home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



20

Я проплакала всю ночь, на следующий день не пошла в школу, а в полдень опять побежала к особняку и трясла ворота до тех пор, пока мне не показалось, что они вот-вот рухнут. Наконец я перелезла через них и принялась стучать в дверь. Занавески колыхнулись, но никто так и не вышел.

Я вернулась домой и позвонила в особняк. Ответил Джеймсон, который сообщил, что Александр спит.

- Я скажу ему, что вы звонили, - сказал он.

- Пожалуйста, передайте ему, что я прошу прощения!

Я боялась, что Джеймсон возненавидел меня не меньше Александра. Я звонила каждый час, и всякий раз у нас с Джеймсоном происходил все тот же разговор.

- Я буду учиться на дому! - закричала я на следующее утро, когда мама попыталась вытащить меня из постели.

Александр не отвечал на мои звонки, а я не отвечала на звонки Беки.

- В школу я больше не пойду!

- Дорогая, я понимаю, что тебе тяжело, но ты это переживешь.

- Да, тебе-то не приходилось переживать разрыв с папой! Александр - единственный человек в мире, который меня понимает! А я все испортила!

- Нет, все испортил Тревор Митчелл. Ты этому молодому человеку ничего плохого не сделала. Ему повезло, что он встретил тебя.

- Ты так думаешь?

Я зарыдала, роняя слезы размером с особняк.

- Наверное, я испортила ему жизнь!

Мама присела на краешек моей постели.

- Он восхищается тобой, дорогая, - утешала она меня, обнимая так, будто я была плачущим малышом Билли.

Я ощущала запах абрикосового шампуня, исходивший от ее бархатистых каштановых волос, и сладкий нежный аромат духов. Сейчас мама была мне нужна. Мне надо было, чтобы она сказала мне, что все будет хорошо.

- Я сразу поняла, что он восхищается тобой, когда этот парень пришел сюда, - продолжила она. - Стыдно, что люди говорят о нем плохо.

- Ты была одной из них, - вздохнула я. - И я, наверное, тоже.

- Ты - нет. Он понравился тебе таким, каким является на самом деле.

- Да, очень понравился, но теперь уже слишком поздно.

- Никогда не бывает слишком поздно. Кстати, это не ты, а я могу опоздать! Мне нужно отвезти твоего отца в аэропорт.

- Позвони в школу! - крикнула я ей, когда она была у двери. - Скажи им, что я больна - умираю от любви.

Я натянула одеяло на голову и лежала тихонько до темноты. Все мысли мои были об Александре. Я должна была его увидеть и все объяснить, попросить у него прощения. Пойти в особняк, тем более снова вломиться туда без спросу я не решалась. На сей раз он мог позвонить в полицию. Было только одно место, куда можно было пойти и где он мог находиться.

С букетиком бледно-желтых нарциссов в рюкзачке я отправилась на городское кладбище и долго блуждала среди надгробий, пытаясь вспомнить путь, которым мы приходили сюда вместе. Все это время я в нервном возбуждении представляла себе, как он ждет меня, как я подбегаю к нему, он сжимает меня в объятиях и осыпает поцелуями.

«Но простит ли он меня? - тут же возвращала я себя на землю. - Была ли это первая наша размолвка или последняя?»

Наконец я нашла памятник его бабушке, но Александра там не было. Я положила цветы на могилу, чувствуя себя хуже некуда. На глаза навернулись слезы.

- Бабушка, - сказала я громко, оглядевшись по сторонам.

Но кто мог меня услышать? При желании я бы могла хоть ором орать.

- Бабушка, я все испортила. На всем свете нет никого, кто сходил бы с ума по вашему внуку так, как я. Пожалуйста, помогите мне! Мне так недостает его! Александр решил, будто я думаю, что он не такой, как все. Я и вправду так думаю. Он в самом деле отличается от всех, но только не от меня. Я люблю его. Вы можете мне помочь?

Я стала ждать знака, чего-нибудь магического, какого-то чуда - летучих мышей, кружащих над головой, громкого раската грома, чего угодно, но слышала лишь стрекотание сверчков. Может быть, на чудеса и знамения требуется чуть больше времени? Мне оставалось лишь надеяться на это.

