home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава третья

Еще не дойдя до отведенной ей комнаты, Тильда пожалела о своем мгновенном ответе на замечание леди Сейнт-Ормонд о том, что та знала Сильвию Пембертон. Слишком уж часто во время ее первого и единственного сезона светские матроны, которым ее представляли, сообщали ей, что знали ее мать. Эти слова всегда произносились высокомерно и с презрительно поджатыми губами. Ей недвусмысленно давали понять, что от нее, как от дочки подобной женщины, не ждут ничего хорошего.

Она солгала, сказав, что не помнит мать. Она прекрасно помнила свою печальную и красивую маму, но ни с кем не делилась своими воспоминаниями. Даже Джонатана при всей его доброте смущал разговор о позоре ее матери.

И вот сейчас она повела себя вопиюще невоспитанно по отношению к будущей свекрови Милли и смертельно оскорбила его милость. Значит, ради Милли ей придется извиниться… во всяком случае, перед вдовствующей герцогиней. Она закончила свой туалет второпях, чем заслужила неодобрение Сары.

Правда, результат, когда она посмотрелась в зеркало, ее удовлетворил. Платье из золотистого шелка хорошо сидело на ее высокой, грациозной фигуре, выгодно оттеняя цвет карих глаз. Узкий покрой юбки подчеркивал гибкость и элегантность, а вырез платья, хотя и достаточно скромный, обрисовывал дразнящие контуры груди. Ей далеко до красоты Милли, но призрак мисс Арнольд может больше ее не преследовать.

Сара хмыкнула, глядя, как Тильда шаловливо улыбается своему отражению в зеркале.

– Ну и хмыкай на здоровье, Сара, – сказала Тильда. – И, ради бога, не жди меня. Лучше займись мисс Анти.

Сара неохотно кивнула.

– Будет исполнено. Хотя ей и без меня весело. Хотите верьте, хотите нет, но его милость прислал лакея сказать, что Генри устроили на конюшне и он плотно пообедал.

– Что? Но зачем?

Сара пожала плечами.

– Наверное, есть хотел. У него сегодня был долгий путь.

– Я говорю про его милость, а не про Генри!

– А! Я и не сообразила. Но ему, видать, понравилась мисс Анти. Может, он вообще любит детей.

Размышляя над этим, Тильда спустилась вниз. Как странно! Скорее всего, он хочет расположить ее к себе, цинично подумала она. Как компаньонка Милли, она обладает определенным влиянием. Такая мысль была ей непривычна, и хотя этим не стоит злоупотреблять, но приятно насладиться сознанием своих возможностей.

Тильде стало почему-то не по себе оттого, что Сейнт-Ормонд по-прежнему неотразимо красив и привлекателен. А он даже ее не узнал! Расценивать это как комплимент или наоборот? Она торжественно поклялась, что он никогда не догадается о той власти, которую имеет над ней. Несомненно, большинство женщин не устояли бы перед ним… но только не она. Она заставит его почувствовать ее силу и постарается предотвратить этот брак, если не будет уверена в том, что Милли обретет счастье.

Она вошла в Голубую гостиную раньше других, с облегчением отметив, что там никого нет. Если ей повезет, то следующей должна появиться вдовствующая герцогиня и она сможет извиниться перед ней.

И действительно, минут через пять плавной и величественной походкой вошла леди Сейнт-Ормонд в темно-голубом платье. Знаменитые фамильные брильянты сверкали у нее в ушах и на шее. Она удивленно замерла на пороге.

– Господи! Неужели я опоздала? Простите, моя дорогая! Вы вызвали Беббингтона? Не хотите ли миндального ликера или мадеры?

Тильда сделалась пунцовой. Она пришла пораньше, чтобы застать леди Сейнт-Ормонд одну и извиниться перед ней, а выходит, что они поменялись ролями! Вдруг ее осенило: а что, если она неправильно истолковала слова леди Сейнт-Ормонд? С отчаянием в голосе она вымолвила:

– Мэм, я спустилась пораньше, чтобы застать вас одну… и извиниться за свою грубость…

– Что вы! – Леди Сейнт-Ормонд не дала ей договорить. – Это мне не следовало быть столь неделикатной. Откуда вам знать, как мне была приятна Сильвия? Знаете, у вас ее глаза. На секунду я подумала… нет, с моей стороны это просто глупо. Вы были такой крошкой, и неудивительно, что не помните ее. Или меня.

