home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 15

Эванджелина стояла в длинном коридоре с фамильными портретами на стенах. Из высоких окон лился яркий утренний свет. Шел девятый час. Стоял второй из обещанных теплых дней, которые в середине февраля были настоящим чудом. Она смотрела на портрет герцога Портсмутского, жившего в семнадцатом веке. Лицо герцога было длинным, красивым и очень язвительным. Она сказала давно покойному вельможе:

– Милорд, отец говорил мне, что все молодые люди, которых я встречала до сих пор, очень молоды и прискорбно неопытны. Я отвечала ему, что они еще и жадны, как Анри. О Господи, Анри не сводил с меня глаз. Он хотел, чтобы я была с ним, только с ним одним, словно боялся, что я убегу с кем-нибудь из его друзей. Когда я рассказывала об этом, отец только смеялся и качал головой. Помню, он говорил, что я должна потерпеть, что мальчики становятся мужчинами так же, как девочки женщинами…

Она сделала паузу и посмотрела на свои туфли – ее собственные, а не Мариссы. Обувь Мариссы была Эванджелине безнадежно мала. Но платье из темно-зеленого муслина, подол которого слегка касался туфель, действительно когда-то принадлежало кузине. На груди была вышита красивая толстая золотая коса, поднимавшаяся до самого круглого выреза. Девушка снова подняла взгляд на портрет. Герцог по-прежнему смотрел на нее насмешливо. Слова Эванджелины никого не интересовали, хотя после ночи в библиотеке, когда Ричард ласкал ее обнаженные груди, ей было о чем подумать. Она понизила голос и мрачно, в тон собственным мыслям, сказала:

– Но папа был не прав. Я встречала и более зрелых мужчин. Мужчин, которых он называл умудренными опытом, но и в них не было ничего, кроме скуки. – Эванджелина испустила тяжелый вздох. – Должно быть, я совсем сошла с ума, если стою здесь и разговариваю с вами. Я понимаю это, но, по крайней мере, вы не злоупотребите моей откровенностью. О Боже… То, что я делала сегодня ночью и позволяла делать герцогу, было чудесно. О таком я и не мечтала. Но я не имела на это права. Не буду лгать себе самой: мне хотелось зайти еще дальше. Увидеть, что он сделает, и услышать, что он скажет… Вы по-прежнему молчите, а я размечталась, что вот-вот услышу ответ. Нет, я окончательно свихнулась.

Ричард стоял за любимым его матерью мраморным бюстом какого-то древнегреческого драматурга и улыбался. Интересно, много ли он пропустил из этой односторонней беседы с его далеким предком? Однако хватило и услышанного, чтобы заставить его застыть на месте. Чудесно, вот как? От этой мысли его бросило в пот. Надо было уложить ее на ковер у камина. Честно говоря, ему было бы все равно, кто будет сверху. Он целовал бы ее до тех пор, пока она не застонала бы, а потом вошел бы в ее чудесное тело и…

– Ваша светлость, кажется, вы стоите здесь без всякой цели. Джентльмен со столь высоким титулом, как ваш, обязан иметь цель. Есть какие-нибудь сложности?

Он обернулся и увидел рядом Бассика, выглядевшего точь-в-точь как профессор Оксфорда. Дворецкий тоже стоял без всякой цели, высокомерный и насмешливый, как тот проклятый герцог, с которым секретничала Эванджелина. Проклятье! Какое красивое имя! Так и льется с языка. И давно старик стоит здесь?

– Черт побери, Бассик, ты ходишь бесшумно как тень!

– Многим это нравится, ваша светлость.

– Что это у тебя на лбу? Пот?

– Ваша светлость, для этого слишком рано, но, возможно, позже мне действительно придется вытереть лоб носовым платком. Очень необычная погода для английского февраля. Можно подумать, что сейчас август. Могу я быть чем-нибудь полезным вашей светлости?

– Мне ничего не нужно. Я просто услышал, что мадам с кем-то разговаривает, и захотел посмотреть на ее собеседника. Оказалось, что это один из моих предков. Сомневаюсь, что он очень красноречив. Ступай, Бассик. Я сам отведу мадам завтракать.

