home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Часть II

БОЛЬ

Как кровь притягивает! Красный цвет

Красив, изыскан и волнует душу.

Но я уйду, и ты меня не слушай…

Ведь чистоты твоей важнее нет.

Рубиан Гарц

Мы пробыли в Праге еще три дня, которые пролетели мгновенно, и вернулись в Москву утренним рейсом. Отец подвез меня до подъезда на такси и тут же уехал. Подняться в квартиру он наотрез отказался. Я подхватила сумку и отправилась домой. Мама встретила меня у порога и сразу принялась обнимать и целовать, говоря, что очень волновалась все это время, что я выгляжу немного бледной и она немедленно накормит меня вкусным супом и блинами.

— Мамочка, — отбивалась я, — дай хоть умыться с дороги и в себя прийти!

— Да, да, Ладушка! — опомнилась она. — Конечно, иди в ванную!

После того как я приняла душ и переоделась в домашнее платье, сразу начала разбирать сумку. Маме я привезла комплект из чешских гранатов. Уже перед отъездом я обнаружила практически рядом с нашей гостиницей фирменный магазин от ювелирного завода, который находился в городке Турнов. Именно там делают изумительные украшения из местного граната. Он мельче, чем, скажем, таиландский, но очень яркий и насыщенный. Колье и серьги, которые я купила, смотрелись великолепно.

Когда я зашла в кухню, мама накрывала на стол. Я протянула ей бархатный футляр.

— Что здесь? — с любопытством спросила она и вытерла руки о фартук. — Это мне?

— Сувенир из Чехии, — ответила я и села за стол. Мне доставляло удовольствие наблюдать, как изменилось мамино лицо, когда она открыла футляр.

— Какая красота! — в восхищении прошептала она, вынимая ожерелье. — Спасибо, доченька! Никак не ожидала! Это, наверное, очень дорого? Где ж ты деньги взяла? — с подозрением спросила она.

— Не волнуйся, мамуля, вовсе не дорого! Это же местные чешские гранаты. И буквально копейки стоят, сама видишь, какие они мелкие. Просто камни натуральные, вот и выглядят соответственно.

Мама улыбнулась и приложила ожерелье к себе.

— Тебе правда идет! — сказала я. — Там еще и серьги есть.

Она поцеловала меня, убрала ожерелье в футляр и с сомнением сказала:

— Богато смотрится! Но куда я это надену?

— Ничего, найдешь куда! Было бы что надеть! — ответила я. — Давно пора поменять твой стиль!

— Не нужно мне это, — вздохнула мама и стала наливать суп в тарелки. — Мужчины у меня нет, по театрам я не хожу… Но, конечно, Ладушка, я очень растрогана таким подарком. Спасибо!… Кстати, что это за парень? Ну, этот самый Григорий… — совсем некстати спросила она. — Представляешь, тюльпаны, которые он тогда принес, до сих пор так и стоят. И странно, что они все еще свежие, как будто их только что срезали. Даже не пойму, в чем тут дело. Тюльпаны обычно быстро вянут.

— Правда? — изумилась я и почувствовала, как учащенно забилось сердце.

— Они в гостиной, — сообщила мама. — Вначале я их в твою комнату поставила, а потом туда перенесла, чтобы ими любоваться. Ты их не заметила?

— Да я сразу к себе побежала, — сказала я и встала.

— Куда ты? Суп остынет!

Но я ее не слушала. Быстро войдя в гостиную, увидела, что букет стоит на журнальном столике возле окна. Он был великолепен. Тюльпанов оказалось много, и они были удивительно чистого белого цвета и идеальной формы. И они все еще были закрыты, словно действительно их только что срезали. Я опустилась в кресло, стоявшее возле столика, и приблизила лицо к цветам. От них исходил тонкий, едва уловимый аромат живой зелени. Но был еще какой-то, показавшийся мне посторонним, сладковатый и не совсем приятный запах. Я погладила кончиками пальцев гладкую прохладную поверхность лепестков, и тут же мне показалось, что я касаюсь нежной кожи Грега. Я закрыла глаза и прижалась щекой к цветам. Улыбка не покидала меня, я так и видела его аристократическое лицо, прозрачные глаза, длинные ресницы. Мне даже показалось, что я чувствую, как они опускаются и их движение щекочет мне щеку. Я зарылась лицом в тюльпаны и мягко, едва касаясь, целовала их трепещущие лепестки. Мое сердце разрывалось от заполнявшей его нежности. Я буквально грезила наяву и ясно ощущала, что непостижимым образом целую Грега.

Раздалось покашливание, и я резко отстранилась от букета.

— Они ничем не пахнут, — сказала мама, — так что можешь их не нюхать. И вообще, Лада, что это такое? Суп остыл, а ты тут цветами любуешься.

— Да-да, извини! — покаянно произнесла я и отправилась за ней на кухню.

Пока мы ели, я рассказывала о нашей поездке. Но старалась как можно меньше говорить об отце.

— В общем и целом ты довольна, — подытожила мой рассказ мама. — И это главное. Осталось решить, поедешь ли ты еще и в деревню. Вроде собиралась. Но если устала, то можешь остаток каникул провести дома. Когда тебе в институт, кстати?

— В понедельник, десятого, — ответила я.

— В общем, всего ничего осталось, — заметила мама. — Просто туда сосед наш деревенский едет. Ну, помнишь, Миша? Бабушка вчера мне звонила, ждет тебя на каникулы. Она и сказала, что можно с ним.

— Да? — тут же воодушевилась я, так как ехать на электричке мне совершенно не хотелось, а отец не мог меня отвезти. — И во сколько он собирается?

— Вроде вечером хотел, но нужно, естественно, с ним созваниваться. Только, Лада, ты ведь устала наверняка. Ну не сразу же в деревню мчаться!

«К тому же я не знаю, где сейчас находится Грег, — подумала я. — Хотелось бы с ним встретиться и выяснить, зачем он принес тюльпаны. Что-то все это значит!»

— Мама, давай я до вечера подумаю, — предложила я. — А ты пока созвонись с Мишей и выясни, во сколько он собирается уезжать.

— Хорошо, — кивнула она. — Отдыхай!

Я отправилась в свою комнату, плотно закрыла дверь и включила компьютер. Сразу зашла в аську и на сайт «В контакте». И стала просматривать сообщения. Увидев, что Грег написал мне, я первым делом открыла его послание.

«Привет, Лада! — с волнением прочитала я. — Очень хотел тебя увидеть, но, к моему великому сожалению, ты уже уехала. И я смог лишь пообщаться с твоей милой мамой. Надеюсь, ты не сердишься на меня за то, что явился без приглашения. Но в дом я вошел лишь потому, что твоя мама меня пригласила. Я решил оставить для тебя тюльпаны. Надеюсь, они порадуют тебя, когда ты вернешься. Я знаю один состав и пропитал им стебли, надеюсь, цветы долго сохранят свою свежесть. Только одно условие — нужно не забывать подливать им воду».

Прочитав это сообщение, я открыла еще одно, пришедшее через два дня.

«А я сегодня уезжаю в деревню, — гласило оно. — Не знаю, сколько там пробуду. Я очень подвержен резким сменам настроения и могу уехать оттуда в любой момент. Правда, погода все еще удивительно теплая. Снег так и не выпал. А я люблю бродить по полям и наслаждаться простором и полным одиночеством».

— Значит, Грег все еще может быть в деревне, — пробормотала я.

Я включила телефон. Первым желанием было позвонить Грегу и узнать, где он сейчас. Но что-то меня остановило.

«Еще подумает, что я ему навязываюсь, — предостерегла я саму себя. — К тому же Грег верно заметил, что он человек настроения. Поеду-ка я без всяких звонков. А там будь что будет!»

— Лада, ты не спишь? — раздался тихий голос мамы.

Она осторожно приоткрыла дверь и заглянула в щель.

— Нет, что-то не хочется, — ответила я, закрывая окно с сообщениями.

— А за компьютер хочется? — с возмущением сказала она, входя в комнату.

— Просто я решила разобрать фотографии, — сказала я. — Да и тебе показать. Прага необычайно красивый город! Ты позвонила Мише?

— Да, — кивнула она. — Он едет в пять вечера.

— Вот и отлично! — обрадовалась я. — Успею и отдохнуть, и собраться.

— Все-таки решила ехать к бабушке? — уточнила мама.

— Почему бы и нет? — улыбнулась я. — Тем более что меня довезут прямо до ее дома. А то ты сама все ворчишь, что я слишком много времени провожу за компом. Но в деревне как раз я поневоле избегаю этого ввиду его отсутствия.

— И это несомненный плюс! — с жаром произнесла она.

— В общем, решено! Позвони Мише и скажи, пусть заезжает!

Мама молча кивнула и вышла из комнаты. А я после небольшого раздумья набрала номер Лизы. Она явно обрадовалась, услышав мой голос.

— Вернулась? Вот здоровски! — затараторила она. — Подождите, краске еще минут пять нужно. А я пока быстренько перекурю, — без перехода добавила она.

— Лиза? — позвала я и тихо рассмеялась.

— Я в учебке, — пояснила она после паузы. — Клиентку в брюнетку крашу. Ничего, пусть еще посидит, ярче тон будет! Ну, подруга, рассказывай!

— Да нечего особо и рассказывать, — ответила я. — Прилетели утром. Классно было! Я тебе «вонявки» привезла, кстати.

— Чего?! — расхохоталась Лиза.

— Прикинь, так духи у них называются!

— Шутишь? — не поверила она.

— Я сама чуть от смеха не умерла, когда услышала. А «пахнуть» произносится «вонять». Очень смешной язык! К примеру, «черствые потравины» знаешь что такое?

— Понятия не имею! — сказала Лиза и хихикнула. — Видимо, что-то зачерствелое.

— Как бы не так! — улыбнулась я. — Это как раз таки свежие продукты!

— Улет! Я бы там, в этой Праге, с утра до ночи смеялась! Слушай, я сегодня в шесть уже дома буду. Давай приходи! Все подробно расскажешь, да и фоток наверняка кучу привезла. Ты флешку захвати, и на моем компе все посмотрим. Или, хочешь, я к тебе забегу?

— Не выйдет, Лиз, — со вздохом ответила я. — Я через пару часов снова уезжаю. Вот решила в деревне остаток каникул провести.

— Упс! А я-то размечталась! Значит, сразу в село свое сваливаешь? И чего ты там забыла?

— Ну так, — неопределенно ответила я. — К тому же всего на пару дней получится. Каникулы-то уже заканчиваются! А как у тебя вообще дела? — поинтересовалась я.

— Да как обычно! Ничего нового! Скукотища, а не жизнь! — немного раздраженно ответила Лиза.

— А с тем парнем, ну помнишь, Васей, ты видишься? — как можно более равнодушно спросила я.

— Не-а, — ответила Лиза и тут же громко крикнула: — Да иду я! Ладно, Лада, меня зовут уже. Пойду, а то клиентке волосы испорчу, потом крику не оберешься. Время-то вышло, пора краску смывать.

— Ну пока, созвонимся! — сказала я.

— А Васька этот вообще придурок! — торопливо добавила она. — Я о нем уже и думать забыла. То звонит, то пропадает. Зачем мне такой парень? Строит из себя невесть что. Больно много о себе понимает! Ладно, я побежала, а то сейчас мастер устроит мне взбучку. Вон, вижу, уже идет! Пока!

Я положила трубку и улыбнулась. Выходит, Грег окончательно расстался с Лизой и они уже не общаются.

«Да, видимо, все так и есть, — подумала я. — Он еще до поездки все решил, вот и пришел тогда ко мне с этими тюльпанами. Хотел, наверное, объясниться. Господи! Неужто он выбрал меня? Неужели он хочет встречаться именно со мной?»

Я прижала ладони к запылавшим щекам. Самые невероятные фантазии вихрем пронеслись в моей голове. Я даже хотела немедленно позвонить Грегу, сообщить, что вернулась и собираюсь в деревню. Но вовремя остановилась и попыталась взять себя в руки.

«Пусть он сделает первый шаг, — решила я. — Не буду ни звонить ему, ни писать в аське или на сайте. Если он действительно понял, что его интересую именно я, то он сам меня найдет. А пока мне нужно подумать, что взять с собой из вещей в деревню. Не буду же я там гулять, как в прошлый раз, в бабушкиных сапогах и старой брезентовой куртке!»

Я подлетела к шкафу, распахнула его и начала лихорадочно перебирать вешалки.

У бабушки я была в восьмом часу. Миша высадил меня возле ее дома и уехал на соседнюю улицу, где он жил. Я подхватила сумку, потрепала за ушами выскочившего из-под забора Шарика, который повизгивал от радости и так вилял хвостом, что казалось, он оторвется, и вошла в калитку. Бабушка уже вышла на крыльцо. Я поцеловала ее.

— Очень хорошо, что ты все-таки приехала! — торопливо говорила она. — А то в какие-то заграницы ехать вздумали! Гриша мне как позвонил, так я даже расстроилась.

— Мы замечательно съездили! — сказала я. — Я тебе и подарки привезла, бабуля!

— Бог мой, Ладушка, да мне ничего не надо!

— Это так, всякие сувенирчики. А еще очень вкусные чешские вафли. Оплатки называются.

— Спасибо, конечно, — неуверенно ответила бабушка и улыбнулась.

Когда мы поужинали и уселись к телевизору, бабушка вдруг завздыхала. Мы только что весьма оживленно обсуждали мою поездку, она интересовалась подробностями, удивлялась и восхищалась тому, что мы с отцом оказались на светском празднестве. Поэтому ее какая-то странная озабоченность меня весьма удивила.

— А у тебя все в порядке, бабуля? — осторожно поинтересовалась я.

— У меня-то все, а вот в деревне не совсем, — ответила она.

— И что тут происходит? — довольно равнодушно спросила я, испугавшись, что сейчас услышу бесконечные рассказы о коровах, удоях, количестве сена и дров, запасенных на зиму.

Но бабушка шумно вздохнула, зачем-то встала и выглянула в окно. Затем плотно задернула тюлевые занавески и вернулась на диван.

— Опять вот нашли теленка зарезанного, — понизив голос, сообщила она. — Наши женщины без умолку трещат, что секта в лесу завелась. Есть ведь такие, сатанисты, кажется, называются, которые жертвы кровавые приносят. Теперь наши старухи и в лес боятся ходить поодиночке.

— Надо же! В нашей тихой деревушке, — заметила я, увидев, что она замолчала. — Ведь у всех барбосы во дворах, и не по одному. Вы же в лес всегда с собаками ходите.

— Вот в том и странность-то, Ладушка, что собаки ныне отказываются в лес идти!

— Чего? — засмеялась я. — Как это отказываются?

— Спокойно идут с хозяевами по деревне, даже в поле некоторые углубляются, а как к лесу подходишь, так они взвывают дурным голосом, хвосты поджимают и со всех ног обратно в деревню несутся.

— И Шарик наш тоже? — изумилась я.

— И он, — кивнула бабушка и снова шумно вздохнула. — Да еще и рычит! Это я к тому тебе рассказываю, чтобы ты в лес-то не ходила. А то знаю я тебя, возьмешь фотоаппарат и начнешь везде с ним бегать.

— Да, я хотела поснимать, — сказала я. — Правда, сейчас лес голый стоит, ни листвы, ни снега, унылый вид. Конечно, ельник красивый, зеленый на общем жухлом фоне.

— Я тебя очень прошу, внученька, не ходи ты туда! — умоляюще попросила она. — Не надо! Нашито в соседнее село уже наведывались, к батюшке в храм. Рассказали ему обо всем. Он им велел молиться. Да и что он может сделать? Не лес же обыскивать в поисках сектантов или бог знает кого?

— Хорошо, не волнуйся, — после паузы ответила я. — В лес я не пойду. К тому же я всего на три дня. А поснимать и во дворе можно или на улице.

— Вот и славно! — явно обрадовалась бабушка и даже вздохнула с облегчением.

Утром я проснулась довольно поздно. Потянувшись под одеялом и придавив разморенного Дымка, который тут же недовольно мяукнул, я села и посмотрела в окно. День был пасмурный.

«Совсем нет солнца этой осенью, — лениво подумала я и зевнула. — Снимки выйдут серые, а так хочется ярких красок! Надоело уже это постоянно затянутое облаками низкое небо, бесконечные туманы».

Я медленно оделась и отправилась во двор. Выйдя на крыльцо, увидела, что туман настолько густой, что затянул молочной дымкой практически все видимое пространство. Даже соседние дома проступали сквозь него неясными контурами. Калитка скрипнула, и я невольно вздрогнула, повернув голову. Но это была бабушка.

— Ты встала? — заулыбалась она. — Вот и хорошо! А я в магазин сходила, колбасы да сыру купила свеженького, тебе к завтраку. А туман-то сегодня какой! В двух шагах ничего не видно!

— Да, — вяло ответила я, — зато какие феерические виды. Сейчас поем и отправлюсь в деревню фотографировать.

— Ну я даже не знаю, — с сомнением проговорила бабушка. — Чего тут можно снимать! Только пленку зря потратишь!

— Так это же не на пленку! — засмеялась я. — Там есть такая крохотная штучка, называется карта памяти, вот на нее все и записывается. А потом на компьютере все снимки можно просматривать.

— А-а, — протянула бабушка и отправилась в дом.

После завтрака я раскрыла свою сумку и задумалась, что надеть. Правда, здесь как-то о Греге не думалось, что казалось мне немного странным. Я вчера даже перед сном о нем почему-то не мечтала, как это было последнее время в Москве. У меня создалось ощущение, что все мои переживания, моя боль остались где-то за границей этой деревни, этого двора и густого тумана. Словно я перенеслась в другую жизнь. На душе было спокойно, и хотелось просто отдохнуть в тишине и замедленном течении жизни.

«Надену черные джинсы, — решила я, — и синий свитер. Будет в самый раз с белой курткой!»

Но, достав джинсы, я вдруг отложила их и надела плотные черные лосины. После небольшого раздумья выбрала довольно короткую джинсовую юбку, синий свитер и белую куртку. Обулась в высокие резиновые сапоги яркого синего цвета, к тому же с рисунком из разноцветных бабочек. Взяв фотоаппарат, вышла во двор. Бабушка стояла возле собачьей конуры с кастрюлькой в руках. Шарик поедал кашу из миски.

— Ой, какая ты нарядная! — восхитилась бабушка, поворачиваясь ко мне. — Это что за обувка на тебе?

— Вот, купила новые сапожки, — ответила я. — Резиновые, между прочим.

— Надо же, какие делать стали, с рисунком! — сказала она. — И куда ты направляешься?

— Просто погуляю по деревне, поснимаю, — сообщила я. — Туман такой красивый и не рассеивается, хотя уже день.

— Да уж чего красивого! — вздохнула бабушка. — Сырость одна! И какая теплынь стоит. Ты долго-то не задерживайся! Обедать скоро! Да и далеко не ходи!

— Хорошо, — пообещала я и быстро вышла за калитку.

По опыту знала, что бабушка будет давать наставления до бесконечности.

Оказавшись на улице, я первым делом попыталась отправить Шарика обратно во двор. Но он умильно заглядывал мне в лицо и бешено вилял хвостом.

— Ладно, пошли, — согласилась я.

Шарик взвизгнул от радости и побежал впереди меня. Я сделала несколько шагов и сразу стала снимать улицу, тонущую в тумане. Шарик остановился и сел, глядя на меня с недоумением. Он явно не понимал, почему я не двигаюсь дальше, а застряла возле дома. Но я наводила объектив на забор с сидящей на верхней перекладине совершенно невозмутимой кошкой, похожей на распушившийся шар, затем на потемневшую от влаги деревянную скамью с прилипшим к ней темно-коричневым листом, на котором сидел крохотный черный жучок, потом стала фотографировать морду подбежавшего Шарика, поднятую ко мне и расплывшуюся в улыбке до ушей.

— Пошли! — сказала я и двинулась по улице. Шарик взвизгнул и помчался вперед. Дойдя до конца улицы и отсняв кое-что, я решила заглянуть в магазин и купить чипсы или сухарики. Завернув за угол, я оказалась на небольшой площади. С одной стороны стоял памятник погибшим во время Великой Отечественной войны жителям деревни, а напротив него находился магазин. Я машинально поздоровалась с вышедшей из него старушкой и поднялась по ступенькам. Шарик необычайно оживился при виде магазина и уселся неподалеку от входа. Я знала, что он обожает мороженое, и решила купить ему брикет. Войдя внутрь, поздоровавшись с продавщицей и ответив на стандартные вопросы, стала изучать витрину. Выбрав картофельные чипсы со вкусом бекона, я собралась купить мороженое, но замерла у прилавка, услышав мужской голос, показавшийся мне знакомым.

— Добрый день! — раздалось у меня за спиной. — Бутылку воды, пожалуйста! И без газа.

— Здравствуйте, здравствуйте, молодой человек! — радостно заговорила продавщица. — Минутку! Девушке отпущу. Лада, эти чипсы? — поинтересовалась она, продолжая улыбаться и выкладывая на прилавок пачку.

— Эти, — кивнула я, расплатилась и повернулась.

И тут же столкнулась с внимательным взглядом Грега. Он стоял в двух шагах от меня и невозмутимо улыбался.

— Привет, — растерянно произнесла я.

— Привет, — эхом повторил он.

— Так вы уже знакомы? — расплылась в улыбке продавщица.

Но Грег не ответил. Он взял бутылку воды, сказал, что подождет меня у входа, и вышел.

— Из коттеджей, — заметила продавщица, хотя я ни о чем ее не спрашивала. — Интересный парень. Но все они уж больно заносчивы. Нас и за людей не считают, богачи эти! Но с тобой он вроде поздоровался приветливо. Знакомый, значит?

— Так, не особо, — неопределенно ответила я. — Пару раз виделись.

— Ясно, ясно, — кивнула она. — Ты это, Лада, особо-то с ними не знайся! Красавец, конечно, нечего сказать. Как посмотрит, так даже у меня мурашки по спине бегают. Но ведет себя ну просто прынц датский. И семейство у него такое же! Все — гордецы. В наш магазин-то и не заходят. Или брезгуют, или все из города привозят, кто ж их разберет! И чего они там едят, один бог ведает!

— Мне пора, — довольно невежливо оборвала я ее.

Но она не обиделась.

Забыв купить Шарику мороженое, я покинула магазин. Грег стоял неподалеку от входа. Я приблизилась и улыбнулась.

— Привет, — повторил Грег и тоже улыбнулся.

Его лицо было немного растерянным, глаза светились изнутри затаенной нежностью. Или мне так показалось.

— Как хорошо, что я тебя встретил! — воскликнул он. — С утра сегодня о тебе думаю!

— Правда? — прошептала я и почувствовала, как предательски начинают краснеть щеки. — Ой, а где Шарик? — спохватилась я и оглянулась. — Я с собакой пришла.

Позвав громче, я вдруг заметила, что Шарик выглядывает из-за угла магазина. Вид у него был крайне настороженный.

— Иди сюда! — позвала я.

Он чуть высунулся, сделал пару шагов, но я заметила, что он дрожит и поджимает хвост.

— Шарик, ты чего? — удивилась я. — Ну, иди же ко мне!

И я похлопала себя по бедру. Он сделал еще один шаг к нам, потом вдруг угрожающе зарычал, резко развернулся и пустился от нас со всех ног, стремительно удаляясь по улице.

— Вот странный какой! — смущенно сказала я. — То напрашивался погулять, отогнать не могла, а тут взял да и удрал!

Грег оставил мои слова без ответа. Он взял меня за руку, и я вздрогнула от прикосновения его кожаной перчатки к моим пальцам. Мы медленно пошли по улице. Я вначале чувствовала неудобство из-за похрустывающей пачки чипсов, которую не знала, куда деть. Есть их мне совершенно расхотелось. Тогда я засунула пачку в карман куртки и успокоилась.

Мы дошли до конца улицы, так и не проронив ни слова.

— Ты давно здесь? — тихо поинтересовалась я, чувствуя неудобство от затянувшегося молчания.

— Четыре дня, — так же тихо ответил Грег и чуть сжал мои пальцы.

— А я вчера приехала, — сообщила я. — Как ты поживаешь? Чем занимался все эти дни?

— По тебе скучал, — после паузы сказал он, и я не смогла сдержать улыбки.

— В Праге было так классно, — торопливо проговорила я, чтобы скрыть все возрастающее смущение, — мы столько всего посмотрели!

И я стала рассказывать про поездку. Причем говорила довольно путано, перескакивая с одного на другое. И вдруг вспомнила загадочного парня в баре, как мне показалось, очень похожего на Грега, и видения, появившиеся у меня в его присутствии.

— Прага — странный город, — заметила я. — Так и кажется, что там происходят всевозможные чудеса.

Я почувствовала, как дрогнула его рука, и он тут же отпустил мои пальцы.

— Просто там такая архитектура, что ощущаешь, будто попал в другое время. Особенно в центральной части города. А ты там бывал? — спросила я и повернула к нему лицо.

— Пару раз, — нехотя ответил Грег. — Обычные туристические поездки, ничего особенного. Мы в конце улицы, — зачем-то добавил он.

Он медленно повернулся ко мне и остановился. Я засмотрелась в его прозрачные глаза с крохотными точками зрачков. Время словно изменило свое течение и замедлилось, а окружающий мир, казалось, полностью потонул в тумане, лишь осталось передо мной бледное утонченное лицо, будто высеченное из белого мрамора искусным скульптором. И на этом мраморном лице светились голубыми топазами прекрасные глаза. Я замерла, не в силах отвести от них взгляда и погружаясь все глубже в эту безупречную красоту. Я чувствовала себя околдованной, и мне хотелось стоять так бесконечно.

Вдруг с его волос спустился маленький черный паучок и завис над левым плечом, перебирая лапками и покачиваясь на невидимой паутине. Я невольно вздрогнула и тут же тихо рассмеялась, протянула руку и сняла паучка. Грег не шелохнулся, только его зрачки при моем движении резко расширились, прозрачная голубизна топазов заполнилась непроницаемо черным антрацитом зрачков. И от этого его лицо изменилось. Мне отчего-то показалось, что он на моих глазах постарел лет на тридцать.

