home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ЧАСТЬ 1


Глава 1

Утро 23 мая 2493 года выдалось ничем не примечательное. Проснувшись около полудня, я без всякого энтузиазма поднялся н, раздвинув шторы, убедился, что дождливая и холодная погода, стоявшая последнюю неделю, и не думает меняться. В такие сырые, промозглые дни мне вообще не хотелось покидать кровать, но остатки понятия о внутренней дисциплине заставили меня вяло натянуть халат и, позвонив дворецкому, потребовать горячий кофе в кабинет.

Следующие десять минут я уговаривал себя, будто мне действительно интересно узнать результаты последних футбольных матчей и поэтому совершенно необходимо отправиться наверх, к свежей прессе. Процесс шел с трудом, но в конечном итоге я все же поднялся с первого этажа на второй и втащился в кабинет. Кофе и бутерброды уже начали остывать, поэтому я быстренько проглотил их, закурил и потянулся к пачке корреспонденции, пытаясь откопать в ней какую-нибудь подходящую газету. Когда же я таковую нашел и выдернул из кучи, на пол спланировал небольшой кусок сероватой бумаги, настолько невзрачный, что не стоил и внимания, если бы само наличие подобной вещи среди моей почты не казалось диким. Поэтому, собираясь пожурить дворецкого за неаккуратность, я перегнулся через ручку кресла, поднял бумажку и перевернул…

Изящным, где-то даже изысканным, почерком на клочке по-керториански было написано:

"Ранье, нам срочно надо поговорить. Жду тебя в три в кафе на углу Седьмой и Южной.

Бренн".

Я так долго смотрел на эту записку, что очнулся, лишь когда горячий пепел сигары упал мне на пальцы. Первой моей мыслью было: «Такой красивый почерк и такая помойная бумажка – в этом весь Бренн», второй – «Так что, черт возьми, ему надо?!», третьей – «Последний раз керторианский алфавит я видел полвека тому назад…». Затем в голове возник сумбур, и я немного судорожно щелкнул по клавише внутренней связи. Увидев флегматичное лицо Тэда, своего дворецкого, я слегка успокоился и распорядился:

– Тэд, принесите еще кофе и пришлите сюда Уилкинса.

Не меняя выражения лица, он кивнул:

– Что-нибудь не так, сэр?

Фыркнув, я выключил интерком. Что-то где-то явно было не так, и я очень хотел бы знать, что именно и где.

Спустя четверть часа Тэд принес кофе и сообщил, что Уилкинс на обходе территории и зайдет сразу, как вернется. На всякий случай я протянул ему записку:

– Видели раньше?

Повертев клочок между пальцами, он вернул его и недоуменно покачал головой:

– Увы, сэр, – и после секундного колебания спросил:

– Вы знаете, что здесь написано? Я молча кивнул.

– Простите, сэр. Я, возможно, лезу не в свое дело, но… это угроза?

Надо заметить, у образцово-показательного Тэда имелся все же один существенный недостаток. Иногда, очень редко, он позволял себе задавать вопросы. Само по себе это было не страшно, беда заключалась в том, что обычно это были те самые вопросы, ответа на которые я не знал. Так вышло и тут. Не сдержав вздоха, я ответил:

– Нет, Тэд, это от моего старого друга. Вы можете идти. В дверях дворецкий столкнулся с Уилкинсом, моим начальником охраны, на каменном лице которого читалось плохо скрытое беспокойство. Еще бы, в кои-то веки я попросил его зайти.

– Что-нибудь стряслось, босс? Подозвав его к себе, я отдал записку.

– Вот это я нашел в своей корреспонденции. У вас есть какие-нибудь мысли, как оно туда попало?

Бегло осмотрев послание, Уилкинс смутился:

– Мм… Возможно… Не знаю, сэр!

– К дому никто не подходил, не так ли?

– Да, сэр.

– В работе следящих мониторов и сигнализации перебоев не было?

– Так точно.

Не особо нужное доказательство, что записка и вправду от Бренна. Кто еще, кроме керторианца, мог отправить письмо, не прибегая к услугам почты?..

Таким образом, мне было никак не отвертеться от принятия решения: являться на рандеву или нет. Решения не слишком очевидного. С одной стороны, Бренн назначил встречу явно не от излишка любопытства, и, следовательно, можно было узнать нечто важное или, в крайнем случае, интересное. С другой – я был вовсе не уверен в том, что мне понравится это узнать, да и вообще, здесь не исключена ловушка (тут я невольно поморщился от собственных мыслей, потому как умение везде заподозрить ловушку успело за полвека достать меня самого)…

В этот момент ход моих мыслей оказался прерванным.