Один день умирания от любви растянулся на два, а те - на три и четыре.

- В школу я больше не пойду! - кричала я каждое утро, переворачивалась и снова засыпала.

Джеймсон продолжал говорить мне, что Александр не может подойти к телефону.

- Ему нужно время, - пояснял он. - Пожалуйста, проявите терпение.

Терпение? Как можно терпеть, когда каждая секунда нашей разлуки казалась мне вечностью? Субботним утром ко мне явился нежданный гость.

- Я вызываю тебя на поединок! - заявил отец и бросил на мою постель теннисную ракетку.

Заодно он раздвинул шторы и впустил солнечный свет, ослепивший меня.

- Уходи!

- Тебе нужно развеяться.

Отец кинул на постель белую футболку и теннисную юбку того же цвета.

- Это мамины! Я подумал, что у тебя в шкафу вряд ли отыщется что-нибудь белое. Не опаздывай. Встретимся на корте через полчаса.

- Но я сто лет как не играла!

- Я знаю. Поэтому-то и беру тебя с собой. Сегодня мне нужна победа, - сказал отец и закрыл за собой дверь.

- Ты выиграешь! - крикнула я через закрытую дверь.

Загородный клуб Занудвилля был точно таким же, каким и запомнился мне за все последние годы, то есть снобистским и занудным. Специализированный магазин был забит дизайнерскими теннисными юбками и носками, дорогущими неоновыми мячиками и ракетками. Здесь имелся четырехзвездочный ресторан, в котором стакан воды стоил пять долларов.

В белом мамином спортивном прикиде я почти вписывалась в обстановку. Мешала только черная губная помада, но тут папа придираться не стал. Думаю, он был рад и тому, что вообще сумел вытащить меня из постели.

Я с остервенением бегала за мячами, подаваемыми отцом. На каждом из них мне чудилась физиономия Тревора Митчелла, и я лупила по ним с ожесточением, отчего те, естественно, летели то в сетку, то в забор.

- Раньше ты давал мне выигрывать, - сказала я отцу, когда мы заказали ланч.

- Как я могу дать тебе выиграть, если ты всякий раз лупишь в сетку? Следи за тем, куда посылаешь мяч.

- Наверное, в последнее время я вообще посылаю мячи не туда. Нельзя было позволять Тревору взять верх надо мной и верить слухам, в которые так хотелось поверить. Я очень скучаю по Александру.

Официант принес мне овощной салат, а отцу - сэндвич с паштетом из тунца.

- Как думаешь, папа, встретится мне кто-нибудь, похожий на Александра? - пробормотала я, уставившись в томаты, яйца и латук.

- А ты как думаешь? - спросил он и откусил от своего сэндвича.

- Думаю, что нет. Наверное, он один такой особенный. Подобные парни встречаются только в кино и в любовных романах. Такие, как Хитклиф [16] или Ромео. - К моим глазам подступили слезы.

- Не переживай, дорогая, - сказал отец и подал мне салфетку. - Когда я встретил твою маму, я был в очках, как у Джона Леннона, и с патлами чуть ли не до пояса. Я не знал, как выглядят ножницы или бритва, не нравился ее отцу из-за своего внешнего вида и радикальных политических взглядов. Но мы с ней видели мир одинаково, а только это и важно. Помню, когда я впервые увидел твою маму, была среда. Она стояла на университетской лужайке в красно-коричневых клешах, белой блузке на бретельках, мечтательно глядела вверх и заплетала свои длинные каштановые волосы. Я подошел к ней и спросил, на что она смотрит. «Там птица кормит своих птенцов. Разве это не прекрасно? - сказала она и процитировала несколько строк из Эдгара Аллана По. - Это вороны». Я рассмеялся. «Что смешного?» - спросила она. Я ответил, что ворон и ворона, конечно, кое-что общее имеют, но птицы разные, и это - ворона. Тогда она тоже рассмеялась и сказала, что, наверное, перебрала накануне, но птицы все равно прекрасны. «Да, - ответил я. - А ты еще прекраснее».

- Ты так и сказал?

- Может, мне не стоило говорить тебе об этом. Особенно насчет того, что она перебрала!

