home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



16

Дари ненавидела саму мысль о рабстве, но сейчас, уже в который раз, она убеждалась в некоторых преимуществах раба. Чтобы ни происходило, принимать решения — не твоя забота.

Жжмерлия и Каллик следовали за ней, а временами сами вели ее в неизвестность. Теперь, зависнув в самой дальней комнате Лабиринта, они терпеливо ждали, когда она скажет, что делать дальше.

Как будто она это знала.

Дари оглядела плоские стены гексагональной комнаты, как бы ища поддержки в их гладких, похожих на мраморные поверхностях.

— Сюда мы добрались в целости и сохранности, как и хотели. (Думай только о положительном!) Теперь нам, очевидно, надо постараться найти обратный путь на корабль и вылететь в открытый космос.

Двое чужаков, ничего не ответив, согласно кивнули.

— Итак, вот тебе задание, Жжмерлия. — Дари откашлялась и попыталась собраться с мыслями. — Еще раз проверь наш маршрут сюда. Посмотри, нет ли там проходов в другие помещения. И вот еще что, Жжмерлия! — Лотфианин уже кивал и готов был отправиться. — Не рискуй!

Жжмерлия повернул голову, и его бледно-лимонные глаза на коротких стебельках с упреком посмотрели на Дари.

— Конечно. Мое почтение, но если я, получив повреждения, стану неработоспособен, то вряд ли буду представлять ценность для вас.

Похоже, на этом его представления о риске исчерпывались. Он уже радостно жужжал, направляясь к выходу в заполненную страшными черными вихрями комнату.

— И не задерживайся слишком долго! — крикнула ему вслед Дари. — Не более трех-четырех часов.

Вместо ответа последовал лишь кивок шлема скафандра.

— А мне что делать? — Каллик смотрела, как Жжмерлия скрывается вдали. Дари показалось, что в ее голосе появилась грусть. Хайменоптка больше всего любила бродить вместе с Жжмерлией.

— Мы с тобой тщательнее изучим эту комнату. Я знаю, на первый взгляд кажется, что здесь нет ничего интересного, но Квинтус Блум утверждает обратное.

Дари даже не взглянула в сторону Каллик, направившись к ближайшей стене, чтобы как следует ее разглядеть. Многоцветная молочная поверхность, казалось, поддерживала ее дух, как бы уверяя, что Квинтус Блум либо ошибся, либо солгал.

При ближайшем рассмотрении на поверхности выявилось гораздо больше деталей. Пастельные оттенки, которые Дари прежде видела издали, вовсе не являлись бледными мазками, а состояли из множества более ярких узких линий на однородном белом фоне. Как будто кто-то сначала закрасил стену белым, а затем сверху очень тонким перышком нарисовал тысячи пересекающихся разноцветных черточек. Причем последовательно, потому что, где бы линии ни пересекались, одна из них обязательно перекрывалась другой.

Однако картину это не напоминало. Дари вновь задумалась над Блумовским термином «полиглиф». Она взглянула на Каллик. Хайменоптка, стоя в нескольких футах от стены, пристально всматривалась в поверхность блестящими черными глазками, поворачивая голову то вправо, то влево. Некоторое время спустя она принялась проделывать то же самое, отходя на несколько футов влево, а затем возвращаясь вправо.

— Что-то не так?

Каллик прекратила свои упражнения.

— Да нет, все в порядке. Но стена демонстрирует параллакс.

Об этом Дари совершенно не подумала. Она по примеру Каллик стала поворачивать голову сначала влево, потом вправо. При этом черточки смещались относительно друг друга. Складывалось такое впечатление, будто линии располагались на различной глубине. При изменении угла зрения ближние линии смещались сильнее, чем дальние. В то же самое время, разные концы любой из черточек находились на разной глубине, как будто линии пересекались с поверхностью под малыми углами и уходили вглубь.