— Паук, — пояснила я. — А ведь уже ноябрь. Я думала, что они давно спят. Правда, все еще очень тепло.

— Спасибо, — произнес Грег. — А ты их не боишься?

— Нет, — улыбнулась я.

— Говорят, что в пауках сосредоточены людские грехи. И даже существует в народе поверье, что если убить паука, то тебе сорок грехов простится.

Мне стало смешно, я не выдержала и прыснула. Моя буйная фантазия тут же нарисовала картину, как я, в попытке убить паука, бьюсь лбом о плечо Грега. Он посмотрел на меня удивленно, потом замер, его лицо разгладилось, а губы сморщились от едва сдерживаемой улыбки. Было ощущение, что он тоже увидел эту картинку.

Но в этот момент по его плечу побежал еще один паучок, а за ним — второй. Я сбила их щелчками, пробормотав, что не иначе как Грег влез где-нибудь в паучье гнездо. Он перестал улыбаться и опустил взгляд. Мне отчего-то стало неловко, словно я сказала какую-то бестактность.

— Хочешь, познакомлю тебя с моей бабушкой? — торопливо спросила я. — Если идти по этой улице в глубь деревни, то примерно посередине находится ее дом.

— А это удобно? — засомневался он, но улыбнулся так ясно, словно солнышко выглянуло и осветило этот туманный молочно-серый день. — Ты приглашаешь? — уточнил зачем-то он.

— Да, я тебя приглашаю в гости, — засмеялась я, отметив про себя, что хорошее воспитание, конечно, замечательно, но все должно быть в меру.

— Тогда подожди, я мигом! — сказал он и пошел прочь.

Причем он исчез в тумане так быстро, что мне показалось, будто его фигура улетела, как на крыльях. Грег был одет в длинный черный плащ, и, видимо, из-за развевающихся пол у меня возникла такая ассоциация.

«Куда это он? — изумилась я. — Господи, и зачем я его пригласила? Как-то само собой с языка сорвалось. Он-то в каком замке живет! А у бабушки обычный деревенский дом с удобствами во дворе. А и ладно! Что теперь? Зато я проведу с ним время, узнаю его лучше. По правде говоря, я ведь ничегошеньки о Греге не знаю. Вот и познакомимся поближе!»

В этот момент из тумана возник Грег. Мне показалось, что прошло буквально несколько минут. Но он, оказывается, уже успел слетать в магазин. Я увидела в его руках пакет.

— Неудобно с пустыми руками в гости, — только и сказал Грег, взял меня за руку и двинулся по улице.

«Да, воспитание идеальное, — подумала я, с трудом успевая за его размашистым шагом. — Только вот как бабушка отреагирует на наше появление? Бог мой, что я ей скажу? Потом ведь придется объяснять ей это знакомство».

Но бабушка, на мое удивление, встретила нас очень приветливо. Когда я их познакомила, она заулыбалась и сказала, что ей очень приятно, что она рада и даже счастлива такому дорогому гостю, ее сыночка тоже зовут Гриша, и т. д. и т. п. Грег выслушал ее излияния с улыбкой, затем протянул пакет, сказав, что это так, пустяки, конфеты и печенье к чаю. Бабушка окончательно растаяла и даже погладила его по плечу.

— А у меня сырники еще горячие. Ты любишь? — поинтересовалась она, перейдя на «ты». — И сметанка к ним свежая. Или с вареньем?

— Простите, но я есть не буду, — отказался Грег.

— Чего так? — огорчилась бабушка. — Ну не на диете же ты, как все эти неразумные девушки!

— Именно на диете, — мягко произнес он. — Но на лечебной, у меня проблемы с желудком. Простите, не хочу утомлять вас подробностями!

— Так вот почему ты такой бледненький! — сделала вывод бабушка. — Ну может, молочка? Свое, настоящее коровье, не то что городское из пакетов!

— Спасибо, нет, — отказался Грег.

— В общем, Ладушка, ты уж тут сама распоряжайся, — с озабоченным видом сказала она. — А мне вообще-то идти нужно. Кое-какие дела в сельсовете. Вы меня чудом дома застали.

Когда бабушка ушла, Грег сел на диван в гостиной и огляделся. Я робко предложила ему чай, но он отказался. Я стояла в дверях и не сводила с него глаз. Картина была удручающей, так как весь его аристократичный вид, модная дорогая одежда, поблескивающее массивное кольцо, видимо, из платины, с каким-то крупным черным камнем, совершенно не вязались с простой обстановкой гостиной, с ее старой мебелью, тюлевыми шторками, пестрыми домоткаными половиками.

«Сколько раз папа предлагал все тут поменять, — неожиданно вспомнила я, — но ведь бабушку не переубедишь. Привыкла годами жить в таком интерьере».

Грег в этот момент поднял голову и посмотрел на меня. И я почувствовала, как меня тянет к нему, ноги словно сами сделали шаг в его сторону.

— Чего ты в дверях стоишь? — мягко спросил он. — Иди ко мне.

Я медленно приблизилась и опустилась рядом. Его глаза мерцали в тени ресниц. Я пребывала в странном смятении, оставшись с ним наедине, и от этого слова не могла сказать. А ведь столько вопросов хотела задать и о нем самом, и о его семье. Но мы молчали, глядя друг на друга.

Время опять словно замедлилось. Мое сознание стало туманиться, и я увидела, как все вокруг заплетается вьющимися стеблями какого-то растения, похожего на вьюнок. Это было так странно, но и так красиво, что я оцепенела, наблюдая за движениями стебельков. Они тянулись в разные стороны, на моих глазах на них вырастали нежно-зеленые закругленные листочки, и вот уже появились сиреневые бутоны, которые тут же раскрылись в тонкие и прекрасные цветы. Сладкий медвяный аромат заполнил комнату, стены исчезли, и мы оказались лежащими на лугу, полностью покрытом этими вьюнками. Небо, раскинувшееся над нами, казалось, гаснет, и я поняла, что уже вечер, а солнце садится. Зелень пружинила под моей спиной, придавленные цветы пахли все сильнее.

Краски небосвода менялись. Бирюзово-синие тона переходили в алые, словно синеву подпитывала кровь. Я лежала на спине, раскинув руки. Ощутив, как прохладные пальцы касаются моей ладони, я тихо засмеялась и зажмурилась: мне стало щекотно. И когда раскрыла глаза, увидела на фоне алого неба склоненную ко мне голову Грега. Его лицо приближалось, глаза были прикрыты, но их синева сияла из-под черных ресниц и, казалось, освещала его лицо. И от этого странного и какого-то неземного свечения оно казалось одухотворенным и ангельским. Мне захотелось лишь одного — чтобы эти нежные бледно-розовые губы коснулись меня. И я приподняла лицо навстречу его движению и закрыла глаза. Почувствовав едва уловимое прикосновение прохладных губ, я замерла. Это совсем не походило на поцелуй. Казалось, шелковые лепестки тюльпана скользнули по моим губам. Но даже это мимолетное касание вызвало у меня такое смятение, что я задрожала. Мне невыносимо захотелось коснуться этих нежных губ еще раз. И я обхватила руками шею Грега…

В этот момент раздалось угрожающее шипение, я вздрогнула, резко отстранилась и раскрыла глаза. Я была в комнате. Грег сидел рядом и беспомощно смотрел на меня. На его правой руке виднелись глубокие царапины, на которых выступила кровь. Я машинально отметила, что она темнеет на глазах и становится бордово-коричневой. Возможно, так мне казалось из-за его очень бледной кожи.

Дымок, с прижатыми ушами и поднятой дыбом шерстью, пятился от дивана и шипел так устрашающе, что я даже испугалась.

— Вот негодник! — строго сказала я, когда пришла в себя. — Ты зачем на людей бросаешься?! Я тебе задам!

Дымок глянул на меня безумными глазами, протяжно взвыл и вылетел из гостиной. А я схватила руку Грега и машинально, не думая, поднесла к губам, чтобы подуть на царапины. Но Грег резко выдернул руку и отодвинулся в угол дивана. Его глаза расширились, лицо побледнело настолько, что стало казаться голубовато-серым.

— Прости! — тут же опомнилась я. — Дурацкая привычка еще с детства дуть на ранки, будто это может помочь. Сейчас зеленку принесу!

— Не нужно, — глухо ответил он, достал белоснежный платок и тщательно вытер кровь.

— Зря, лучше обработать рану антисептиком, — авторитетно заявила я, — а то кошачьи царапины самые коварные, могут загноиться. Ты прости, что так получилось, — добавила я. — Даже не знаю, с чего Дымок так взбесился. Обычно он ласковый и позволяет чужим себя гладить.

— Он ревнует тебя ко мне, — улыбнулся Грег.

— Чего?! — расхохоталась я, но покраснела.

— Животные чувствуют все очень тонко, — тихо сказал он. — Да и видят то, что людскому глазу недоступно.

— Не понимаю, о чем ты, — сказала я и отодвинулась.

Грег смотрел с непонятным выражением. Уголки его губ медленно поползли вверх.

— Хочешь сказать, что между нами что-то есть? — с трудом выговорила я, смущаясь все больше.

— А ты разве не чувствуешь? Разве я тебе не нравлюсь?

— Нравишься, — призналась я. — И понравился сразу. Но ты так странно вел себя. Зачем-то встречался с Лизой за моей спиной.

— И тебе было больно, я знаю, — тихо произнес Грег и придвинулся ко мне.

— Вовсе нет, — солгала я и тут же увидела, как он нахмурился. — Просто неприятно, и все! — добавила я после паузы. — Я человек прямой, открытый и не люблю всяких там игр.

— Я это знаю, — улыбнулся он. — Твоя душа чиста, как родник.

При этих словах я смутилась еще больше. Но мне все-таки хотелось услышать хоть какие-то объяснения по поводу Лизы, хотелось, чтобы он сказал, что и я ему нравлюсь, но Грег молчал. Затянувшаяся пауза показалась мне очень неприятной и даже в чем-то обидной. А он вдруг опустился на пол и положил голову мне на колени. Я так растерялась, что в первый миг оцепенела.

— Ты самая лучшая девушка на свете, — прошептал Грег. — Я это знаю, как никто другой.

Я робко коснулась его волос. Они были мягкими и прохладными, словно шелк. Я стала гладить их, перебирать, наслаждаясь ощущением его близости. Душа замирала при звуках его голоса, я боялась верить своим чувствам.

— Нет никого лучше тебя, — шептал он. — Никого!

И моя душа внезапно, словно где-то открылись долго удерживаемые шлюзы, заполнилась до отказа такой невероятной смесью нежности, восторга, страха и счастья, что на глазах выступили невольные слезы. Я украдкой их вытерла.

Грег поднял голову. Никогда не забуду его лицо в тот момент. Его обычная бледность, из-за которой он часто выглядел болезненно, сейчас казалась светящейся фарфоровой белизной. Глаза поражали чистейшим цветом, словно изнутри наполнялись все усиливающимся голубым сиянием. Мраморная кожа делала лицо похожим на ожившую греческую статую прекрасного юноши. Безупречной формы лоб, тонкий нос, правильный овал лица только довершали это сходство. Но обычно бледные губы неожиданно налились сочным красным цветом. И это явно дисгармонировало с общим обликом, словно античной статуе подкрасили губы. Вначале я, не отрываясь, смотрела в его глаза, затем невольно перевела взгляд на алеющие губы. Грег приподнял подбородок, словно тянулся мне навстречу. Его ресницы опустились, глаза закрылись. А яркий рот приоткрылся в ожидании поцелуя. Я нежно взяла в ладони его подбородок и потянулась к губам. Грег тяжело задышал и отклонился от меня. Я не поняла этой странной игры и тихо засмеялась, выпустив его лицо из своих рук. Но его глаза остались закрытыми, а верхняя губа приподнялась, обнажив зубы и придав лицу хищное выражение. Я с удивлением смотрела на него. И тут Грег задрожал, с его губ слетел мучительный стон, веки приподнялись, и я увидела потемневшие глаза. В них сквозило такое страдание, словно Грег испытывал невыносимую боль. Я приподнялась в испуге, а он плавно соскользнул на пол и упал на спину. Я решила, что это глубокий обморок, вскрикнула и бросилась к нему. Усевшись на колени, склонилась и прислушалась к его дыханию. Если оно и было, то настолько слабое, что я его не уловила. Ужас затмил мой разум, и я мгновенно стала погружаться в темноту. И вдруг ясно увидела, как комната превращается в подобие раскрытого огромного гроба, внутри которого находимся мы с Грегом. И этот гроб стремительно падает в черную бездонную пропасть.

— Грег, милый! — закричала я и вцепилась в его плечи. — Очнись!

Он судорожно вздохнул, его ресницы задрожали, глаза раскрылись. И страшный гроб тут же развалился, его стенки полетели в пропасть, а мы оказались на полу комнаты. Грег смотрел мне в глаза. Я вытерла слезы и нежно погладила его по холодной щеке.

— Как ты меня напугал! — прошептала я. — У тебя, видимо, был обморок. Это из-за болезни желудка? — предположила я. — Хочешь, я поговорю с мамой, она у меня медработник, знает очень хороших врачей.

— Спасибо, Лада, — тихо ответил он и медленно встал. — Мне очень неудобно, что так получилось. Просто закружилась голова. Давление очень низкое, видимо, от этого. Прости меня!

— Тебе не за что просить прощения! — мягко сказала я и помогла ему сесть на диван.

И устроилась рядом.

— Мне лучше уйти, — после паузы сказал Грег. — Я неважно себя чувствую и не смею больше тебя беспокоить.

Но он даже не шевельнулся. Я машинально гладила длинные прохладные пальцы, безвольно лежавшие на его коленях. Грег выглядел утомленным и грустным. Он не поднимал глаз. Жалость и нежность затопили мое сердце. Хотелось обнять его, прижать к себе, утешить, чем-то помочь.

«Надо спросить у мамы по поводу заболеваний желудка, — подумала я. — Наверняка он испытывает сильные боли. Бедный мой! Он сейчас кажется таким слабым, таким беззащитным!»

— Хочешь, я все-таки поговорю с мамой? — вновь предложила я.

— Нет, не надо, — отказался он. — У меня свой врач. Но спасибо тебе за заботу, Ладушка! Ты такая добрая!

При этом ласковом обращении я почувствовала, как меня захлестнула новая волна нежности. Я погладила его по щеке, он мягко коснулся сомкнутыми губами моей ладони и встал.

— Извини, я пойду, — сказал Грег.

— Может, проводить тебя? — предложила я. — Хочешь?

Я видела, что он засомневался. Но потом все-таки решил отказаться.

— Позвоню тебе вечером, — пообещал он.

После того как я закрыла за ним калитку, вернулась в комнату и улеглась на диван. Все произошедшее сегодня необычайно волновало меня. И я сейчас точно знала, что нравлюсь Грегу, что он явно неравнодушен ко мне. Но к себе в душу заглядывать боялась и пока не хотела анализировать то, что со мной происходило. Я просто погрузилась в блаженное состояние нежности, заполнявшей меня. Улыбка не сходила с моих губ, глаза были закрыты. Грег ушел, но я странно чувствовала его рядом, словно он лежал на диване возле меня, положив голову на мое плечо. Я даже машинально пошевелила пальцами, будто гладила невидимые пряди волос, и потерлась щекой о его голову. Мне было так хорошо, как никогда в жизни.

— Лада, вы дома? — раздался голос бабушки. И я очнулась.

— Я в гостиной, бабуля! — громко ответила я и села.

Она быстро вошла и огляделась. Ее лицо было покрасневшим и оживленным.

— И где этот милый молодой человек? — поинтересовалась она, стянула с головы платок и села рядом со мной. — Когда же ты успела с ним познакомиться? Он ведь из нового серого коттеджа, да? Их там целая семья! Мужчина постарше, видимо, дед ихний, почти безвылазно там проживает. Он иногда в магазин ходит, но крайне редко. Видный такой мужчина, седовласый и осанистый. Но уж очень высокомерный. Ни с кем даже не здоровается. Ведь у нас так не принято. А он идет по деревне, голову поднимет и будто никого не видит вокруг.

— И что? — улыбнулась я. — А может, он не хочет ни с кем общаться. В деревне-то любят поговорить. Я сама спокойно по улице пройти не могу, особенно летом. Все что-то спрашивают.

— Конечно! А как же иначе? — возмутилась бабушка. — Ты ведь наша, хоть и родилась в Москве и постоянно там живешь. Но папа твой местный, так что и тебя здесь считают за свою. И корона-то не упадет, если чуток пообщаешься.

— Да я и так всегда стараюсь отвечать на вопросы, — заметила я.

— Умница! — похвалила она и улыбнулась. — Нечего из себя гордячку-то строить. Все знают, что ты не такая. А вот дружбу с этим парнем заводить, может, и не стоит. Вы где встретились-то?

— В магазине, — с недоумением ответила я.

— Ну все, — вздохнула бабушка, — сплетен теперь не оберешься! Ты еще и в дом его привела!

— А тебе он не понравился? — с любопытством спросила я.

— Мне? — изумилась бабушка. — Да я-то при чем! Я с ним общаться не собираюсь. Богачи они, мы им неровня! Они сами по себе, а мы сами. Таков порядок, и он всех устраивает. И нечего нам с ними мешаться. Странный он, этот самый Гриша, — после паузы добавила она. — Бледен уж больно, словно нет в нем жизненных соков. Ну так, вроде желудком мается, как я поняла. От этого и вид такой. Ему бы травки целебные попить, все бы как рукой сняло. Но городские-то все таблетками стараются лечиться.

— А у тебя есть такие травы? — оживилась я.

— А как же! С лета насушенные и приготовленные. В чулане пучки висят, ты ж видела! Я давно только травками и спасаюсь от всякой хвори.

— Взять, что ли? — задумчиво произнесла я.

— Бери, коли охота! — ответила бабушка. — Хочешь Грише этому предложить? Думаю, не воспримет он всерьез такое лекарство, только зря побеспокоишься, Ладушка!

Вечером, когда я сидела на крыльце и бездумно смотрела в сырую и густую от тумана темноту, позвонил Грег. Я торопливо достала телефон из кармана куртки и прижала к уху. Мне безумно хотелось услышать его голос, и, по большому счету, даже неважно было, что он скажет.

— Лада! — тихо позвал Грег, и у меня мурашки побежали по коже.

Его низкий голос проникал прямо в душу.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.

— Соскучился по тебе, — ответил он.

— Так мы же расстались всего несколько часов назад, — улыбнулась я.

— Время имеет разные величины, — после паузы сказал Грег.

— Да, я тоже это давно заметила, — согласилась я. — Иногда кажется, что минуты превращаются в часы.

— Или наоборот, — подхватил он.

— И во что тогда превращается вечность? — задумчиво спросила я, про себя удивившись возникшей теме разговора.

— Вечность — это никогда не прекращающийся ужас одинокой души, — произнес Грег.

Дрожь пробежала по моему телу, настолько проникновенно он это сказал.

— Просто у тебя такое настроение сегодня, — я попробовала смягчить мрачный тон этой фразы. — Ты плохо себя чувствуешь. Да и погода последнее время стоит ненормальная. Постоянно пасмурно, тепло, влажно. И мир залит туманом. Так хочется яркого света! Вот погоди, выглянет солнце, и сразу все вокруг изменится! И твое настроение станет более жизнерадостным.

— Я не люблю солнце, — тихо произнес Грег. — И чувствую себя комфортно только в темноте, в сумраке. Я существо ночное.

Я замолчала, не зная, что сказать.

— Мне хочется к тебе, — грустно проговорил он. Первой моей реакцией было сказать, чтобы он приходил немедленно, но было уже около девяти вечера. И я знала, как к такому позднему визиту отнесется бабушка.

— Давай встретимся завтра, — после краткого раздумья предложила я.

— Давай, — еще более грустно ответил Грег. — А сейчас хочу пожелать тебе удивительных снов!

— И тебе спокойной ночи, — ласково сказала я. — Завтра звони в любое время!

Я чмокнула его в телефон.

Сны в эту ночь были и правда удивительные. Я легла около одиннадцати, что для меня довольно рано. Вначале, по своему обыкновению, погрузилась в мечты. Представляла, как мы гуляем с Грегом по моему району, взявшись за руки, как болтаем обо всем на свете. Я даже чувствовала его пальцы, нежно сжимающие мою ладонь. Потом увидела, как мы пришли в Крутицкое подворье, которое я любила с детства, как я показываю ему старинные краснокирпичные храмы, завожу в свои любимые укромные уголки. И вот мы усаживаемся на деревянную скамью в полукруглом углублении стены Митрополичьих палат, и я кладу голову на его плечо, тут же чувствуя, как он мягко меня обнимает. Мы сидим неподвижно, приникнув друг к другу и забыв обо всем на свете. Как мне было хорошо!

И вдруг начали бить колокола. Звук показался мне гулким и тяжелым, словно огромные капли падали с неба на землю и мерно стучали «бум…бум…бум…». Я ощутила, как задрожал Грег при этих звуках, словно его пронзил холод. Он жался ко мне, прятал лицо в мои волосы, а я, не понимая, что происходит, гладила его плечи.

— Не выношу колокольный звон, — нервно говорил он. — Он пронзает мое сердце будто колом… Не хочу! Не надо! — почти кричал он, зажимая уши…

И я проснулась. Открыв глаза, вначале не могла понять, где я. Но когда рука задела за пушистое тельце Дымка, спящего на краю кровати, я тут же очнулась окончательно и четко вспомнила сон.

«Надо же, — подумала я, — как странно он мне привиделся… Милый… Хочу, чтобы Грег приснился мне еще».

Я перевернулась на бок, обняла подушку и закрыла глаза.

…Увидев, что оказалась в незнакомом месте, я огляделась. Это была ночная улица, довольно узкая и извилистая. И пустынная. Я вдыхала резкий сырой воздух, пахнущий растаявшим мартовским снегом, и медленно шла за высоким парнем, держась от него на расстоянии. Я знала, что это Грег. Он двигался, размахивая руками и что-то декламируя. Мне показалось, что он читает стихи. Но меня это отчего-то не удивило. Я практически догнала его и не сводила глаз с его стройной фигуры в распахнутом полупальто, сидевшем на нем мешковато, словно оно было с чужого плеча. Концы длинного серого шарфа болтались за его плечами.

— «Не смоют любовь ни ссоры, ни версты. Продумана, выверена, проверена. Подъемля торжественно стих строкоперстый, клянусь — люблю неизменно и верно!»1 — громко и четко продекламировал Грег.

Затем оглянулся как-то воровато и пошел быстрее. Я едва поспевала за ним.

Вдруг раздался все ускоряющийся звук шагов, чьи-то голоса. Грег остановился, прислушался и нырнул в ближайшую подворотню. Я растерялась, не зная, что делать, и чувствуя вполне реальную угрозу. И кинулась за ним. В подворотне никого не было, но я зачем-то спряталась за отвратительно пахнущий деревянный помойный б,ак. Шаги приближались. Я увидела троих парней, одетых в кожаные куртки допотопного кроя. За их плечами торчали дула винтовок. Один из парней был в бескозырке. Они прошли мимо, словно меня не видя.

«Патруль, — решила я. — Неужели они хотят задержать Грега?»

Из поэмы В. В. Маяковского «Люблю».

— Вот он! — закричал один из парней. — Держи его!

Раздался выстрел, я зажала уши и выбежала из-за помойного бака. Из темного двора вышел один из патрульных. Он крепко держал Грега. Тот вжал голову в плечи и смотрел вниз. Его лицо находилось в тени и было практически неразличимо.

— Попался, вражина! — с угрозой произнес второй. — Комендантский час давно! Есть документы?

Я приблизилась, но они снова не обратили на меня никакого внимания.

— Айда к фонарю! — предложил тот, что в бескозырке.

Они вышли на улицу и встали под тускло светящий фонарь. Грег поднял голову. Я приблизилась и не сводила с него глаз. Да, это был, несомненно, он, но выглядел совсем не так, как в реальной жизни. Я увидела румяное худощавое лицо, живые блестящие глаза, растрепанные, падающие на плечи, вьющиеся волосы. Его высокомерность, холодность, утонченность и сходство с прекрасной античной статуей напрочь отсутствовали. Передо мной был обычный парень, милый, обаятельный, со свежим, подвижным лицом, не лишенным привлекательности.

— Ребята, да вы чего? — задиристо спросил Грег и перебросил конец шарфа через плечо. — Я из кружка иду, вот запоздал немного.

— Немного? — зло произнес один из патрульных. — Ты знаешь, какое сейчас время! И что это за кружок? Не белогвардейских ли сволочей тайное сборище?

— Да это же Гришаня! — вдруг радостно воскликнул второй. — Сосед мой! Он в доме напротив проживает. Я его с малолетства знаю. Черт, как я сразу-то тебя не признал?

— Здорово! — обрадовался Грег и крепко пожал говорившему руку. — И я тебя сразу не узнал! От испуга, наверное.

— Знакомец твой? — уточнил парень в бескозырке.

— Поэт он, наш, пролетарский, — кивнул тот.

— Говорю же, в кружке засиделись, о поэте Маяковском спорили, о значении его творчества для нашей молодой республики, — пояснил Грег. — Вот и не заметили, что комендантский час наступил. А тут слышу, по улице идет кто-то, я и спрятался от греха. Мало ли кого сейчас встретишь!

— Все ясно, товарищ! — сказал парень в бескозырке. — На первый раз отпустим, поверим, но впредь, смотри, не нарушай. А то ведь могли бы и к стенке сразу. Хорошо, что знакомец твой среди нас оказался.

Грег пожал им руки и быстро устремился по улице. Я осталась стоять на месте. Ноги отказывались двигаться, словно их что-то приковало к асфальту. Патруль прошел мимо, вновь меня не заметив, но я уже не обращала на это внимания. Я не сводила глаз с удаляющейся фигуры Грега. Ощущение невероятной пустоты и потери внезапно охватило меня, я задрожала, судорожно втянула воздух… и проснулась.

