home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 20

Как это часто случается

На следующее утро Аня поднялась рано и, когда знамена рассвета триумфально развернулись на жемчужном небе, радостно приветствовала новый день. Зеленые Мезонины лежали в тихой заводи солнечного света, испещренной танцующими тенями ив и тополей. За дорожкой тянулось пшеничное поле мистера Харрисона — огромное пространство бледно-золотистого цвета, которое покрывал легкой рябью ветер. Мир был так прекрасен и свеж, что Аня минут десять провела в блаженной праздности, опершись о садовую калитку и наслаждаясь прелестью утра.

После завтрака Марилла занялась приготовлениями к отъезду. Она брала с собой Дору, которой уже давно было обещано это удовольствие.

— А ты, Дэви, будь хорошим мальчиком и не досаждай Ане, — предписала ему Марилла. — Будешь хорошо себя вести, привезу тебе из города леденец на палочке.

Увы, в последнее время Марилла опустилась до порочной практики — подкупом склонять людей к добру!

— Я не буду плохим нарочно, но вдруг я окажусь плохим совершенно случайно? — решил уточнить Дэви.

— Постарайся уберечь себя от случайностей, — предупредила Марилла. — Аня, если мистер Ширер заглянет к нам сегодня, возьми у него кусок мяса для жаркого и пару бифштексов. Ну, а если он не появится, завтра придется зарубить к обеду курицу.

Аня кивнула.

— Мне не хочется готовить обед на двоих — жалко времени, — сказала она. — Нам с Дэви хватит остатков холодной ветчины, а бифштексы я поджарю вечером к вашему возвращению.

— А я сегодня с утра иду к мистеру Харрисону, — объявил Дэви. — Он звал меня помочь ему собирать красные водоросли и обедать, я думаю, тоже позовет. Мистер Харрисон ужасно хороший человек — по-настоящему компанейский. Я хочу быть похожим на него, когда вырасту… Ну, то есть вести себя как он. Выглядеть, как он, я бы не хотел. Ноя думаю, мне это не грозит, потому что миссис Линд говорит, что я очень красивый ребенок. Как ты думаешь, Аня, это так навсегда останется? Я хочу знать.

— Думаю, что да, — сказала Аня серьезно. — Ты красивый мальчик, Дэви… — Негодование на лице Мариллы было красноречивее всяких слов. — Но ты должен оправдывать ожидания окружающих и быть хорошим и добрым.

— А недавно ты сказала Минни Барри, когда ее обозвали «страшилой» и она плакала, что, если она будет хорошей и доброй, люди не будут замечать, какая она некрасивая, — отвечал Дэви недовольно. — Похоже, что на этом свете человеку ну ни в каком случае нельзя отвертеться от того, чтобы быть хорошим.

— Разве ты сам не хочешь быть хорошим? — спросила Марилла, которая уже многому научилась, но еще не осознала всю бесполезность подобных вопросов.

— Д-да, конечно, я хотел бы быть хорошим, но таким… не чересчур, — отвечал Дэви осторожно. — Ведь даже для того, чтобы стать ректором воскресной школы, совсем не нужно быть очень хорошим. Вот мистер Белл — ректор, а какой он плохой человек.

— Неправда! — воскликнула Марилла с негодованием.

— Правда! Он сам сказал! — торжественно заявил Дэви. — В прошлое воскресенье, во время молитвы. Он сказал, что он презренный червь, жалкий грешник и погряз в гнуснейшем пороке. Марилла, что он такое сделал? Убил кого-нибудь? Или церковь обокрал? Я хочу знать.

К счастью, в этот момент на дорожке, ведущей к Зеленым Мезонинам, показалась миссис Линд, и Марилла поспешила к двери, чувствуя себя словно птичка, упорхнувшая из сетей птицелова, и горячо желая, чтобы мистер Белл не выражался столь возвышенно и фигурально во время своих публичных выступлений, особенно когда его слушают маленькие мальчики, которые всегда и все "хотят знать".