– Какие-нибудь указания, босс? Я как-то упустил из виду, что еще не отпустил Уилкинса…

– А-а… Нет. Вы свободны.

– Может быть, удвоить патрули?

– Ну, если хотите.

– Слушаюсь, сэр.

Уилкинс развернулся и характерной походкой военного направился к двери. Глядя на удаляющуюся внушительную спину, я не мог не посочувствовать бедняге. Охранять меня было занятием крайне неблагодарным по той простой причине, что на меня уже давно никто не нападал. Никто не присылал мне писем с угрозами, и даже подозрительные личности не шатались около моего поместья (оно пользовалось сомнительной славой). От этого поддерживать боеготовность на должном уровне мои охранники совершенно не могли и за несколько лет благополучно превращались в раззяв и лентяев. Естественно, я постоянно заменял прежних на новых, еще не вкусивших праздности… Вообще-то, мне было немного жаль этих людей, поступавших ко мне на работу высококлассными специалистами с безупречной репутацией (других я не нанимал), а увольнявшихся ни к чему не пригодными рохлями. Единственное, чем я хоть как-то мог компенсировать причиняемые неудобства, так это сумасшедшими гонорарами.

Впрочем, Уилкинс прослужил у меня лишь неполных два года и пока, насколько я мог заметить, стойко не поддавался деморализующему безделью.

Возможно, у вас возник логичный вопрос – зачем же я вообще держал штат охраны? Ответ прост: я был очень богат, а, по мнению окружающих, богатые должны иметь охрану. Я предпочитал излишне не возбуждать общественное мнение и уж тем более не создавать иллюзию беззащитности, благо никто и не догадывался, что мой замок защищен силами, сравнивать которые с телохранителями даже неудобно.

Да, дома я чувствовал себя в полной безопасности, и ощущение это невольно покидало меня, стоило только оказаться вне его пределов. Поэтому с какого-то момента решение выйти на свежий воздух принималось после длительных колебаний, и встреча с Бренном не стала исключением. Мое разбуженное в кои-то веки любопытство настаивало на необходимости поехать в город, но осторожность подбрасывала вопросы типа: «Если уж Бренн так хотел поговорить, то почему же не связался с тобой через Камень?..» Такие плавные и неспешные раздумья постепенно погрузили меня в преддремотное состояние, откуда мысли еще медленнее задрейфовали в веселые былые денечки, когда проблема – идти ли на встречу с Бренном – показалась бы смешной.

Очнулся я, когда блуждающий по поверхности письменного стола взгляд, скользнув по мраморному пресс-папье, сфокусировался на циферблате часов. Стрелки показывали пять минут третьего! Я опаздывал, и это решило вопрос. Явиться на встречу позже назначенного срока – это позор, но не прийти потому, что ты опаздывал, – такое просто не лезло ни в какие ворота!

Вскочив как ошпаренный, я метнулся к выходу, но тут же вернулся к столу и, включив интерком, проорал Тэду:

– Уилкинса ко мне в гардеробную! Бегом!

Похоже, мой тон настолько его ошарашил, что он обошелся без своих умненьких вопросов.

Перепрыгивая через две ступеньки, я промчался вниз в гардеробную, находившуюся рядом со спальней, лихорадочно соображая, что бы надеть, ведь, невзирая ни на какие обстоятельства, я не мог позволить себе выглядеть нелепо или неряшливо. Не мудрствуя, я остановил свой выбор на классическом деловом костюме.

Уилкинс проявил изрядную расторопность и влетел в гардеробную как раз в тот момент, когда я судорожно натягивал брюки. Не найдя подходящей мишени для бластера, он переключил свое внимание на меня:

– В чем дело, сэр?

– Немедленно подготовить мне наш самый быстрый флаер. Через три четверти… о, дьявол!.. через сорок минут я должен быть в городе!

– Но, босс… Маршрут… И парни должны подготовиться…

Колоссальным усилием я сдержался и, завязывая галстук, просипел:

– Уилкинс, я увеличиваю вашу зарплату на треть.

– О!.. Мм… – (Неразборчиво.)

– За это я никогда больше не услышу «но, босс»! Ясно?

– Да, босс! – Он вынесся из комнаты.

Еще через пять минут я уже мчался на улицу, на ходу набрасывая плащ и причесываясь. Как это ни странно, мой личный флаер, которым я не пользовался уйму лет, действительно поджидал меня внизу лестницы вместе с Уилкинсом, заботливо поддерживающим дверцу. Влетев в кабину, я завел двигатель и тут вспомнил, что не взял никакого оружия. Это было фантастическое ротозейство, но не возвращаться же… Повернувшись к Уилкинсу, я потребовал:

– Дайте мне ваш бластер!