Сев на кровати, глубоко вздохнула.

— Приснится же такое! — пробормотала я, пытаясь запомнить сон.

Но сознание еще было затуманенным, и картинки расплывались. Я встала, сходила на кухню и выпила воды. Затем вновь улеглась, придвинула к себе распластавшегося на краю кровати Дымка и провалилась в сон.

Но утром я отчетливо помнила, что мне приснилось, и не переставала удивляться.

«Надо же, — размышляла я, умываясь во дворе и подрагивая от холодной воды, — ну просто фрагменты художественных фильмов с участием Грега.

Прав был папа, и с такой неуемной фантазией, как у меня, я выбрала самую подходящую профессию».

Я вновь и вновь вспоминала милое подвижное лицо Грега из моего сна, его растрепанные кудри, блестящие глаза и улыбающиеся яркие губы. Перед моим внутренним взором он стоял как живой. Мне даже казалось, что если я заговорю с ним, то он непременно ответит.

«Нет, это никуда не годится! — решила я после завтрака, во время которого не переставала видеть Грега и по этой причине невпопад отвечала бабушке. Та смотрела на меня уже с явным недоумением. — Нужно выбросить все это из головы. А то так и до шизофрении недалеко!»

— Что-то ты, Лада, сегодня не в себе, — заметила бабушка, когда мы закончили завтракать и я стала помогать ей убирать со стола. — Ох, девка, все мне понятно!

— Ты о чем? — искренне удивилась я.

— Влюбилась! Вот о чем! — заявила она.

— Ошибаешься! — довольно резко ответила я. — Просто я спала сегодня плохо, вот и чувствую себя немного некомфортно.

— Так, так, — закивала она, — это от любви весь сон пропадает. Известное дело! И сегодня встречаться будете?

— Да с чего ты взяла, бабуля? — улыбнулась я. — Мы просто общаемся и ничего более. Грег приятный парень, умный, мне с ним интересно.

— Как ты его назвала? — изумилась она. — Ну и клички у вас сейчас, у молодых! Нет чтобы по-простому — Гриша!

Когда мы закончили мытье посуды, бабушка засобиралась к соседке.

— Не хочешь со мной? — поинтересовалась она.

— Нет, — торопливо отказалась я. — Я тебе зачем?

— Хотим в соседнее село сходить, — ответила она. — У нас-то, сама знаешь, церкви нет. Свечку поставить не мешало бы, да и с батюшкой переговорить.

— Ясно, — ответила я и замолчала.

Мне хотелось, чтобы бабушка быстрее оставила меня одну и я могла полностью отдаться своим мыслям.

— А то ведь нехорошие дела у нас творятся, — продолжила она, хотя я ее ни о чем не спрашивала. — То телят кто-то резал не пойми зачем. А намедни козочку убили, соседки, что напротив нас. Она ее в огород выпустила. А у нее дом-то, сама знаешь, к реке, огород вниз немного идет, под уклон как бы. Вот она и не усмотрела. Под вечер нашла свою козочку в кустах у воды. Горло в этот раз не разрезано было, а как бы прокушено. И через прокусы эти вся кровь как бы вытекла.

— Кошмар какой, — заметила я, хотя это сообщение не вызвало у меня особого любопытства.

В деревне постоянно что-нибудь случалось, то скот воровали, то дома загорались, то сено увозили у кого-нибудь с личного участка. Для бабушки это являлось событиями первостепенной важности, но я была от всего этого далека.

— Вот хотим батюшке все рассказать, — продолжила она, надевая теплую вязаную кофту и доставая из шкафа нарядный цветастый шерстяной платок. — Уже ходили к нему в прошлом месяце, говорили, что думаем на секту какую-нибудь вредную, что завелась в нашем лесу. Обещал разобраться. А тут коза вот опять! Так что сходим, доложимся да и узнаем, что они там думают. Точно не пойдешь?

— Нет, бабуля, — покачала я головой, — я лучше дома останусь.

После ее ухода я оделась, взяла фотоаппарат и вышла на улицу. Сегодня день был довольно ветреным и более холодным, чем предыдущие. Туман практически рассеялся, и мне даже показалось, что вот-вот выглянет солнце.

«Как было бы хорошо! — радостно подумала я, глядя в светлеющее небо. — Надоело ходить в резиновых сапогах. Если подморозит и грязь подсохнет, то я завтра смогу пойти гулять в своих высоких кожаных сапожках. Грег наверняка захочет составить мне компанию. Но что-то он все еще не позвонил. А может, не проснулся? Он же сам мне сказал, что любит ночь. Одним словом, он «сова» и встает после обеда, если не позже. Поэтому первой звонить не буду. Но так хотелось бы встретиться с ним сегодня!»

Я заулыбалась и уселась на крыльцо. Мой взгляд скользил по навесу, под которым висели высохшие березовые веники, по скамье, на которой лежал Дымок и лениво следил за мной прищуренными глазами, по влажному от постоянной сырости деревянному забору, по умирающим пожухшим стеблям вьюнка, вяло шевелящимся на ветерке. Я приподняла фотоаппарат, но желания хоть что-нибудь запечатлеть не возникло. Тона окружающего мира были в основном серые, бежевые и коричневые. К тому же мне казалось, что я все интересное во дворе уже отсняла в свой прошлый приезд, а повторяться не хотелось.

И в этот момент произошло одновременно несколько событий: Шарик, мирно дремавший возле конуры, вдруг зарычал и забился внутрь, Дымок бесшумно слетел со скамьи и исчез в неизвестном направлении, калитка открылась, вошел Грег, и тут же в просвет между облаками выглянуло солнце, осветив двор мягким золотым светом. Я так растерялась и обрадовалась, что замерла с поднятым фотоаппаратом. Грег в лучах солнца казался еще более бледным, правда, его волосы блестели, словно вороново крыло. А его платиновый кулон, усыпанный алмазной крошкой, сверкал так, что, казалось, множество звезд скопилось в одном месте, и их искристый холодный свет может поспорить с золотистыми переливами солнечного. Как только лучи его коснулись, Грег опустил голову и прикрыл глаза рукой. Он мгновенно пересек двор, одним прыжком взлетел на крыльцо и спрятался в тени козырька.

— Привет! — сказала я и навела на него объектив.

— Привет, — мягко ответил он и низко опустил голову. — Извини, у меня болят от солнца глаза. Можно, я пройду в дом?

— Конечно, — испуганно ответила я и опустила фотоаппарат, так и не сделав снимок. — А я так обрадовалась, что наконец выглянуло солнышко!

— Я знаю, — ответил он и скрылся за дверью. Я положила фотоаппарат и двинулась за ним. Мы оказались в полутемной небольшой комнате, служившей чем-то типа холла, и Грег остановился.

— Можно я тут посижу? — спросил он.

— Почему ты спрашиваешь? — улыбнулась я. — Сиди где хочешь. Но я думала, мы пойдем в гостиную.

— Я встретил твою бабушку на улице, — сказал он, устраиваясь на небольшой потертой кушетке, расположенной между двумя крохотными окошками, заставленными цветущей геранью. — Она сообщила, что ты одна дома.

Грег чуть пододвинулся, словно приглашая меня сесть рядом. Я опустилась на край кушетки. Но она была настолько мала, что я касалась Грега.

— Вот и хорошо, что ты пришел, — тихо сказала я и повернула к нему голову. — Я как раз думала о тебе, но решила, что ты еще спишь. А тут распогодилось, ветер унес этот мерзкий туман, и мне так захотелось погулять!

— Я тоже думал о тебе, — еле слышно произнес он.

— И что ты думал? — спросила я, глядя на его точеный бледный профиль.

Его лицо медленно повернулось, и я словно нырнула в холодную прозрачность глубоких глаз.

— Ты похожа на солнечный свет, — мягко произнес Грег, не сводя с меня глаз. — И я боюсь этого света, его обжигающего сияния, и тянусь к нему, как к живительному источнику.

— Тогда ты похож на лунный свет, — после паузы в тон ему сказала я. — Такой же прекрасный, загадочный и бледный. Но я люблю и солнце, и луну, — добавила я.

— Я тоже люблю… и солнце, и луну, — задумчиво проговорил он и опустил глаза. — Только я это забыл, — добавил он странную фразу.

Я смотрела на него не отрываясь. Я уже начала привыкать к его неординарному поведению и, по всей видимости, такому же неординарному мышлению. Грег не походил ни на одного из моих знакомых. К тому же он легко менялся. Мне вдруг пришло на ум сравнение с быстрым горным ручьем, который из-за беспрерывного течения меняется ежесекундно. И поэтому на него можно смотреть бесконечно.

Но сейчас Грег выглядел утомленным, вялым, инертным. Создавалось ощущение, что его жизненная сила находится на нулевой отметке. Мне казалось это странным, потому что за окном светило солнце и лично я, как только оно выглянуло, почувствовала мгновенный прилив энергии. Но на Грета солнечный свет, видимо, не действовал так возбуждающе. Я приписала это его болезни. И вдруг вспомнила о бабушкиных травках. Она всегда говорила, что траву, прежде чем заваривать, нужно обязательно нюхать. И если ее запах приятен, то она наверняка поможет. А если отталкивает, то и толку не будет.

— Пойдем со мной! — сказала я, улыбнулась и встала.

Грег не стал спрашивать, куда я его зову. Он молча поднялся. Я вышла в маленький коридорчик и толкнула дверь в чулан. Но пропустила его вперед, сказав, что боюсь идти первой, так как там водятся мыши. Грег помедлил, его ноздри подрагивали, потом шагнул через порог. Я двинулась следом. В чулане царил полумрак, крохотное квадратное окошко практически не пропускало свет. Здесь бабушка хранила различные припасы. В углу висели связки чеснока и лука, на полках стояли банки с вареньем, на полу — мешки с мукой, какие-то туески и бочонки. На натянутой веревке висели венички из различных трав. Я провела по ним рукой и сказала:

— Это лечебные травы. Бабушка собирает. Думаю, что и тебе не мешает чаек из них попить.

Сзади раздался шорох, я обернулась и увидела, что Грег пятится к двери с выражением невыносимой муки. Его остановившиеся глаза выглядели как два черных пятна на совершенно белом лице. Я испугалась и бросилась к нему. Он выскочил за дверь. Я не понимала, что происходит, лишь видела, как его сотрясает дрожь, как тяжело он дышит. Грег быстро вышел из дома. Я догнала его на крыльце и схватила за руку. Она была ледяной.

— Что с тобой? — взволнованно спросила я.

— Прости, — глухо пробормотал он, опустив голову и даже не повернувшись ко мне. — У меня аллергия на кое-какие растения. Начинается что-то типа приступа астмы. Мне лучше уйти!

И Грег сбежал с крыльца.

Когда калитка за ним закрылась, я прислонилась к перилам и задумалась. Его болезненность пугала, но и в то же время вызвала щемящее чувство жалости, желание оберегать и ухаживать.

«Бедный мой, — с нежностью думала я, — и желудок больной, и аллергия. Как он тяжко дышал! Словно воздуха ему не хватало! Надо у бабушки спросить, что там у нее за травы такие аллергенные».

Я посмотрела на наползающие на солнце серые тяжелые облака и вздохнула.

«Вот и солнце скрылось! — подумала я. — Хорошо, что хоть тумана нет, правда, воздух становится морознее. Наверное, резко похолодает. Ну и ладно! Все равно я скоро уеду в Москву!»

Бабушка появилась часа через три. Вид у нее был хоть и усталый, но довольный. Она сразу начала рассказывать, как они сходили в соседнее село, о чем разговаривали с батюшкой.

— И нет у нас никаких сектантов, — возбужденно говорила она. — Батюшка сказал, что это кто-то балует. Подростков подозревают. Велено беседу с ними провести. Вот после каникул он в школу нашу наведается и поговорит о страхе божьем.

Я слушала невнимательно и все ждала, когда она спросит о Греге. Бабушка переоделась и поставила чайник на плиту. Потом уселась за стол, подперла руками подбородок и пристально на меня посмотрела.

— И где ухажер твой? — поинтересовалась она. — Или не заходил?

— Заходил, — ответила я как можно спокойнее. — Но ненадолго.

— Чего так? — явно не поверила она.

— Дела у него дома, — придумала я. — Да, хочу тебя спросить, что там за травы в чулане? И может ли на них быть аллергия?

— Это на сухие-то? — рассмеялась она. — Что-то я про такое и не слыхивала! У входа полынь, чуть подальше зверобой. Ну и еще там ромашка, тысячелистник. Я полынь всегда у входа вешаю, — добавила она.

— Зачем? — заинтересовалась я.

Бабушка глянула на меня недовольно, потом серьезно сказала:

— Вам, молодым, не знаешь, стоит ли говорить какие-то вещи. Все-то у вас смешки одни.

— Ладно, бабуль, не буду я смеяться! Зачем полынь-то?

— Издревле так делали, по старинному обычаю, — строго произнесла она. — Трава эта сильнейшая! И если даже одна веточка в помещении находится, то никакой темный потусторонний или какой другой нечистый дух в него не войдет. А такие духи любят по темным чуланам да погребам прятаться, так и стремятся там поселиться. Мне такие нечисти в доме не нужны, сама понимаешь!

Холодок пробежал по моей спине, и я поежилась от неприятного ощущения.

К вечеру вновь поднялся ветер и разогнал облака. Я полюбовалась на ярко-красный закат и сделала несколько отличных снимков меняющегося цвета неба и садящегося солнца.

После ужина бабушка сказала, что она так за сегодня находилась, что чувствует усталость и раньше ляжет спать. Я предложила помыть посуду» Она явно обрадовалась, кивнула, пожелала мне спокойной ночи и скрылась в своей спаленке, плотно закрыв дверь.

Я убрала на кухне и отправилась в гостиную. Включив телевизор, уселась на диван, подогнув ноги. Шел какой-то боевик, но я не следила за действием, так как без конца думала о Греге. Он занимал все мои мысли и, кажется, заполнял меня изнутри.

«А ведь я в него влюблена, буду уж честной наедине с собой, — думала я. — Иначе почему я постоянно о нем думаю? Почему, несмотря на все мои предыдущие решения, что он мне не пара, что он лишь играет со мной, что между нами ничего не может быть серьезного, я по-прежнему мечтаю о нем?

И эта заполняющая меня нежность при одном только воспоминании о его лице, глазах, это желание быть рядом с ним. Он сейчас такой милый со мной. Я уже не вижу ни высокомерности, ни ветрености, ни игры. И я знаю, что его тоже тянет ко мне, я это чувствую, словно между нами невидимый сильнейший магнит…

Я… люблю его?… А он?»

Задав себе эти вопросы, я отчего-то вздрогнула и поежилась.

Я никогда не любила. Никого. Но ждала прихода этого чувства с нетерпением. Я наблюдала, как мои подруги легко начинают отношения, идут на физический контакт, признаются в любви, болтают об этом между собой, а потом вдруг так же легко расстаются и ищут новых отношений. Я не осуждала подобные связи, просто такая модель поведения была глубоко чужда моей натуре. Мне нравились некоторые ребята, я даже пыталась дружить с ними и не только, но отчего-то довольно быстро теряла интерес, и дальше походов в кино и поцелуев в щеку дело не шло. Я знала, что считаюсь в классе недотрогой, задавакой и белой вороной, но меня это не волновало. Я не собиралась в угоду стереотипам ломать себя и делать то, что считала недостойным меня лично.

И вот впервые я чувствовала, что появилась какая-то энергетическая связь между мной и молодым человеком. И эта связь была так сильна и необъяснима, что я не хотела больше сопротивляться притяжению, не хотела рассуждать, что правильно, а что — невозможно. И именно в эти дни, когда я увидела Грега совсем с другой стороны, я четко осознала, что между нами все не так просто и я уже не представляю себе жизни без этого странного парня.

«Я люблю его? — вновь спросила я себя и уже не так испугалась этого вопроса. — Это любовь?»

Разум пытался сопротивляться, но душа ликовала, душа захлебывалась от заполняющего ее восторга.

Я схватила бархатную подушечку и прижала ее к груди. Мне невыносимо хотелось обнять кого-то или хотя бы что-то и излить часть перехлестывающей через край нежности. Я прижалась к подушке щекой и закрыла глаза.

— Грег, — прошептала я, — милый мой… Я хочу быстрее увидеть тебя!

Я улеглась на спину, не выпуская подушку. Я мечтала, как мы оба вернемся в Москву, как будем встречаться, ходить в кино, кататься на его машине. Я вспомнила о его безумно дорогих «Porsche» и «Lamborghini», но даже это меня уже не смущало.

«Почему бы и нет? — думала я. — Да, мы из разных социальных слоев. Но если это действительно любовь? Тогда никакие преграды не страшны! Мне кажется, что я смогу все преодолеть, вообще все, лишь бы быть с ним рядом… А вдруг… вдруг он вовсе и не любит меня и даже не влюблен?»

Я резко села и открыла глаза. Эта мысль вызвала такую боль в душе, что слезы выступили. Я отбросила подушечку и уткнулась лицом в колени.

— Грег, милый, — прошептала я. — Если ты меня хоть капельку любишь, то ты сейчас позвонишь!

Я выпрямилась и посмотрела на свой мобильный, который лежал на столе.

— Все, я загадала, — четко проговорила я, — если Грег меня любит, он позвонит!

Я понимала, насколько это глупо, но ждала результата так, словно от этого зависела моя жизнь.

И телефон зазвонил. От неожиданности я вздрогнула. Еще вчера я поставила мелодию на звонок от Грега. Это была популярная в 80-х группа «Savage» и их бессмертный хит «Only you».

Only you

When I look at your eyes in the blue

Love me too

Only change my mind

When I feel so blind

Then you make me see

Love is free…[15]

— пел мой телефон.

А я завороженно смотрела на него. Все происходящее казалось невероятным. Наконец опомнившись, я схватила телефон и ответила.

— Лада, — услышала я голос Грега и заулыбалась от счастья, — я вижу в твоих окнах свет.

— Ты здесь? — спросила я, нисколько не удивившись.

— Я стою возле твоего дома, — ответил он. «Пригласить его я не могу, — метались мысли, — хотя бабушка уже спит. Но все равно это крайне неудобно».

— Я сейчас выйду, — решила я.

— Хорошо, — мягко произнес он и положил трубку.

Я натянула джинсы, свитер, наскоро расчесала волосы и двинулась в коридор. Не задумываясь, обула кожаные сапоги. Накинув куртку и замотав шею длинным вязаным шарфом, вышла на улицу, осторожно прикрыв за собой дверь.

Грег ждал меня, привалившись к забору. Я увидела его высокую фигуру, еле различимую в темноте, и почувствовала, как заколотилось сердце. Мне хотелось подбежать и обнять его, но я сдержала свой порыв и пошла спокойно.

— Так захотелось побыть с тобой, — сказал Грег, когда я приблизилась. — Я гулял возле своего дома. А потом ноги, словно сами, привели меня сюда. Ты не сердишься?

— Что ты! — тихо засмеялась я и взяла его за руку. — Пошли?

Мы медленно двинулись по улице. Если вы бывали когда-нибудь в деревне в бесснежном ноябре, то вы представляете, насколько темно там поздним вечером. А времени уже было около девяти. Редкие фонари горели через один, причем были настолько тусклыми, что казалось, их свет рассеивается, не дойдя до земли. Освещенных квадратов окон было мало, так как деревенские, как правило, ложатся рано. Но та часть улицы, на которой мы находились, тонула в полном мраке. Лишь далеко впереди маячил тускло-желтый шар фонаря. Вначале я практически ничего не видела и ориентировалась лишь на идущего рядом Грега. И крепко держала его за руку. Он был в перчатках, и их кожа неприятно холодила мои пальцы. Грег шел уверенно, словно видел в темноте. Но скоро и мои глаза привыкли, и я начала различать очертания домов и палисадников. Странно, но мы двигались в полной тишине, отчего-то ни одна собака не выскочила из-под забора и не «поприветствовала» разгуливающих по ее территории чужаков.

— Мы куда? — спросила я.

— Не знаю, — беззаботно ответил Грег и крепче сжал мои пальцы. — Да и не все ли равно? Я обожаю ночь. Особенно в деревне. Здесь она необычайно хороша своей непроницаемой темнотой, тишиной и близким небом.

Я с удивлением его слушала. Чувствовалось, что от его дневной апатии и заторможенности не осталось и следа. Грег был явно возбужден, энергичен и даже, я бы сказала, взвинчен.

— Смотри, луна! — воскликнул он и остановился. Затем резко повернулся и пошел вправо в узкий проход между заборами. Мою руку он так и не отпускал. Я знала, что мы сейчас окажемся на краю довольно высокого берега. В низине текла река, и деревня тянулась вдоль ее русла. На противоположном, более низком берегу находилась еще одна деревня. Их соединял деревянный мост. Грег шел быстро, словно встающая луна притягивала его. Ее огромный красновато-серый диск уже выплыл из-за горизонта и медленно поднимался. Редкие, похожие на черные перья облака скользили по небу, делая картину мрачной. Но выглядело это эффектно, словно декорация для какого-нибудь мистического фильма, и я пожалела, что не захватила фотоаппарат.

Грег вышел на край берега и остановился. Его поднятое к небу лицо было слабо освещено светом встающей луны, но я четко видела его. И не могла отвести глаз от бледного профиля и приоткрытых ярких губ. Он стоял в напряженной позе, словно хотел прыгнуть вниз, ноздри нервно раздувались, глаза не отрывались от лунного диска.

— Я обожаю полеты! — восторженно произнес Грег.

И мне показалось, что он может прямо сейчас улететь с этого обрывистого берега.

— Только не оставляй меня здесь одну, — машинально сказала я.

Грег медленно повернул ко мне голову и улыбнулся. Я замерла, глядя в его глаза. Видимо, из-за лунного освещения они казались необычайно светлыми и со странным бирюзовым отливом.

— Ты решила, что я могу стать птицей и улететь от тебя? — спросил он и громко рассмеялся.

Белоснежные зубы притянули мой взгляд. Они были довольно крупными, но безупречно ровными. Я впервые видела, что Грег смеется. Обычно он лишь улыбался, и, как правило, прохладно. И сейчас его лицо выглядело по-другому. Оно было полно энергии, задора, удовольствия. Но что-то неприятное звучало в этом резком отрывистом смехе, словно Грег получал удовольствие от каких-то своих не совсем чистых мыслей. Или мне показалось?

— Было бы интересно посмотреть, как ты слетаешь с этого берега и уносишься в ночь, — я попробовала все перевести в шутку.

— Провоцируешь? — неожиданно серьезно спросил он и перестал смеяться, внимательно глядя на меня.

Он даже наклонился и приблизился ко мне, чтобы глубже заглянуть в глаза. Я улыбнулась лукаво и призналась, что да, провоцирую. Он помедлил, затем взмахнул полой расстегнутого черного плаща, и я тут же зажмурилась, так как вдруг ясно увидела огромное черное крыло. Когда я открыла глаза, Грега рядом не было. Я вскрикнула от испуга и позвала его. И его голова тут же вынырнула из-за края берега. Грег рассмеялся и выбрался наверх.

— Как ты меня напугал! — с обидой произнесла я. — Знаешь, у меня ведь воображение буйное. И ты даже не представляешь, что я иногда вижу! А уж мои сны — это вообще отдельная тема! К тому же я заметила, что именно ты на меня влияешь таким образом, что мои фантазии становятся все невероятнее. Уж и не знаю почему.

— Просто я обладаю экстрасенсорными способностями, вот и все, — спокойно пояснил Грег. — И многие люди замечают, что я на них как-то странно влияю. Ты ведь понимаешь, что экстрасенсорика еще не изучена, для науки это вообще что-то по ту сторону.

— Вот, значит, в чем дело! — изумилась я. — Как здорово! Ты и лечить можешь?

— Не пробовал, — нехотя ответил он. — Знаешь, я стараюсь это не афишировать. В современном обществе к таким способностям относятся не всегда адекватно.

— Это да, — согласилась я. — А в Средние века тебя бы вообще на костре сожгли!

— И не говори! — весело сказал Грег. — Хорошо, что мы живем не во времена инквизиции. Ну что, Ладушка, полетаем? — неожиданно спросил он.

— В смысле? — не поняла я.

— Ну ты же сама только что сказала, что я действую на тебя по-особому, что твоя фантазия становится необузданной.

— Это так, — согласилась я. — Даже видения какие-то непонятные посещают. Но может, это вовсе не из-за тебя! Я всегда любила фантазировать.

— Тогда полетели! — воскликнул Грег. — Мне так хочется! Только ты, и я, и эта прекрасная ночь!

Я смотрела на него немного испуганно, но мне очень хотелось испытать то, что он предлагал. Я думала, что это будет что-то типа гипнотического транса. Грег взял меня за руку и подвел к краю берега. Затем накинул мне на плечо полу плаща.

— Мы превратимся в птиц? — предположила я.

— А ты хочешь именно в птиц? — улыбнулся он. — Не все ли равно? Главное, ощущение полета!

И он легко спрыгнул с берега. И тут произошло странное. Я думала, что мы просто полетим, как две птицы. Но мое туловище словно прилипло к его, пола его плаща, закрывающая меня, расправилась и превратилась в огромное крыло. И я поняла, что мы стали одним существом с двумя крыльями и двумя головами. Мы взмыли вверх и полетели к луне, все набирая скорость. Ветер овевал мое разгоряченное лицо, отбрасывал назад волосы, я видела удаляющуюся темную низину, поблескивающую гладь реки и задыхалась от невероятного восторга, охватившего меня. Я летела над землей и ощущала себя вольной птицей. В душе не было страха, одно ликование, одно наслаждение полетом и свободой. Я повернула голову и увидела рядом лицо Грега. Мы находились практически щека к щеке. Близко-близко я видела его длинные ресницы, светло-бирюзовые глаза, приоткрытые губы. И это двойное наслаждение от созерцания его необычайной красоты и от ощущения стремительного совместного полета сводило с ума. Никогда в жизни я не испытывала таких сильных эмоций. Они меня буквально захлестывали, и хотелось кричать от восторга.