Вся стена представляла собой умопомрачительный хаос черточек, внедренных в открытое белое пространство, а на самом деле, этот трехмерный эффект получался в результате наложения множества различных слоев. Если вообразить, что стена состоит из полупрозрачных плоскостей, наложенных друг на друга, то как выглядит одиночная плоскость?

Существует ли ответ на этот вопрос? Дари подошла к стене и дотронулась до гладкой и твердой поверхности. Стена соприкасалась с другими плоскостями гексагональной комнаты без каких-либо швов.

— Мое почтение, но мне кажется, что это невозможно.

Каллик как будто читала мысли Дари. Просверлив или каким-либо образом расщепив стену на слои, они не получат необходимой информации.

К тому же Дари инстинктивно претило любое повреждение элементов артефакта.

— Есть какие-нибудь мысли?

— К моему стыду, нет. Но здесь нужны тонкие и неразрушающие методы.

Дари кивнула. Хоть это и приводило ее в ярость, но мало-помалу приходилось признавать, что в практических исследованиях, Квинтус Блум выступал перед ней в роли учителя. Он изучил эти стены задолго до прибытия Дари и Каллик, понял их трехмерную структуру и каким-то образом «распаковал» информацию, получив набор двухмерных картинок и ничего не разрушив. Но как ему это удалось?

Дари нашла разгадку, когда в очередной раз принялась крутить головой сначала влево, затем вправо и наблюдать за проявлением эффекта параллакса при смещении черточек. Внезапно она поняла его метод: он оказался до обидного прост. Любой опытный наблюдатель моментально додумался бы: требовались лишь сканирующая система и компьютер достаточной мощности. И то, и другое имелось в скафандрах.

— Каллик, надо снять изображение. — Она замолчала и на какой-то момент задумалась. Два изображения определяют положение на плоскости, три — в пространстве. — По крайней мере с трех различных позиций. Давай сделаем больше, про запас. А затем нам потребуется восстанавливающая программа.

— Разумеется, я могу создать такую программу и обязательно включу в нее поправочный коэффициент отражения для материалов, из которых состоят стены, — моментально ответила Каллик. Это еще раз подтвердило мнение Дари, что хайменоптка очень быстро соображает. — Программно определяются сечение и расположение точек в трехмерном пространстве. Для начала компьютер вычислит глубину залегания каждой точки на каждой линии. Однако вы, вероятно, хотите увидеть совсем другое.

— Нет. Выходные данные мне нужны в виде серии двухмерных изображений, причем каждая картинка соответственно на одной и той же глубине от поверхности стены. В выходном файле назови их, — это будет реверансом Квинтусу Блуму, — «глифами».

Программировала Каллик быстро и четко, но сейчас ее быстрота раздражала Дари.

Когда цифровые образы были записаны и систематизированы, Дари стало нечего делать. Она нетерпеливо слонялась по комнате, понимая: худшее из того, что она могла предпринять, это время от времени «дергать» хайменоптку. Ей не терпелось продолжить.

Не зная, чем еще заняться. Дари сняла объемные изображения с оставшихся пяти стен комнаты, а затем отправилась вниз. Внутри этого артефакта отсутствовали признаки старения: ни выбоин, ни осыпей, ни трещин на стенах, которые свидетельствовали бы о трехмиллионном возрасте. Еще одно очко в пользу Квинтуса Блума. Лабиринт только что появился — единственный известный новый артефакт во всем рукаве.

В самом конце комната сходилась клином. Дари попыталась просунуть руку в перчатке как можно дальше. Она стремилась определить угол и нашла, что он составляет около десяти градусов. Это соответствовало наличию тридцати семи интерьеров, ограниченных острием Лабиринта. Если они расположены так, как излагает Блум, то в самом конце артефакта, там, где сейчас находилась ее рука, от остальных помещений ее отделяло всего несколько дюймов, а от открытого космоса — несколько футов. Если старания Жжмерлии найти безопасный путь наружу не приведут к успеху, возможно, им удастся пробиться на свободу сквозь стену.