Тильда оцепенела, а леди Сейнт-Ормонд ласково улыбнулась.

– Это так, моя дорогая. Я помню вас маленькой девочкой. Сильвия всегда брала вас с собой, когда навещала меня. Она вас обожала и гордилась вами. Вы, бывало, сидели в уголке и играли с кошкой.

Тильда смутно припомнила очень большую комнату и очень терпеливую полосатую кошку, а еще даму, у которой всегда имелась для нее игрушка. Но лица дамы она не помнила – возможно, это и была леди Сейнт-Ормонд, так как лишь немногие знакомые принимали ее впавшую в немилость мать. И вот она, ее дочь, оскорбила одну из немногих маминых приятельниц.

– Прошу меня извинить. Я действительно… почти ничего не помню. – У Тильды пылали щеки. – Я… конечно, помню маму, но люди иногда… – Она замолчала, не зная, как оправдать свою грубость.

– Ну, ну, моя дорогая! – расстроилась леди Сейнт-Ормонд. – Я сказала вам это только для того, чтобы объяснить свою невольную бестактность. Вы не должны извиняться. А где Милли? – Леди Сейнт-Ормонд снова улыбнулась.

Тильда от ужаса застыла, по-дурацки открыв рот. Она совершенно забыла о том, что ей, как компаньонке, полагалось сопроводить Милли, и теперь в полной растерянности смотрела на хозяйку, спрашивая себя, какие еще “сюрпризы” готовит ей этот визит.

А вдовствующая герцогиня залилась смехом и никак не могла остановиться. Наконец она с трудом выговорила:

– Бедная девочка! Забудьте об этом. Милли здесь ничто не грозит. Все гости – это родня, и если только она не заблудится в доме, то может чувствовать себя в полной безопасности.

Открылась дверь, и вошел молодой человек, чей наряд выдавал денди. Вычурно завязанный галстук был немыслимых размеров, воротник рубашки накрахмален так, что кончики стояли торчком, а от полосатого вишневого цвета жилета рябило в глазах. Это великолепие портновского искусства заставило Тильду зажмуриться, а вдовствующая герцогиня лишь удивленно подняла брови.

– Боже мой, Гай, ты затмишь собой Криспина. Леди Уинтер, позвольте представить вам моего племянника Гая Молверна. Милый Гай, будь умницей, пойди в покои для гостей и проводи мисс Пембертон – она в Розовой комнате. Леди Уинтер еще не привыкла к роли компаньонки и забыла про свою подопечную.

Улыбка у элегантного мистера Молверна была весьма обаятельная.

– Неудивительно, мэм. Вы совсем не похожи на компаньонку. Обычно это старомодные дуры. Хорошо, тетя Марианна, я приведу ее. Но вы тогда уж объясните моему отцу, почему я опоздал.

Когда он ушел, леди Сейнт-Ормонд повернулась к Тильде со словами:

– У нас без церемоний, но вам это не вновь. Насколько я помню, Джонатан не очень-то был расположен к помпе.

– Вы знали моего мужа? – спросила Тильда, совсем забыв о том, что леди Сейнт-Ормонд, вероятно, не намного моложе лорда Уинтера.

– Да, разумеется, я его знала, – отозвалась леди Сейнт-Ормонд. – Он дружил с моим старшим братом и проводил у нас каникулы, когда мы были детьми. А теперь скажите-ка мне, вашей малышке здесь удобно? Я поместила ее в старой детской, поскольку игрушки Криса и Джорджианы все еще там. Но если вам спокойнее быть к ней поближе, то мы завтра же переселим ее. И не думайте, что ее следует лишить наших развлечений. Я знаю, что Крис на днях планирует прогулку верхом и пикник, если погода позволит. Я, наверное, поеду в кабриолете, и ваша дочь может поехать вместе со мной. К сожалению, Джорджи оставила младших детей с невесткой, но я уверена, что для ребенка всегда найдется достаточно забав.