– Да, ваша светлость. – Бассик круто повернулся и чинно зашагал по бесконечному коридору.

– Эванджелина, вы здесь? – продолжая улыбаться, окликнул девушку герцог. – Мне показалось, что вы с кем-то беседуете.

На несколько секунд воцарилось молчание, а затем она виновато ответила:

– Да, здесь. Я любовалась рамами. Тут столько золота!

Эванджелина шагнула ему навстречу, одетая в одно из платьев Мариссы, которое он помнил. Интересно, где Дорри раздобыла столько дополнительной ткани, чтобы прикрыть эту чудесную грудь? Эванджелина выглядела великолепно. Но перед мысленным взором герцога стояли обнаженные груди, сегодня ночью белевшие в свете камина. Он со свистом втянул в себя воздух. Этого нельзя было допускать!

– Если бы я лишился своего состояния, то продал бы несколько этих золоченых рам. Думаю, их хватило бы надолго. – Он опустил глаза и добавил, не в состоянии противиться искушению: – Знаете, они очень красивые.

– Вы о чем? – Эванджелина уставилась на герцога, прекрасно понимая, что он имеет в виду, но тут же опомнилась и отвела взгляд.

– О портретах, естественно. А теперь прошу вас завтракать.

– С удовольствием. Я проголодалась. А Эдмунд будет завтракать с нами?

– Я не хочу, чтобы он опрокинул мой кофе и овсянку. Нет, оставим Эдмунда Эллен. После завтрака я заберу его на все утро. Так что можете продолжать свой очаровательный диалог с моими предками. О мальчике не беспокойтесь.

Неужели Ричард подслушал ее разговор с пращуром? От этой мысли Эванджелине захотелось провалиться сквозь землю.

– У вас не болит голова?

– О нет! Я один из тех счастливчиков, которые почти не страдают от похмелья, сколько бы ни выпили. А как вы сами чувствуете себя, Эванджелина?

Она шла рядом, глядя прямо перед собой, и молчала, как будто проглотила язык. Ричард добавил, понизив голос:

– Я мог бы сказать, как вы чувствовали себя сегодня ночью, но боюсь испортить вам настроение, а это не входит в мои планы. Вы задерете подбородок на добрых два дюйма. Нет, я не буду дразнить вас, хотя очень хочется. Обещаю вести себя как положено джентльмену. – Он тяжело вздохнул.

Она отчаянно пыталась вспомнить, не говорила ли портрету о предательстве. Нет, конечно нет, однако до этого было недалеко. Чувство вины рвалось наружу, но она заставила внутренний голос умолкнуть. Не сейчас. Она обречена страдать, но тут ничего нельзя поделать. Да, другого выхода нет. Придется выкинуть из головы все мысли о Ричарде, превращающие ее в рабыню.

Герцог привел ее в очаровательную солнечную комнату, смотревшую на восток. В окна лился яркий утренний свет.

– Я вижу, что миссис Дент образцово выполнила мои указания, – сказал он, выдвигая для Эванджелины стул. Вошел лакей и занял свое место у двери.

– О Боже, – сказала девушка, с удовольствием глядя на стоявшее перед ней блюдо с круассанами.

– Доброе утро, ваша светлость. Доброе утро, мадам, – сказала миссис Рейли, вплывая в комнату. Сегодня на ней было бледно-розовое платье с воротником и манжетами, отделанными чудесными валансьенскими кружевами, перехваченное под грудью лентой темно-розового шелка. Все это выглядело очень эффектно, но не слишком гармонировало со связкой ключей, висевшей на узком кожаном поясе, который перехватывал стройную талию экономки. – Я вижу, вы обратили внимание на круассаны. Его светлость заказал их специально для вас. В конце концов, вы ведь наполовину француженка. Миссис Дент надеется, что они придутся вам по вкусу.

– Они восхитительны, миссис Рейли. Спасибо, милорд, вы очень любезны. – Она откусила кусочек круассана еще до того, как Ричард успел сесть. Герцог посмотрел на нее и улыбнулся.

– Молчите и ешьте.