Тот аж в лице изменился, но без комментариев протянул мне пистолет рукоятью вперед. Схватив оружие, я бросил его на колени и рванул штурвал.

. Пока флаер набирал высоту, я мельком осмотрел бластер и не удержался от смеха. Это была какая-то суперновая модель, стрелять из которой я не умел. Впрочем, это как раз было неважно, стрелять-то я все равно не собирался, другое дело – прийти вообще невооруженным.

Тем временем флаер поднялся над кронами деревьев рывком, от которого зарябило в глазах, я развернул его к городу и погнал.

Вообще-то прогулки на флаере по Новой Калифорнии считались приятным занятием. Летишь себе спокойненько, разглядываешь диковинные леса, залитые красноватым солнечным светом, подумать можно о чем или вспомнить – плохо ли… Но вот когда несешься на пределе тяги, так, что штурвал из рук воротит и стенки кабины вибрируют, тогда гадостнее занятия не придумать. К тому же еще и эти низкие облака, влетать в которые строжайше не рекомендуется…

Однако, как я ни торопился, на подлете к Нью-Фриско часы показывали без десяти три. И хотя оставшееся расстояние было невелико, это означало, что я опоздал, потому что со всеми этими ограничениями скорости, соблюдениями зон движения и прочей мурой полет над большим городом превращался в полет мухи по сиропу.

В моем распоряжении оставалась единственная возможность, которой я не без содрогания воспользовался.

Вместо того чтобы набрать высоту и перестроиться в полагающийся ряд, я снизился и повел машину прямо между двухсотметровыми небоскребами. Это было вопиющее нарушение правил и по-настоящему опасно. Постоянная смена освещения, закрытые повороты, необходимость отслеживать показания радара и плюс ко всему неожиданные резкие порывы ветра – так летали, наверное, только самоубийцы и опаздывающие керторианцы. Тем не менее, несмотря на глубочайшую растренированность, в критический момент ко мне вернулись и хладнокровие, и привычная скорость реакции, так что я долетел. Винтом вынырнув из-за среза крыши, я накатом бросил флаер на парковочную площадку здания на углу Седьмой и Южной, прямо напротив входа в искомое кафе.

Когда, на ходу засовывая бластер в карман брюк, я подбежал к двери, часы над входом показывали три. Однако, влетев внутрь и окинув взглядом интерьер, Бренна я не обнаружил. Это настолько меня поразило, что я никак не отреагировал на звук вновь раскрывшейся за моей спиной двери, но тут прямо у меня над ухом заорали:

– Где этот псих, примчавшийся сюда на мудацком зеленом флаере?!

В зале раздался одинокий хохот, и, проследив его источник, я нашел-таки Бренна. Придя от этого еще в большее изумление, я обернулся и увидел двух офицеров дорожной полиции.

– Вы, наверное, меня имеете в виду?

– Ты… – Старший самозабвенно заорал, но тут напарник сильно дернул его за рукав.

Старший закрыл рот и посмотрел на меня, потом поморгал, еще раз посмотрел на меня и перевел взгляд на пол, на потолок, в сторону, на напарника. Я попытался смягчить охватившее его неудобство и предложил:

– Лейтенант, может быть, мне заплатить вам штраф? Он отшатнулся, словно я подкинул ему гадюку, и со словами:

– Нет, сэр… Извините, сэр… – они вынеслись из кафе так, будто за ними гнался разгневанный полковник.

Проводив их взглядом, я развернулся и двинулся к дальнему угловому столику, за которым сидел Бренн, катая между ладоней полупустую рюмку. Неудивительно, что я не узнал его с первого взгляда. Моя память хранила его высоким, статным, с шапкой белокурых волос и пронзительными голубыми глазами. Сейчас же очень коротко стриженные волосы можно было назвать скорее рыжими, глаза скрывались за стеклами зеркальных темных очков, и к тому же он заметно ссутулился, что скрадывало контуры его мощной фигуры. Не пытаясь угадать, чем вызваны подобные перемены, я отметил, что прежний Бренн мне импонировал больше…

Когда я приблизился, он кивнул, будто мы расстались вчера, а не шестьдесят лет назад.

– Привет, Рене! Присаживайся. Отодвинув стул, я уселся напротив него.

– Привет… – Я замялся: мы обычно не пользовались настоящими именами, а его текущего я не знал.