Но где же сам Жжмерлия?

Он ушел почти четыре часа назад. Несколько минут спустя истекает его контрольный срок. Тут Дари осознала свое бессилие. Она не могла ускорить его возвращение и не могла подстегнуть Каллик. Для руководителя данного предприятия, она ощущала себя потрясающе беспомощной.

— Мое почтение. — В переговорном устройстве скафандра раздался голос Каллик. — Материалы готовы для окончательного формирования. В каком виде вы хотите их получить?

— Можно представить их в виде последовательности и вывести на дисплей моего скафандра? Сначала саму поверхность, а потом одномерные изображения на различной глубине. Бери одну на несколько миллиметров, постепенно углубляясь. И нельзя ли давать по несколько картинок в секунду?

— Можно. Еще что нибудь?

— Нет. То есть да. Поменяй полярность так, чтобы белый цвет стены на картинках выглядел черным.

Каллик ничего не ответила, но визор скафандра Дари потемнел, превратившись в выходной терминал. Сформировалась картинка. Сейчас Дари видела доли миллиметра на самой верхней части поверхности стены с обращенными черным и белым цветами. Она затаила дыхание. Этот пейзаж был ей знаком: чернота темнее ночи и наложенное на нее белое звездное кружево рукава.

Но в нем оказалось что-то доселе неведомое.

— Останови!

Картинка застыла. Это был рукав, рассматриваемый как бы из-за пределов галактической плоскости, но немного не такой, каким он должен быть. Знакомые опорные звезды — ярко-голубые сверхгиганты, ориентиры всех разумных существ, слегка сместились относительно своих позиций.

— Ты уверена, что не изменила угол зрения? Положение звезд неверно.

— Я ничего не меняла. — По тону Каллик нельзя было догадаться, что этот вопрос ее расстроил, но Дари подозревала, что так и было. — Мое почтение, можно высказать предположение?

— Ты тоже считаешь, что они стоят неправильно?

— Да. Это не точная копия рукава в его сегодняшнем виде. Я думаю, это изображение его прошлого или будущего. В таком случае различия, которые мы сейчас видим, не более чем эффект движения звезд.

Каллик дала единственно приемлемый ответ.

— Могу спорить, ты права. Продолжай.

Еще какой-то момент держалась неподвижная картинка. Затем экран мигнул, и на дисплее последовательно замелькали кадры. Мельчайшие изменения стали видимы. Яркие звезды-ориентиры рукава медленно поползли по экрану, и каждая из них двигалась со своей скоростью. Дари показалось, что общий вид становится более знакомым, но без сопоставления с теперешним положением звезд она не смогла бы сказать, когда дисплей покажет рукав в его современном виде.

Теперь загадки стены, заполненной множеством черточек и завитушек, больше не существовало. Она содержала изображение каждой звезды, ее усредненного за тысячи или миллионы лет движения, и все это вместе взятое создавало одну трехмерную картину.

Внезапно на экране появилась ярко-зеленая точка — новая звезда, ранее не существовавшая.

— Что это…

Дари, даже не успев закончить свой вопрос, уже знала ответ, поскольку возле первой зеленой точки вспыхнула вторая, потом третья. Зеленый цвет видимо, означал звезды, где некие разумные существа достигли какого-то критического уровня — возможно, начали осуществлять космические полеты. И звезды эти никогда не относились к сияющим сверхгигантам, которые к тому же были слишком молоды, чтобы на окружающих их планетах развилась разумная жизнь. Именно поэтому казалось, что зеленые точки возникли на пустом месте.

Число их росло, непрерывно распространяясь во все стороны от первоначальной. Внезапно, далеко справа, в поле зрения появилась оранжевая точка.