Но вдруг все изменилось. Впереди появилась какая-то быстрая тень. Она мгновенно пересекла круг луны и полетела нам навстречу. Птица неуклонно приближалась, и я поняла, что это огромный филин. Его желтые глаза сверкали и смотрели на меня, как мне показалось, с лютой злобой. Это было так страшно, что я вскрикнула. Филин взмыл прямо перед нами, я увидела мускулистые лапы с длиннющими загнутыми когтями, которые вцелились, казалось, мне прямо в лицо. Я закричала от ужаса. И вдруг отделилась от Грега и стала парить в воздухе, словно подо мной была воздушная подушка. А Грег, превратившись в белого ворона, налетел на филина и стал бить его клювом. Филин заухал, потом мерзко расхохотался, совсем как человек, развернулся и полетел прочь.

Я очнулась. Открыв глаза, поняла, что мы снова на берегу, я сижу на коленях Грега и крепко его обнимаю, спрятав лицо в воротник его плаща. Он покачивает меня, гладит мои плечи и шепчет, что все хорошо, это просто сон.

— Ужасный сон, — прошептала я. — Какая-то отвратительная птица напала на нас. Она чуть лицо мне не расцарапала когтями. Что это было?

— Твоя неудачная фантазия, только и всего, — ласково проговорил Грег. — Забудь об этом. Теперь я знаю, какой силы у тебя воображение, и впредь буду осторожен.

— Это твои способности велики, — заметила я. — Я все видела, чувствовала как в реальности. И я так сильно испугалась! Мне казалось, этот филин хочет убить именно меня.

— Прости, — прошептал он и прижал меня к себе. — И помни, я всегда буду тебя защищать, всегда… даже в твоих фантазиях, — после паузы добавил он.

Я вздохнула и закрыла глаза. Мне не хотелось вставать, не хотелось, чтобы он выпускал меня из объятий. Я чувствовала себя все спокойнее. И скоро на место страха пришла нежность. Она стремительно заполнила душу. Грег гладил мои волосы так осторожно, что казалось, это легкий ветерок пробегает по ним.

— Девочка моя, — шептал он, — все будет хорошо. Мы вместе, и я никогда не дам тебя в обиду… Никогда и никому.

Его голос был таким ласковым, что у меня перехватило дыхание. Я подняла голову и заглянула ему в лицо. Оно было отчего-то грустным. Мне невыносимо захотелось сказать: «Я люблю тебя», но я сдержалась, так как считала, что Грег должен первым сделать признание. Он смотрел на меня не отрываясь. Его взгляд притягивал, голова начала кружиться, сознание туманилось. Мне было так странно хорошо, словно я постепенно пьянела от его взгляда.

— Я… — одновременно произнесли мы и улыбнулись. И потом так же одновременно закончили: -…люблю тебя.

— Я люблю тебя, — еще раз тихо сказал Грег.

— Я люблю тебя, — как эхо повторила я.

Он медленно наклонился, но, когда почти коснулся моих губ, замер. Я ждала поцелуя, закрыв глаза. Но чувствовала лишь прохладу его дыхания. Посмотрев сквозь прикрытые ресницы, я увидела, что его лицо искажено страданием. Казалось, он с чем-то мучительно борется. Я испугалась и отодвинулась.

— Тебе плохо? — с тревогой спросила я.

— Немного голова болит, — после паузы ответил он, отводя глаза.

— Это наверняка после экстрасенсорного сеанса, — предположила я. — Ты ведь тратишь много энергии? Хотя я понятия не имею, как это происходит.

— По правде говоря, я и сам понятия не имею, — ответил Грег и улыбнулся. — Пойдем?

Мы встали и медленно двинулись к переулку. Когда оказались на моей улице, Грег остановился и повернулся ко мне.

— Я завтра рано утром уезжаю, — тихо сообщил он. — Увидимся уже в Москве.

— А я послезавтра, — сказала я.

На душе стало грустно. Не хотелось расставаться с только что обретенным счастьем даже на такой короткий срок.

— Я уже скучаю по тебе, — прошептал он и обнял меня.

Я приподнялась и потянулась к нему. Он помедлил, я увидела, как опускаются его ресницы и бросают длинные тени на бледные щеки. Тогда я сама прижалась губами к его губам. Они были холодны и дрожали. И словно отстранялись. Но я обхватила его шею и прижалась к нему всем телом, не отрывая губ. И Грег наконец ответил. Он целовал меня, но я чувствовала, что он дрожит все сильнее. Голова кружилась, мне не хотелось отпускать его. Кажется, я могла бы вот так простоять всю ночь.

— До встречи, — прошептал Грег в мои раскрытые губы. — Люблю тебя, люблю.

— Люблю, — шепнула я в ответ и тихо засмеялась от счастья.

Грег выпустил меня.

— До встречи, — повторил он, отвернулся и быстро пошел прочь.

— До скорой встречи, — еле слышно проговорила я ему вслед.

Когда я перестала различать его фигуру, повернулась и направилась к дому. Уснула я мгновенно. И, обнимая подушку, думала, что обнимаю Грега.

Едва открыв глаза, я сразу посмотрела на старые квадратные часы, висевшие на стене. Было девять утра.

«Милый, — медленно текли мои мысли, — любимый, ты уже, наверное, уехал. Ты же сказал, что отправишься рано утром. Представляю, как ты мчишься в машине по пустынной трассе, как сжимаешь руль, смотришь вперед. Ты уезжаешь все дальше от меня! Но почему я все еще здесь? Что меня держит в этом доме?! Может, и мне уехать прямо сегодня, не дожидаясь завтрашнего дня?»

Я тут же села и улыбнулась. Мысль уехать сегодня мне понравилась. Я решила выяснить, когда едет в Москву бабушкин сосед Миша, и напроситься к нему в попутчицы. Я знала, что он катается туда-обратно довольно часто.

Одевшись, я осторожно вышла из комнаты. Бабушка уже встала. Я нашла ее на кухне. Она жарила оладьи.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

— Что-то ты сегодня рано поднялась, — улыбнулась она с очень хитрым видом. — А тут ни свет ни заря кавалер тебя навещал.

— О чем ты? — изумилась я.

— Да уж тебе лучше знать о чем, — ответила бабушка. — Встаю-то я рано, сама знаешь. Вышла на крыльцо, еще и семи не было, а там-то!

Бабушка повернулась к плите и начала переворачивать подрумянившиеся оладьи.

— И что там? — с нетерпением спросила я.

— Цветы кто-то положил, — сказала она. — Я в залу поставила. Это ведь твой новый знакомый Гриша, да? Кто ж еще-то! Вот думаю, где он эти цветы раздобыл? В деревне у нас таких отродясь никто не выращивал, а ближайший цветочный магазин в райцентре. А это, почитай, семьдесят километров! Такой вот внимательный кавалер у тебя, внученька!

Я не стала дослушивать и отправилась в гостиную. И только открыла дверь, как сразу почувствовала сильнейший аромат белых лилий. Бабушка не нашла подходящей вазы и поставила букет в пластиковое ведерко. Лилий было множество, часть уже раскрылась. Я приблизилась и заглянула в их сияющее нутро. На длинных тычинках пыльца выглядела бордовой. Кое-где она осыпалась и припорошила белую поверхность раскрытых лепестков словно темно-красной пудрой. Аромат был такой сильный, что у меня начала болеть голова.

— Любуешься? — услышала я и вздрогнула. — Богатый букет!

— А записки не было? — поинтересовалась я, поворачиваясь к бабушке.

— Ничего не было, — покачала она головой. — Даже обертки никакой. Лилии просто лежали на крыльце. Я сослепу чуть на них не наступила, да запах остановил. И что все это значит, Ладушка? Или подружились вы? Раз такие букеты дарит, неравнодушен он к тебе! Хорошо, что щедрый. А ты не брезгуй, приглядись к нему внимательно.

— Пригляжусь, — ответила я, чтобы она отстала. — Бабуля, я что хотела. Может, мне сегодня уехать? Я подумала, что надо пораньше. Завтра последний день каникул. Что же я завтра приеду, а послезавтра уже на занятия? Ты бы узнала, может, кто едет в Москву сегодня. Тот же Миша?

— Ясно, — немного удрученно произнесла она. — Институт твой тут ни при чем! Видимо, кавалер уже уехал, да? А цветы на прощанье тебе подарил! То-то ты раньше засобиралась! Неохота тут с бабкой лишний день сидеть. Ну да я не в обиде! Сама молодой была, помню!

— Ну при чем тут Грег? — возмутилась я. — Просто я решила уехать раньше!

Бабушка ничего не ответила, лишь улыбнулась и вышла из гостиной.

Но уехать мне с Мишей не удалось. Я еще не успела доесть оладьи, как бабушка уже вернулась от соседей. Ее лицо выглядело серым, глаза были покрасневшими и влажными.

— Господи, что случилось?! — испугалась я и бросилась к ней.

— Убили, — прошептала она. — Мишку убили!

— Как?! — вскрикнула в ужасе я. — Когда? Что ты такое говоришь?!

— Ночью сегодня, милиция уже была, — ответила она и опустилась на стул, вытирая вспотевший лоб. — Дай водички!

Я налила ей стакан воды. Она выпила его залпом.

— Ужасы какие! — продолжила бабушка, когда немного пришла в себя. — Ну по пьяни сгорит кто-нибудь в дому, ну, бывает, подерутся до крови, и опять-таки по пьяному делу, но чтобы убийства у нас были?! Да никогда! А тут нашли нашего Мишеньку на краю деревни возле оврага. Говорят, с раной на шее, но нигде ни кровинки, словно вытекла она вся из него. Но разве такое бывает? Страх господний! Ладушка, что же это делается?!

Бабушка всхлипнула. Я села рядом и обняла ее за плечи. Смерть Миши не могла оставить меня равнодушной, но мне так не хотелось выходить из моего сияющего состояния счастья, так не хотелось впускать в душу печаль. Поистине, любовь эгоистична! Я утешала бабушку, говорила какие-то слова, а сама думала только об одном: что хочу как можно скорее уехать в Москву.

Меня подвез молодой парень из соседнего села. Он ехал в Москву по делам и завернул к нашему соседу. Бабушка, увидев его машину, сразу бросилась выяснять, кто да зачем. И он любезно согласился меня довезти даже до дома, так как ему было по пути.

— Поезжай, голубушка, — торопливо говорила бабушка, когда я усаживалась в машину, — пусть господь тебя хранит! Родителям от меня привет передавай. Ой, подожди! — воскликнула она и метнулась в дом.

Я с недоумением ждала. Бабушка появилась практически мгновенно. Она несла лилии.

— Забери эту красоту, — сказала она и положила букет на заднее сиденье. — Мне они ни к чему. А у тебя еще постоят и порадуют.

Когда мы поехали, я обернулась и увидела, как она крестит воздух вслед машине.

Парень, который меня вез, оказался чрезмерно разговорчивым. Полчаса он рассказывал о своей учебе в институте, потом о своих девушках, затем переключился на последние события в деревне. Я вышла из оцепенения и стала слушать более внимательно.

— У вас в деревне церкви нет, — быстро говорил он, — так ваши старики к нам без конца ходят. Вот новости-то и носят. Странные дела у вас творятся последнее время, ей-богу! То козу чью-то прирезали извращенным способом, то вот сейчас парня убили. И чего только не говорят! А то кто-то будто бы видел огромную птицу-филина на заре. И этот филин тащил в когтях ягненка.

— Филин? — переспросила я.

И тут же вспомнила, как мы «летали» с Грегом над низиной и как на нас напал именно огромный филин. Но ведь это был гипнотический транс.

— Вот-вот, — засмеялся он, — где это видано, чтобы филин таскал в лапах такую крупную дичь? Это ведь не беркут какой-нибудь. Старухи наверняка придумали.

«Надо будет Грегу рассказать, — подумала я. — Он говорил, что его дед здесь постоянно проживает. Пусть он его предупредит, мало ли что!»

Оказавшись дома и едва переодевшись, я позвонила отцу. Он ответил не сразу, к тому же был чем-то озабочен.

— Что-то срочное? — спросил он. — У меня встреча сейчас важная.

— Не очень, — торопливо проговорила я. — Просто я только что вернулась из деревни. Утром Мишу убили. Ну помнишь, сосед наш, который меня частенько подвозил.

— Помню, конечно! — озабоченно произнес отец. — По пьяни грохнули?

— Нет, странно как-то он погиб. Будто покусали его. Бабушка в волнении.

— Спасибо, что предупредила. Я ей сегодня же позвоню. Милицию вызывали? — быстро спросил он.

— Да, сразу, как сказала бабушка.

— Ну и отлично! Ладно, дочурка, вечером созвонимся. Я рад, что ты благополучно добралась. Отдыхай! Мама на работе?

— Да, в дневную смену, — ответила я. — Мы с ней еще утром созванивались, так что она в курсе.

— Ну и отлично, — повторил отец и положил трубку.

Я отправилась на кухню и достала из шкафа огромную керамическую вазу, которой мама практически не пользовалась. Мне показалось, что ветки лилий удлинились, словно они еще росли, почти все цветы раскрылись и по-прежнему пахли одуряюще сладко и сильно. Я поставила вазу в своей комнате на пол возле кровати. Несколько минут сидела и любовалась цветами. Они были великолепны и свежи, как будто их только что срезали. Правда, мне почудилось, что белые лепестки приобрели слегка розоватый оттенок. Хотя, возможно, это отсвечивал на них темно-розовый ковер, закрывающий стену над моей кроватью.

«Тюльпаны, наверное, мама уже выбросила, — подумала я, вдруг вспомнив о букете, подаренном Грегом в мое отсутствие. — Столько дней прошло!»

Я встала и отправилась в гостиную. И замерла в изумлении. Тюльпаны по-прежнему стояли в вазе и выглядели все такими же свежими и прекрасными. Только и их белоснежные лепестки тоже приобрели розовый тон.

«Грег говорил, что пропитал их особым составом, — вспомнила я. — Интересно, что это? Ему бы продать рецепт цветочным магнатам! Просто удивительно, как долго стоят эти цветы! Посмотрим, сколько простоят лилии».

Я улыбнулась, взяла телефон и набрала номер Грега. Но он не ответил. Мое настроение слегка померкло. Времени было первый час дня.

«Он сказал, что уедет очень рано. Может, спит?» — предположила я, закрывая телефон.

Разобрав сумку и разложив вещи по местам, я отправилась на кухню и сварила кофе. Только села за стол и открыла коробку печенья, как услышала раздающуюся из комнаты мелодию звонка. «Only you when I really get nothing to do can't be true», — пел мой телефон.

— Только ты! — прошептала я, бросаясь в комнату. — Да, — задыхаясь, произнесла я.

— Привет, — прозвучал голос Грега, и я заулыбалась от нахлынувшей радости.

— Привет, — прошептала я. — Я тебе звонила недавно. Хотела сказать, что тоже вернулась в Москву.

— Я это почувствовал, — сказал он. — Знаешь, я тут неподалеку. Хочешь заеду?

Я и обрадовалась и испугалась одновременно. Быстро окинув комнату придирчивым взглядом, увидела, что, в общем-то, все чисто и на своих местах. Мать была на дежурстве.

— Хорошо, — быстро проговорила я и положила трубку.

И тут же бросилась в свою комнату. Распахнув шкаф, начала лихорадочно перебирать вешалки. Вытащив шелковый китайский комплект, состоявший из свободных брюк и длинной кофточки с косой застежкой на плече, надела его. Шелк был нежнейшего голубого цвета. Узор из мелких розовых цветов и зеленых листьев делал его нарядным. Мне очень шел цвет, но я этот комплект никогда не носила дома, предпочитая трикотажные майки и шорты или короткие спортивные платья. Распустив волосы, я тщательно их расчесала, и в этот момент раздался звонок в дверь. Я вздрогнула, мне показалось, что прошло всего несколько минут после нашего разговора.

— Черт, даже подкраситься не успела, — пробормотала я и кинулась в коридор.

Когда распахнула дверь, то буквально утонула взглядом в целой охапке белых орхидей. И вот цветы опустились, и появилось улыбающееся лицо Грега.

— Входи! — предложила я, с трудом справившись с волнением.

Он размотал шарф, снял пальто и наклонился ко мне. Я обняла его за талию и подставила губы. Но Грег чуть коснулся их поцелуем, потом отстранился и протянул букет.

— Очень красивые, — смущенно заметила я. — Да, хочу сказать спасибо за лилии. Они великолепны, я даже взяла их с собой.

— Мне приятно, — мягко произнес он и вошел в комнату.

Я отправилась на кухню и поставила цветы в воду. Их длинные стебли были усеяны едва распустившимися бутонами. Оставив их в кухне на столе, я вернулась в комнату. Грег стоял возле книжного шкафа и держал в руках какую-то книгу.

— Ты любишь фэнтези? — спросил он, поворачиваясь ко мне.

Я увидела, что он взял книгу Хэнди «Дампир. Предатель крови». Это была первая часть трилогии. Мне ее подарил Слава на Новый год, но, прочитав несколько страниц, я ее отложила, а потом так и не вернулась.

— Ну не то что люблю, — сказала я, подходя к нему. — Просто мне это подарили, но я так и не удосужилась прочитать.

— Неинтересно? — с явным любопытством произнес Грег и заглянул мне в глаза.

— Ну так себе, — неопределенно ответила я. — Фэнтези и есть фэнтези! Что тут еще скажешь! Главная героиня — дочка вампира и человека. В общем, бред.

— Знаешь, а я много читал легенд о вампирах, — сказал он, закрыл книгу и убрал ее в шкаф. — И правда, дампиры существуют. Они рождаются у земных женщин, которых посещал вампир. Но, насколько я помню, они могут быть лишь мужского пола, к тому же почти все альбиносы. И они думают, что являются обычными людьми. Некоторые так всю жизнь и живут, не подозревая о своей сущности. А матери, естественно, молчат до последнего. Но если обстоятельства складываются так, что они узнают правду о себе, то именно они становятся самыми лучшими охотниками на вампиров, самыми беспощадными и идущими до конца, — тихо добавил он.

— Надо же, сколько ты об этом знаешь! — удивилась я. — Не думала, что тебя интересует подобная литература!

— В 50-е годы XIX века в области Косово-Метохия в Сербии прославился один человек по имени Мурат Барнабар. Он кочевал с цыганами по стране и считался самым лучшим охотником на вампиров. Так как его отец был вампиром и об этом перед смертью поведала ему мать, Мурат возненавидел их и поклялся истреблять. Врожденное чутье позволяло ему находить вампиров, где бы они ни скрывались. Слава этого дампира была так велика, что его специально приглашали в населенные пункты, если вдруг начинали подозревать, что у них завелись вампиры.

Грег говорил это немного нервно, его зрачки расширились, ноздри подрагивали.

— Ты так увлекательно рассказываешь, — сказала я и погладила его плечо. — Даже мне захотелось прочитать какие-нибудь легенды. И это намного интереснее, чем фэнтези. А что, дампиры тоже пьют кровь?

— Если дампир пристрастится к человеческой крови, то он постепенно может утратить свою человеческую сущность, — серьезно ответил Грег.

— Да, все это и правда необычайно интересно! — сказала я, видя, что он замолчал и думает о чем-то своем. — И ты столько всего знаешь!

— Ты не представляешь, какое количество книг я прочел за… — Грег запнулся и замолчал.

Я тихо засмеялась и заметила, что он это произнес с таким выражением, что так и хочется продолжить: «за мою долгую жизнь». Грег улыбнулся в ответ и отошел от шкафа. Видно было, что он уже успокоился.

— Просто я люблю читать, — сказал он.

— Раньше я тоже любила, — ответила я, — но сейчас слишком много времени провожу за компом.

Мы замолчали. Я чувствовала смущение и не знала, что сказать, только смотрела на его бледное прекрасное лицо не отрываясь. Потом перевела взгляд на тюльпаны.

— Слушай, а почему они так долго не вянут? — спросила я. — Лилии тоже столько простоят? Ты вроде упоминал про какой-то особый состав.

— Тебе действительно интересно? — уточнил Грег и улыбнулся, как мне показалось, немного напряженно.

— Ну конечно! А то купишь цветы, а они потом вянут, вянут. И некоторые чуть ли не в первый же день.

— Пойдем, — сказал он и двинулся в сторону кухни.

Я удивилась, но последовала за ним. Грег снял нож, висевший возле мойки, и с невозмутимым лицом сделал небольшой надрез на запястье. Я вскрикнула. Но он не прореагировал. Достав ветку орхидеи из вазы и отряхнув воду, прижал конец к ранке. Я увидела, как стебель тут же вобрал кровь. Подержав с минуту, Грег опустил цветок обратно в вазу.

— Нет, это кошмар какой-то! — заметила я. — Представить не могла, что твой волшебный состав — твоя же собственная кровь.

— Цветы ее любят, — сказал он и прижал к ранке палец. — Только, конечно, они должны стоять в воде, иначе быстро завянут. И моя кровь не спасет. Но не нужно никому об этом рассказывать, — добавил он.

— Обещаю! Никто не узнает, — ответила я. — Только не делай так больше! Меня это пугает. И мне кажется, что это не вполне нормально.

— Хорошо, не буду, — легко согласился Грег и мило мне улыбнулся.

— Я знаю, что ты необычный парень, — заметила я после паузы, — но именно это меня и притягивает. Я все время о тебе думаю.

— Я тоже о тебе думаю, Лада, — ласково сказал он. — И ты даже не представляешь, как часто!

Я улыбнулась, взяла его руку и глянула на запястье. К моему изумлению, ранка практически затянулась.

— Вот видишь, уже ничего не осталось, — прошептал Грег. — А ты испугалась!

— Удивительно! — согласилась я. — Может, сделать чай? — предложила я, вспомнив о своих обязанностях хозяйки. — Есть вкусные конфеты. Ты любишь сладкое?

— Нет, не люблю, — быстро сказал он. — Да и чаю не нужно.

— Тогда пойдем в комнату? — предложила я.

Я уселась на диван, Грег устроился рядом. Я смотрела в его лицо и любовалась каждой черточкой. Оно притягивало меня как магнит, и скоро я уже ни о чем не думала. Грег молчал и тоже не сводил с меня глаз. Наши лица сблизились. Я потерлась носом о его нос и тихо рассмеялась. Он обнял меня нежно и бережно. Едва касаясь губами, начал целовать закрытые глаза, ресницы, лоб, спустился по щеке. Когда его губы тронули мою шею чуть ниже уха, я запрокинула голову и замерла. Я чувствовала его прерывистое дыхание. Грег помедлил, и вот его губы припали к моей коже. Это было странное ощущение. Он впивался в шею, его губы становились все горячее и словно обжигали меня. Но это было настолько приятно, я испытывала такой силы наслаждение, что практически потеряла голову и хотела лишь одного — чтобы этот поцелуй никогда не кончался. Мне казалось, что вся кровь прилила к моей шее и голова кружится именно от этого. И когда острые края зубов мягко надавили на мою пылающую кожу, мне даже захотелось, чтобы Грег играючи укусил меня. Но он вдруг оторвался и мучительно застонал. Я посмотрела в его лицо. Его исказило страдание, глаза были безумными, с расширившимися зрачками, рот приоткрылся, обнажив влажные зубы.

Я машинально отодвинулась. Грег тут же выпрямился и закрыл лицо руками.

— Мне нужно уйти, — глухо произнес он и тут же встал. — Прости!

— Куда ты? — огорчилась я. — Что случилось?

— Прости! — с чувством повторил он. — Но мне нехорошо.

И Грег быстро вышел в коридор. Я бросилась за ним.

— Ты больше не любишь меня? — тихо спросила я, схватив его за руку.

В его глазах ясно читалось страдание, губы были так сильно сжаты, что побелели.

— Не любишь? — повторила я. — Скажи!

— Люблю, — прошептал Грег и обнял меня. — Люблю! Сам не знаю, как это произошло! Носейчас отпусти меня! Я потом все тебе объясню.

Я отстранилась. Грег быстро оделся и шагнул к двери. Помедлив, обернулся. Я кинулась к нему. Он обхватил меня и поцеловал, едва коснувшись холодными губами.

— Скоро увидимся, — прошептал он. — Не скучай, Ладушка!

— Береги себя, — сказала я и погладила его щеку. Когда за ним закрылась дверь, мое настроение упало. Я не понимала его поведения, но верила в его любовь, вернее, я чувствовала, что он действительно любит. Но трезво рассуждать больше не могла. Меня переполняли эмоции, сознание туманилось, и я жаждала лишь одного — всегда быть рядом с ним.

Утром проснулась с трудом и подумала, что правильно сделала, приехав из деревни на день раньше. «Повидаюсь с друзьями, — прикидывала я, — пересмотрю гардероб, посижу вечерком «В контакте». Мама была дома. Когда мы завтракали, она сообщила, что сегодня работает в ночь. Я рассказала ей о последних событиях в деревне. Она поохала, посочувствовала родным Миши, затем стала расспрашивать о бабушке, о ее здоровье, выясняла, чем я там занималась.

— Да так, ничем особым, — ответила я. — Много была на свежем воздухе, фотографировала. Надо бы снимки разобрать, только долго это. Их там не одна сотня. А я еще сегодня прогуляться хотела. Давно с Лизой не виделась, да и вообще с друзьями.

— Иди, конечно! — обрадовалась мама. — А то опять усядешься за свой компьютер, не оторвать тебя будет! А что это у нас в доме цветов столько? — спросила она. — Я с дежурства утром вернулась и просто обомлела от такой красоты. Тюльпаны-то на удивление стоят, не вянут, а тут еще и лилии! И на кухне цветы.

— Белые орхидеи, — с улыбкой произнесла я.

— И кто это тебя так одаривает? — поинтересовалась мама.

— Грег, — кратко ответила я.

— Ах да, тот самый молодой человек, который принес тюльпаны, — заметила она. — Все так серьезно?

— Вовсе нет! Просто он так вот красиво ухаживает. Воспитание такое.

— Хорошее воспитание, — задумчиво произнесла она.

