек и так повисла, совершенно не в состоянии освободиться. Диана метнулась в сарайчик и, схватив за талию свою злополучную подругу, попыталась стянуть ее вниз.

— Ой, не надо! — взвизгнула бедная Аня. — Тут какие-то длинные щепки впиваются в меня. Посмотри, не можешь ли ты подставить мне что-нибудь под ноги… тогда я, возможно, смогу опять выбраться наверх.

Диана торопливо подтащила упомянутый прежде бочонок, и Аня обнаружила, что он вполне достаточной высоты, чтобы обеспечить ее ногам надежную опору. Но освободиться она все равно не смогла.

— Может быть, мне удастся вытащить тебя, если я вскарабкаюсь наверх? — предположила Диана.

Аня безнадежно покачала головой:

— Нет… щепки очень острые. Вот если быты нашла топор, то, наверное, смогла бы вырубить меня. Ох, Боже мой, я действительно начинаю верить, что родилась под несчастливой звездой.

Диана усердно занялась поисками, но топора нигде не было.

— Придется пойти и позвать кого-нибудь на помощь, — сказала она, обращаясь к несчастной пленнице.

— Нет-нет, не надо, — горячо возразила Аня, — Если мы позовем кого-нибудь, вся эта история разойдется по округе и мне будет стыдно показаться на люди. Нет, мы должны просто подождать, пока девицы Копп вернутся домой. А тогда попросим их сохранить случившееся в тайне. Они знают, где взять топор, и вызволят меня. Мне удобно, пока я стою неподвижно… то есть, я хочу сказать, удобно в физическом смысле… Интересно, во сколько девицы Копп оценят этот домик. Мне придется заплатить за нанесенный ущерб, но я ничего не имею против, лишь бы они поняли, из каких побуждений я заглянула в окно их кладовой. Единственное мое утешение — это то, что блюдо именно такое, какое мне нужно, и, если только мисс Копп продаст его мне, я примирюсь с тем, что произошло.

— А вдруг девицы Копп не вернутся домой до ночи… или до завтра? — предположила Диана.

— Если они не появятся до заката, то, боюсь, тебе все же придется позвать кого-нибудь на помощь, — сказала Аня неохотно. — Но не ходи, пока остается надежда избежать огласки. О Боже, это такое неприятное положение! Я не страдала бы так из-за своих несчастий, если бы они были романтичными, как это обычно бывает у героинь миссис Морган, но мои невзгоды всегда просто смешные. Воображаю, что подумают девицы Копп, когда, въехав на свой двор, увидят голову и плечи, торчащие из крыши одного из их сарайчиков. Прислушайся… Это не экипаж?.. Нет, Диана, я думаю, это гром.

Это несомненно был гром, и Диана, совершив поспешное паломничество вокруг дома, вернулась, чтобы объявить, что страшная черная туча быстро приближается с северо-запада.

— Я думаю, что будет ужасная гроза! — воскликнула она в испуге. — О, Аня, что же нам делать?

— Мы должны приготовиться, — ответила Аня спокойно. Гроза казалась пустяком по сравнению с тем, что уже произошло. — Тебе лучше укрыть лошадь и кабриолет в том открытом сарае. К счастью, мой зонтик в кабриолете. Да, вот… возьми с собой мою шляпу. Марилла говорила мне, что глупо надевать лучшую шляпу в поездку по такой пыльной дороге, и она была права… как всегда.

Диана отвязала пони и въехала в сарай в ту самую минуту, когда упали первые тяжелые капли. Там она и сидела, наблюдая за хлынувшим дождем, который был таким тяжелым и обильным, что она едва могла видеть сквозь его пелену Аню, мужественно держащую зонтик над своей непокрытой головой. Грома было немного, но добрую половину часа лило как из ведра. Иногда Аня наклонял назад зонтик и ободряюще махала рукой подруге, но ни о каком разговоре на таком расстоянии и в таких обстоятельствах нельзя было и подумать. Наконец дождь прекратился, вышло солнце, и Диана отважилась пройти по лужам через двор.

— Очень промокла? — спросила она с тревогой.

— О нет! — отвечала Аня бодро. — Голова и плечи совершенно сухие, а юбка только немножко намокла, там, где вода просочилась между досками. Не жалей меня, Диана, все это не беда! Зато сколько добра принесет этот дождь! Я думаю, как, должно быть, рад ему мой сад, и воображаю, что подумали цветы и почки, когда упали первые капли. Я сочинила очень интересный диалог между астрами, душистым горошком, дикими канарейками на кусте сирени и духом-хранителем сада. Непременно запишу, когда приеду домой. Жаль, что нет бумаги и карандаша под рукой. Боюсь, я забуду лучшие фрагменты, прежде чем вернусь домой.

Верная Диана имела при себе карандаш, а в ящике кабриолета нашелся кусок оберточной бумаги. Аня свернула мокрый зонтик, надела шляпу, разложила оберточную бумагу на дощечке, поданной снизу Дианой, и записала свою садовую идиллию в условиях, которые едва ли могли рассматриваться как благоприятствующие занятиям литературой. Тем не менее результат оказался совсем неплохим, и Диана была "в упоении", когда Аня прочитала свое произведение вслух.