– Брэндон О'Кэллаган, – услужливо подсказал он и усмехнулся: – Старик, ты вышел из формы.

Это, конечно, было правдой, но я все же возмутился. Даже зная глубоко чуждый сантиментам характер Бренна, я ожидал услышать нечто более приятное.

– С чего ты взял?

– Ай, брось! Приносишься на встречу в последнюю минуту, запыхавшийся, взбудораженный, с полицией на хвосте… – Он покачал головой. – Да ты посмотрись в зеркало: килограммов двадцать лишнего веса и выражение скучающего богатея на лице.

В этот момент к нам бочком подобрался официант, по лицу которого ясно читалось, что уже все в кафе знают, кто зашел к ним в гости. Я приказал ему принести мне бокал, бутылку джина и исчезнуть.

– Между прочим, ты тоже выглядишь не блестяще, – вяло отбрыкнулся я.

– Ну я-то просто хорошо мимикрирую. Что за радость, если на меня все будут пялиться, как, например, на тебя? Я предпочитаю не выделяться. -

Передо мной незаметно появились рюмка с бутылкой, и, плеснув джина на пару пальцев, я предложил:

– За встречу?

Мы выпили, и, не давая ему возможности вставить еще пару шпилек, я поинтересовался:

– Полагаю, ты все-таки вызвал меня сюда не только с целью оценить, насколько же плохо я выгляжу?

– Ты прав, не только, – невозмутимо подтвердил он. – Но я удивлен, что ты не знаешь, в чем дело. Разве ты не читаешь газет?

Мне не хотелось объяснять, что по получении его записки пресса вдруг стала мне неинтересной.

– Когда как.

– Тогда тебя ждет сюрприз. – Бренн мило улыбнулся, полез в карман своего клетчатого пиджака, достал оттуда свежий номер «Фриско геральд», развернул на какой-то полосе и протянул мне: – Полюбопытствуй!

Взяв в руки газету, я обнаружил, что открыта она на странице криминальных сообщений. Сразу же почувствовав себя неуютно, я пробежал глазами по колонкам, не вполне понимая, на что же Бренн хочет обратить мое внимание. Так и не найдя ничего сверхъестественного, я поинтересовался:

– Что же мне надо прочитать?

– Рене, ты ненаблюдателен. Посмотри на снимок. Верно, в правом нижнем углу листа была фотография какого-то мужчины. Ни на первый взгляд, ни на второй она не показалась мне примечательной: полное лицо, нос с горбинкой, чуть оттопыренная нижняя губа, родимое пятно на левой щеке… Родимое пятно! По-моему, я заметно подскочил на стуле. Действительно, если чуть сузить лицо, подстричь косматые брови и добавить волос, то получится…

– Бренн, это же Вольфар, – прошептал я.

– А теперь прочти заметку рядом! – жестко скомандовал он.

Я послушно прочел, чувствуя, что покрываюсь холодным потом. Сбывались мои наихудшие опасения…

Заметка была короткой и типичной для подобных случаев.

«Прошедшей ночью в парке Кандлстик был найден труп мужчины, изображенного на снимке. Смерть наступила в результате режущего ранения в шею. Никаких документов у погибшего не обнаружено. Любого располагающего информацией о потерпевшем или самом инциденте просим сообщить…»

Я медленно сложил газету, положил ее на столик, достал сигару, с особой аккуратностью отрезал кончик и закурил. Проделывая все это, я тщетно пытался чуть-чуть успокоиться…

Однако, убедившись, что Бренн не настроен мне помочь и начать разговор первым, я нашел в себе силы выдавить:

– И что, по-твоему, все это означает?

– Один мертвый керторианец. – Бренн перешел на родной язык, и я невольно огляделся. – Не волнуйся, нас никто не подслушивает.

Спокойствие Бренна настолько поражало, что я (тоже на керторианском) спросил в лоб:

– Твоя работа?

Казалось, он даже слегка опешил.

– Ранье, ты делаешь мне честь, заподозрив в подобном. Но я никогда не смог бы победить Вольфара.

Это было справедливо, я как-то сразу и не вспомнил, что Вольфар оставался одним из самых крепких орешков среди нас. Если уж на то пошло, я вообще не мог вообразить, кто или что было в состоянии провернуть такую акцию.

– Признаюсь, когда я увидел эту заметку, тоже подумал о тебе. Это, конечно же, изначально выглядело сомнительно, и все же о тебе столько лет не было известий, что всякое казалось возможным. Но теперь я вижу, что ты тут ни при чем… – Казалось, он хотел развить эту мысль, но сам себя оборвал.