— Мам, а что такое экстрасенсорные способности? Это все правда? — поинтересовалась я.

— Знаешь, раньше их в медицине всерьез не рассматривали, — ответила она. — Считалось, что все это шарлатанство. Но такие люди были всегда. Правда, настоящих экстрасенсов мало. И они действительно обладают какими-то экстраординарными способностями, не поддающимися логическому объяснению. А почему ты об этом спрашиваешь?

— Да тут передачу по телику про них смотрела, очень занимательную. Вот и решила у тебя спросить, все-таки ты человек, имеющий медобразование.

— В общем, есть такие люди, — уверенно проговорила мама. — Можешь не сомневаться!

После завтрака я первым делом позвонила Лизе. Она взяла трубку не сразу, а когда ответила, голос ее был крайне недовольный и сонный.

— Ты спишь еще? — уточнила я. — Привет, подружка!

— Лада, я сплю… Сегодня воскресенье, какого черта ты меня будишь в такую рань?

— Уже почти одиннадцать, — усмехнулась я.

— Рань, — упрямо повторила Лиза. — Проснусь, звякну тебе.

И она положила трубку.

«Ну и не буду ничего тебе сообщать о Греге, — решила я. — Спи дальше!»

Я действительно хотела поговорить с Лизой по душам, рассказать, что наконец влюбилась и все так удачно складывается. Меня буквально распирало от эмоций, я жаждала хоть с кем-нибудь поделиться. Меня, конечно, смущало, что Грег пару раз встречался с Лизой. Но ведь они просто покатались и сходили в кино, и все! А мне он признался в любви. Не таким он казался человеком, чтобы просто так бросаться такими признаниями.

«А может, правда лучше ничего ей не говорить? — мелькнула мысль. — Раз сразу не получилось, то и не стоит!»

Я давно научилась доверять подобным вещам и старалась во всем увидеть так называемые знаки. Если, например, я начинала встречаться с парнем и мы договаривались сходить куда-нибудь, а он вдруг по вполне уважительной причине в последний момент не мог, то я уже никогда не рассматривала его как кандидата. И мягко отказывалась от продолжения отношений. Если я видела в магазине какую-нибудь привлекательную для меня кофточку и искала подходящий размер, но именно моего не оказывалось, то я не бросалась в поисках этой модели по другим магазинам, а просто забывала о ней и брала что-нибудь другое. Такой политики я старалась придерживаться во всем, считая, что, если то, что я хочу, само не идет в руки, мне это явно не нужно. И раз Лиза сразу не захотела говорить со мной, то и знать ей о Греге незачем, сделала я вывод.

В этот момент мой телефон зазвонил. Номер был незнакомый.

— Да, — ответила я, — слушаю.

— Лада? — раздался высокий мужской голос. — Ты меня помнишь? Это Динар. Мы в Праге познакомились. И ты мне дала свой телефон.

— А, Дино! Привет! Помню, конечно! Ты уже в Москве?

— Да, позавчера приехал. Как твои дела?

— Все хорошо! — ответила я. — Вот завтра мне уже в институт. Отдых, увы, закончился.

— И не говори! — подхватил он. — Так неохота учиться. Но я-то уже на четвертом курсе, мне, конечно, проще. Могу пропускать лекции, хотя, ясно дело, это боком выходит, когда зачетная неделя начинается. Я вот чего звоню, — весело продолжил он. — Помнишь незабываемый концерт «Nightwish» на вечеринке у Вацлава?

— Еще бы! Такое не забудешь!

— Ты еще сокрушалась, что у тебя нет с собой камеры. Так вот, кое-какие песни я записал на телефон, он у меня с видео. А тут ребята мне перегнали на DVD-диск. И качество на уровне. Я и для тебя копию сделал.

— Ой! Здорово как! — обрадовалась я.

— Так что, если есть время, можем сегодня пересечься, и я тебе его отдам. Что скажешь?

В первую минуту я растерялась. Но потом подумала, что в принципе не прочь встретиться с Дино. Он мне нравился, с ним было легко общаться, к тому же заполучить такую редкую запись казалось мне заманчивым. Я сразу представила, как закачиваю «В контакте» это видео с подробным описанием и как все мои друзья сходят с ума.

— Где встретимся и во сколько? — спросила я.

— Ты вроде говорила, что живешь на Таганке, — сказал Дино. — Давай через час. Могу к тебе зайти, если адрес скажешь.

— Не стоит, — с сомнением ответила я. — Мама дома. Она после ночной, спать легла. Не хочу ее беспокоить. Давай лучше погуляем. Можно встретиться возле метро.

— Оки! — тут же согласился Дино.

Мы уточнили, где конкретно будем ждать друг друга.

Я пришла чуть раньше, Дино еще не было. На улице подморозило, но снег никак не выпадал. Город выглядел уныло, пронзительный ледяной ветер пробирал до костей, и я пожалела, что не надела дубленку. Я накинула капюшон куртки на голову и засунула руки в карманы.

— Замерзла? — раздался сзади звонкий голос, и кто-то обхватил меня за плечи.

Я резко развернулась и увидела смеющиеся узкие глаза Дино. Сейчас они были ярко-зеленого цвета. В сочетании с белыми волосами и покрасневшим лицом это выглядело довольно эффектно. Я вспомнила, как Дино говорил, что носит линзы, чтобы скрыть красную радужку альбиноса. Он был одет во все черное, и только красный шарф, обмотанный вокруг воротника куртки, выделялся ярким пятном.

— Пошли в кафешку? — предложил он. — А то ветер сегодня колючий. Того и гляди снег пойдет.

Он подхватил меня под руку и направился через дорогу к небольшому кафе под названием «Минутка».

Мы уселись за столик возле окна и заказали кофе и пирожные. Дино выглядел оживленным и без конца улыбался.

— Как отдохнула-то? — спросил он, отпил кофе и посмотрел мне в глаза. — Хотя по тебе видно, что отлично! Ты выглядишь просто супер! И стала еще красивее, чем была в Праге. Честно!

— Спасибо, — смутилась я. — Вчера только из деревни вернулась. Успела после Праги на несколько дней к бабушке съездить.

— Это далеко? — довольно равнодушно спросил Дино.

— Не очень, всего пара часов на машине. От МКАДа, конечно.

— И что там? — спросил он, но меня это не напрягало.

Дино мне нравился, и я чувствовала себя с ним легко.

— Да ничего особенного, — засмеялась я. — Обычная деревня. У бабушки деревянный дом, удобства во дворе, куры, корова, все как у всех.

— Скукотища, наверное, — заметил он и тоже засмеялся. — И чем ты там занималась?

— Да ничем таким, — ответила я. — Так, гуляла по окрестностям, ну фотала еще.

В этот момент мой телефон запел «Only you». Я вздрогнула и не смогла сдержать счастливой улыбки.

— Ответишь? — спросил Дино.

— Извини, — сказала я и достала телефон из сумочки. — Да, — тихо проговорила в трубку, отвернувшись от Дино.

— Лада, с кем ты сейчас? — взволнованно спросил Грег, даже не поздоровавшись.

— Привет, — мягко произнесла я. — Встречаюсь со знакомым по делу.

— Кто он? — нервно произнес Грег.

— Так, один парень, — ответила я. — Давай тебе перезвоню, когда освобожусь. Хорошо?

— Буду ждать! — сказал Грег. — Люблю тебя.

— И я, — еле слышно ответила я и положила трубку.

Дино смотрел пристально и, мне показалось, прислушивался к нашему разговору.

— Твой парень? — поинтересовался он. — Ревнует?

— С чего ты взял? — улыбнулась я, — Просто друг позвонил.

Дино смотрел с непонятным выражением, которое мне не очень нравилось, хотя я не понимала почему.

«Не ревнует же он! — пришла в голову нелепая мысль. — Но взгляд какой-то колючий. Хотя, может, мне так кажется из-за линз».

— А кто-то мне диск обещал! — лукаво проговорила я.

Дино сразу заулыбался, его лицо вновь стало милым и приветливым. Покопавшись в сумке, он достал коробочку с диском и положил на стол, передвинув ее ко мне. Я взяла, повертела в руках, изучая фотографию Тарьи Турунен на обложке.

— Здорово! Фотка тут классно смотрится! Спасибо, Дино!

— А поцеловать? — спросил он, приподнялся и подставил мне лицо.

Но я лишь погладила его по щеке.

— Спасибо! — повторила я. — Мне очень приятно, что ты записал это лично для меня.

— Чего не сделаешь для красивой девушки! — с улыбкой заметил он. — Какие у тебя на сегодня планы?

— С подружкой хотела встретиться, — ответила я. — Но она пока спит!

— Долгонько! — задорно рассмеялся он. — Времени второй час.

— Ну, уже, наверное, встала, — улыбнулась я в ответ.

— Хочешь сказать, что наше свидание закончилось? — тут же нахмурился он. — А я хотел погулять. К примеру, сходить в Крутицкое подворье. Сто лет там не был! А это рядом. Можем и подружку прихватить. Ты бы ей позвонила, Лада!

Но эта идея мне не понравилась. Отчего-то мне совершенно не хотелось знакомить Лизу с Дино.

— Как-нибудь в другой раз, — сказала я. — Мы можем просто погулять.

— Оки! — легко согласился Дино.

Мы допили кофе и вышли на улицу. Ветер все усиливался, и, по правде говоря, бродить по промозглым улицам мне уже не хотелось. Я мерзла в своей довольно тонкой и короткой куртке, к тому же мне безумно хотелось позвонить Грегу и поговорить с ним. А еще лучше немедленно увидеться. Я тосковала по нему, как ни по кому в жизни. Мне хотелось оказаться рядом с ним как можно скорее.

Мы перешли улицу и отправились к зданию Театра на Таганке. Дино болтал без умолку, легко переходя от одной темы к другой. Но я слушала невнимательно. Он поговорил о Владимире Высоцком, выразил восхищение его творчеством, видимо, вспомнил о нем из-за того, что мы в этот момент проходили мимо здания театра, затем начал обсуждать без всякого перехода молодежные субкультуры и всячески высмеивать готов и эмо. Тут я оживилась и сама не понимая почему стала защищать эмо-кидов.

— Тебе нравятся эти нытики в черно-розовой одежде? — непритворно удивился Дино. — Наверное, таких полно было в твоей школе? Неужели и в институте есть?

— Есть, но немного, — ответила я. — Не то что они мне нравятся, просто эмо ничего плохого никому не делают. Чего ты на них набросился?

«Что это я? — мелькнула мысль. — Эмо защищаю! Наверняка из-за того, что сестра Грега выглядела как эмо, — дошло до меня, и я невольно улыбнулась. — Хотя он говорил, что она вроде бы не принадлежит к этой субкультуре, просто ей захотелось тогда в клубе быть именно в таком имидже. Но Грег все-таки был бесподобен в образе вампира!»

— Ты совсем меня не слушаешь, — после паузы сказал Дино. — И чего я тут соловьем разливаюсь! О чем ты так глубоко задумалась, Лада?

— Да вот почему нет такой субкультуры, как вампиры? — машинально произнесла я.

Дино даже остановился и посмотрел на меня с нескрываемым изумлением.

— А почему тебя интересует эта тема? — спросил он.

— Так просто, — ответила я, — прикольно они выглядят. И все просто красавцы!

— Это ты фильмов насмотрелась, — констатировал Дино. — А вот в мифах вампиры вовсе не такие душки, как их показывает кинематограф. Это исчадия ада, убийцы, — мрачно добавил он. — Но я их понимаю. Если они не будут убивать, то сами погибнут. Так уж получается.

— Что-то ты уж очень серьезно о них рассуждаешь! — с улыбкой заметила я. — Ведь все это просто сказки.

— Ну да, — легко согласился он. — И кстати, есть среди готов как бы вампирское ответвление. Я вспомнил, что даже видел таких. Они на Тверском бульваре возле памятника Есенину частенько тусуются. Точно! Я даже один раз наблюдал, как одна из девушек, типа вампирши, резала себе бритвой язык, а парень слизывал с него кровь. И ты, что ли, так хочешь?

— Да ну тебя! Гадость какая! — возмутилась я. — Это на голову больные ребята. Заигрались просто.

— Кто знает, кто знает, — пробормотал он. — А вдруг вампиры и правда существуют?

— Шутишь?! — расхохоталась я. — Ты взрослый парень, а такие нелепости говоришь.

— Все может быть в этом мире, — серьезно сказал он.

— Но я в вампиров не верю, — так же серьезно заявила я. — Или ты все то кладбище забыть не можешь. Ну в этом городе… как его? Мы еще проезжали ночью, помнишь? И ты нам о нем рассказывал.

— Челяковицы, — сухо ответил Дино. — Однако все, что я говорил, правда. И там действительно нашли всех этих… людей. И сердца у них были проткнуты осиновыми колами…

— Дино, хватит! — оборвала я его. — Не хочу больше про это слушать. И вообще не понимаю, чего ты зациклился на этой теме. Ты любишь фэнтези? Или, может, ужастики?

— Конечно, люблю! У меня дома целая коллекция подобных фильмов, — засмеялся он. — Извини, что-то я и правда увлекся. А ведь давно понял, что редкая девушка предпочитает фильмы ужасов любовным мелодрамам. Но отчего-то решил, что именно ты ужастики предпочитаешь. Закроем тему.

— Давно пора! — улыбнулась я. — Расскажи лучше о себе.

Мы в этот момент вышли на набережную. Ветер здесь был еще сильнее, и я окончательно замерзла.

«Не иначе завтра пойдет снег, — размышляла я, наблюдая за коричнево-серой водой Москвы-реки. — Надо подумать, в чем в институт идти. А то становится все холоднее».

Я остановилась и облокотилась на гранитный парапет. Он был ледяным. Мне захотелось повернуть обратно и пойти в сторону дома. Но показалось невежливым обрывать Дино. Он рассказывал об учебе. Как я поняла, ему нравилась выбранная им профессия инженера-строителя, хотя я ничего замечательного в ней не видела.

— А еще я диггер[16], — вдруг заявил он. — Нас целая компания.

— Диггер? — удивилась я. — Это вы по шахтам метро лазите? Как интересно!

— Да, адреналина столько, что зашкаливает! — с воодушевлением ответил Дино. — Кого только под землей не встретишь! Думаешь, что жизнь лишь на поверхности? Видела бы ты, Лада, что под Москвой творится!

— И что? — немного испуганно спросила я. — Черти, что ли, там водятся?

Дино глянул на меня и улыбнулся.

— А ты, вижу, замерзла, — сказал он. — Губы уже синие. Пошли-ка! Провожу тебя до дома.

— Ты не ответил, — сказала я и двинулась за ним.

— Интересно? Там встречаешь кого-то и иногда даже не понимаешь, кто это. Ну не чертей, конечно. Бомжи, бывает, живут в шахтах. Привидения встречаются.

— Да ладно! — не поверила я. — Опять сказки рассказываешь! Еще скажи, упыри или лешие какие-нибудь.

— А ты как думала! — вполне серьезно сказал Дино. — Нечисть очень любит подобные убежища. А под Москвой целый подземный город.

— И ты сам видел что-нибудь этакое? — не унималась я.

— А может, я и есть самый настоящий охотник за… привидениями? — усмехнулся он и ускорил шаг.

— И для чего ты все это говоришь? — пробормотала я.

Дино повернул ко мне голову. Щелочки глаз еще хитрее сузились, казалось, что он постоянно улыбается.

— Чтобы произвести впечатление на красивую девушку, — после паузы сказал он. — А для чего же еще?

Когда мы подошли к моему подъезду, я остановилась. Приглашать его домой мне не хотелось.

— Даже я замерз, — с намеком произнес Дино. — Так резко похолодало. Что неудивительно! Все-таки ноябрь на дворе.

— Да, снег пойдет, это точно! Так и чувствуется, — подхватила я. — Ну ладно, Дино, было приятно с тобой погулять! И еще раз спасибо за диск! Созвонимся!

Он, видимо, ждал, что я его приглашу, потому что не двинулся с места и не ответил.

— Мама спит, — добавила я. — Она после ночной смены.

— До связи! — очнулся Дино.

Он наклонился и поцеловал меня в щеку. И тут же быстро ушел. Я посмотрела ему вслед и начала набирать код домофона.

— Ладка! Подожди! — услышала я и обернулась. Ко мне шла Лиза и широко улыбалась.

— Привет, соня! — сказала я, когда она приблизилась.

— Ты, я вижу, не скучала! — оживленно произнесла Лиза и кивнула в сторону удаляющегося Дино. — Что за кекс? Поклонник новый? Что-то я такого белобрысого у нас тут не видела.

— Никакой не поклонник, — засмеялась я. — В Праге познакомились. Он мне диск принес.

— И что за диск? — довольно равнодушно спросила Лиза. — Ты уже домой? — без перехода поинтересовалась она.

В этот момент мой телефон запел «Only you». Я выхватила его из сумочки. Лиза не сводила с меня глаз.

— Он уже ушел, — сказал Грег. — Я это чувствую!

— Да, только что, — подтвердила я, не удивившись его словам.

— Какое облегчение! — с чувством произнес он. — Не общайся с ним больше. Мне он не нравится!

— Но ты его совсем не знаешь! — улыбнулась я. — Он ничего для меня не значит. Так, случайный знакомый!

— Он мне не нравится, — повторил. Грег.

«Да, он же экстрасенс, — мелькнула мысль. — Вот и чувствует на расстоянии. Но странно, что он так сразу невзлюбил Дино. Тот приятный парень! И мне ничего плохого не сделал. Неужели Грег так сильно меня ревнует?»

— Хорошо, хорошо, только не волнуйся, — ласково проговорила я. — Я перезвоню тебе. Я сейчас с Лизой.

Мне хотелось узнать его реакцию. Но Грег остался совершенно равнодушным.

— Забавная девчушка, — только и сказал он. — Позвони мне, как освободишься.

— Обязательно. Целую, — прошептала я. Закончив разговор, я убрала телефон в сумочку.

Лиза стояла неподвижно, ее глаза округлились.

— Ну, ты даешь, подруга! — наконец произнесла она. — Вот уж правда в тихом омуте. Не успела с одним расстаться, как уже другой звонит. И кто это был?

— Так, знакомый один, — уклончиво ответила я. — Ко мне пойдем? Но мама спит.

— Тогда лучше ко мне. Предки свалили в гости. Очень охота посмотреть, что за ценный диск тебе привезли.

— Увидишь — упадешь, — пообещала я.

У Лизы я пробыла пару часов. Мы посмотрели диск, качество оказалось намного лучше, чем я ожидала. И звук был вполне приличный. Лиза и правда пришла в восторг при виде воссоединенной группы. Она, как и я, любила Тарью Турунен и ее необыкновенный голос.

— Нет, ну как тебе повезло! — не переставала она восхищаться. — Многое я бы отдала, чтобы оказаться на твоем месте. Ты закачай хотя бы одну песню на сайт. Пусть и остальные фанаты полюбуются.

— Да, я хотела это сделать, — ответила я. — Но ведь только вчера из деревни вернулась. Еще и комп не включала.

— Давненько мы не виделись, — задумчиво произнесла Лиза и окинула меня внимательным взглядом. — И что-то в тебе кардинально изменилось. Ладка, не иначе ты влюбилась?

— Глупости! С чего ты взяла? — как можно равнодушнее проговорила я. — Просто отдохнула хорошо, впечатлений море.

— Ох, не хитри, подружка! — шутливо погрозила она пальцем. — Такой взгляд бывает, только если девушка влюблена. Уж я-то знаю! Ты бы черные очки носила, а то глаза тебя выдают! Это Динар, что ли? Чудное имя какое! И уж больно он белобрысый! Красится, что ли?

— Просто он альбинос, — улыбнулась я.

— Ах, еще и альбинос! — засмеялась Лиза. — Это же болезнь какая-то, да?

— Вовсе нет! От рождения пигмент отсутствует, только и всего.

— И зачем тебе такой белый кролик? И глаза вроде у них красные? Жуть какая! Представляю, как я ночью занимаюсь с таким сексом. Волосы белые, глаза красные. Да от страха тут уже ничего не захочется!

— Господи, Лиза, что ты только выдумываешь? — возмутилась я. — Мы просто знакомые и ничего больше.

— Ага, видела я, как он тебя целовал!

— В щеку, на прощание! Что тут такого? И вообще, отстань! Лучше расскажи, что у тебя нового. Как Вася? — осторожно спросила я.

— Вася? — искренне удивилась она. — Кто это?

— Здрасьте, приехали! — засмеялась я, чувствуя облегчение. — В «Релаксе» познакомились. Помнишь, импозантный вампир с бриллиантовыми клыками?

— Ах, этот! Да я его уже давненько и не видела и не слышала. Подумаешь, пару раз в кино сходили. А потом он куда-то исчез. Я, по правде говоря, уже о нем и забыла! У меня новый мальчик! Просто супер! И это серьезно!

— Лиза! У тебя все время серьезно, только парни не задерживаются надолго.

— Говорю же, на этот раз все! — уверенно заявила она. — Любовь у нас!

— И давно? — скептически уточнила я.

— Да уж неделю! — улыбнулась Лиза. — Он новый мастер у нас в учебке. Хорошенький, глаз не отвести! Как только первый раз пришел, так я и влюбилась. Стильный, к тому же мастер золотые руки.

— Ну и отлично! — искренне обрадовалась я. — Может, и правда на этот раз все серьезно. И потом, вы — коллеги, есть о чем поговорить.

— А то! Он меня старше к тому же на пять лет, в жизни понимает.

Мы еще поболтали о последних новостях, и я засобиралась домой. Внутреннее беспокойство не давало мне расслабиться и получить удовольствие от общения с подругой. Я постоянно думала о Греге и о том, что он ждет моего звонка.

Но Грег не только ждал моего звонка, но и, как выяснилось, караулил меня неподалеку от подъезда. Когда я подошла к своему дому, он тихо меня окликнул. Я так растерялась и обрадовалась, что остановилась, глядя на него и не в состоянии вымолвить ни слова. Небо было низким и темным, и казалось, что сейчас не день, а уже вечер. В этот момент полетели первые крупные снежинки, которые очень скоро превратились в сильнейший снегопад. Грег стоял в двух шагах от меня, его лицо было бледным, губы сжаты. Снег падал безостановочно, и скоро черные волосы Грега покрыла белоснежная пушистая шапка. Через минуту, показавшуюся мне вечностью, мы оба вышли из столбняка и бросились друг к другу.

— Лада, — задыхаясь, произнес он, — я так невыносимо скучал по тебе, что решил, не дожидаясь твоего звонка, приехать. Я не могу без тебя!

— И давно ты тут стоишь? — прошептала я, прижимаясь щекой к его плечу.

— Я на машине, — ответил он, целуя мою макушку. — Пошли?

И, не ожидая ответа, Грег взял меня за руку и повел. Я не сопротивлялась. Мне тоже было невыносимо без него и хотелось постоянно чувствовать его рядом. Снег летел прямо в лицо, и я порадовалась, что на мне нет никакой косметики. Становилось все холоднее, снежинки застревали в моих распущенных волосах.

Когда мы завернули за угол дома, я огляделась в поисках его «Lamborghini». Я уже мечтала очутиться в теплом салоне машины и вытряхнуть снег из волос. Но Грег подвел меня к огромному джипу «Lincoln Navigator». Он открыл дверцу, и я с трудом забралась на высокую ступеньку. Грег сел за руль, прогрел мотор, и мы поехали. Я украдкой поглядывала на его бледный профиль и молчала. Меня даже не интересовало, куда Грег направляется. Было хорошо лишь оттого, что он рядом, и поэтому мне было все равно, куда мы едем.

Мы заехали на Новоспасский мост. В этот момент раздался звон колоколов, видимо, из Крутицкого подворья, а может, и с высокой колокольни Новоспасского мужского монастыря, которая была хорошо видна с моста. Грег вдруг вздрогнул так сильно, что дернул руль, и джип вильнул влево.

— Что с тобой? — с тревогой спросила я.

И обмерла, так как четко вспомнила свой сон, как мы с Грегом сидим в Крутицком подворье и он так же задрожал, услышав колокольный звон.

Но он не ответил, только сжал губы и прибавил скорость. Затем включил музыку. Динамики загудели низкими тягучими басами и совершенно заглушили звон колоколов. После первых же тактов я узнала одну из родоначальниц стиля doom-metal британскую рок-группу «Anathema». Это был один из моих любимых альбомов под названием «The silent enigma».

My paralysed heart

Is bleeding…

My love's torn apart

Desire to be free

A bleak garden to cry

When my inamorato died[17]

— пел солист.

И я не выдержала и начала тихо подпевать. Грег повернул ко мне голову. Его лицо было напряженным. Казалось, он вслушивается в то, что я пою.

— «И ныне сад мой пуст, и пролита слеза… Моя возлюбленная… Ее нет, она мертва», — мрачно повторил он слова песни. — Ты любишь эту группу? — после паузы спросил он, сделав звук тише.

— Да! Я вообще обожаю этот стиль. У меня дома целая коллекция дум-групп.

— И у меня, — задумчиво произнес он.

Мы уже приближались к «Павелецкой». Но я так и не спросила, куда Грег меня везет. Машина проехала мимо здания вокзала. На светофоре Грег остановился и сделал звук громче. Началась вторая композиция под названием «Shroud of Frost»[18]. Он повернулся ко мне и, глядя в глаза, пропел вместе с солистом:

Help me to escape from this existence

I yearn for an answer… can you help me?

I'm drowning in a sea of abused visions and shattered dreams

In somnolent illusion… I'm paralysed[19].

Я не сводила с него глаз. Его низкий голос звучал так проникновенно, что мурашки побежали по спине.

— Помоги мне спастись от этого бытия, — грустно повторил он и сжал руль.

— Я люблю тебя, — тихо сказала я. — Люблю!

Грег улыбнулся, его лицо просветлело. Сзади раздались раздраженные гудки, и мы пришли в себя. Грег тронул машину с места, и дальше мы ехали в молчании, слушая тяжелые тягучие композиции «Anathema».