— Новый клайд, — тихо произнесла Каллик. — Если это справедливо, то следует ожидать…

И действительно, первая оранжевая точка послужила ядром множества ярких вспышек, распространившихся во все стороны. Оранжевые и зеленые зоны расширялись, пока в конце концов не встретились и не стали перехлестываться. Оранжевый доминировал. В то же время появилось третье ядро, на сей раз в виде точки темно-красного цвета, и стало завоевывать пространство рукава.

Цветные области росли, меняли форму и частично наползали друг на друга. Оранжевые точки распространялись особенно быстро, поглощая зеленые и красные, но Дари почти не смотрела на экран. Она испытывала сильнейшие эмоции — вряд ли триумфатора, скорее облегчение исследователя, завершившего свой путь. Возвратиться домой и признать, что она не смогла даже одолеть пути, по которому прошел Блум, было бы ужасно.

Она откинула голову на мягкий подголовник шлема и закрыла глаза.

— Каллик, нам удалось!

Хайменоптка молчала.

— Мы нашли ключ к полиглифам.

— Наверное. — В голосе Каллик не было удовлетворения, скорее наоборот. — Мое почтение, профессор Лэнг, взгляните, пожалуйста, еще раз на ваш дисплей.

Дари этого вовсе не хотелось, но, чтобы как-то развеселить свою компаньонку, она послушалась. Визор ее шлема все еще показывал рукав, почти целиком покрывшийся точечными вспышками. Глядя на него, она нахмурилась. Самые яркие точки теперь интенсивно светились оранжевым, а расположение сверхгигантов казалось очень знакомым. Демонстрируемое время приближалось к текущему.

— Там еще что-нибудь есть? Не могла бы ты показать картину будущего?

— Конечно, могу, — как всегда вежливо отозвалась Каллик. — Я специально остановила выполнение программы в этом месте. Вы наверняка заметили, что расположение звезд близко к наблюдаемому сегодня.

— И зачем же ты ее остановила?

— Потому что в целом картина звездной колонизации не совпадает с известной нам сегодня, а также с открытиями Квинтуса Блума. Видите, на картинке почти все звезды колонизованы единственным клайдом — разумными существами, представленными на дисплее оранжевым.

— Но ведь это же нелепо. Здесь должны быть по крайней мере два клайда.

Нелепо и правильно одновременно. Дари не просто смотрела на экран, она пыталась интерпретировать увиденное с точки зрения тех знаний, которые она считала достоверными. Среди разумных существ в рукаве преобладали люди и кекропийцы. Их миры количественно должны быть примерно сопоставимы. А сейчас все пространство полностью занимал сияющий оранжевый цвет.

— Каллик, не могла бы ты вернуться назад? Мне еще раз хочется посмотреть, как возникали клайды.

— Я это уже проделала для получения необходимых мне сведений. Мое почтение, мне кажется, что более всего вас заинтересует именно этот кадр.

Визор Дари выдал картинку, одну из многих уже виденных ранее, скорее всего рукав в недалеком прошлом. На ней преобладали зеленые и оранжевые точки. В отдалении мелькал единственный проблеск темно-красного цвета.

Каллик подвела к этой точке курсор.

— Это самый первый кадр, где третий клайд — человеческий, судя по координатам данной точки, впервые появился. Мое почтение, но зеленый и оранжевый цвета, я уверена, не соответствуют известной нам истории колонизации клайдов.

— Тогда что это такое?

— Этого я сказать не могу. — Каллик не повысила голос, но Дари ощутила, что она недовольна собой. — Давайте вернемся еще раз назад в то время, когда оранжевый находился только в одном месте рукава. — На экране возникло изображение с единственной точкой оранжевого цвета. Мерцающий курсор передвинулся туда. — Вот место происхождения нашего загадочного клайда. А здесь, — курсор чуть-чуть переместился, — здесь мир, который мы знаем слишком хорошо. Это Дженизия — родина зардалу. Если картинка на дисплее отражает реальность, то можно сделать вывод, что к настоящему моменту рукав полностью колонизован. Более того, колонизован исключительно зардалу.


предыдущая глава | Схождение | cледующая глава