Я какое-то время пытался угадать, что же он имел в виду, но тут до меня дошел действительный смысл его слов.

– Ты хочешь сказать, что тоже прочел об этом в газете?

– Ага.

Это уже было чересчур. Трое керторианцев одновременно оказываются на одной планете, один из них убит, а двое остальных уверяют друг друга, что не имеют к этому ни малейшего отношения, – более бредовой ситуации я представить не мог.

– Послушай, Бренн, я что-то не верю, будто Вольфар вчера просто прилег отдохнуть на травку, а из пролетавшего мимо флаера удачно выпал топор. Сомнительно, а?

Он снял свои зеркальные очки и посмотрел мне в глаза – его взгляд мало изменился за прошедшее время.

– Ранье, я действительно не причастен к смерти Вольфара!

Как ни странно, я поверил ему, ведь когда-то он был моим другом… Но в таком случае тут на самом деле было о чем задуматься, и я задумался. Надолго. Прежде чем я заговорил вновь, бутылка избавилась от трети содержимого, а сигара истлела до колечка с маркой изготовителя. Возможно, Бренну было и скучно дожидаться, пока я наконец начну соображать, но он ничем того не выдал, а лишь не мигая смотрел на меня в упор своими завораживающими голубыми глазами…

– Итак, давай еще раз оценим ситуацию. Кто-то из наших избавил мир от Вольфара. Предположительно, кто-то из наших… Что ж, не могу сказать, что сильно горюю по этому поводу.

– Да? – переспросил Бренн с довольно странной интонацией, но на этот раз мне не трудно было догадаться о подтексте.

– Да. Единственное, что может оказаться не совсем удобным, так это место его смерти. Я почему-то заранее уверен, что все остальные, кроме нас двоих, были в порядочном отдалении от этой планеты. А кстати, ты-то как здесь оказался? – как бы невзначай поинтересовался я.

– Я приехал на симпозиум, – как бы мимоходом бросил он.

На Кертории не проводились симпозиумы, и английское слово, вплетенное в родной язык, непривычно резануло слух, равно как и сама комбинация Бренна с научной конференцией.

– И давно?

– Третьего дня.

– Ну и черт с ним! Даже если остальные и не поверят – да слово, как мы друг другу, то все равно для обвинения нужны веские доказательства. А раз мы к убийству не причастны, то никаких доказательств не будет, и можно об этом забыть. Я ни в чем не ошибся?

Чуть тряхнув головой, Бренн водрузил на место очки и протянул руку к моей бутылке – я невольно отметил, что с первого тоста он не выпил больше ни капли… Глотнув джина, он чуть поперхнулся.

– Какую дрянь ты пьешь!.. Да вроде ни в чем, за исключением одного момента.

– Какого же?

– Ты серьезно или прикидываешься?

Это был удачный вопрос, и я констатировал, что Бренн стал еще проницательнее, чем был. Разумеется, я прикидывался.

– Допустим, серьезно.

– Это взрывает ситуацию! – отрезал он, но я промолчал, что, похоже, удивило его по-настоящему. – Неужели тебе и тут все равно?

– Да не совсем, – признал я. – Меня, безусловно, устраивает существующее положение дел. Хотя, как ты, наверное, и сам догадываешься, едва ли кто-нибудь и вправду верил в то, что так будет длиться вечно… Раньше или позже, что-то должно было случиться, и оно случилось сейчас. Досадно. Но что я могу изменить? Ничего. Следовательно, предпочитаю не вмешиваться. И тебе не советую.

– Посмотрим-ка лучше, как ты сам последуешь своему совету… – пробормотал он.

– Что?

Вырвалось случайно. Это был неверный вопрос, на него обычно не отвечали, и Бренн не стал исключением.

– Ничего, – сложив руки замком, он хрустнул костяшками пальцев. – Ладно, старик, я понял твою позицию. Остаемся вне игры…

Его пренебрежительный тон задевал, но я лишь улыбнулся:

– Да. Именно так.

– Прекрасно. Тогда не буду тебя задерживать. – Он мельком кинул взгляд на правое запястье: – Тем более что у меня через полтора часа доклад.

Поднявшись и вытянувшись во все свои два метра, он оглядел полупустой зал небольшого кафе, кивнул мне и пружинящей походкой направился к двери. Наливая последнюю рюмку, я был вынужден признать, что вел себя глупо.

Выйдя из кафе, я столкнулся нос к носу с Уилкинсом, фланировавшим возле двери. Чуть поодаль, у шестиместного флаера, болтались и другие ребята из моей охраны.

– Ну и что вы тут делаете? – поинтересовался я, когда Уилкинс замер по стойке «смирно».