Мы вывернули на Новокузнецкую и, проехав несколько домов, очутились в узком переулке. Грег остановил машину в маленьком круглом дворе. Он помог мне выбраться.

— Вот мы и дома, — только и сказал он.

Я подняла голову и увидела, что мы находимся возле современной помпезной на вид многоэтажки, втиснутой между старинным особнячком и доходным домом девятнадцатого века. Грег подошел к подъезду многоэтажки и пропустил меня вперед. Консьерж, суровый подтянутый мужчина, вышел из своего помещения и приветствовал нас. Мы поднялись на лифте на последний, четырнадцатый этаж. На площадке оказалось всего две двери. Грег открыл одну из них и впустил меня внутрь. Я отчего-то стала волноваться, но храбро шагнула за порог. Холл выглядел огромным, но это было ничто по сравнению с самой квартирой. Когда я сняла куртку и Грег открыл передо мной двери, я замерла от удивления. Представьте себе помещение как минимум в двести квадратных метров. Ряд окон от пола до потолка, в которые бился снег, вызвали у меня ощущение опасности, видимо, из-за большой высоты, на которой мы находились.

— Я не люблю, когда окна открыты, — сказал Грег, словно прочитав мои мысли.

Он взял с низкого стеклянного столика пульт.

Темно— малиновые портьеры мгновенно закрыли окна, а в простенках зажглись бра в виде золотистых и черных шаров. Но все равно комната выглядела довольно мрачно из-за обилия черного, малинового, красного цветов, причем преобладал именно черный. Диваны и кресла были обиты малиновой кожей, на них громоздились черные бархатные подушечки с золотыми кистями на уголках. Пол покрывал черный ковер с рисунком из крупных темно-красных гербер. Стены и потолок поблескивали матовым золотистым узором по черному фону тканевых обоев. Обилие грубоватой черненой ковки придавало комнате еще большую мрачность.

Я обратила внимание на огромный портрет юноши, висящий на одной из стен. Это был, несомненно, Грег. Но Грег из моего сна, когда я видела его будто бы в Москве начала XX века. Он стоял, откинув голову и глядя поверх зрителей. Я узнала вьющиеся длинные волосы, разметанные по плечам, живой взгляд, румяное худощавое лицо. Он был изображен в распахнутом пальто, с вязаным длинным шарфом на шее, который я тоже хорошо запомнила. В руке держал какую-то рукопись, свернутую трубочкой. Его лицо поражало вдохновенным выражением и какой-то неуемной жаждой жизни. Я с минуту не сводила взгляда с портрета, затем повернула голову и столкнулась с застывшими глазами Грега. От явного контраста я даже вздрогнула, потому что мне на миг показалось, что я вижу покойника, стоявшего рядом со мной, а вот на портрете был живой Грег, настоящий.

— Понравился портрет? — мягко спросил Грег и улыбнулся.

— Да, очень, — ответила я и отошла от полотна. — Кто автор?

— Моя сестра Рената, — после паузы сказал он. — Таким она меня видит.

— О! У нее большой талант! — заметила я. — Нарисовано вполне профессионально. Только вот ты на этом портрете…

Я замолчала, не зная, какие подобрать слова. Грег смотрел на меня со странным выражением и явно ждал, что я скажу.

— Ты выглядишь как-то по-другому, даже не знаю, в чем тут дело, — продолжала я.

— Потому что это моя фантазия, — раздался голос из другого конца комнаты.

И я вздрогнула от неожиданности. Помещение было настолько огромным, что я не заметила в его дальнем углу Ренату. К тому же она утопала в большом кресле с высокой, спинкой, которое было отвернуто от нас.

— Простите, если напугала, — сказала она и подошла к нам. — Я смотрела фильм, когда вы пришли. Но сама не знаю зачем выключила проигрыватель и сидела тихо, как мышка.

«Подслушивала, — подумала я. — Видимо, хотела узнать, что за девушку привел брат».

— Вы уже, кажется, знакомы, — мягко произнес Грег. — Рената, Лада.

Я кивнула и улыбнулась. Рената уже не выглядела девочкой-эмо. Ее красиво уложенные блестящие волосы, бледное личико с показавшимися мне нарочито яркими румянами, темно-карие большие глаза и маленькие красные губы придавали ей вид модели из глянцевого журнала. К тому же Рената была одета в длинную, до пола, черную юбку, алую шелковую блузку с пышными рукавами и черный атласный корсет. Талия у нее была нереально тонкая. Она не сводила с меня глаз, и такое пристальное внимание было мне не совсем приятно.

— Хорошенькая, — после паузы констатировала она. — Мы можем на «ты»?

— Конечно, — улыбнулась я. — А какой фильм ты смотрела?

— «Сумерки», — ответила она и тоже улыбнулась.

— А, по книге Стефани Майер! Я видела! А ты, Грег?

— Видел, — нехотя ответил он.

Рената повернулась и подняла пульт. Я вздрогнула, так как экран оказался настолько большим, что закрывал практически всю дальнюю от нас стену. Я увидела, что Рената остановила фильм на сцене, где главные герои находятся в лесу и Эдвард стоит в лучах солнца и демонстрирует Бэлле свою обнаженную грудь. Я вновь завороженно посмотрела на золотистые переливы под его кожей в лучах солнца.

— А ведь всем известно, что вампиры на солнце сгорают, — с усмешкой заметила Рената. — Но кинематограф представил зрителям вот такую картинку.

— Не все вампиры сгорают на солнце, — мягко произнес Грег.

— Кстати, да, — вклинилась я в разговор. — Я читала в какой-то книге, кажется, у Энн Райс, что если они не пьют человеческую кровь, то постепенно с ними происходят изменения и они могут переносить солнечный свет.

— А тебе понравился этот фильм? — поинтересовалась Рената и зачем-то вновь выключила видео.

Экран погас, и в комнате стало значительно темнее.

— В принципе да, — ответила я. — Красивая история.

— Красивая история невозможной любви, хочешь ты сказать, — уточнила Рената и усмехнулась.

Она бросила пульт на столик и приблизилась.

— Лада, иди ко мне, — тихо позвал Грег.

Он сидел на диване и внимательно наблюдал за нами. Я послушно подошла. Он притянул меня к себе, обнял одной рукой, и я устроилась рядом, положив ему на плечо голову. Рената остановилась напротив нас. Ее глаза блестели, губы приоткрылись. Она нервно постукивала острым кончиком туфельки, и край ее юбки поднимался в такт этому движению. Я чувствовала все нарастающее напряжение и не могла понять, отчего оно возникло. Рената вдруг уселась на диван рядом со мной так близко, что касалась меня плечом. Но Грег мгновенно переместился и оказался между нами. Я услышала, как она глубоко втянула воздух, словно задыхаясь.

«Какая она все-таки странная, — подумала я. — Хотя все они такие! К Грегу я уже просто привыкла. Представляю, какой у них дедушка!»

— А где ваши родители? — вдруг спросила я и тут же смутилась от собственной бестактности.

Рената стала дышать более ровно. Она высунулась из-за плеча Грега и пристально посмотрела на меня.

— А разве братец тебе все еще ничего не рассказал про наше семейство? — с явным удивлением спросила она.

— Ничего не рассказал, — строго ответил Грег. — Всему свое время!

— Ясно, — тихо сказала Рената, — В общем, мать у нас давно умерла, а отец постоянно проживает в Лондоне. Так, Грег? — зачем-то уточнила она.

— Именно так, — подтвердил он. — Но мы вполне самостоятельны, и нам это нравится. А дедушка безвылазно живет в деревне. И всех все устраивает.

— Я бы тоже хотела жить самостоятельно, — со вздохом заявила я.

— Ты школу закончила? — уточнила Рената. — И чем сейчас занимаешься?

— Учусь на первом курсе института культуры, — с непонятной мне самой гордостью произнесла я. — Хочу стать клипмейкером.

— Нравится? — одновременно произнесли они и улыбнулись.

— Творческие профессии меня всегда привлекали больше, — после паузы ответила я. — Грег знает, какое буйное у меня воображение.

— И это главное! — констатировала Рената. — Мы тоже одержимы творчеством, и без воображения тут никуда! Я вот картины рисую, — добавила она, как мне показалось, довольно хвастливо.

— И у тебя большой талант! — искренне сказала я. — Знаешь, я как раз хотела спросить об этом портрете. Мне кажется, Грег там на себя не похож.

— Еще как похож! — сказала Рената и вскочила. — Пойдем, я тебе покажу предварительные эскизы!

— Нет! — чего-то испугался он.

— Почему? — удивилась я. — Мне правда интересно!

Рената быстро двинулась к выходу, шурша юбкой. Я думала, что она живет вместе с братом и ее работы здесь, но оказалось, что ее квартира напротив. Она открыла дверь и пропустила меня. Я ожидала увидеть такое же огромное помещение, так как уже поняла, что их две квартиры занимают целый этаж, но Рената устроила все по-другому. Из холла мы попали в квадратное помещение, как я поняла — гостиную. Окна были такие же — от пола до потолка, но закрывались жалюзи фиолетового цвета с рисунком из разноцветных летящих бабочек. Интерьер гостиной был выдержан в сиреневых и серых тонах. Я сразу почувствовала одуряющий запах белых лилий и увидела огромный букет, стоявший в напольной вазе возле одного из окон. Рената прошла через гостиную, не останавливаясь. И мы очутились, как я поняла, в мастерской. Возле окна стоял мольберт с холстом. Он был повернут тыльной стороной к нам. Со спинки стула свисал серый спецовочный халат, измазанный красками. Вдоль стен я увидела полки, на которых находились книги, альбомы, баночки с красками, кисточки в стаканах, какие-то принадлежности для рисования. Множество холстов разных размеров и без рам стояли повернутыми к стене. Пол в студии был собран из широких деревянных досок, кое-где на нем виднелись разноцветные пятна краски. Стена напротив окна была плотно завешана самыми разнообразными картинами. Я подошла к ней и остановилась.

На многих полотнах был изображен Грег. Вот он стоит на улице и кормит голубей. Его лицо светится улыбкой, волосы в лучах яркого, явно весеннего солнца блестят переливами черного шелка, щеки горят румянцем. Вот он сидит в какой-то бедно обставленной комнате. Сзади него мутное окно, сквозь него видна стена кирпичного дома. На письменном столе лежат исписанные листы, тонкая ручка торчит из чернильницы. Грег смотрит на зрителя, причем его лицо выглядит настолько живым, а взгляд пронзительным, что так и кажется, что он сейчас покинет картину и выйдет за рамки. Вот он выступает на каком-то собрании. Он стоит в напряженной позе возле стола, покрытого красной тканью. Его правая рука поднята, видно, что Грег декламирует. Собравшиеся смотрят на него. Меня поразили несколько девушек в кожаных куртках и красных косынках. Они выглядели как в советских фильмах, изображавших времена Октябрьской революции.

— Ты просто зациклена на этой теме, — заметила я. — Почему Грег везде изображен так, будто он живет в 20-е годы прошлого века? Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаешься, — спокойно ответила Рената. — Просто Грег всегда мечтал быть поэтом Серебряного века, жить в то время, писать стихи. Он столько мне всего рассказывал и… — Она запнулась, но потом все-таки продолжила: -…и показывал, что я ясно увидела его в то время и в том состоянии и постаралась запечатлеть.

— Да, показывать он мастер, — тихо заметила я. — Ты не волнуйся, Рената, я знаю о его удивительных способностях.

— Да? — спросила она. — И что ты знаешь?

— Что он экстрасенс и умеет вводить в транс.

— И тебя вводил? — поинтересовалась она.

— Было один раз, — нехотя ответила я. — И все выглядело так натурально. Ой, а это что за изображение? — испугалась я, подходя к триптиху.

— Не стоит это смотреть! — резко ответила Рената и потянула меня за руку.

Но я выдернула руку из ее цепких холодных пальцев и замерла перед картинами. Узкие боковые части триптиха изображали Грега в каком-то темном полуразрушенном доме. На левой он стоял посередине ободранной, заваленной мусором комнаты, его лицо, искаженное страданием, было залито слезами, в руках он держал свернутую веревку. На правой он стоял на грязной деревянной скамеечке и тянулся вверх, прилаживая веревку с петлей на конце к крюку в потолке. Центральная часть триптиха изображала Грега идущим прямо на зрителя. За его спиной висела все та же веревка, только уже без петли. И он разительно походил на нынешнего Грега с его мертвенно-бледным лицом, прозрачными голубыми глазами и выражением холодного безразличия.

Я стояла перед триптихом не шевелясь и впитывая впечатление от увиденного, казалось, всем существом. Мне мучительно хотелось понять смысл, но он ускользал от меня. И это вызывало сильное волнение, от которого сжималось сердце и выступали слезы.

— Где у тебя ванная? — глухо спросила я, когда вышла из оцепенения.

— Из холла дверь налево, — тихо ответила Рената.

Я быстро вышла из студии и почти бегом пересекла гостиную. Очутившись в большой, облицованной серым мрамором ванной, я, не в силах больше сдерживаться, расплакалась. Но тут же включила воду, подставила ладони и опустила в них горящее лицо. Когда успокоилась и подняла голову, обратила внимание, что зеркало здесь отсутствует. Оглядевшись, поняла, что в этой роскошной ванной вообще нет зеркал.

«Как неудобно! — подумала я. — Даже на себя не посмотришь! А ведь Рената очень симпатичная девушка. И как она без зеркал обходится? Странно!»

Я вытерла лицо полотенцем и вышла из ванной. Но отчего-то направилась не в гостиную, а открыла еще одну дверь слева и попала в узкий короткий коридорчик.

— Надеюсь, он ведет в кухню, — пробормотала я. — Неплохо бы попить воды и окончательно успокоиться. Хотя вежливее было бы спросить у хозяйки.

Я толкнула дверь в конце коридора и вскрикнула от неожиданности. Небольшое помещение было заставлено клетками, в которых сидели кролики.

— Ты очень любопытна! — раздался за моей спиной голос, и я резко обернулась.

Рената стояла в дверях и смотрела на меня укоризненно.

— Я искала кухню, — робко оправдалась я. — Воды захотелось. И сюда случайно попала. У тебя столько кроликов! Ты их разводишь, что ли? На продажу? — предположила я первое, что пришло в голову.

И тут же вспомнила, как в деревне говорили, что у деда Грега и Ренаты целая кроличья ферма. Помню, я еще тогда не поверила и даже посмеялась. И вот увидела несколько десятков кроликов, к тому же в такой помпезной квартире. Это было странно.

— Ну типа того, развожу, но не на продажу, конечно, — уклончиво ответила Рената. — К тому же я люблю их рисовать. Это удобно, когда модели постоянно под рукой.

— У тебя не квартира, а шкатулка с секретом, — заметила я и вышла из комнаты. — Но мне как-то нехорошо. Ты не возражаешь, если я вернусь к Грегу?

— Попробовала бы я возразить! — усмехнулась Рената. — Конечно, иди! А я у себя останусь. Не хочу мешать двум нежным голубкам… или, скорее, попугаям-неразлучникам, — довольно ехидно добавила она и зло засмеялась.

При этих словах я остановилась возле двери и резко повернулась к ней. Рената смотрела с вызовом. Ее тонкие брови приподнялись, губы кривила ухмылка.

— Слушай, а ты сама что, никогда и никого не любила? Ты сама не хотела бы быть неразлучной с парнем, в которого ты безумно влюблена? Или таковой отсутствует в твоей жизни? — взволнованно спросила я. — Чего ты тогда задираешься? Ревнуешь меня к брату? А может, просто я тебе не нравлюсь и ты считаешь меня недостойной такого красавца, как Грег? Говори уж все как есть! Терпеть не могу всяких женских штучек, недомолвок, мелких укусов.

Рената, видно, изумилась. Она смотрела на меня так, словно не верила своим глазам. Явно не ожидала от пай-девочки и тихони, какой я выглядела, такой резкой отповеди.

— Мелких укусов я тоже не люблю, — странным тоном произнесла она. — А вот про любовь уже и не помню. Это было так давно!

— Да ладно! — сказала я. — Можно подумать, тебе сто лет. И ты ведь очень симпатичная. Не верю, что у тебя нет парня!

Рената приблизилась. Ее холодное красивое лицо исказилось, глаза затуманились, словно она смотрела в глубь себя, уголки губ опустились.

— Я вспомнила, что такое любовь, — тихо и медленно проговорила она. — Это вовсе не радость, как думают такие вот юные и глупые девчонки, как ты, вовсе не счастье, а одна лишь боль. Причем боль дикая, невыносимая и смертельная!

Последние слова она выкрикнула. В ее расширенных глазах я увидела ужас.

— Зачем ты заговорила про это?! — закричала она. — Люби сама, страдай, сходи с ума от муки, но не трогай ни моего брата, ни меня!

Дверь в этот момент открылась, и появился Грег. Он быстро посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Ренату.

— А ведь ты мне обещала, — мягко произнес он и обнял сестру за плечи. — Успокойся, пожалуйста!

Она уткнула лицо в его плечо и затихла.

— Не обращай внимания, — продолжал он, глядя на меня. — Моя сестра очень чувствительная натура, как, впрочем, все, кто занимается творчеством.

— Прости, Лада, я не хотела тебя огорчить, — пробормотала Рената, не поднимая глаз.

— Ничего страшного, — ответила я. — Я вовсе не обижаюсь!

— Ты милая, — сказала она и улыбнулась. — Вы идите, не хочу вам больше мешать.

— Ты как себя чувствуешь? — заботливо поинтересовался Грег.

— Превосходно! Уходите! Я хочу побыть одна. Когда мы вышли из ее квартиры, я сказала, что мне пора вернуться домой. Грег меня не удерживал. Он предложил довезти меня на машине, но я отказалась.

— Тут и пешком дойти можно, — заметила я с улыбкой. — Оказывается, мы с тобой живем не так и далеко друг от друга.

Грег решил проводить меня до ближайшего метро «Павелецкая». Мы оделись и вышли на улицу. Снег прекратился, но низкие темные облака по-прежнему закрывали все небо. Уже зажглись фонари, и узкий извилистый переулок, по которому мы шли, выглядел таинственно в их желтоватом свете.

— Ты должна знать, — после паузы сказал Грег, — что у моей сестры была трагическая история. Парень, которого она очень сильно любила, бросил ее, как только узнал, что она ждет ребенка. Ей тогда было двадцать лет. Она впала в жуткую депрессию, потеряла ребенка и утопилась. Но потом…

Грег запнулся и замолчал.

— Как утопилась? — испугалась я.

— Я оговорился, — ответил он и сжал мою руку. — Пыталась утопиться, но ее спасли.

— Так это было недавно? — уточнила я. — Ведь ты вроде как-то упоминал, что ей сейчас двадцать.

— Д-да, не так и давно, — сказал Грег. — Но после этого Рената не выносит ни разговоров о любви, ни вида влюбленных парочек, ни «лав стори» со счастливым концом.

— Бедная! — посочувствовала я. — То-то ей нравятся фильмы типа «Сумерек». Знаешь, мне бы хотелось с ней подружиться.

— Не знаю, возможно ли это, — задумчиво проговорил Грег.

— А почему нет? — улыбнулась я. — Раз я люблю тебя, то уже люблю и всех твоих родных!

— Ты удивительная девушка! — сказал он и обнял меня за плечи.

Когда я вернулась домой, мама сразу начала выговаривать мне за долгую отлучку и за то, что я не предупредила ее.

— Так ведь ты спала, — резонно заметила я, — зачем же я буду звонить и будить тебя, сама подумай! К тому же я была с Грегом, ты его знаешь, поэтому беспокоиться не о чем.

— Ну, хорошо, — вздохнула она. — Ужинать пора. Тут только я почувствовала, насколько проголодалась.

«Странно, что они мне ничего не предложили, — подумала я, — даже чашечку кофе. Ренате стоит научиться быть более вежливой хозяйкой. Бедная! — вновь пожалела я ее. — Сколько ей пришлось вынести! Нужно быть с ней терпеливой и ласковой и постараться не обращать внимания на ее странности. Но художник она классный».

Я вспомнила триптих так ясно, словно увидела его воочию. И вновь сильнейшее волнение охватило меня. Что-то скрывалось за всем этим, я чувствовала, что-то важное. И я решила при случае выяснить у Грега про триптих, тем более Рената сказала, что это он навеял ей подобные видения.

На следующее утро я встала с трудом. Мама пыталась поднять меня, без конца заглядывала в мою комнату, говорила, что я опоздаю в институт. Но мы проболтали с Грегом до трех часов ночи по телефону, причем о всяких милых пустяках, и все никак не могли расстаться. И естественно, что я не выспалась. К тому же после каникул вообще было трудно встать вовремя.

Когда я вышла на улицу, то увидела Славу. Он быстро шел вдоль дома, опережая меня шагов на десять. Я громко его позвала. Он обернулся и махнул мне рукой. Когда я с ним поравнялась, он сразу начал жаловаться на то, что невозможно вставать в такую несусветную рань.

— А ты классно выглядишь! — заметил он, оглядев меня. — Чувствуется, здоровски отдохнула! Я, кстати, посмотрел твое видео с «Nightwish» «В контакте» и прямо офигел. Выглядит реально!

— Это и было реально, — улыбнулась я. — Ой, а вон «мартышки»! Наверное, в колледж свой идут.

«Мартышки» настолько не представляли жизни друг без друга, что после окончания школы вместе поступили в политехнический колледж на факультет прикладной информатики.

Я замахала Саше и Наташе. Но неразлучная парочка явно была в ссоре. Они шли по разные стороны тротуара и не смотрели друг на друга, хотя двигались параллельно.

— Ты не знаешь? — усмехнулся Слава. — Они ж недавно поругались. Так теперь и ходят… на расстоянии. Просто шоу для всех соседей. Вот уж не знаю, как они там учатся. Наверняка за разными столами сидят.

— Неужели за разными? — удивилась я, наблюдая за понуро бредущими «мартышками».

— А то! — засмеялся Слава и толкнул меня локтем в бок. — Я вот, может, весь одиннадцатый класс мечтал, чтобы ты со мной за одним столом сидела!

— Зачем это? — спросила я, сделав вид, что не понимаю намека.

— А вдруг и у нас с тобой вот такая же жестокая любовь получилась бы? — нарочито небрежным тоном произнес он.

Но я увидела, что Слава волнуется. И решила сразу расставить все точки над «i».

— Знаешь, раз не получилась такая любовь, то это нам и не нужно! К тому же я недавно встретила парня, и у нас все серьезно, — сказала я, заглянув ему в глаза. — Так что обрати внимание на других, тем более ты у нас всегда был парень нарасхват. Наверняка у вас там в Бауманке полно симпатичных девушек. И не трать на меня время! Это я тебе чисто по-дружески говорю.

— Вот, значит, как, — мгновенно погрустнел он. — Но ведь я могу и подождать! Всем нам кажется, что серьезно. Но все всегда очень быстро заканчивается. Видишь, даже «мартышки» сошли с дистанции. А ведь ни у кого не вызывало сомнения, что у них любовь навсегда.

— Помирятся еще, — сказала я. — А на меня не рассчитывай, Славик!

Он улыбнулся немного беспомощно, но тут же принял беззаботный вид всеобщего любимца и покорителя сердец.

После первой пары вдруг выглянуло солнце, и буквально за полчаса небо очистилось от туч и засияло морозной синевой. Я с трудом усваивала материал, так как без конца думала о Греге. Мы договорились созвониться во второй половине дня. И я изнывала на лекциях. В половине четвертого наконец мои мучения закончились, я вышла из института и сразу набрала его номер. Солнце сияло весь день, но дни в ноябре самые короткие, поэтому оно уже клонилось к закату. А мне так хотелось погулять при солнечном свете.

Грег ответил не сразу, и мне не понравился его голос. Он был слабым и грустным.

— Девочка моя любимая, — ласково произнес он, — я в больнице. Только не пугайся! Ничего страшного, просто меня положили на очередное обследование. Это по поводу моей болезни желудка. Врачи боятся, что у меня начнется обострение, вот и проводят профилактику. Ты расстроилась?

Расстроилась? Не то слово! Я чуть не плакала. Я весь день только и думала о том, как мы встретимся.

— А можно я к тебе приеду? — спросила я, с трудом сдерживая слезы.

— Нет, Ладушка, — еще более грустно ответил Грег. — Это частная клиника, она находится за городом. Я проведу здесь всего несколько дней. И мы можем общаться по телефону или в Сети. Здесь есть Интернет. У меня отдельный номер с телевизором и компьютером.

— Понятно, — тихо сказала я.

— Потерпи! Мне ведь тоже несладко!

— Ты плохо себя чувствуешь? — спохватилась я.

— По правде говоря, ужасно! — после паузы ответил Грег. — Ладно, Ладушка, у меня сейчас что-то типа лечебного сна.

— Выздоравливай! Люблю тебя.

— Люблю тебя, — как эхо повторил он.

Я убрала телефон в сумку и побрела домой.

Наскоро перекусив, ушла в свою комнату и легла на кровать, отвернувшись к стене. Мне ничего не хотелось, на душе было пасмурно. Я думала только о Греге. Когда телефон запел «Поп-корн. Кино. Задний ряд. Кто из нас виноват, что любовь как попкорн, а не как кино, как кино…», я вздрогнула. Это был Дино. Я вообще-то попсу не очень жалую, но, сама не зная почему, захотела поставить на его звонок именно эту песенку группы «БиС». Телефон пел, я не двигалась. Мне не хотелось ни с кем разговаривать, не хотелось, чтобы меня вырывали из мира моих фантазий, в котором были только я и Грег. Дино не перезвонил, и постепенно я задремала.

…Я оказалась в полуразрушенном доме с триптиха Ренаты. Я это четко понимала. Я видела те же ободранные стены с кусками грязных обоев, выбитые стекла, заваленный мусором пол. Я вошла в комнату и остановилась, увидев сидящего на скособоченной скамейке Грега. Он выглядел в точности как на картине — румяное худощавое лицо, разметанные по плечам волнистые волосы, живые блестящие глаза. Он смотрел в стену и грыз кончик карандаша. На его коленях лежала раскрытая потрепанная тетрадка.

