home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 35

Вечер выдался необыкновенно темным; единственным светлым пятном были белые барашки волн, мерно накатывавшихся на берег. Было холодно, очень холодно, и Эванджелина, шедшая к гроту, плотно куталась в темный плащ. Как всегда, она предпочитала держаться в тени.

Сегодня, думала Эванджелина. Сегодня она отдаст прибывшему человеку письмо, и Эджертон поймет, что она больше не может продолжать работу. После этого все кончится. Должно кончиться.

Она вспомнила сегодняшнее утро, когда герцог пришел за ней на конюшню. Эванджелина хотела сбежать, но он улыбнулся и преградил ей единственный путь к отступлению.

– Ты чуть не преуспела, – сказал он. – Я был убежден, что сегодня утром ты станешь избегать меня, и придумал одну маленькую военную хитрость. Эванджелина, мы должны поговорить.

Она кивнула, ничего другого не оставалось.

– Ты плохо спала? – Конечно, плохо, но Эванджелина не думала, что это написано у нее на лбу. Тем временем герцог сухо продолжил:

– Можешь не волноваться. Я не буду перекидывать тебя через плечо и тащить в постель. Честно говоря, я с удовольствием раздел бы тебя и начал ласкать, но не собираюсь прикасаться к тебе. Что она могла ответить? Что сама отдала бы все на свете за возможность раздеть его и начать ласкать?

– Я решил, что не лягу с тобой в постель, пока ты не согласишься стать моей женой. Увы, судя по тому, как ты отводишь глаза, я вижу, что ты по-прежнему не хочешь меня, – точнее, не хочешь, чтобы я стал твоим мужем. А любовником? Ты предпочитаешь быть моей любовницей? Поскольку ты стала пунцовой с головы до ног, я делаю вывод, что сейчас передо мной стоит мадемуазель Эванджелина де Бошан, а не вдова почившего в бозе святого болвана Андре. Это верно?

– Я сделала Андре похожим на одного молодого французского джентльмена, графа де Пуйи. Он хотел жениться на мне.

– Надеюсь, ты отказала этому идиоту?

– Отказала.

– Ты больше не будешь отрицать, что любишь меня?

– Не буду. Можете дразнить меня и смеяться, пока я не всажу в вас одну из старинных шпаг ваших предков. Но послушайте меня, милорд… Если вы любите меня, то дайте мне время подумать, как быть дальше. По-вашему, я прошу слишком много?

Герцог потер пальцами подбородок.

– Ну что ж, это большая уступка с твоей стороны, – наконец сказал он. – Выходит, кое-чего я все-таки добился. Нет, ты просишь немного. Перед тобой стоит самый терпеливый из людей. Хотя на самом деле я не так уж терпелив. В данную минуту мне больше всего хочется раздеть тебя, повалить на кучу сена, лечь сверху и зацеловать до смерти. – Он тяжело вздохнул. – Но я дал слово. Взамен ты должна пообещать, что не будешь избегать меня.

И она согласилась.

От близкой воды тянуло холодом. Времени оставалось в обрез. Она быстро дошла до условленного места, зажгла фонарь, подала сигнал и заторопилась к причалу встречать приближавшуюся лодку. Когда лодка заскрежетала о причал, сидевшие в ней люди тревожно зашептались. Двое мужчин выпрыгнули наружу и быстро заговорили с теми двумя, которые оставались на веслах. Затем один из них оттолкнул лодку от причала и пошел к Эванджелине, бесшумно ступая по деревянному настилу.

– Вы Орел?

Она привыкла к недоверию, звучавшему в голосах людей. Никто из них не ожидал увидеть женщину. Это хранилось в строгом секрете.

Эванджелина кивнула.

– А вы Поль Трезон?

Мужчина улыбнулся и подошел ближе.

– Да. – Он протянул ей толстый конверт. – Вот мой документы. Мне сказали, что вы должны будете прочитать их.

Вместо того чтобы вернуться в грот, Эванджелина опустилась на колени, зажгла спичку и быстро прочитала его рекомендательные письма. Трезону предстояло стать помощником всесильного лондонского Ротшильда. О Боже, этот пост откроет ему все двери…

Она бросила догоревшую спичку, проставила свои инициалы в углу документа и поднялась.

– Все в порядке, месье. Уже поздно. Вам надо торопиться. Пожалуйста, возьмите с собой это письмо и проследите, чтобы его передали Рыси.

Он нахмурился, но кивнул.

– Ладно. А это вам.

Мужчина передал ей два конверта. Она знала, что в одном из них находятся инструкции Ушара, а в другом письмо от отца.

– Теперь недолго, – сказал Трезон. – Скоро это место приобретет новое и намного большее значение. Через несколько месяцев император вступит в бой с союзниками и вашим Железным герцогом. Вы станете более ценной, чем все мы вместе взятые.