Тильда не ожидала подобной доброты. На нее нахлынула лавина теплых чувств. Она очень боялась того, что леди Сейнт-Ормонд не понравится присутствие Анти, но оставить девочку у Пембертонов или отослать домой для нее было просто невозможно. Она не предполагала, что приезд Анти будет воспринят как нечто само собой разумеющееся.

Ее сбивчивые слова благодарности потонули в шуме голосов – открылась дверь, и появились еще гости.

– Марианна! – Высокий, седоволосый, с военной выправкой мужчина подошел к герцогине и нежно ее поцеловал. – А кто это? – Он бросил на Тильду заинтересованный взгляд.

– Леди Уинтер, позвольте представить вам моего зятя лорда Джона Молверна.

Тильда грациозно присела в реверансе. Значит, это дядя Сейнт-Ормонда. Она сразу заметила, как они похожи.

Он огляделся и нахмурился:

– Где, черт возьми, мой молокосос? Ему давно пора быть здесь! Уверен, что все еще колдует над своим галстуком! В мои годы…

– Джон, милый, – вмешалась герцогиня, прервав этот монолог, который грозил превратиться в едкое осуждение современной молодежи, – Гай любезно согласился выполнить мое поручение. Он был очень мил.

Она подмигнула Тильде, и та едва сдержала смех.

Лорд Джон немного смягчился.

– Что ж, так ему и надлежало поступить!

Следующие несколько минут прошли в представлениях и знакомствах, и Милли удалось тихонько войти в гостиную в сопровождении Гая Молверна. Она сразу же подошла к Тильде, которая сказала:

– Я очень виновата, Милли. Мне надо было зайти за тобой.

Милли радостно улыбнулась.

– Это неважно. За мной зашел мистер Молверн. Он хорошо знает дом и обещал потом все мне показать.

Тильда поняла, что необходимо напомнить Милли цель ее визита.

– Вероятно, Сейнт-Ормонд захочет сам провести тебя по своему дому.

По унылому лицу Милли Тильда поняла, что такая возможность не идет ни в какое сравнение с предложением мистера Молверна. Тильда не винила ее, но это совершенно недопустимо. Она не может позволить, чтобы Милли показал дом молодой кузен ее предполагаемого мужа.

– Но он может быть занят, – с надеждой в голосе произнесла Милли.

В этот момент подошел сам мистер Молверн, а с ним хорошенькая юная девица, высокая и с каштановыми кудрями – явно его родственница.

– Леди Уинтер, могу ли я взять на себя смелость – поскольку тетя Марианна меня вам представила – познакомить с вами мою кузину мисс Хастингс? Луиза, это леди Уинтер и ее кузина мисс Пембертон.

Мисс Хастингс сделала реверанс и сказала:

– Я очень рада, что вы здесь. Обычно на семейных приемах единственная девушка – это я. Так приятно, когда есть кто-то твоего возраста.

Тильда быстро вычислила, что это старшая дочь леди Хастингс, сестры Сейнт-Ормонда. Из щебетанья Луизы и Амелии стало ясно, что Луизе предстоит выезд в свет в следующем году, так как ей только что исполнилось семнадцать.

– Пока что я выезжаю лишь на семейные приемы, – сообщила мисс Хастингс, – но тетя Марианна всегда позволяет молодежи во всем участвовать. Да что тут говорить! Дядя Крис научил меня танцевать, когда мне было десять лет.

Из услышанного Тильда заключила, что Молверны любят развлекаться по-домашнему, без церемоний. Это так было непохоже на суровую педантичность, царящую в доме Пембертонов, где детей иногда “могли видеть, но никогда не слышать”.

Дверь снова раскрылась, и вошел Сейнт-Ормонд. Тильда стояла как раз напротив и оказалась на виду. К ее радости, она осталась спокойной, лицезрея его элегантный вид: черный, облегающий широкие плечи сюртук делал честь его портному, а чтобы так красиво и замысловато повязать галстук, потребовалось немало терпения. Не в пример своему кузену, который щеголял брелоками и кольцами, единственными украшениями, которые он себе позволил, были жемчужная булавка в галстуке и тяжелое кольцо с печаткой.