Оставшись одна, Аня решительно взялась за работу, и вскоре комнаты были подметены, кровати застелены, куры накормлены, муслиновое платье выстирано и повешено на веревку. Теперь предстояло заняться периной. Аня отправилась на чердак и там облачилась в первое попавшееся под руку старое платье — им оказалось кашемировое, цвета морской волны, которое она перестала носить около трех лет назад. Оно явно было слишком коротким и таким же «тесным», как и достопамятное желтовато-белое платьице, которое было на ней во время ее первого появления в Зеленых Мезонинах. Но зато такому платью уже не могли существенно повредить пух и перья. Наряд был дополнен повязанным вокруг головы большим красно-белым носовым платком, некогда принадлежавшим Мэтью. И, снарядившись таким образом, Аня отправилась в комнату над кухней, куда Марилла перед отъездом помогла ей перенести перину.

Здесь у окна висело треснувшее зеркальце, и в недобрый час Аня заглянула в него. Те самые семь веснушек на ее носу сияли более грозно, чем когда бы то ни было, или так только казалось в лучах яркого солнечного света, вливавшегося в комнатку через незатененное окно.

"Ох, я забыла вчера вечером протереть нос жидкостью от веснушек, — подумала она. — Надо сейчас же спуститься в кладовую и сделать это".

Бедняжка перенесла уже немало страданий, пытаясь избавиться от этих веснушек. Одна из попыток закончилась тем, что с носа сошла вся кожа, но веснушки остались. Несколько дней назад она нашла в каком-то журнале очередной рецепт чудодейственного средства и, так как все необходимое оказалось под рукой, немедленно изготовила его, к большому неодобрению Мариллы, считавшей, что, если уж Провидение посадило вам на нос веснушки, ваша святая обязанность оставить их там, где они есть.

Аня сбежала вниз по лестнице в кладовую. Эта комната никогда не была очень светлой из-за большой ивы, раскинувшей свои ветви у самого окна, а летом, когда окно затягивали сеткой от мух, здесь царил полумрак. Аня схватила с полки заветную бутылочку и обильно смазала свой нос ее содержимым с помощью маленького тампона, специально приготовленного для этой цели, и с чувством исполненного долга вернулась к своей работе. Любому, кто когда-нибудь пересыпал перья из одного тикового чехла в другой, можно не говорить, что, когда Аня завершила сей тяжкий труд, на нее стоило взглянуть. Платье ее было белым от пуха, а волосы надо лбом, выбившиеся из-под платка, украшал настоящий венчик из перьев. И в этот благоприятнейший момент раздался стук в дверь кухни.

"Это, наверное, мистер Ширер, — подумала Аня. — Вид у меня, должно быть, ужасный, но переодеваться некогда: он всегда так спешит".

И Аня бросилась к кухонной двери.

Если милосердный пол хоть когда-нибудь раскрывался, дабы поглотить несчастную, покрытую пухом и перьями девицу, то полу в кухне Зеленых Мезонинов, несомненно, следовало срочно оказать подобное благодеяние Ане. На крыльце стояла Присилла Грант во всем великолепии своего шелкового наряда, а рядом с ней еще две дамы: одна — низкого роста, полная, седая, в полотняном костюме, другая — высокая, величественная, элегантно одетая, с красивым породистым лицом, большими фиалковыми глазами и длинными черными ресницами. Аня, как выразилась бы она в прежнее время, "инстинктивно почувствовала", что эта высокая красавица и есть знаменитая Шарлотта Морган.

При всем смятении момента из хаоса мыслей выплыла одна, и Аня ухватилась за нее, как за пресловутую соломинку. Все героини миссис Морган отличались тем, что, какими бы ни были обрушивавшиеся на них невзгоды, всегда "оказывались на высоте положения" и неизменно демонстрировали свое превосходство перед лицом любых происков времени и пространства. Аня почувствовала, что ее долг последовать их примеру, и исполнила этот долг с таким совершенством, что, как впоследствии признавалась Присилла, никогда Аня Ширли не вызывала у нее большего восхищения, чем в ту минуту. Каковы бы ни были Анины уязвленные чувства, она ничем не обнаружила их. Она приветствовала Присиллу, и была представлена ее спутницам, и держалась при этом с таким спокойствием и свободой, как если бы была облечена в порфиру. Конечно, было до некоторой степени потрясением выяснить, что высокая дама, в которой Аня "инстинктивно почувствовала" наличие характерных черт великой писательницы, — совсем не миссис Морган, но совершенно неизвестная миссис Пендекстер, в то время как маленькая, полная, седая особа и есть та самая знаменитая миссис Морган, — но в большом потрясении малое теряет свое значение. Аня провела дам в гостиную, а сама поспешила во двор, чтобы помочь Присилле выпрячь лошадь.