— Грег, — позвала я.

Но он не прореагировал. Тогда я приблизилась и остановилась прямо напротив него. Но Грег смотрел как бы сквозь меня. И это было ужасно неприятно. Мне хотелось закричать, но какой-то частью сознания я понимала, что это всего лишь сон. Тогда я обошла его и заглянула через плечо в раскрытую тетрадь.

Девушка в синем берете

на золотых волосах,

за сердце поэта в ответе… -

прочитала я размашистые неровные строчки.

Тут Грег зачеркнул слово «сердце» и написал: «Ты за поэта в ответе». Он снова глубоко задумался и начал грызть кончик карандаша.

— Ах, вот ты где прячешься, Гришка? — раздался звонкий голосок, и в комнату ворвалась юная хорошенькая девушка.

Я машинально отпрянула, затем отошла в угол комнаты. Но девушка меня не видела, так же как и Грег. Я с изумлением и каким-то неприятным чувством отметила, что у нее золотистые волосы, подстриженные в короткое каре, и синий берет, надетый кокетливо набок.

— Я не прячусь, — ответил он и закрыл тетрадку. — Чего ты хочешь, Зиночка?

— Я? — расхохоталась она. — Это ты все чего-то хочешь! Мы с ребятами с нашего завода решили поехать на субботник. Нужно помочь разобрать свалку.

— Какую свалку? — равнодушно спросил Грег и встал, засунув свернутую тетрадку в карман потрепанного пальто.

— Я же тебе еще вчера говорила! — укоризненно заметила Зина. — На месте этой свалки хотят сделать первую Всероссийскую сельскохозяйственную и кустарно-промышленную выставку, вот! — торжественно выговорила она название. — Летом планируется открытие. Осталось всего пара месяцев. Строительством будет руководить пролетарский архитектор товарищ Щусев. Ты что же, и наших газет не читаешь? Погряз в своих буржуазных стишках! А на дворе 23-й год! Пять лет живем при советской власти!

При этих словах я вздрогнула и тут же вспомнила, как Рената рассказывала о его увлечении Серебряным веком.

— Столько всего нужно сделать! А ты все прячешься, от коллектива нашего трудового отрываешься. Нехорошо это, Гриша! Не по-комсомольски! — продолжала меж тем Зина. — Еще и любови какие-то выдумал! — лукаво добавила она и улыбнулась. — Пережитки это, мещанство!

— Ты уже сказала, что не любишь меня, — сухо проговорил Грег, — так зачем же еще и издеваться?

При этих словах я поймала себя на странном ощущении: я однозначно почувствовала приступ сильнейшей ревности. А ведь это был всего лишь сон, сознание четко мне об этом говорило. Но я ревновала, чувствовала боль, ненавидела эту «девушку в синем берете» и безумно любила Грега. Но я была чем-то типа фантома в их мире, не могла вмешаться, была ими невидима и не существовала, как я понимала, даже для Грега. И это сводило с ума. Мне захотелось вернуться в свою реальность, но отчего-то я оставалась здесь и никак не могла проснуться.

— Я считаю, что все это одни глупости, — кокетливо ответила Зина. — И отношусь серьезно к созданию семьи как ячейки. А ты вот совсем мне не подходишь! Какой из поэта семьянин? К тому же ты морально неустойчивый. Сам подумай! Мне это не нужно! Вот наш мастер в цехе совсем другое дело. Человек серьезный, партийный, надежный. Тебе всего восемнадцать, а ему уже двадцать четыре! Разница!

— Но тебе-то шестнадцать! — с усмешкой заметил Грег. — Просто ты не любишь меня, я это уже понял. Так что всех этих жестоких слов можешь не говорить.

— Отсталый ты, Гриша, ей-богу! Тьфу ты! — рассмеялась она. — Дурацкая привычка бога вспоминать, которого вовсе и нет! Так ты идешь или тут будешь сидеть? Забился, как мышь в нору, в эти развалины, прячешься от всех. Айда на субботник!

Зина схватила Грега под руку и потащила к проему двери. Он молча подчинился. Но его лицо было так печально, что мне хотелось плакать. Я не могла выносить его страданий даже в другой реальности, со мной ничего общего не имеющей.

Меня разбудил телефон. Услышав «Поп корн. Кино…», я открыла глаза и тут же вспомнила свой странный сон. Мне даже захотелось поговорить с Грегом, рассказать ему. Уж очень реалистично все выглядело. Я ничего не знала о влиянии гипноза или экстрасенсорного воздействия, поэтому решила, что Грег, один раз введя меня в транс, запустил какие-то скрытые механизмы в моем подсознании и от этого я постоянно впадаю в такое странное состояние, вызывающее эти сны. К тому же я последнее время была буквально зациклена на Греге, мне казалось, что я не забываю о нем ни на секунду, он постоянно рядом со мной, даже когда физически отсутствует.

«Надо как-то перестать о нем думать хотя бы ненадолго», — решила я и уже без сомне,ния ответила на повторившийся звонок.

— Привет! — радостно произнес Дино. — Я тебя, наверное, отвлекаю?

— Нет, я просто спала, — сказала я и тут же услышала его извинения. — Ничего страшного, — продолжила я. — Это даже хорошо, что ты меня разбудил. А то вредно спать вечером. Просто сегодня первый день учебы, я рано встала.

— Я тоже подумал, что ты наверняка встала сегодня с трудом, — весело проговорил Дино. — Ты посмотрела диск? А то ты так и не позвонила. Вот я и подумал, что мало ли, может, качество тебе не понравилось.

— Ну что ты! Конечно, понравилось! Я даже на сайт его выложила, и все ребята в восторге! Просто не верят своим глазам. Спасибо тебе еще раз!

— Может, хочешь прогуляться? — после паузы предложил он.

— Сегодня? — уточнила я. — Нет, навряд ли. Я устала, да и задания неплохо бы поделать. А то преподы сразу нагрузили.

— Ясно, — явно разочарованно сказал Дино. — Тогда не буду тебя отвлекать. Просто хотелось увидеться, пообщаться. А может, завтра? Слушай, у меня пригласительные на фотовыставку. Ты же любишь снимать, насколько я помню. А выставка реально интересная, Называется «Москва вне времени». Один мой приятель участвует, вот и пригласил меня. Ну что скажешь?

Я задумалась. Предложение показалось заманчивым. Я знала, что Грег пробудет в клинике не один день. К тому же меня пугало то, в каком нервном состоянии я находилась вдали от него. Еще эти странные сны! Я подумала, что мне не мешает отвлечься, к тому же нравилось общаться с Дино. Мне он казался открытым и приветливым парнем без всяких задних мыслей. Конечно, я понимала, что привлекаю его как девушка и только поэтому он проявляет ко мне такой повышенный интерес. Хотя пока никаких явных знаков внимания, кроме трафаретных комплиментов, он мне не оказывал, а вел себя просто как друг.

— Думаю, ты получишь удовольствие, — сказал Дино, так и не дождавшись ответа.

— Хорошо, — согласилась я. — И во сколько встретимся?

— Я в универе до половины второго завтра, вот потом и хотел поехать. Скажем, в три часа в метро «Октябрьская»-кольцевая. Выставка в Доме художника на Крымском валу. Там пешком десять минут. Ты до которого учишься?

— Как раз успею, — сказала я. — Хорошо, давай в три. Если что поменяется, созвонимся.

— Оки! — радостно проговорил Дино. — Тогда до завтра! И возьми фотик! Вдруг что интересное увидишь!

— Обязательно! — пообещала я.

После нашего разговора мое настроение заметно улучшилось. Но ненадолго. Скоро я вновь начала думать о Греге, о том, как он там, что делает, как себя чувствует. Он не звонил, и я думала, что, возможно, он все еще спит.

Когда мама вернулась после работы, я уже впала в меланхолию.

— Что-то ты вялая и бледненькая, — заметила она, снимая в коридоре пальто. — А на улице-то как подморозило! Небо ясное, даже звезды видны! Ты хоть погуляла?

— Нет, я сразу после лекций домой отправилась.

— Почему? Такое солнце было! А этот твой новый мальчик? Вы не встретились? — удивилась мама, заходя в комнату.

— Нет, он в больнице, — грустно ответила я.

— Да? — тут же оживилась мама. — И с каким диагнозом? Может, нужны хорошие врачи?

— У Грега какая-то болезнь желудка, как я поняла, хроническая. Гастрит, что ли. Я не выясняла, а он толком и не рассказывал.

— Ну еще бы! — заметила она. — Какой же парень будет жаловаться понравившейся девушке на болезни! Но если это действительно гастрит, то дело серьезнее, чем кажется, уж поверь мне, дочка!

— Да?! — тут же испугалась я.

— Гастрит на самом деле очень плохо лечится, — пояснила она. — Язву иногда легче залечить. И потом, нервы должны быть в порядке. Недаром раньше гастрит называли неврозом желудка.

«Бедный мой! — с жалостью подумала я. — Ему, наверное, больно! И он все еще не позвонил! Ну да ладно, может, и правда спит. Пусть отдыхает и ни о чем не волнуется, так быстрее выздоровеет».

— Грег может долго пролежать в клинике? — спросила я.

— А что он тебе вообще-то сказал? — поинтересовалась мама.

— На профилактику положили, чтобы обострения не было.

— Ну и не переживай так! — ободряюще улыбнулась она. — Раз на профилактику, то пока ничего страшного. На диету посадят, обследование проведут, может, курс витаминов проколют. Доченька, у тебя все так серьезно? — осторожно спросила она. — Я же вижу!

— Он мне нравится, — коротко ответила я.

С мамой у меня никогда не было доверительных отношений. Мне проще было поделиться какими-то интимными вещами с отцом. Я, конечно, многое могла ей сказать, но вот на такие темы мы отчего-то избегали говорить. Поэтому меня немного удивил ее вопрос.

— А ты ему? — не унималась она.

— Думаю, что тоже. Мамочка, мы совсем недавно познакомились, поэтому рассказывать особо нечего. И вообще я не понимаю, почему ты так интересуешься. Ведь и до этого у меня были мальчики.

— Были, — задумчиво произнесла она. — Но, по-моему, это были отношения на уровне дружбы, так и не перешедшей ни во что более. А вот этот парень… У тебя ведь все на лице написано. Я не против, не думай. К тому же тебе уже пора влюбиться.

Только парень уж очень странный, не похож на твоих друзей. Вот еще выясняется, что и со здоровьем у него неважно. Помню его чрезмерно бледный и какой-то неживой вид.

— Не накручивай себя и меня! Пока это мой друг и ничего более, — улыбнулась я. — Ладно, я уже поужинала, тебя не дождалась. Пойду позанимаюсь.

Мама глянула на меня укоризненно, но промолчала.

Я закрылась в своей комнате, включила компьютер, но тут позвонил отец. Странно, но он тоже первым делом начал расспрашивать меня о Греге.

— Вы что, сговорились сегодня? — возмутилась я. — И откуда ты знаешь про него?

— Мама звонила пару дней назад, — невозмутимо ответил он. — Она обеспокоена, просила с тобой поговорить. Но пока я очень занят на работе, все никак вырваться не могу. Вот решил по телефону.

— Не пойму суть вопроса, — раздраженно сказала я. — Чего вы всполошились? Ну подружилась я с парнем, и что такого? Кстати, не с ним одним. Помнишь Динара? Мы еще в Праге познакомились. Я с ним тоже встретилась, и завтра мы на выставку собираемся. И что теперь?

— Это альбинос, что ли? — припомнил отец. — А он-то тебе зачем?

— Папа! Я дружу с теми, кто мне нравится. Я что, должна у вас разрешения спрашивать?

— Этого я не говорил! Просто мы за тебя беспокоимся. Ну ладно, мне все более-менее ясно. Видимо, правда, твоя мать преувеличивает, как всегда. Возможно, в один из выходных дней увидимся. Ты как?

— Я с удовольствием! Но лучше созвонимся ближе к субботе.

— Само собой! — ответил он.

Когда мы закончили разговаривать, я закинула телефон на кровать и повернулась к компьютеру.

«Надо же, — довольно раздраженно думала я, — родители все думают, что я сама не в состоянии разобраться в отношениях. Вот интересно, у Лизы тоже так выясняют про каждого ее парня? А у нее их вон сколько было!»

Я стала искать нужный материал по жанрам кино, но скоро закрыла все окна. Мозги совершенно не работали. Тогда я зашла в аську. И практически тут же увидела, как красный цветочек Nosferatu, a именно под этим ником был Грег, сменился зеленым. Он тоже вошел в систему практически вместе со мной.

«Приветик», — одновременно написали мы, и оба поставили смайлик «Поцелуй».

Я заулыбалась от радости.

«Только что хотел звонить тебе», — написал Грег.

«А я все ждала, когда ты позвонишь. Сама боялась тебя беспокоить. Решила, что ты спишь. Мама сказала, что тебе нужно соблюдать диету и все рекомендации врачей. Гастрит, оказывается, плохо поддается лечению. Я очень волнуюсь. Как ты себя чувствуешь?»

«Не волнуйся, Ладушка, все хорошо! Думаю, скоро меня выпишут, и мы сразу увидимся. Я скучаю невыносимо!» — написал он.

У меня слезы выступили от волнения и нежности.

«И я скучаю, — тут же ответила я. — Сегодня на уроках кое-как высидела, только о тебе и думала».

«Люблю тебя», — пришло сообщение. Оно сопровождалось смайликами «Поцелуй» и «Сердечко».

«Люблю тебя», — ответила я и поставила три «Сердечка».

«Люблю больше всего на свете», — не унимался Грег.

Улыбка не сходила с моего лица. Мне столько хотелось ему сказать, но как писать все это в аське?

«А ты?» — спросил он, так и не дождавшись ответа.

«Ты даже не представляешь как! — после краткого раздумья быстро отстучала я. — Но лучше я все скажу тебе при встрече. Быстрее бы ты поправился!»

«Приложу все усилия!» — пришло сообщение.

И тут же появилась вот такая цепочка из смайликов и слов:

«Поцелуй— поцелуй-ГРЕГ-сердечко-ЛЮБИТ-сердечко-ЛАДУ-поцелуй-поцелуй».

Утром по— прежнему было солнечно и морозно. Я проснулась в отличном настроении, с минуту любовалась на золотисто-синий свет за окном, потом послала Грегу смс:

«Доброе утро, любимый! Пусть этот день принесет тебе радость и выздоровление! Чмок-чмок-чмок».

Я подождала, но ответа не было. Но это меня особо не взволновало, так как Грег наверняка еще спал.

«Вот откроет глаза, и тут мое сообщение! — с восторгом думала я. — И сразу улыбнется. А когда настроение хорошее, все болезни отступают. Мне это мама еще с детства внушила! Постоянно говорила, что оптимисты болеют в два раза реже, чем пессимисты».

Я встала, умылась и задумалась, что надеть: вспомнила, что иду сегодня с Дино на выставку. Правда, такого желания, как вчера, уже не было. К тому же я вдруг подумала, что Грегу это не понравится. Я знала, что он не выносит, когда я встречаюсь с другими парнями.

«Но я ведь не могу отказаться от друзей, — размышляла я, сидя на кухне и наблюдая, как мама варит кофе. — Просто не скажу ему, только и всего. Хотя это как-то неприятно мне самой. Не могу я заводить тайны от моего любимого!»

Я пододвинула масленку и тарелочку с нарезанным хлебом и начала делать бутерброды с сыром.

«И потом, что тут такого? — продолжала я размышлять. — Я же общаюсь с Дино чисто по-дружески. Конечно, я чувствую, что нравлюсь ему. Но пока он никаких признаний и предложений мне не делал, так что и я со своей стороны не обязана говорить Дино, что занята. А если я ошибаюсь и он интересуется мной как друг и не более? Может же быть, что ему нравится со мной общаться как с личностью? И вдруг я заявляю, что люблю другого. Это будет выглядеть глупо и даже смешно. Так что, пока он никак не проявил свой мужской интерес ко мне. буду молчать насчет Грега».

Но по правде говоря, мне льстило, что два таких замечательных неординарных парня обратили на меня внимание. Это сильно поднимало самооценку и я чувствовала себя намного более уверенной чем до знакомства с Грегом и Дино. А тут еще Слава не унимался и периодически намекал, что пора обратить на него внимание. Было от чего закружиться голове. Но я точно знала, что люблю только Грега и менять его ни на кого не собиралась.

— Что-то ты задумалась не на шутку! — с улыбкой заметила мама, наливая кофе в мою чашку. — И какая ты нарядная! Собралась куда-нибудь после школы?

— На фотовыставку с друзьями, — уклончиво ответила я. — И не такая уж я нарядная! Подумаешь блузку надела!

Я действительно отказалась от привычных свитерков и кофточек, а надела светло-серую блузку отделанную по воротнику-стойке и краю полочки узкой присборенной полоской в мелкую черно-красную шашечку. На блузку натянула черный вязаный жилет на маленьких красных пуговичках. Он был в обтяжку и намного короче блузки.

— Тебе идет этот стиль, — заметила мама. — Даже джинсы смотрятся вполне органично. Правда, ты выглядишь намного серьезнее и, я бы сказала, взрослее.

— Хочешь сказать, старше? — испугалась я.

— Успокойся! — улыбнулась мама. — Ты выглядишь как взрослая девушка, студентка вуза, а не школьница, только и всего.

После второй пары небо вдруг начало затягивать тучами. Я поглядывала в окно и ждала, что вот-вот пойдет сильный снег, чего мне очень не хотелось. Но пока лишь наползли серо-белые бесснежные тучи, вновь стало темно и уныло. Наш преподаватель даже свет в аудитории включил. Мне все меньше хотелось тащиться на эту самую выставку, и я для себя решила, что если начнется сильный снегопад, то я позвоню Дино и откажусь под благовидным предлогом.

Но когда я вышла на улицу, снега все еще не было, и я уныло побрела к метро. Мой институт находится на Большой Андроньевской, примерно посередине между метро «Таганская» и «Площадь Ильича» и в пятнадцати минутах ходьбы от моего дома. На полпути меня догнала Наташа, одна из «мартышек».

— Ладка, привет! Ты из инста, что ли? — без особого интереса спросила она, пристраиваясь рядом.

— Ага, — кивнула я. — Лекции закончились.

— Домой сейчас? — уточнила она.

— Нет, к метро иду. Договорилась с одним пацаном пойти на фотовыставку на Крымский, — пояснила я. — Да вот уже что-то не хочется!

— Так и не ходи! — сказала она.

— Не могу! Я пыталась ему позвонить и отказаться, но он «вне зоны». А мы еще вчера договорились, что в метро встретимся.

Я действительно на последней перемене пыталась связаться с Дино.

— Во, блин, — задумчиво проговорила Наташка, — придется тебе ехать. А то и правда получится, что будет он стоять и ждать в метро. И что за парень?

— Да так, знакомый, — нехотя ответила я. — Еще раз позвоню попробую. А ты домой?

— Нет, к тетке хочу съездить, так что нам вместе до метро.

— Слушай, что у тебя с Сашкой? — не выдержала я. — Когда уж вы помиритесь? Надоело смотреть на ваши несчастные физиономии, мартышечки вы наши!

— Дурак он! — тихо сказала Наташа и вдруг всхлипнула.

Я испугалась и повернулась к ней, заглядывая в глаза. Она расплакалась. Я обхватила ее за плечи и повела к ближайшей палатке. Купив бутылку воды, протянула ей со словами:

— Пей давай! И не расстраивайся! Еще реветь из-за них!

Наташа кивнула и молча открыла воду. Когда мы подошли к «Таганской», я вновь позвонила Дино. Но он все так же оставался «вне зоны».

— Черт! Придется все-таки ехать, — заметила я.

— Придется, — тихо повторила Наташа.

Мы спустились по ступеням и остановились. Она допила воду и судорожно вздохнула. Потом вытерла глаза и посмотрела на меня.

— Ты можешь толком сказать, что у вас случилось-то? — спросила я, видя, что она начинает успокаиваться.

— Дурак он, — повторила она. — И изменщик! Вот такие дела!

— Да ладно! — не поверила я. — Чтобы Сашка тебе изменил? Быть такого не может!

— Может, Лада! — упрямо сказала она. — Я сама его застукала. На днюху пошли к его якобы подруге, как он говорил, чуть ли не с детского сада. Ну знаю я ее, общались не раз в компашках.

Наташа вновь замолчала, ее глаза стремительно наполнялись слезами. Я протянула салфетку.

— Мы выпили много пива. Я в туалет потом вышла, все веселятся, Сашки нет нигде. Я без всякой задней мысли отправилась… как дура… искать. Там у них большая квартира, знаешь, по коридору комнаты. Толкнула дверь в первую же и увидела их на кровати. Вот так!

— Голыми? — уточнила я.

— Не-а, — помотала она головой. — Сашка вообще был в джинсах и в рубашке, правда, расстегнутой до пупа, а эта тварь в трусах и лифчике, а платье на полу валялось.

— Так, может, и не было ничего! — предположила я.

— Сашка клялся, что не было, — тихо сказала она. — Но ведь могло! Вот в чем ужас-то, Лада! Если бы я не пришла, — так он уже бы… так они уже… Как он мог вообще и прямо при мне?!

Наташа всхлипнула.

— Просто напился! Ты же сама говорила, что вы пили без меры, — увещевающим тоном произнесла я. — Ты бы простила его!

— И ты туда же! — раздраженно произнесла Наташа и вытерла мокрые щеки. — Как вы все не понимаете, что он этим своим мерзким поступком разбил мне сердце, я теперь никогда не смогу ему верить, буду подозревать! Лучше уж быть одной! И пусть даже не подходит ко мне!

— Ты успокойся, пусть время пройдет, а там видно будет.

— Прости меня, Лада, что я все это тебе вывалила, — после паузы сказала она. — Да и опаздываешь ты уже, наверное! Пошли в метро!

— Да ладно! Еще извиняться вздумала! — улыбнулась я. — Увидишь, все образуется!

Наташа грустно улыбнулась и стала быстро спускаться по ступенькам. Я последовала за ней.

На перроне мы разошлись в разные стороны. Ее поезд подошел первым. Я махнула ей рукой, когда она садилась в вагон. Но ее несчастное личико все стояло у меня перед глазами.

«А если бы я вот так застала Грега? — подумала я. — Увидела бы, как он целуется с другой девушкой, к тому же практически голой? Пусть даже он был бы сильно пьян. Да я бы с ума сошла от ревности! Не знаю, смогла бы простить такое. Так что Наташу можно понять».

Когда я приехала на «Октябрьскую» и дверь вагона открылась, сразу заметила в толпе беловолосую голову Дино. Он стоял посередине вестибюля и оглядывался по сторонам. Я быстро подошла и извинилась, что опоздала. Он нежно поцеловал меня в щеку, я не успела уклониться. Дино был в непроницаемо черных очках, и я решила, что он без цветных линз. То, что я не видела его глаз, вызывало легкое раздражение и мешало общаться.

Мы поднялись на поверхность и направились к Дому художника. Дино говорил без умолку, причем ухитрялся перескакивать с одной темы на другую довольно непринужденно. Вначале я прослушала о его преподавателях, затем истории про однокурсников, после этого он начал рассказывать про диггеров.

— Кстати, а ты не хотела бы полазить по заброшенным подземельям? — поинтересовался Дино. — Это безумно увлекательно! И пофотать можешь.

— Хотела бы! — ответила я. — Но кто же меня туда возьмет? Я вот в инете видела, что сейчас даже устраивают специальные экскурсии под землю. И кстати, за какие-то немыслимые деньги.

— Есть такое! — усмехнулся он. — И на этом деньги стали делать. Но я-то тебя приглашаю в настоящее реальное приключение, и без всякой коммерческой основы, заметь! К тому же я диггерством не первый год занимаюсь. И знаю много интересного! «Нет, он точно в меня влюбился, — подумала я, искоса поглядывая на его курносый профиль. — А иначе зачем он так стремится со мной общаться? Нужно быть начеку и при случае сообщить ему, что я люблю другого».

— Как пригласишь, так и пойду, — пообещала я. — И, конечно, возьму свой Pentax!

«Потом выложу «В контакте» фотки, и все упадут!» — подумала я.

— Заметано! — явно обрадовался Дино.

Когда мы оказались на месте, он предложил вначале зайти в кафе на первом этаже.

— Мы оба после занятий, — пояснил Дино. — Не знаю, как ты, а я умираю с голода!

— От чашечки кофе не откажусь, — сказала я.

Мы расположились на низких диванчиках. Я уселась и откинулась на мягкую спинку, вытянув под столом ноги. Дино отправился к барной стойке. Там была небольшая очередь. Я наблюдала за ним, но думала только о Греге. И он, словно читая мои мысли, позвонил. Как только я услышала из сумки «Only you», так сразу выхватила телефон и ответила.

— Где ты, Лада? — настороженно спросил Грег.

— На выставке, — ответила я. — Не волнуйся! Я слышу по голосу, что ты отчего-то сильно нервничаешь.

— Это так! — воскликнул он. — Я схожу с ума от беспокойства! С кем ты?

Этого вопроса я боялась больше всего, ведь дала себе слово никогда его не обманывать.

— С однокурсниками, — все-таки солгала я, решив пойти на компромисс с собой, чтобы не тревожить Грега. — Это интересная фотовыставка, называется «Москва вне времени». А я люблю фотографировать, ты же знаешь! Сейчас мы тут все посмотрим, и потом я сразу домой поеду. Как ты себя чувствуешь?

— Ужасно! — глухо ответил он.

У меня сжалось сердце от каких-то дурных предчувствий.

— Ты пугаешь меня, милый! — сказала я и подняла голову, так как к столику подходил Дино с подносом в руках.

Я заметила, как он вытянул шею и даже чуть повернул голову, словно внимательно прислушивался к моему разговору. Жаль, что он так и не снял черные очки, поэтому выражения его глаз я не видела.

«И Дино ревнует! — сделала я вывод. — Как-то мне все это перестает нравиться, будто я между двух огней! Надо заканчивать с этими играми. Самое простое — больше не встречаться с Дино. Так будет лучше для всех».