Тильда с гордостью отметила, что внутри у нее ничто не дрогнуло. Просто, когда она увидела его в первый раз за столь долгое время, для нее это оказалось потрясением. А он… направился прямо к ней неотразимой плавной походкой, и, к своему ужасу, она вдруг ощутила трепет во всем теле. Несмотря на высокий рост и крепкое телосложение, он двигался с изяществом и уверенностью большой кошки. Кошек она любит, но… быть мышкой ей совсем не нравится.

– Добрый вечер, леди Уинтер, Амелия, – произнес он ледяным тоном и галантно поклонился. – Надеюсь, вы довольны моими слугами.

Леди Уинтер любезно улыбнулась.

– Мы прекрасно устроились, благодарю вас, ваша милость. – Она не могла винить его за холодность, так как тоже разозлилась бы, если кто-нибудь посмел бы задеть ее мать.

Он кивнул и повернулся к племяннице:

– Привет, Луиза. Говорят, что ты уже выходишь в свет.

– Да, – радостно сообщила Луиза. – Мама разрешила мне приехать сюда. А зимой она повезет меня в Бат,[5] чтобы я знала, как себя вести в следующем светском сезоне в Лондоне.

– Это будет выше моих сил! – с чувством произнес Сейнт-Ормонд. – Мне лучше скрыться на этот период. О господи, меня испепеляет взглядом тетя Серафина. Простите, леди Уинтер. У вас, возможно, нет ко мне претензий, но, уверяю вас, что у леди Холлоу их предостаточно!

Он отошел, и Тильда вздохнула с облегчением. Его очевидная любовь к племяннице и непринужденность в обращении с ней обезоруживали, но она ни за что не допустит, чтобы глупая детская влюбленность в красивого мужчину нарушила ее душевный покой!

За обедом Тильда, к ее сильной досаде, оказалась рядом с Сейнт-Ормондом. Против нее действуют какие-то злые силы, подумала она. Правда, Сейнт-Ормонд в этом не виноват, так как после вдовствующей герцогини она была самой высокопоставленной леди, а посему ее место – справа от его милости. По крайней мере на сегодня. Ведь все остальные гости, исключая их с Амелией, – одна семья, и они наверняка не станут строго следить за тем, у кого какой титул.

– Леди Уинтер!

Она очнулась от размышлений. Оказывается, его милость уже несколько раз обращался к ней и теперь ждал ответа, а она понятия не имела, о чем он говорил.

– Я… прошу прощения, ваша милость, я не совсем поняла…

Пусть уж лучше он сочтет ее безмозглой, но не грубиянкой!

– Я просто спросил, не хотите ли вина. – Холодным тоном он дал ей понять, что прекрасно заметил ее рассеянность.

Она неожиданно покраснела. Господи! Раз согласилась быть компаньонкой, то надо следить за собой.

– Я… благодарю вас, ваша милость. – Она подняла подбородок и вызывающе посмотрела в его насмешливые глаза. – Никак не могу собраться с мыслями после дороги. Боюсь, что от бокала вина я не только продолжу витать в облаках, а усну прямо за столом.

Если она ему не нравится, то тем лучше – ей легче обуздать свою опасную тягу к нему. Он скептически наморщил лоб.

– Путешествие оказалось утомительным, леди Уинтер? Но, по-моему, Бротон-Плейс находится не более чем в пятидесяти милях отсюда. – Он протянул руку к графину. – В таком случае я налью вам воды, леди Уинтер.

Она усмехнулась.

– Попробуйте проехать пятьдесят миль с пятилетним ребенком! Надо останавливаться каждый час, чтобы его не укачало! К тому же из-за пони пришлось ехать медленнее.