— Ужасно, что мы свалились как снег на голову, — извинялась Присилла, — но я до вчерашнего вечера не знала, приедем ли мы. Тетя возвращается в Торонто в понедельник, а сегодняшний день она должна была провести у подруги в Шарлоттауне. Но вчера вечером эта подруга позвонила ей по телефону и просила не приезжать, потому что кто-то из ее детей заболел скарлатиной. Тогда я предложила тете поехать сюда, так как знала, что ты очень хочешь с ней познакомиться. По пути мы заехали в Уайт Сендс и взяли с собой миссис Пендекстер, которая остановилась там в гостинице. Она тетина подруга, живет в Нью-Йорке, а ее муж миллионер… Мы не сможем надолго задержаться у вас в гостях, так как миссис Пендекстер должна вернуться в гостиницу к пяти часам.

Пока они распрягали лошадь, Аня несколько раз перехватила недоуменные взгляды, которые бросала на нее Присилла.

"Ну что она так на меня смотрит? — подумала Аня чуть обиженно. — Если даже она не знает, что такое пересыпать перину, то могла бы, по крайней мере, себе это вообразить".

После того как Присилла ушла в гостиную, но прежде, чем Аня успела исчезнуть наверху, в кухне появилась Диана. Аня порывистым движением схватила свою изумленную подругу за руку:

— Диана! Как ты думаешь, кто находится в этот момент в гостиной? Миссис Шарлотта Морган… и жена нью-йоркского миллионера… а я здесь в таком виде… а к обеду во всем доме нет ничего, кроме куска холодной ветчины… Диана!

В этот момент Аня осознала, что Диана взирает на нее с таким же недоумением, какое прежде читалось во взгляде Присиллы. Это было уж слишком!

— Диана, не смотри на меня так! — взмолилась Аня. — Уж ты-то должна знать, что даже наиаккуратнейший человек на свете не может пересыпать перину из одного чехла в другой и остаться при этом чистым!

— Это… это… не пух, — заколебалась Диана, — это… это… твой нос, Аня.

— Мой нос? О, Диана, с ним-то уж ничего не могло случиться!

Аня бросилась к маленькому зеркалу возле раковины. Первый же взгляд открыл роковую истину. Ее нос был ослепительно алого цвета!

Аня опустилась на диван; казалось, даже ее неукротимый дух был, наконец, сломлен.

— Что с ним? — осведомилась Диана; любопытство взяло верх над деликатностью.

— Я думала, что натираю его жидкостью от веснушек, но вероятно, я схватила красную краску, которой Марилла метит кухонные полотенца, — прозвучал полный отчаяния ответ. — Что мне теперь делать?

— Смой ее, — посоветовала Диана, взглянув на дело исключительно с практической точки зрения.

— Может быть, и не смоется… Сначала я выкрасила волосы, теперь — нос. Тогда Марилла остригла меня, но едва ли подобный способ применим в настоящем случае. Это еще одно наказание за тщеславие, и конечно, вполне заслуженное… хотя в этой мысли мало утешения. После этого я почти готова поверить в невезение, хотя миссис Линд утверждает, что ничего подобного не существует, так как все предопределено.

К счастью, краску легко удалось смыть, и Аня, несколько воспрянув духом, отправилась в свой мезонин, а Диана побежала домой…

Наконец Аня опять спустилась в кухню, переодетая и пришедшая в себя. Белое муслиновое платье, в котором она так надеялась предстать перед миссис Морган, весело развевалось на веревке возле дома, так что ей пришлось удовольствоваться черным батистовым. Она развела огонь, и чай уже настаивался, когда вернулась Диана; последняя — она-то уж была, по крайней мере, в своем муслиновом — несла в руках накрытое блюдо.