Казалось, миссис Рейли не хотелось уходить. Она повернулась к Эванджелине.

– Его светлость заметил, что вам не нравятся плотные английские завтраки. А поскольку ему не хочется, чтобы вы зачахли, он рассудил, что круассаны будут в самый раз.

Услышав эти слова, Эванджелина посмотрела на герцога, но тот продолжал глядеть в тарелку.

– Да, – сказал он, принимаясь за яйцо, – мне бы не хотелось, чтобы вы потеряли свое… э-э… верхнее «я».

В это время миссис Рейли перебирала ключи и не расслышала его слов. Эванджелина же поперхнулась и закашлялась.

– О Господи, – воскликнула экономка и слегка похлопала ее по спине. – Надо же, Дорри великолепно справилась с платьем. Она объяснила мне, что взяла ткань из припуска и добавила в другие места. Продолжайте завтракать, а я пойду. Знаете, столько дел… Поговорить некогда, хотя сейчас я сделала бы это с превеликим удовольствием.

– Она просто прелесть, – сказала Эванджелина, когда миссис Рейли вышла.

– Да. Она много лет дружит с моей матерью. Когда мне было двенадцать лет, миссис Рейли все рассказала мне о девушках. Она очень сведуща в таких делах… Ешьте, ешьте. Эванджелина засмеялась.

– А вы, конечно, оказались хорошим учеником. Значит, тогда вам было двенадцать?

– Или двенадцать с половиной. Точно не помню. Миссис Рейли очень деликатно просветила меня в главном. Например, что нельзя прикасаться к тому, что находится у девушки выше талии, и что нельзя позволять им шептать мне на ухо.

– О Боже, но почему? Что здесь такого?

– Наверное, потому что близость женщины способна возбудить мужские инстинкты даже в маленьком мальчике. Когда девушка дышит мальчику в ухо, это может толкнуть его на необдуманный поступок. – Он поднялся и положил свою салфетку рядом с тарелкой. – Прошу прощения. Я обещал Эдмунду, что поеду с ним кататься верхом. Не торопитесь, Эванджелина. Увидимся за ланчем.

Вторая часть его завтрака осталась нетронутой. Она задумчиво намдзала круассан джемом, откусила кусочек и закрыла глаза. Неужели он действительно слышал ее разговор с портретом?

К ее запястью прикоснулись сухие холодные пальцы Джона Эджертона… Эванджелина вздрогнула и поняла, – что раскрошила круассан и смяла крошки в шарик. Она положила его на тарелку и вытерла руки салфеткой. Сегодня вечером она должна встретиться с ним в бухте и получить инструкции. От этой мысли кусок круассана, который был у нее во рту, превратился в комок клейкого теста. Эванджелина с трудом проглотила его. Она забыла о предстоящем свидании совсем ненадолго, но когда память вернулась, ее затошнило. Что делать?

Эванджелина еще долго сидела за столом. Потом она быстро поднялась в свою спальню. Хотя Ушар подробно описал бухту, она так и не увидела грота; видимо, тот был хорошо замаскирован. Его следовало найти. Ничего другого не оставалось. На кон было поставлено слишком много, чтобы позволить себе опоздать на встречу. Но под каким предлогом она сегодня вечером сбежит от герцога?

Этого Эванджелина еще не знала. Надо будет что-нибудь придумать.

Девушка быстро надела ботинки и старое платье. Утро и в самом деле было очень теплое. Настоящее лето среди зимы. К полудню станет совсем жарко. Она вдохнула пряный соленый воздух. Легкий ветерок ерошил волосы. Добравшись до укромной бухты, Эванджелина начала осторожно спускаться по длинной вьющейся тропе. На лбу выступила испарина, по спине текла струйка пота.

Она добралась до берега, прикрыла глаза рукой и посмотрела на юг. Из воды поднимался голый скалистый утес, изборожденный темными морщинами. Эванджелина быстро пошла к нему по скрипучему песку и неожиданно наткнулась на грот, вход в который заслоняли раскидистые кусты. Он находился у самого края воды. Пещеру и полосу прибоя разделяло каких-нибудь полметра. Отверстие мог бы обнаружить только тот, кто заранее знал о его существовании.