Его милость, потягивая вино, с задумчивым видом произнес:

– Хм. Вам нужно было отправить пони заранее. Или написать мне, а не моей забывчивой матушке! Я бы с удовольствием посадил к себе в седло мисс Анти. А что касается укачивания, то пользуйтесь каретой с кучером, а не с форейтором.[6] Тогда девочка может ехать на козлах.

Тильда от удивления приоткрыла рот.

– На козлах?

Он кивнул.

– Когда я был ребенком, это очень помогало. И таким образом я научился править. Вы не можете себе представить, в какой ужас пришел отец, когда узнал, что полпути до Лондона его вез, как он выразился, восьмилетний сопляк.

Тильда, представив себе взбешенного герцога и его довольного наследника, не смогла сдержать улыбку. Так или иначе, но ясно, что отец теперешнего герцога не остался безразличным к болезненному недостатку своего сына. Она с горечью вспомнила переезды в карете, когда была маленькой. Малейшие признаки укачивания рассматривались как преступление и соответствующим образом наказывались.

– Вам повезло, ваша милость, – неожиданно для себя сказала она.

Он не понял.

– В чем? В том, что меня ребенком укачивало?

– Нет. В том, что родители вам сочувствовали. – Она постаралась произнести это как можно более равнодушно.

Он не донес вилку с кусочком мяса до рта и внимательно на нее посмотрел.

– Полагаю, леди Уинтер, что вам так не повезло, как мне.

Она замерла. Только жалости ей не хватало! Тильда разозлилась на себя за то, что не сумела скрыть свои чувства. Но тут, к ее огромному облегчению, он повернулся к леди Хастингс, сидящей слева от него, и Тильда смогла относительно спокойно доесть утку с зеленым горошком.

– Не хотите ли омара?

Она подняла голову и улыбнулась Гаю Молверну – тот сидел справа от нее.

– Спасибо. С удовольствием.

Гай положил ей огромную порцию, исходя, видно, из собственного аппетита. Она обескураженно смотрела на возвышающуюся у нее на тарелке горку еды, густо политую сырным соусом.

– Тетя Марианна заказывает их из Бристоля. Не стесняйтесь! – Он весело подбодрил ее. – Их вполне достаточно.

Да, действительно. У нее на тарелке, подумала она.

Леди Хастингс, сидящая напротив, встретилась с ней взглядом и… подмигнула, прежде чем ответить сэру Ричарду Бентону, местному магистрату, который был приглашен, судя по всему, чтобы развлекать старую леди Холлоу.

Тильда с удовольствием ела омара, а Гай пояснял ей, что к чему.

– Я – кузен Криса. Должен сказать, что я немало удивился, когда увидел вас и мисс Пембертон здесь. Я-то думал, что это семейный прием. Вы ездите верхом? Крис славится тем, что устраивает потрясающие верховые прогулки. И охота у него славная.

Тильда не успела ответить, поскольку в разговор вмешался сэр Ричард.

– Охота? Ха-ха! Скоро нечего будет стрелять, если Сейнт-Ормонд не предпримет шагов, чтобы приструнить всех этих проклятых браконьеров! Ни одной птицы не останется, если не ловить негодяев!

Сейнт-Ормонд, сидящий во главе стола, поднял голову.

– Браконьеры, сэр Ричард? А что я могу поделать с вашими браконьерами? – Казалось, его нисколько не смутило то, что сэр Ричард позволил себе говорить через стол.

– Прекратите поощрять их, вот что! – рявкнул сэр Ричард. – Всем известно, что ваши лесники потворствуют им! Гнать их надо, мой мальчик!

Сейнт-Ормонд выгнул бровь, и в глазах у него промелькнул озорной огонек.

– Чтобы в стране появилась еще одна голодающая семья и еще больше браконьеров, которые, разумеется, зная мои заповедные угодья, постараются их опустошить?

Сэр Ричард сурово на него посмотрел.

– Вы хотите сказать, Сейнт-Ормонд, что сознательно поощряете это безобразие? Эту… эту… преступную деятельность? Черт возьми! Если вы не предпримите никаких шагов, то мне придется ехать по дороге, а не лесом, когда я обедаю у Уиттелзи, не то какой-нибудь мерзавец подстрелит меня ночью!