— Ах, Аня, это прелесть… просто прелесть. Непременно пошли это в журнал "Канадская женщина".

Аня отрицательно покачала головой:

— О нет, это совсем не подойдет. Понимаешь, здесь нет сюжета. Это просто вереница образов. Я люблю писать такие вещи, но, конечно, ни одна из них никогда не появится в печати, потому что редакторы настаивают, чтобы непременно был сюжет. Так говорит Присилла… О, вот и мисс Сара Копп. Прошу тебя, Диана, пойди и объясни ей все.

Мисс Сара Копп была миниатюрной особой в потертом черном платье и шляпе, выбор которой, несомненно, в меньшей степени определили легкомысленные украшения, чем прочность материала и практичность в носке. Увидев любопытную картину на своем дворе, она, казалось, была изумлена, чего, впрочем, и следовало ожидать, но после объяснений Дианы удивление сменилось сочувствием. Она поспешила открыть ключом заднюю дверь дома, принесла топор и несколькими умелыми ударами вырубила Аню. Последняя, несколько утомленная и окоченевшая, провалилась внутрь своей тюрьмы и лишь затем обрела долгожданную свободу.

— Мисс Копп, — сказала она серьезно. — Уверяю вас, я заглянула в окно вашей кладовой только для того, чтобы узнать, есть ли у вас фарфоровое блюдо с синим узором. Я не видела ничего другого — я не смотрела ни на что другое.

— Все в порядке, — сказала мисс Сара любезно. — Нет нужды беспокоиться — ничего страшного. Слава Богу, мы, Коппы, всегда держим наши кладовые в полном порядке и не волнуемся, если кто и заглянет туда. А что до этого старого сарайчика, так я даже рада, что его сломали. Может быть, теперь Марта согласится его снести, а то она все никак не хотела — думала, вдруг пригодится, — и мне приходилось белить его каждую весну. Но с тем же успехом вы можете спорить со столбом, что и с Мартой… Сегодня она уехала в город, я отвозила ее на станцию… Значит, вы хотите купить это блюдо. Ну, и сколько вы даете за него?

— Двадцать долларов, — сказала Аня, которой не суждено было сравняться ни с кем из Коппов в деловой хватке, иначе она не предложила бы свою цену сразу.

— Хорошо, я подумаю, — сказала мисс Сара осторожно. — К счастью, это блюдо мое, иначе я ни за что не посмела бы продать его в отсутствие Марты. Но, я думаю, она все равно поднимет шум. Здесь всем заправляет Марта, и, поверьте мне, ужасно устаешь вечно быть под башмаком у другой женщины… Ну, заходите, заходите. Вы, верно, очень устали и голодны. Я напою вас чаем. Конечно, я сделаю все, что смогу, но должна предупредить: не ждите ничего, кроме хлеба, масла и сливок. Марта перед отъездом заперла на ключ и пироги, и сыр, и варенье. Она так всегда делает: говорит, что я слишком расточительна, когда принимаю гостей.

Но девочки были достаточно голодны, чтобы отдать должное любой еде, и с удовольствием ели отличный хлеб, масло и сливки мисс Сары. Когда все было съедено, мисс Сара сказала:

— Не знаю, продавать ли это блюдо. Оно наверняка стоит все двадцать пять долларов… Это очень старое блюдо.

Диана легко толкнула Аню ногой под столом, что означало: "Не соглашайся — отдаст и за двадцать". Но Аня не желала рисковать, когда дело касалось драгоценного блюда. Она охотно согласилась заплатить двадцать пять долларов, и, судя по выражению лица, мисс Сара пожалела, что не запросила тридцать.

— Ну хорошо. Берите, Деньги мне сейчас совершенно необходимы… Дело в том, — мисс Сара вскинула голову с важным видом, гордость окрасила румянцем ее впалые щеки, — что я выхожу замуж… за Лютера Уоллеса. Он уже делал мне предложение двадцать лет назад. Мне он очень нравился, но он был тогда беден, и мой отец отказал ему. Конечно, мне не следовало так покорно на это соглашаться, но я была робкой и боялась отца. К тому же я не знала тогда, что женихи — такая редкость.

Когда девочки оказались на безопасном расстоянии от фермы Коппов — Диана с вожжами в руках, а Аня осторожно держа на коленях вожделенное блюдо, — безлюдье зеленой, освеженной дождем дороги Тори огласилось взрывами серебристого девичьего смеха.

— Завтра в городе я позабавлю твою тетю Джозефину историей этого "удивительно богатого событиями" дня. Он был нелегким, но теперь все позади. У меня есть блюдо, а дождь чудесно прибил пыль на дороге. Так что "все хорошо, что хорошо кончается".

— Мы еще не добрались до дома, — сказала Диана несколько пессимистично, — и кто знает, что еще может случиться по дороге. Тебе, Аня, прямо-таки везет на приключения.

— У некоторых людей это получается само собой, — ответила Аня безмятежно. — У человека просто есть такой дар или его нет.


Глава 17 Глава из одних происшествий | Аня из Авонлеи | Глава 19 Просто счастливый день