– Охраняем, сэр!

Иногда мне начинала казаться, что у моего телохранителя присутствует некое качество, обычно не присущее людям его профессии, а именно чувство юмора. Но если и так, то это был не самый подходящий момент для его демонстрации.

– Да? И от кого же? – Я непроизвольно сжал кулаки. Уилкинс собрался автоматически ответить, но, заметив, естественно, мой жест, передумал и, окинув меня оценивающим взглядом, слегка покачал головой. Я представлял себе ход его мыслей, ведь если отвлечься от богатства, то мне самому впору записываться в его профсоюз. И думаю, больших проблем с членством не возникло бы, потому что парней с ростом под два и боевым весом сто тридцать там всегда встречали с распростертыми объятиями.

– Послушайте, босс… мм… – Прочистив горло, он заговорил неожиданно раскованно: – Если мне не изменяет память, то это вы меня наняли, а не, простите, наоборот. Так что вам виднее. А я просто отрабатываю свой контракт. И они тоже, не так ли?

Признав, что меня обошли, я выпустил воздух.

– Ладно, идемте!

– Куда теперь, сэр? – Он снова был сама предупредительность.

– Домой! – Сделав пару шагов, я чуть сменил направление. – И я полечу с вами – надоело рулить.

– Как угодно, сэр.

Плюхнувшись на переднее сиденье большого флаера, я пронаблюдал, как моя машина с сидящим за рулем охранником отрывается от крыши и разворачивается в сторону моего замка. Уилкинс последовал за ней на безопасном расстоянии.

– Кстати, как вы меня нашли?

– А, это… – Я не смотрел на Уилкинса, но мог поклясться, что он улыбается. – Честно говоря, я предполагал, что мы догоним вас еще по дороге, но на всякий случай поставил в вашей кабине маячок. Он-то и помог. Вы, видно, очень торопились, босс…

Я явственно услышал намек на свой полет между небоскребами, поэтому повернулся и прошипел:

– Уилкинс, если вы хотите что-то добавить, то лучше оставьте это при себе.

– Да, сэр, конечно. Я только хотел сказать, что у вас, оказывается, превосходная реакция. Немногие мои ребята могли бы такой похвалиться. А ведь, как говаривал мой полковник, скорость реакции – второе средство для успешного выживания.

– А первое?

– Скорость мысли.

– У вас был хороший полковник.

– Да, сэр, мы все так считали.

Мы влетели в зону очень оживленного движения, и Уилкинс замолк, сконцентрировавшись на управлении машиной. Отвернувшись, я сделал вид, что рассматриваю окрестности, хотя на самом деле мой взгляд устремился в глубины собственного существа. Там царила неразбериха…

Я был заинтригован, зол, растерян и напуган. И все это одновременно. Прекрасный набор. К счастью, некогда я имел привычку к умственной деятельности, поэтому знал хотя бы, с чего надо начинать, а именно с выяснения главного беспокоящего меня обстоятельства. И, как ни странно, таковым оказалась не загадочная смерть Вольфара, и даже не грядущее обострение событий, а мой разговор с Бренном…

Безусловно, я провел его бездарно. Прямо-таки с непозволительной тупостью. Мне следовало, как минимум, выяснить, зачем вообще затевалась эта встреча. Тем более что Бренн явно готов был сообщить это, если бы я не полез со своим наплевательством… И еще эта странная угроза относительно того, что навряд ли мне удастся остаться в стороне, несмотря на твердое желание.

Я ведь, между прочим, не шутил. Как бы ни задевала меня смерть Вольфара (а я еще не определил, насколько именно она меня задевает), в мои намерения входило только одно: выказать свое полное безразличие к происходящему и пореже выходить из дома, пока все не утихнет. А там поди меня достань, понеже у кого возникнет желание!..

Приятная и очевидная невозможность активного вовлечения меня в события вернула мне привычное (читай, полудремотное) состояние духа. Мы уже вылетели из города, пошел дождь, и, глядя на простирающиеся внизу леса уныло-серого цвета, я предавался предвкушению приближающейся горячей ванны и насвистывал идиотскую мелодию подхваченного где-то шлягера…

– Так, досвистелись! – с металлом в голосе сказал вдруг Уилкинс.

Когда в следующее мгновенье я понял, что он имеет в виду, свист действительно замер у меня в горле, стремительно превращаясь в крик.