– Не думаю, сэр Ричард, – улыбнулся Сейнт-Ормонд. – И я вовсе не поощряю преступную деятельность, как вы выразились. Я просто сказал, что о своих охотничьих угодьях позабочусь сам. Честно говоря, сейчас трудные времена. Из-за Хлебных законов[7] люди в полном смысле этого слова умирают от голода. Я скорее лишусь нескольких птиц и пары кроликов, чем допущу, чтобы мои арендаторы стали преступниками!

– Преступлением является браконьерство! – запротестовал сэр Ричард, потрясенный подобной ересью.

Сейнт-Ормонд пожал плечами.

– Раз оно меня не беспокоит, значит, я не считаю это преступлением, – спокойно ответил он.

Сэр Ричард вытаращил глаза.

– Это называется поощрением беззакония, – прошипел он. – Этих ребят следует сажать в тюрьму, а затем ссылать на каторгу! Чтобы другим неповадно было!

– И чтобы их дети умирали от голода, становились преступниками и в результате окончили свою жизнь на виселице или тоже были сосланы на каторгу? – неожиданно жестко спросил Сейнт-Ормонд. – Скажите, сэр Ричард, разве вам не отвратительна мысль о том, что голодающего ребенка шести или семи лет приговорят к повешению за то, что он украл кусок хлеба? А мне эта мысль отвратительна! Я лучше пойду на то, чтобы его отец украл у меня пару кроликов!

Тильда вздрогнула. Шестилетний ребенок! Анти почти шесть… Ей едва не стало дурно от одной только мысли об этом.

Сэр Ричард бросил на нее взгляд.

– Послушайте, Сейнт-Ормонд! Мы огорчаем дам подобными разговорами за обедом.

Его исполненная благих намерений галантность была совсем некстати. Тильда рассердилась, и у нее мгновенно прошла дурнота. Она видела, что все сидящие за столом замерли, слушая этот обмен колкостями, но решила не обращать внимания, а высказать свое мнение:

– Позволю себе не согласиться с вами, сэр Ричард. Поскольку вы начали этот разговор, то, полагаю, сочли его подходящим для обсуждения всеми присутствующими. Какое зло заключается в том, что Сейнт-Ормонд закрывает глаза, когда его арендаторы иногда воруют кроликов? А разве было бы злом, если бы он сам застрелил дюжину кроликов и отдал их крестьянам? Почему же тогда им самим не позаботиться о собственном обеде и тем самым избавить его от хлопот?

– Дорогая леди Уинтер, – снисходительно заявил сэр Ричард, – ваши чувства делают вам честь – у вас доброе сердце. Но, как женщина, вы не можете понять юридический смысл сказанного нами.

– В таком случае объясните его мне, – взволнованно ответила она. – Простыми словами. Если я чего-либо не пойму, то задам вам вопрос. Или два. – Сама того не замечая, она сжала пальцы, лежащие на скатерти, в кулак.

Уязвленный ее тоном, сэр Ричард ответил:

– Говоря попросту, леди Уинтер, для всех, кроме помещика и его старшего сына, охота на дичь является преступлением. Таким образом, Сейнт-Ормонд не имеет права закрывать на это глаза. Закон есть закон, и все должны его исполнять.

– Браво! – лениво захлопал в ладоши Сейнт-Ормонд. – Леди Уинтер, вы в состоянии это понять?

Она сразила его взглядом.

– В состоянии, ваша милость. Но у меня есть вопрос.

К ужасу Тильды, он протянул руку и накрыл своей ладонью ее сжатый кулак. Ее пронзила дрожь, перехватило дыхание и закружилась голова. Она едва могла различить его слова.

– Вам придется извинить ее, сэр Ричард. Насколько я успел изучить женщин за свои тридцать шесть лет, у них всегда есть вопрос. Или два. – Он ободряюще улыбнулся Тильде. – Задавайте свой вопрос, леди Уинтер.

Не глядя на его пальцы, стиснувшие ей руку, она спросила:

– У вас есть сыновья, сэр Ричард?

Он нахмурился.