- Ага, насчет того, что на мысль назвать меня Рэйвен - то есть Ворон - ее навела красота этих птиц и стихотворение По, мама говорила. А вот насчет перебора накануне - это нет.

Слава богу, что родители увидели в тот день ворона, а не белку. Вот был бы кошмар!

- Папа, что мне делать?

- Тебе придется разобраться в этом самой. Если летит мяч, не лупи со всей мочи, посылая его в забор, а открой глаза и смотри, куда бьешь.

Боюсь, однако, что его теннисные метафоры мне было не прожевать, как и мой салат. Я пребывала в полной растерянности, так и не зная, ждать ли мне мяча или брать инициативу в свои руки? Отец отошел поболтать с приятелем, а я ломала голову над своей проблемой, когда вдруг услышала голос Мэтта:

- Плохо играешь, Рэйвен!

- Я вообще не умею играть! - ответила я, удивившись, и огляделась по сторонам в поисках Тревора.

- Я говорю не о теннисе.

- Тогда непонятно, о чем же.

- Я говорю о школе, о Треворе. Не беспокойся, его тут нет.

- Значит, ты решил попробовать за него? - спросила я, крепко вцепившись в ракетку. - Здесь, в клубе?

- Нет, я хочу с этим покончить. Я имею в виду то, как он поступает с тобой, Беки и со всеми. Даже со мной. А я его лучший друг. Но ведь и ты нас всех здорово озадачила. - Мэтт рассмеялся. - Мы тебе не нравимся. По-твоему, мы все недалекие и не стоим твоего внимания, но Тревора это не оправдывает.

- Мы что, в программе «Скрытая камера»? - Я снова огляделась по сторонам.

- Кто бы спорил, ты оживляешь нашу жизнь и своим клевым прикидом, и своим отношением к жизни. Тебя не волнует, что о тебе подумают и скажут, а в нашем городе вся жизнь вращается вокруг толков и пересудов.

- Тревор прячется в сувенирной лавке? - спросила я, все еще вертя головой.

- Да пойми, Снежный бал многим открыл глаза. Тревор использовал всех нас, выставил дураками. Я думаю, это стало для нас звоночком.

Тут я поняла, что никаких скрытых камер или прятавшегося Тревора поблизости нет. Мэтт не шутил.

- Жаль, что Александр тебя не слышит, - наконец сказала я. - После бала я его не видела и боюсь, что больше не увижу никогда. Тревор все испортил. - И глаза мои снова наполнились слезами.

- К черту Тревора!

Несколько человек оглянулись, поскольку в клубе не было принято ругаться, хотя такое на корте и случалось, когда игроки пропускали мяч.

- Мне пора бежать, Рэйвен, пока, - сказал Мэтт, отчалил, и тут же подошел отец в компании поразительно загорелого малого.

- Рэйвен, хочу познакомить тебя с моим старым приятелем.

- Рад встрече, Рэйвен, - сказал парень. - Давно не виделись. Ты стала совсем взрослой. Без помады я бы тебя не узнал. Ты помнишь меня?

Как я могла позабыть тот первый раз, когда забралась в особняк через окно цокольного этажа, красную шапочку, теплый поцелуй в щеку от красивого новичка, желающего вписаться в школьный круг?

- Джек Паттерсон! Конечно, я тебя помню, но не могу поверить в то, что ты помнишь меня.

- Я тебя никогда не забуду!

- Откуда вы знаете друг друга? - поинтересовался отец.

- Со школы, - ответил Джек с искоркой в глазах.

- И как нынче твои дела? - спросил меня Джек. - По слухам, в последнее время ты заходишь в особняк через парадный вход.

- Да, было дело, но…

- Джек недавно вернулся в город и взял на себя управление универмагом, - пояснил отец.

- Ага, заглядывай, - предложил Джек. - Дам тебе скидку.

- Ты продаешь армейские ботинки и черную косметику?

Джек Паттерсон рассмеялся.

- Похоже, ничего особо не изменилось!

Неожиданно появился Мэтт.

- Ты готов идти? - спросил его Джек.

- Ты знаешь Мэтта? - удивилась я.

- Мы кузены. Я рад, что вернулся, а то у меня возникли подозрения, что он связался с дурной компанией.


предыдущая глава | Начало | cледующая глава