Мой зеленый флаер, так и летевший чуть впереди нас, падал. Со спокойствием и уверенностью кирпича… И упал между стволов огромных деревьев, проламывая просеку. После касания с землей с места его падения донесся грохот, а к небу взметнулся столб пламени. Я прикинул, каковы были мои личные шансы выжить, окажись я там вместо бедняги, имени которого даже не помнил, и не смог отличить их от нуля. Меня начала бить дрожь.

Тем временем Уилкинс остановил наш флаер над местом катастрофы и спокойно так спросил:

– Что будем делать, босс?

– Полетим домой… – Мой ответ прозвучал настолько несолидно, что я был вынужден напомнить себе, что керторианец не может раскисать от попытки покушения на себя, тем более неудавшейся.

– В замок, Уилкинс!

Флаер не тронулся с места, и я обнаружил, что мой начальник охраны смотрит на меня с откровенной неприязнью. Разозлившись уже по-настоящему, я улыбнулся:

– Сейчас мы отправимся домой! А потом вы возьмете самых толковых людей, вернетесь сюда, проведете тщательное расследование этого… инцидента и доложите мне. Ясно?

– Да, сэр!

Когда мы набрали скорость, я тихо добавил:

– И… Уилкинс!

– Да?

– Никакой полиции.

– Я… понимаю, сэр.

– Прекрасно.

Бренн оказался прав. Шутки кончились, и я отчетливо осознавал, что наступило время вытащить голову из задницы, если в мои планы не входило упокоить ее там навеки. Возникал, правда, вопрос: не была ли столь высокая прозорливость моего бывшего друга обусловлена некими весьма прозрачными причинами? А попросту говоря, не он ли попытался отправить меня вслед за Вольфаром?

Однако для разминки это был слишком сложный вопрос, поэтому всю оставшуюся часть пути я занимался более простыми вещами – вспоминал, как должен думать и действовать керторианец.

Тем не менее вот так вдруг переключиться было трудно. Стоило мне войти в холл своего замка и услышать слова своего дворецкого: «Сэр, вам тут поступило срочное послание!» – как я среагировал типичным в последние годы образом:

– Тэд, вы же знаете, я не отвечаю ни на какие послания!

– Я знаю, сэр.

И все же что-то во мне стало пробуждаться, потому как я не прошел раздраженно мимо, а остановился и взглянул в его лицо… чтобы выяснить, что он, похоже, напуган.

– Так. В чем дело?

– Четверть часа тому назад пришел вызов по межпланетной связи. С этим репортеры не балуются, поэтому я ответил. Господин попросил соединить с вами…

– Что за господин?

– Он не представился, сэр.

– Хорошо, как он выглядел?

– Он сидел за столом, поэтому я видел только верхнюю часть. Но одет прекрасно…

– Лицо… – нетерпеливо бросил я.

– А, да, лицо… Запоминающееся. – Он слегка запнулся. – Вытянутое, тонкие черты, нос длинный, слегка крючковатый, глаза карие, очень большие, и волосы тоже очень темные, почти черные…

– И говорит очень тихим голосом, – закончил я.

– Да. – Дворецкий кивнул, стараясь выглядеть спокойным.

– И конечно, он не стал угрожать, а только вежливо попросил вас донести до меня информацию о его звонке. И конечно, вам даже не пришло в голову ему отказать.

– Откуда вы… Извините, сэр! Простите, если я не прав.

– Да нет, что вы, Тэд. Я понимаю… Это же Принц! Заметив недоумение, обозначившееся на его круглом лице, я сообразил, что сболтнул лишнее. Очередной раз убедившись таким образом, что и вправду никуда не гожусь, я поспешил сменить тему:

– Так что, он оставил послание?

– Да. Записал на ваш личный канал. Конфиденциально…

– Понятно.

Я повернулся направо, собираясь подняться в кабинет и прокрутить запись, сделанную Принцем, однако потом решил не допускать больше очевидных ляпсусов и вновь подозвал удаляющегося дворецкого. Холодно поизучав лицо Тэда еще немного, я удостоверился, что он действительно напуган. Почему же? Вот подходящий вопрос для небольшого разогрева…

– Скажите-ка, Тэд, вы, безусловно, прослушали это сообщение?

Отслужив у меня с десяток лет, он, видимо, впервые обнаружил, что я не всегда был лопухом…_Быстро сориентировавшись, он не стал отпираться:

– Ну да, сэр. Не хотелось беспокоить вас по пустякам…

– И что же там говорится?

– Не знаю, сэр… Я не знаю этого языка! Что ж, приятно было убедиться, что уж в самую мелкую дичь я могу не промахнуться. На всякий случай я уточнил:

– А сколько языков вы знаете? Много?

– Много, – печально подтвердил он.