– Три сына. Но какое это имеет отношение к нашему разговору?

Изо всех сил стараясь не придавать значения накатившей на нее теплой волне от прикосновения Сейнт-Ормонда, Тильда мягким тоном спросила:

– В таком случае можно ли предположить, что вы запретите вашим младшим сыновьям охотиться? Ведь с юридической точки зрения они браконьерствуют, не так ли? Фактически это преступление. Боже, а каким рассадником преступлений является охота с соседями у вас в поместье! Или хозяин вначале удостоверится, что все гости по закону имеют право принять его приглашение? Могу точно сказать, что мой муж никогда этим не интересовался!

За столом воцарилось тяжелое молчание. Тильда поняла, что потрясла всех своей прямотой. Но ей это было безразлично, и, сверкая глазами, она ждала ответа сэра Ричарда, лицо которого приобрело багровый оттенок.

– Ну, естественно… конечно… никто не может… – Он запутался в словах.

А Тильда настойчиво продолжала:

– Кто осудит, к примеру, младшего сына герцога? А вы заявляете, что закон есть закон. Разве это справедливо, сэр Ричард?

– Хватит об этом, – примирительно заявил Сейнт-Ормонд. – Если сэр Ричард и сможет найти веский довод, чтобы возразить леди Уинтер, он, конечно, как воспитанный человек, ни за что не станет противоречить даме. Даже такой революционно настроенной!

Все это было сказано не допускающим возражений тоном, и разговор за столом возобновился, но никто больше не упоминал ни браконьеров, ни преступлений, ни аристократических привилегий.

Сейнт-Ормонд спокойно взял графин с кларетом и наполнил бокал Тильды.

– Ваша милость… я… – Под его насмешливым взглядом она замолкла.

– Не думаю, что вы сразу уснете, леди Уинтер, – тихо, чтобы никто другой не услышал, сказал он. – Считайте, что я потчую вас вином, чтобы притупить ваш острый язычок. – Он бросил взгляд на сэра Ричарда, который изливал свое возмущение на леди Холлоу. – Видите ли, я в состоянии сам за себя постоять.

Она сердито на него посмотрела.

– Вы можете не сомневаться, ваша милость, в том, что я не собиралась вас защищать!

Он удивленно поднял бровь.

– Леди Уинтер, вы слишком остры на язык, и я с содроганием думаю о том, кого еще вы можете уколоть!

Дамы удалились, но джентльмены немного посидели за портвейном. Сейнт-Ормонд, сознавая, что ему действительно необходимо сделать усилие и поухаживать за своей будущей невестой, быстро свернул беседу. Сэр Ричард больше не разжигал страстей, но пребывал в плохом настроении и не отвечал на шутливые попытки лорда Джона втянуть его в разговор. Когда они выходили из столовой, лорд Хастингс отвел зятя в сторону и прошептал:

– Леди Уинтер нанесла сногсшибательный удар, Крис!

Криспин кивнул.

– Да, конечно.

Он больше ничего не сказал, так как его непоколебимая уверенность относительно того, что из себя представляет леди Уинтер, дала трещину. Он хотел за обедом преподать ей урок вежливости, а теперь не знал, что и подумать. Он счел ее надменной и невоспитанной особой, которую необходимо осадить. Но под модным внешним лоском скрывалась нежная мать и порядочная женщина, обладающая к тому же острым умом политика.

Криспин задумчиво сдвинул брови, направляясь в гостиную. Она – загадка, но тем не менее вдовствующей герцогине она все-таки нагрубила. Погруженный в мысли о том, как лучше поставить на место леди Уинтер, он вошел в гостиную. Предмет его размышлений был поглощен оживленной беседой с его матерью и сестрой. Все три дамы получали явное взаимное удовольствие и едва взглянули на вошедших джентльменов.

Криспин разозлился. Черт бы побрал эту женщину! Она обладает сверхъестественной способностью портить ему настроение. Он и так потратил достаточно времени, раздумывая о ней. Оглядев комнату, он увидел, что Амелия весело чирикает с Луизой. Он едва не скорчил гримасу, представив себе, что ему придется вынести их глупую болтовню, но пора по-настоящему познакомиться с Амелией, и он направился к ним.