Эванджелина стиснула конверты. Она рассчитывала, что для них с отцом все будет кончено, как только Наполеон вернет себе бразды правления. Дура, дура! Как можно было верить Ушару? Окажись этот человек здесь, она убила бы его не моргнув глазом.

– Ступайте, – сказала она и поспешила к гроту.

Эванджелине представился Ричард, давший ей время на размышление. Она не могла сказать ему ничего другого, но это опять было ложью. Как только Эджертон отпустит ее, она тут же вернется к отцу в Париж и больше никогда не увидит герцога. Да, она презренная тварь, но что делать? Получив ее письмо, Эджертон непременно приедет или хотя бы пришлет записку. Придется подождать. Но только не слишком долго: этого она уже не выдержит.

Внезапно в ночи прогремели два выстрела и кто-то завопил от боли. Еще один выстрел и еще один вопль. Эванджелина обернулась и посмотрела вверх. С вершины утеса донеслись крики. На мгновение она окаменела, не в силах ни думать, ни двигаться. Их обнаружили… О Боже, их обнаружили!

Она пригнулась и бросилась в грот, пытаясь не потерять ориентировку в темноте. Откуда-то донесся стук тяжелых сапог и громкие, возбужденные голоса. Эванджелина повернулась и увидела людей в черных плащах, которые быстро спускались с утеса на берег, отрезая ей путь к отступлению.

Затем кто-то скомандовал: – Обыскать каждый дюйм берега! Он должен быть где-то неподалеку. Это изменник. Не дайте ему ускользнуть. – Она узнала голос лорда Петтигрю.

Эванджелина устремилась к дальней стене грота, сама не своя от страха. Сейчас ее убьют! Нет, хуже – схватят! Она подумала об отце. Он умрет вместе с ней, потому что она провалилась. А герцог? Нет, никто не поверит, что он мог изменить Англии.

Эванджелина присела на камень и стала ждать, когда ее найдут. Послышался плеск воды и приближавшиеся мужские голоса. Она сидела и смотрела на вход в грот. А потом ей вспомнился Эдмунд. Ее дорогой мальчик, который начинал кричать от восторга, когда ему удавалось рассмешить свою няньку. Если ее обнаружат, Эдмунд умрет. Эджертон останется на свободе и убьет мальчика. Нет, она не позволит этому мерзавцу причинить вред ребенку. Она должна остановить ублюдка. Эванджелина устремилась к выходу из грота, но тут же попятилась, услышав разговор.

– Проклятье! – проворчал кто-то. – Дальше пути нет. Скоро прилив достигнет высшей точки. Этот малый не мог пройти сюда, иначе мы бы его увидели.

– Ты прав. Утес почти смыкается с водой, и он совершенно отвесный. Давай вернемся.

Они остановились, а затем зашлепали по воде обратно.

Скоро прилив достигнет высшей точки… У Эванджелины появился шанс. Ледяная вода уже доходила до щиколоток, но до сих пор она этого не замечала. Она подошла к выходу из грота, прислушалась, но услышала только шум прибоя.

Казалось, Эванджелина ждала целую вечность. Наконец хлынувшая в грот вода добралась ей до бедер. У нее начали отниматься ноги. Пора. Больше ждать нельзя: еще немного, и она просто не выплывет. Эванджелина изо всех сил рванулась вперед. Еще несколько метров, уговаривала она себя, и ей удастся выплыть наружу.

Ворвавшаяся в грот волна сбила ее с ног, накрыла с головой и ударила о камни. Она почувствовала острую боль в ребрах и поняла, что не может вздохнуть. Эдмунд, подумала она, Эдмунд. Из последних сил она ухватилась за выступ скалы и, борясь с тяжелой мокрой одеждой, стала пробираться к выходу. Вскоре выступ кончился. Тогда она бросилась в воду и бешено заработала руками и ногами. Очнулась Эванджелина, когда волна прибила ее к утесу. Она отбросила мокрые волосы и посмотрела на отвесную стену. Забраться на скалу было нечего и думать. Но тут Эванджелина снова вспомнила об Эдмунде и поняла, что у нее нет выбора. Придется подняться на вершину. Но не, здесь. Здесь это невозможно. Она сделала глубокий вдох и поплыла в открытое море, изо всех сил борясь с волнами. А когда силы кончились, она просто перестала сопротивляться и позволила прибою вынести ее на берег. Эванджелина почувствовала жесткое прикосновение шершавого песка и острых камней, но, как ни странно, не ощутила боли. Исчезли все чувства, кроме огромного облегчения. Она еще жива.