Вход был низким, и ей пришлось пригнуться. Далее он круто поднимался вверх. Эванджелина сделала шесть шагов и вздрогнула. Тут было сыро и холодно. Ее глаза медленно привыкали к темноте. Узкий и длинный грот вдавался в утес на семь-восемь метров. Она выпрямилась и поняла, что земля здесь сырая. Эванджелина подняла руку и провела пальцами по каменным стенам, обросшим мхом. При высоком приливе море полностью затопляло грот. Стоило здесь задержаться, как человек оказался бы в ловушке.

Она вернулась по своим следам, вышла наружу и мгновение постояла у входа, подняв лицо К жаркому солнцу и вдыхая соленый воздух. Затем огляделась вокруг… и застыла на месте, боясь дышать. В каких-нибудь десяти метрах от нее по пояс в воде стоял герцог, державший на плечах Эдмунда. Она быстро юркнула обратно в грот. О Боже, что он здесь делает? Он же собирался кататься верхом, а вместо этого отправился плавать! Хотя воздух был довольно теплым, она понимала, что вода оставалась ледяной. О да, на днях он обмолвился, что как-нибудь поплавает с сыном. Но здесь? Сейчас? У нее на глазах?

Что делать? Сначала она решила остаться в гроте, пока герцог и Эдмунд не уйдут с пляжа, но вовремя заметила, что вода быстро прибывает. Начинался прилив. Ей не хотелось промокнуть. Тем более утонуть.

Идти на юг было нельзя; путь перекрывал утес. Что ж, тогда на север. В обратную сторону от замка. Она подняла голову и, бодро насвистывая, вышла из грота. Если бы она не обернулась, все было бы в порядке. Эванджелина не собиралась оглядываться; честное слово, не собиралась. И все же оглянулась. Она никогда не видела обнаженного мужчины. Теперь герцог находился от нее не более чем в шести метрах и был отлично виден. Она следила за тем, как Ричард поднял Эдмунда над головой и швырнул в воду. До нынешней ночи в библиотеке, когда он целовал и ласкал ее, мужчины Эванджелину не возбуждали. А теперь она с восторгом смотрела на него. Оказывается, она и не представляла себе, что на свете есть такие мужчины. Конечно, ее отец очень красив, но он скорее жилист, чем мускулист, и ничуть не похож на герцога. Ричард был мощным, высоким и волосатым. Мокрая темная голова, мокрые черные волосы на груди, мокрые черные волосы на лобке… О Боже, она видела все, что было выше его колен! Эванджелина знала, что должна отвернуться. Ей вообще не следовало быть здесь, давать волю глазам и испытывать отчаянное желание броситься к этому мужчине, навзничь опрокинуть на песок и лечь сверху…

Эванджелине было известно, что у мужчин есть фаллос, который выдается из паха. Она сама не знала, чего ждала, однако в этом не оказалось ничего страшного или странного. Признак пола был при герцоге, но никуда не торчал и не вызывал у нее ни капли тревоги. Нет, в нем не было ничего пугающего. Просто он был другой, только и всего. Она слышала радостный визг Эдмунда и видела клубок рук и ног. Когда герцог снова встал на дно, Эдмунд забрался к нему на спину и обвил руками шею. Послышался голос Ричарда:

– Ладно, Эдмунд, на сегодня достаточно. Уговор есть уговор: десять минут, и все. Еще немного, и мы превратимся в сосульки.

Пора было уходить. Он не видел ее. Да, пора… Она быстро пошла к густому кусту, спряталась за ним и продолжила наблюдение за герцогом. Эдмунд все еще заливался хохотом. Потом мальчик что-то сказал, показывая пальцем на чайку, и Ричард засмеялся. Оба дрожали от холода. Десять минут в такой воде! При одной мысли об этом она вздрогнула.

Эванджелина следила за тем, как напрягались и расслаблялись мышцы герцога, пока он шагал по воде, держа Эдмунда на плечах. Нужно было уйти. У нее еще было время.

Чего у нее не было, так это стыда и совести.


Глава 14 | Трудная роль | Глава 16