На первый взгляд Амелия полностью соответствовала тому, что он мог потребовать от своей жены: хорошенькая, уступчивая и получившая светское воспитание. Она еще очень молода, и он сможет сформировать ее характер по своему усмотрению. А главное, он будет волен вести жизнь свободного человека, не забывая при этом о долге завести законного наследника.

Но когда он уселся около юной племянницы и Амелии, то понял, что ему с трудом удается приспособиться к их беседе. Это его насторожило, так как никогда раньше болтовня с Луизой не была ему в тягость. Ее девическая живость ему нравилась, и он мог обсуждать с ней дамские фасоны, не уточняя, откуда он настолько осведомлен. А тут ему пришло в голову, что постоянно так себя вести он не хочет. Все время следить за своими словами, чтобы не обидеть жену и не вызвать ее недовольства? Да это какое-то наказание!

Вдруг он представил себе, как бы он обсуждал шляпки с леди Уинтер – ее ясные глаза расширились бы, темная бровь взлетела бы вверх, показывая, что она заинтересована беседой. Он заставил себя вернуться к невинному разговору о шляпках и заметил, что его племянница была, как всегда, непринужденна, чего не скажешь про Амелию.

– Ну и забавная у вас кузина, мисс Пембертон. Открыла огонь по старине Бентону! – Криспин поднял голову – к ним подошел Гай, держа в каждой руке по чашке чая. Он простодушно улыбался, глядя на кузена. – Тетя Марианна попросила обнести всех чаем. Тебе принести, Крис? – Он передал чашки Луизе и Амелии.

– Не беспокойся, Гай. Я не любитель чая ни в какое время суток.

Они продолжали болтать, и Амелия, как отметил Криспин, уже держалась с ним не столь натянуто. Это хорошо. Она, разумется, немного стесняется такого количества его родных, и, помимо этого, они не виделись несколько недель. Вполне понятно, что юная девушка испытывает неловкость в такой непростой обстановке.

Он продолжал думать об этом, уже лежа ночью в своей огромной кровати. Он не собирался превращать семейный прием в пытку для Амелии. Просто он хотел, чтобы она почувствовала себя увереннее и представила, что ее ждет, прежде чем он сделает ей официальное предложение.

Криспин ворочался с боку на бок на мягкой перине, хотя постель не была холодной – он видел, как его камердинер Стаббз вытаскивал из-под одеяла грелку. Наконец Криспин выругался, сел и зажег лампу у кровати, решив немного почитать. Он бы так не метался, если бы предметом его воспаленного воображения была мисс Пембертон… Но образ обольстительной компаньонки грозил ему бессонной ночью и головной болью.

Тильде тоже не спалось. Зачем Сейнт-Ормонд сжал ей руку за обедом? Словно они заключили какой-то союз! И почему, черт возьми, она волнуется, а руку до сих пор жжет при мысли об этих крепких пальцах? И почему, о боже, ее тело помнит прикосновение этих самых пальцев к талии семь лет назад? Почему, когда она закрывает глаза, то видит эту проклятую бальную залу и себя, кружащуюся в его объятиях?

Но что она может сделать? Она – независимая, состоятельная леди и, если действительно хочет что-то изменить, значит, должна это сделать. Надо придумать что-нибудь такое… практическое. Раз она не может быть членом парламента и присоединиться к реформистскому движению, что она может предпринять? Вполне возможно уберечь детей от краж себе на пропитание. Это означает помощь сиротам и незамужним матерям, а детям постарше надо помочь овладеть подходящим ремеслом. Работы ей хватит. Наверное, следует написать приходскому священнику. Он уж точно знает, что для этого необходимо.

Она заснула в мыслях об этом, но с полной уверенностью, что нашла правильный ответ на вызов Сейнт-Ормонда. Ему она, конечно, ничего не скажет, но в душе она была ему благодарна: он заставил ее подумать о том, как помочь окружающим людям.


Глава вторая | Неотразимая компаньонка | Глава четвертая