Эванджелина долго лежала лицом вниз. Ее рвало соленой морской водой. Наконец она почувствовала, что может двигаться. Нужно было выбираться в безопасное место. Она с трудом поднялась и заковыляла к утесу. За выступом скалы, за входом в грот, у тропы звучали неразборчивые голоса. Она посмотрела вверх. Стена казалась отвесной, но на самом деле не оыла такой Некоторые камни глубоко выветрились. А еще там были корни. Она может – нет, обязана подняться. Эванджелина вцепилась в камень и начала взбираться по корням, которые торчали из скалы Оставалось молиться, чтобы они выдержали ее вес. Корни выдержали. Затем она нашла еще один камень и снова подтянулась. Куда дальше? Она уже была готова сдаться, когда увидела длинный и узкий обломок скалы, торчавший наружу. Так, можно подняться еще выше. Дальше в утесе обнаружилась глубокая трещина. Дотянуться до нее трудновато, но ничего, она справится! Надо – значит надо… Эванджелина была уже в десятке метров над берегом, когда под ногами внезапно начала осыпаться земля. Девушка повисла на скале, отчаянно пытаясь найти опору. Наконец ей попался камень, на который можно было наступить. И тут сверху на Эванджелину посыпался град щебня, заставивший ее прижаться к стене. Звук был такой, словно на нее обрушилась лавина. А потом наступила тишина Ни грохота камней, ни звука мужских голосов. В конце концов она увидела край утеса и выбралась на него.

Оказавшись на плоской поверхности, Эванджелина упала ничком. Она не могла поверить, что поднялась на вершину этого чертова утеса. И все же ей это удалось. Она медленно встала и попыталась выпрямиться, но это уже было ей не по силам. Слишком болели ребра.

Вдали виднелся замок Чесли; несколько освещенных окон казались в ночи светлыми пятнышками. Эванджелина устремилась к нему. Мокрая одежда била ее по ногам.

Вдалеке послышался выстрел. Кто-то крикнул:

– Подождите, я вижу его. Стой! Эванджелина упала на колени и поползла вперед. Раздался выстрел, потом еще один, но это было не близко. Слава Богу, они увидели не ее. Затем выстрелы затрещали где-то вдали. Она поднялась на ноги и побежала к липам, росшим вдоль посыпанной гравием извилистой тропинки, которая вела к северному фасаду Чесли. В темноте Эванджелина стукнулась боком о дерево. У нее перехватило дыхание, а ребра заболели так сильно, словно в них попало пушечное ядро.

Издалека донесся крик:

– Нет, ребята, он здесь! Я видел этого подлого ублюдка наверху, у дороги!

– Не убивайте его! Мы должны взять его живьем! – откликнулся встревоженный лорд Петтигрю.

Эванджелина закрыла глаза и прижалась щекой к грубой коре. Солдаты повернули и устремились к тропинке. Топот сапог становился все ближе. Девушка застыла на месте и приказала себе ждать. Ждать как можно дольше.

Она поползла через колючие кусты, росшие вдоль тропы, и поднялась на ноги только тогда, когда оказалась у северного крыла. Эванджелина вынула из кармана ключ, сделала глубокий вдох, пригнулась и побежала к замку. Онемевшие пальцы долго не могли вставить ключ в скважину.

– Скорее, черт бы тебя побрал! – Наконец ключ вошел, и Эванджелина попыталась повернуть его. Ничего не вышло. Она прислонилась к темной каменной стене, измученная морально и физически. – Ну же, поворачивайся, проклятый! – Она ругала ключ, пока не раздался щелчок.

Эванджелина открыла толстую дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь. Оказавшись внутри, она на мгновение привалилась к двери, затем повернулась и быстро заперла ее. Теперь наверх. Надо добраться до спальни. Она шла по лестнице, согнувшись и держась за ребра. Ее хриплое дыхание было единственным звуком, нарушавшим тишину.

Оказавшись в спальне, Эванджелина зажгла свечу и уставилась на грязную оборванную фигуру, отражавшуюся в зеркале. Она промокла насквозь, волосы прилипли к голове, все тело было покрыто ссадинами и порезами. Ее колотила дрожь. Она сбросила с себя мокрую одежду и заскрежетала зубами от боли в ребрах. Затем натянула ночную рубашку и надела самый толстый из бархатных халатов Мариссы. Но дрожь и не думала прекращаться; казалось, она будет длиться вечно. Стуча зубами, Эванджелина забралась под все одеяла, которые смогла найти. Стало немного теплее, однако дрожь не унималась. Зато у Эванджелины немного прояснилось в голове.

Она победила…

В ушах Эванджелины все еще звучали крики солдат лорда Петтигрю, раздавшиеся тогда, когда они решили, что увидели ее. А вдруг и в самом деле увидели? Может быть, она лишь опередила их? Сейчас они ворвутся в ее комнату! Она лихорадочно выбралась из кровати и запихнула мокрую одежду под шкаф. Затем рухнула в постель и заставила себя закрыть глаза. Ничего другого ей просто не оставалось.


Глава 34 | Трудная роль | Глава 36