— Это мама тебе посылает, — сказала она, поднимая крышку и представляя нарезанную и красиво уложенную курицу Аниному благодарному взору.

Кроме курицы «меню» включало свежий хлеб, отличные масло и сыр, фруктовый пирог изготовления Мариллы и ее же варенье из желтых слив, которые плавали в золотистом сиропе, словно в застывшем сиянии жаркого летнего солнца. Не забыты были и цветы: стол украшала ваза бело-розовых астр. Но в целом накрытый стол выглядел весьма убого, если сравнивать его с тем изысканным пиршеством, которое совсем недавно ожидало миссис Морган в этой же столовой.

Впрочем, Анины проголодавшиеся гостьи, казалось, не считали, что на столе чего-то не хватает, и ели скромные блюда с несомненным удовольствием. А через несколько минут и сама Аня уже не думала о том, что было и чего не было в ее «меню». Внешность миссис Морган, возможно, и не совсем оправдала ожидания ее верных почитательниц, зато она оказалась замечательной собеседницей.

Миссис Морган много путешествовала и умела рассказывать. Повидав на своем веку немало мужчин и женщин, она отлила свой жизненный опыт и наблюдения в форму остроумных афоризмов и эпиграмм, подобные которым ее слушатели встречали лишь в немногих талантливо написанных книгах. Но за всем этим блеском речей ощущались искренность, доброжелательность, отзывчивость, которые внушали симпатию так же быстро, как ее остроумие внушало восхищение. К тому же она не стремилась одна завладеть разговором и умела вовлечь в беседу каждого. И вскоре Аня и Диана обнаружили, что легко и непринужденно говорят с ней, словно с давней знакомой. Миссис Пендекстер говорила мало, она просто улыбалась своими прелестными глазами и губами и ела курицу, фруктовый пирог и варенье с такой изысканной грацией, словно вкушала нектар и амброзию. Но, впрочем, как позднее сказала Аня Диане, никому столь божественно красивому, как миссис Пендекстер, и не нужно говорить — достаточно того, что он "ласкает наш взор".

После обеда всей компанией отправились на прогулку по Тропинке Влюбленных, Долине Фиалок и Березовой Дорожке, а затем вернулись через Лес Призраков к Ключу Дриад. Там они присели, и за приятной беседой незаметно прошли еще полчаса. Миссис Морган пожелала узнать, откуда взялось название Лес Призраков, и смеялась до слез, слушая исполненный драматизма рассказ Ани о памятной прогулке через лес в колдовской час сумерек.

— Ах, это было наслаждение и для ума, и для сердца! — сказала Аня, когда гостьи ушли и они с Дианой остались вдвоем. — Не знаю, что доставляло мне больше удовольствия — слушать миссис Морган или смотреть на миссис Пендекстер. Я думаю, мы провели время гораздо приятнее, чем если бы знали заранее, что они приедут, и были обременены необходимостью подавать множество блюд. Оставайся, Диана, выпьем чаю и обо всем поговорим.

— Присилла сказала, что золовка миссис Пендекстер замужем за английским графом. И тем не менее миссис Пендекстер попросила вторую розетку сливового варенья, — сказала Диана так, словно эти два факта были не совсем совместимы.

— Смею думать, что даже сам английский граф не стал бы воротить свой аристократический нос от сливового варенья Мариллы, — заявила Аня гордо.

О том, что случилось с ее собственным носом, она предпочла не упоминать, когда вечером рассказывала Марилле о событиях этого дня, но средство от веснушек вылила за окно.

— Никогда не буду пользоваться подобными средствами, — сказала она себе с мрачной решимостью. — Они могут помочь внимательному, осмотрительному человеку. Но для тех, чей удел вечные ошибки, связываться с ними означает искушать судьбу.


Глава 19 Просто счастливый день | Аня из Авонлеи | Глава 21 Милая мисс Лаванда