Приняв такое решение, я мгновенно успокоилась.

— Ладно, любовь моя, — тихо проговорила я, — тут ребята меня зовут. Позже позвоню. Не волнуйся зря! Люблю тебя!

— Люблю тебя, — ответил он.

Я услышала звук поцелуя, затем короткие гудки. Закрыв телефон, я засунула его в сумку.

— Ваш заказ, прекрасная Лада, — шутливо произнес Дино, ставя передо мной чашку кофе и тарелочку с песочной корзиночкой. — А я взял себе кое-что посущественней! Зря ты отказалась от горячих сандвичей. Смотри, какие аппетитные! Кто это звонил? — не меняя тона, спросил он.

— Не думаю, что тебя это касается, — не совсем вежливо ответила я и пододвинула к себе чашку с кофе.

— Прости, — не смутившись, сказал Дино. — Я вовсе не собираюсь вторгаться в твою личную жизнь.

— Вот и хорошо! — Я решила расставить точки над «i». — Тем более что моя личная жизнь меня вполне устраивает!

— А я и не сомневаюсь, что у такой прелестной барышни есть молодой человек, — с улыбкой заметил он.

— А почему сегодня очки не снимаешь? — решила я сменить тему.

Дино тут же снял очки и положил на стол. Как я и предполагала, он был в «натуральном» виде. Я невольно отвела взгляд от его узких глаз с красной радужкой. Зрелище было не очень-то приятным.

— Жутковато, да? — усмехнулся Дино и стал невозмутимо есть сандвич. — Знаешь, к нам всегда относились крайне предвзято. Конечно, лишь из-за внешнего вида. В Африке, к примеру, и по сей день существует поверье в некоторых племенах, что конечности альбиноса обладают волшебными свойствами. Поэтому частенько альбиноса убивают ради этого, конечности высушивают и потом дают по частям больным как лучшее средство.

— Ужас какой! — с отвращением заметила я и чуть не поперхнулась кофе.

— Ну а в Средние века вообще альбиносов сжигали на кострах, считая безусловными исчадиями ада.

— Хорошо, что мы живем не в Средние века, — я попыталась перевести разговор в более оптимистическое русло. — И сейчас все относятся к альбиносам с пониманием.

— Ты и правда так считаешь? — усмехнулся Дино и внимательно посмотрел на меня.

— Конечно! — уверенно ответила я. — Все теперь продвинутые, никого отсутствием пигмента не удивишь.

— Но и сейчас многие принимают нас за вампиров, — после паузы странным тоном сказал Дино. — Слышала когда-нибудь об этом?

— Господи! Все это просто развлекательная городская культура и ничего более, — улыбнулась я. — Всякие там вампиры, вурдалаки, оборотни… ах да, еще и некие дампиры, — добавила я, вспомнив о книге «Дампир. Предатель крови» и о рассказе Грега.

Дино перестал жевать и пристально посмотрел на меня. Я мило улыбнулась, хотя видеть его красные глаза было неприятно.

— Ты не веришь? — уточнил он, хотя и так все было очевидно. — И ты ничего не знаешь… Как такое может быть? — пробормотал он.

— Слушай, мне надоело говорить о всяком бреде, — заявила я. — Пошли уже на выставку.

— Да-да, — спохватился он и торопливо допил чай.

Мы поднялись на второй этаж и зашли в один из залов. И я сразу стала рассматривать выставленные фотографии. Москва, запечатленная на них, и правда казалась вне времени. На каких-то снимках были настоящие развалины с рассыпанными помойками, которые отчего-то выглядели весьма живописно, на других — замысловатые здания, казавшиеся декорациями какого-то фантастического фильма, на третьих — готические на вид замки. Я даже представить не могла, что в нашем городе есть подобная архитектура. Я переходила от одной работы к другой и совершенно забыла о Дино. К тому же он встретил какого-то знакомого и отстал от меня. Дойдя до конца зала, я увидела выход в следующий и направилась туда. Но там оказалась выставка кукол. Я остановилась в раздумье. Хотелось вернуться в зал с фотографиями, но и тут все было необычайно интересно. Это оказались авторские куклы в самых разнообразных нарядах и образах. Они были настолько великолепны, что я решила их посмотреть, а потом уже вернуться обратно. Куклы стояли на узком, помосте вдоль стены, обтянутой плотной темно-синей тканью. Я навела объектив на настоящую на вид принцессу из сказок. Ее нежное розовое личико с темно-синими глазами, длинными загнутыми ресницами и розовыми губками казалось живым. Его обрамляли золотистые кудри. Роскошное, расшитое драгоценными камнями платье ловко сидело на безупречной фигурке. Вдоволь поснимав принцессу, я передвинулась дальше. Группа из девочки-чукчи в национальном наряде и трех хасок с вытянутыми волчьими мордами и голубыми глазами, обведенными черным, поражала натуральностью. И я тут же подняла фотоаппарат. Следующая кукла называлась Королева Ночь. Она была больше предыдущих. Высокая стройная фигурка была окутана черными шифоновыми одеяниями, расшитыми поблескивающим бисером. Ее бледное тонкое лицо с огромными черными глазами и алыми губами отчего-то напомнило мне лицо Ренаты. И в тот же миг мне показалось, что я ее вижу. По крайней мере девушка, стоявшая ко мне в профиль, разительно ее напоминала. Те же черные волосы, бледное лицо, точеный, как у Грега, профиль, маленькие красные губы. Она была одета в узкие черные брюки, высокие, типа жокейских, сапоги, фиолетовую блузку с пышными рукавами и черный корсет.

— Рената! — позвала я.

— Ах, вот ты где! — раздался в этот момент голос Дино.

Я повернулась к нему. И увидела, что он медленно снимает очки и пристально смотрит мимо меня. В его глазах ясно читалась такая ненависть, что я содрогнулась и невольно проследила за его взглядом. И увидела, как край фиолетового рукава мелькнул за выставочным стендом, на котором стояли куклы.

— Что с тобой? — невольно спросила я, повернувшись к Дино и изучая его покрасневшее лицо. — Ты так изменился, словно перед тобой возникло что-то омерзительное и ужасное!

— Конечно, ужасное! И уж точно омерзительное, — сказал он нарочито спокойно, хотя я видела, что он необычайно взвинчен. — А разве у тебя не вызывают отвращения вот такие… фантазии художника? — запнувшись, добавил он и показал мне на крайнюю группу кукол.

Я прошла вдоль стенда и замерла, разглядывая хрупкую блондинку, безвольно обвисшую в объятиях вампира. Он наклонился и впился ей в шею. Капли крови выглядели весьма натурально. К тому же ее белое платье тоже кое-где запятнала кровь. Вампир был сделан очень искусно, это был прекрасный молодой человек с черными волосами и голубыми глазами. Его тонкое бледное лицо вдруг напомнило мне лицо Грега, я невольно вздрогнула и тут же подняла фотоаппарат.

— Вижу, ты увлечена съемкой, — после паузы сказал Дино. — Ладно, наслаждайся, а я ненадолго отлучусь.

— Конечно, — пробормотала я, решив, что ему нужно в туалет.

Я подошла к краю стенда и начала снимать кукол с другой точки. И вдруг кто-то схватил меня за руку. От неожиданности я чуть не выронила фотоаппарат. Это была Рената. Она высунулась из-за стенда и тянула меня к себе. Я повиновалась. Мы оказались в узком проходе между стеной зала и фанерной перегородкой, обитой с обратной стороны тканью и служившей фоном для кукол. Здесь громоздились какие-то коробки, пахло пылью и краской.

— Рената! Вот здорово, что мы тут встретились! Я подумала, что вижу тебя, и даже окликнула, но ты вдруг куда-то исчезла, — сказала я, глядя в ее черные, широко распахнутые глаза. — А от кого мы прячемся? — поинтересовалась я.

— С кем ты? — напряженно спросила она и раздула ноздри.

Потом отчего-то отодвинулась от меня настолько, насколько позволяла ширина прохода.

— Это просто приятель, — пояснила я. — Он и пригласил меня на эту выставку.

«Господи, она наверняка подумала, что я изменяю Грегу! — мелькнула мысль. — А какой сестре это понравится?»

— Приятель, — повторила она без всякого выражения и словно к чему-то прислушалась.

— Ты только ничего не подумай, — торопливо заговорила я. — Я люблю только Грега!

— Вот как? — глухо спросила она. — Любишь? Уверена?

— Абсолютно! И я не собираюсь причинять ему боль! Никогда! — заверила я.

«Бедная! После того, что с ней произошло, она, видимо, вообще уже ни во что и никому не верит! — с жалостью подумала я, вспомнив ее печальную историю, о которой поведал мне Грег. — Нужно быть с ней более внимательной и ничего лишнего не говорить, чтобы зря ее не огорчать. Ей и так несладко!»

Рената не ответила и продолжала к чему-то прислушиваться. Вдруг ее лицо исказилось гримасой отвращения и ужаса, будто она увидела что-то страшное и мерзкое, она глянула на меня, издала какой-то нечеловеческий рык и буквально сгинула. Я даже не успела понять, как она так быстро исчезла и куда. Проход, в котором мы находились, был довольно узкий, к тому же с одной стороны заставлен коробками.

— Странная какая, — недовольно пробормотала я и двинулась к выходу в зал.

И тут же увидела покрасневшее напряженное лицо Дино. Он заглядывал в проход. Но, заметив меня, сразу непринужденно заулыбался.

— И чего ты сюда забралась? — поинтересовался он, сделав безмятежное лицо.

Но все равно я видела, как сильно он напряжен.

— Мало ли! — на ходу придумала я. — А может, у меня «молния» на джинсах разошлась!

— Правда, что ли? — с интересом спросил он и опустил взгляд.

— Нет, просто расстегнулась, — ответила я, выходя из-за" стенда и внимательно оглядывая зал.

Ренаты нигде видно не было. Дино тоже смотрел по сторонам со странным выражением. Напряжение, которое исходило от него и которое я ощущала чуть ли не физически, заставляло меня нервничать. Я понимала, что вокруг меня что-то происходит, но не знала, что именно, и от этого чувствовала себя все более дискомфортно. Я решила уйти с выставки прямо сейчас.

— Знаешь, — сказала я Дино, — что-то голова разболелась. Пожалуй, я домой поеду. Ты уж не обижайся! К тому же я видела достаточно и даже сделала немало интересных снимков.

— Хорошо, — на удивление легко согласился он. — Я тоже пойду.

На самом деле мне хотелось остаться одной и попытаться найти Ренату, поэтому то, что Дино увязался за мной, напрягало. Но он шел не отставая. Взял в гардеробе мою куртку, помог ее надеть, вышел следом за мной из Дома художника. Я хотела сразу отправиться к метро, и вдруг мне показалось, что я вижу впереди фигуру Ренаты. Она быстро двигалась по парку, чуть забирая влево. И я машинально направилась за ней. Но Дино не отставал. Он начал что-то оживленно мне рассказывать, но я не слушала. Я никак не могла избавиться от ощущения, что вижу именно Ренату. К тому же пошел сильный снег, и это окончательно помешало мне понять, она это или нет. Девушка пересекла парк и через калитку вышла на улицу, затем свернула вправо и быстро двинулась вдоль забора. Я ускорила шаг. Потом посмотрела на Дино и сказала, что решила дойти пешком до «Серпуховской» и оттуда ехать на метро.

— Не буду тебя задерживать, — добавила я. — Ты же хотел на «Октябрьскую».

— Да я и до «Серпуховки» с тобой прогуляюсь, — спокойно ответил он, не сбавляя шаг.

Я не знала, что делать. Не могла же я ему нагрубить и отправить восвояси. И я пошла дальше.

«К тому же, может, мне кажется и это вовсе не она, — рассуждала я. — Тогда дойду до метро и распрощаюсь с Дино. И уже больше встречаться с ним не буду. И чего он за мной увязался? Неприлично даже как-то! Господи, что происходит?»

Мы прошли до ближайшего поворота, и девушка, за которой я следила, свернула туда. Это был узкий безлюдный переулок между двумя ржавыми глухими заборами, за которыми находилась, судя по всему, какая-то стройка местного значения. Но в Москве много таких вот непонятных объектов, то ли это недостроенные и заброшенные гаражи, то ли приостановленное рытье какого-то котлована, то ли ремонт подземных коммуникаций.— Девушка притормозила возле распахнутых ворот, затем решительно вошла на территорию. Я не знала, что„делать. Не идти же за ней следом! К тому же что я скажу Дино?

Но дальше события стали развиваться стремительно и помимо моей воли. Дино вдруг схватил меня за локоть и нервно заявил, что именно здесь есть вход на один из объектов и он бывал тут с коллегами-диггерами. Я испуганно посмотрела на его возбужденное лицо.

— Ты же хотела полазить по подземельям, поучаствовать в приключениях. И сейчас вполне подходящий случай! — натянуто улыбаясь, произнес он. — Здесь есть классное бомбоубежище! Его улыбка мне совсем не понравилась.

— Но не сейчас же туда лезть! — возмутилась я и попробовала вырваться. — Да и одеты мы с тобой не совсем подходяще!

Но Дино словно меня и не слышал. Он втащил меня в ворота, я машинально огляделась, но девушка словно испарилась, хотя второго выхода я не увидела. Длинная канава, уже побелевшая от падающего снега, тянулась по огороженной территории. За ней высились какие-то недостроенные кирпичные стены. Неподалеку от начала канавы я заметила что-то типа большого канализационного люка. И он был открыт.

— А вот и вход! — радостно заявил Дино и двинулся к люку. — Туда уже кто-то спустился!

От испуга и непонимания происходящего я пребывала в каком-то ступоре. Конечно, я могла толкнуть его и убежать. Но, во-первых, я практически была уверена, что видела Ренату, во-вторых, вспомнила, как Дино странно прореагировал на выставке на ее присутствие и что она при его появлении тут же исчезла, в-третьих, ее напряженные интонации, когда она выясняла, кто такой Дино. И кто знает, может, он вовсе и не хотел проводить меня до метро, а тоже следил за ней. Ситуация казалась мне крайне странной. И я решила все выяснить до конца. Ведь, в конечном итоге, Рената была сестрой Грега, а значит, по-любому все это касалось и меня.

Когда мы приблизились к отверстию, я увидела, что вниз ведет лестница из толстых металлических прутьев. Дино подтолкнул меня, и я соскользнула на первую ступеньку. Он шустро двинулся следом. Мне ничего не оставалось, как спуститься вниз. Мы оказались на теплотрассе. По ней и пошли. Дино молчал, но дышал тяжело. Его напряженное лицо выглядело жутковато в полумраке, к тому же он снял очки. Мы миновали, как я поняла, вентиляционный комплекс, который сильно шумел, и оказались возле зарешеченной перегородки. В ней была вполне проходимая дыра. Дино вдруг остановился, провел пальцами по овальному изгибу металлических прутьев, поднес руку к лицу и шумно втянул воздух.

— Я так и знал! — пробормотал он. — Держись за мной!

— Что случилось? — спросила я.

— Пока ничего, — ответил Дино и пролез в дыру. Я двинулась за ним. Мы оказались в довольно большом коридоре. С потолка кое-где капала вода, на стенах я заметила огромные трещины, под ногами встречались мутные лужи. Мне на миг показалось, что я очутилась в какой-то ролевой компьютерной игре и прохожу один из уровней. Кое-где стены были расписаны нецензурными выражениями и рисунками.граффити, и я поняла, что сюда, видимо, заглядывают подростки.

Коридор оказался коротким и скоро вывел нас в довольно большое квадратное помещение. Дино замер и начал буквально принюхиваться. Я держалась чуть сзади. И вдруг, невесть откуда, перед ним возникла Рената. Я вскрикнула, но она не обратила на меня никакого внимания. Ее лицо, было страшным: огромные черные глаза горели нечеловеческой ненавистью, волосы разметались, верхняя губа приподнялась, и я заметила самые настоящие клыки на месте резцов. В общем, передо мной была классическая картинка из ролевых компьютерных игр. Именно так выглядели вампиры. И мое сознание, видимо защищаясь, уверило меня, что я попала в параллельный мир и нахожусь внутри одной из таких игр. Я вздохнула и решила принимать все происходящее в таком ключе. И мне сразу стало не так страшно.

— Я так и знал! — прорычал Дино. — Я почувствовал тебя еще на выставке! Твоя мерзкая энергетика сплелась с энергетикой этой девчонки. А у меня нюх на такое!

— Засунь свой нюх знаешь куда! — зло заметила Рената.

— Я таким же образом засек твоего братца в Праге, — возбужденно продолжал Дино. — Эта девчонка вывалилась мне прямо в руки из одного бара, и за ней несся целый шлейф. Она была буквально окутана его энергетикой, трудно ошибиться, тем более такому опытному охотнику!

Я вздрогнула, осмысливая услышанное. И тут же вспомнила, как познакомилась с Дино. Действительно, я тогда споткнулась, выходя из бара, и он подхватил меня на пороге. Еще я вспомнила странного парня-рокера, зашедшего в этот бар. Он тогда показался мне ужасно похожим на Грега. Так все-таки это был он? Но кто он?! Я вздрогнула, посмотрев на Ренату, но все не могла до конца поверить в открывшуюся истину.

— Я знала, что ты прилип к Ладе, чтобы выйти на нас, — угрожающе сказала Рената. — И специально заманила тебя сюда, чтобы свести счеты.

— Значит, я у вас вместо приманки?! — громко сказала я. — Вот как все обстоит на самом деле! А ведь у нас с Грегом любовь!

Дино повернулся ко мне и расхохотался. Его красные глаза жутко блестели в тусклом освещении подземелья.

— Любовь? — зло поинтересовался он, когда перестал смеяться. — С кем?! С вампиром?! Ты для него лишь вкусный корм, дурочка! Как и я для этой милой дамы. Да ты представляешь, во что ты вляпалась? Твой миленочек Грег настолько обворожителен, что против его поистине нечеловеческой красоты не может устоять ни одна девушка. А ведь это просто условие его существования. И такая красота дана этим тварям лишь с одной целью: заманивать жертвы в смертельные объятия. Поэтому они так притягательны, понимаешь? Поэтому им так трудно сопротивляться. Но ничего! Пока есть такие, как я, им не уйти от возмездия!

Краем глаза я заметила, как Рената медленно, но неуклонно сокращает расстояние между ней и Дино. Она двигалась совершенно бесшумно. Ее верхняя губа вновь приподнялась. Я с ужасом смотрела на острые длинные клыки. Дино вдруг резко оттолкнул меня, выхватил из кармана узкий, сияющий серебром нож и бросился на Ренату. Она расхохоталась и ловко уклонилась. Затем отступила назад, словно заманивая его в глубь помещения. Поиграем? — пригласила она.

Но Дино решил изменить тактику. Он остался на месте.

Боишься? — подначивала его Рената. — Да и где тебе, получеловеку-полувампиру, справиться с такой, как я?!

— Я вас не боюсь, — спокойно ответил он. — Да и никогда не боялся! А сейчас просто воспользуюсь приманкой. Как я понял, хотя все до конца не верил, она вам действительно нужна не для пищи. Неужели твой братец влюбился?! О! Это очень упрощает дело!

Дино зло засмеялся и кинулся ко мне. Я отпрянула, споткнулась и стала заваливаться назад. И тут чьи-то руки подхватили меня.

— Не бойся, Ладушка! — услышала я голос Грега. — Я с тобой!

— Грег! — вскрикнула я, прижимаясь к нему. Он быстро встал передо мной.

— Стой на месте и не вмешивайся, что бы ни произошло, — строго сказал мне Грег.

Я выглянула из-за его плеча и увидела, как дрожит Дино. Он оказался между Ренатой и Грегом.

— Значит, и ты сюда заявился?! — явно бравируя, закричал Дино. — Жаль, я не обладаю вашими способностями, а то бы увидел, как ты идешь по нашему следу!

— И что тогда? — усмехнулся Грег. — Неужели ты бы отказался от охоты?

— Я рассчитывал, что выслеживаю одну Ренату, — ответил Дино. — Не думал, что и ты появишься.

— Но зачем ты втянул в это Ладу? — с угрозой спросил Грег и сделал к нему шаг.

— Хотел, чтобы она увидела собственными глазами, с кем связалась, — ответил Дино. — Не думаю, что она поверила бы мне на слово, если бы я решил все ей рассказать.

И вдруг Дино резко выбросил нож. Грег уклонился и зарычал.

— Хватит болтать! — зло засмеялась Рената и стала описывать круги, в центре которых находился Дино.

Она все сокращала расстояние. Дино выхватил еще один нож. Я заметила, что Рената как бы уводит его дальше от меня. Грег включился в ее страшный танец и тоже начал обходить Дино по кругу, причем двигались они в противоположных направлениях. Дино затравленно следил за ними, резко разворачиваясь то к одному, то к другому.

— Уничтожим его? Чтобы и следа не осталось? — громко спросила Рената и расхохоталась. — Проявим жалость.

— Может, лучше сделаем из него вампира? — так же громко предложил Грег. — Будет знать, что это такое!

Я видела, что они оба находятся в крайне возбужденном состоянии, словно эта жестокая игра доставляла им несказанное удовольствие.

И вдруг я поймала взгляд Дино. Он, видимо, понимал, что уйти от двух вампиров практически невозможно. В его глазах читалось отчаяние, предчувствие смерти или кое-чего похуже и желание драться до конца. И от этого взгляда, проникшего мне в душу, мое сознание словно вернулось из параллельного мира. Я четко осознала, что все это не компьютерная игра, а реальная жизнь, что сейчас на моих глазах свершится нечто ужасное и я никогда не смогу ни забыть этого, ни простить. Причем ни себе, ни Грегу.

Я ужаснулась реальности, закричала и бросилась к ним. Вцепившись в Грега, я начала умолять его отпустить Дино. Он так растерялся, что из холодного жестокого существа превратился на миг в прежнего милого и чувствительного парня, которого я знала и любила. Но Дино этого мига вполне хватило, чтобы молнией метнуться к выходу и беспрепятственно выскочить из помещения. Рената бросилась за ним, но я оставила Грега и кинулась к ней с криком: «Не надо!» Ухватив ее за шелк пышного рукава, я вцепилась в него изо всех сил. Рената зло засмеялась и попыталась стряхнуть меня, как надоевшую муху, но я держалась мертвой хваткой.

— Оставь ее, — грустно проговорил Грег. — Пусть все будет как будет.

— Но ты же понимаешь, что дампир никогда не откажется от охоты, — сказала Рената и мягко отвела мои руки.

— Я никогда не прощу вам его смерти, — тихо сказала я. — Пообещайте, что не тронете его!

— Лада права, — после паузы ответил Грег. — Я читаю в ее сердце. И тут приходится выбирать: или мы сейчас отловим дампира и уничтожим его, или я потеряю ее любовь. Как ты думаешь, сестра, куда клонится чаша весов?

— Не думаю, чтобы это разрушило любовь, — заметила Рената.

И я увидела, что она уже не так ожесточена. Ее

глаза утратили яркий жуткий блеск, верхняя губа опустилась.

— Если это действительно любовь, — продолжила она и стала описывать медленные круги уже вокруг меня. — А кому, как не нам, вечным жителям, не знать, что именно любовь самое сильное чувство, не поддающееся никакому влиянию, а тем более уничтожению. Если бы не она, все собой связывающая и скрепляющая, то Вселенная давно бы распалась на частицы и превратилась в хаос. Любовь держит все! И какова цена любви этой девчонки, если ее чувство может исчезнуть от зрелища смерти нашего врага? Да она должна, наоборот, радоваться, что мы избавились от угрозы!

Рената, говоря все это, сужала круги, и я следила за ней настороженно, медленно поворачиваясь на месте.

— Ты забываешь, что Лада — земная девушка, — заметил Грег, вошел в круг и обнял меня.

Рената тут же остановилась.

— И она ничего не знает о нас, — после паузы сказал он. — К тому же ее любовь развивается так же, как и все в этом мире. Она растет, усиливается, крепнет. Не мне тебе это говорить. Ты сама все узнала, когда обрела иную форму жизни.

Я слушала этот казавшийся мне не совсем уместным диалог не вмешиваясь. Каким-то шестым чувством я понимала, что Грег и Рената говорят о вещах чрезвычайно важных для них, что этот спор — вечный. Но сознание пока с трудом усваивало правду. Я никогда не верила в существование вампиров. Однако все произошедшее не оставляло сомнений. На секунду мелькнула спасительная мысль, что это один из очередных гипнотических трансов, вызывающих изменение сознания, в которые меня так умело вводит Грег. Но тут же я окончательно поняла, что это реальность. Реальность. Это было как прозрение.

Я вновь испугалась и отодвинулась от Грега. Он замолчал и посмотрел на меня.

— Обещай, что ни ты, ни твоя сестра не будете искать Дино, — попросила я.

— Хорошо, — сказал он.

— Хорошо, — как эхо повторила Рената.

— Пойдем отсюда! — после паузы предложил Грег.

— Давно пора! — поддержала его Рената. — Нехорошее это место, я чувствую иные и не совсем дружелюбные к нам сущности.

Я окончательно испугалась и устремилась к выходу. Но Грег обогнал меня и пошел впереди. Рената замыкала шествие.

Когда мы выбрались на поверхность, уже стемнело. Грег тщательно закрыл люк, затем быстро направился к воротам. Мы молча миновали переулок и оказались на Большой Якиманке.

— Может, поедем к нам? — предложила Рената, внимательно на меня глядя. — У тебя наверняка много вопросов.

— У меня машина неподалеку припаркована, — добавил Грег, не сводя с меня глаз.

Я посмотрела на их бледные лица, улыбающиеся губы, тут же вспомнила увиденные сегодня острые клыки и внутренне содрогнулась.

— Не могу, — пробормотала я. — Мне лучше побыть одной.

Резко развернувшись, я почти бегом направилась в сторону ближайшей станции метро «Октябрьская».

— Я провожу тебя! — крикнул Грег. Но я даже не обернулась.


Часть I ЦАРАПИНА | Рыцарь ночи | Часть III ЛЮБОВЬ