– Вот что, Тэд. У вас не бывает провалов памяти? – Вопрос был чисто риторический -. мы оба прекрасно знали, что у него феноменальная память, – но он дисциплинированно ответил:

– Нет, сэр.

– Тогда поработайте над тем, чтобы они появились!

Не дожидаясь подтверждения приема информации, я развернулся и отправился в кабинет.

Усевшись там за стол, я выудил из верхнего ящика пульт управления своим информационным комплексом, покрытый изрядным слоем пыли, и, настроившись на нужный канал, запустил обращение. Но тут же надавил на паузу. Появившееся на большом, вмурованном в стену мониторе лицо Принца моментально пробудило во мне столь сложные чувства, что понадобилось порядочно времени для наведения в них порядка… Нет, я не боялся Принца, ведь даже в бурном прошлом у нас никогда не возникало конфликтов. Просто в меня, как и во всех остальных, он вселял некоторую робость…

Наконец, уверившись, что готов услышать его тихий и мелодичный голос, я снял паузу, дабы прослушать недлинное сообщение.

– Добрый день, Ранье. – Он едва заметно улыбнулся. – Извините, что беспокою вас, но происшедшее событие слишком близко затрагивает нас всех, чтобы его возможно было оставить без внимания. Полагаю, вы уже знаете о смерти Вольфара, а если нет, то примите это к сведению. Завтра, в десять утра по времени Нью-Фриско, (я обнаружил, что меня действительно раздражают английские вкрапления в керторианский), состоится Совет. Я приглашаю вас принять в нем участие. Всего доброго!

Чуть привстав, он вежливо поклонился, и запись оборвалась. Уведомив меня, что больше сообщений нет, системы перешли в состояние ожидания, а я, швырнув пульт на стол, принялся нервно искать по карманам сигару. Меня не удивляло то, что Принц назначил Совет, это как раз было вполне естественно, но резали глаз два других момента.

Во-первых, почему Принц тоже не связался со мной через Камень, нашу собственную систему связи, а использовал межпланетную мультилинию? Докурив сигару до половины, я определил ответ на этот вопрос и слегка взбесился. Очевидно, Принц знал – он почему-то всегда все знал, – что я наглухо закрылся в своем мире и запросто могу проигнорировать послание, оставленное мне в Камне, ведь, не прослушивая его, невозможно определить отправителя. А так он имел гарантию, что я буду знать о его желании быть услышанным… Меня здорово разозлило такое тонкое напоминание о собственной мизантропии, тем более что оно было совершенно справедливо…

Ответ на второй вопрос – а откуда же Принц так быстро узнал о смерти Вольфара? – угадать было невозможно, поэтому я решил поступить в несвойственной мне манере…

Включив интерком, я спросил у вновь невозмутимого Тэда:

– Вы, разумеется, записали выходные данные сигнала?

– Какого сигнала, сэр?

– Тэд!

В его глазах промелькнули веселые искорки.

– Я никогда ничего не записываю, сэр.

– Вы запоминаете, я знаю. Ну?

– Извините, сэр. Отправлено в провал. Согласно, вашим указаниям.

Сжав правый кулак, я внес его в поле зрения дворецкого и без тени иронии поинтересовался:

– Как вы думаете, что будет, если я сейчас спущусь вниз?

Конечно, обычно я весьма корректен по отношению к слугам, но это же не значит, черт возьми, что я вовсе не умею быть невежливым…

Тэд в очередной раз подтвердил обоснованность выданной ему рекомендации, придя к аналогичному выводу.

– Отправлено из Мицуми-Сити, Фудзи. Личный номер…

– Не трудитесь. Просто закажите мне разговор с этим номером.

– Сэр?!

Я не понял причины его удивления.

– Что такое?

– Фудзи на другом конце Галактики, сэр. Простите, но вы представляете, сколько это будет стоить?

– Наплевать.

– Слушаюсь, сэр.

Но это, кстати, тоже был интересный момент. Большинство из нас обладали богатством в диапазоне от очень большого до несметного, и Принц никогда не казался исключением. Но если у всех остальных, не исключая меня, происхождение состояний можно было проследить с разной степенью легкости, то к Принцу это не относилось. И ведь что-что, а деньги в этом мире не давались легко…

И потом – Фудзи. Это была столица Империи Цин, включавшей в себя полтора десятка звездных систем, заселенных выходцами с так называемой азиатской части родной планеты Человечества. Империя славилась как флагман развития высоких технологий, и на, скажем так, менее развитых в техническом смысле планетах любили поразглагольствовать, что жители Цина давно уже превратились в ходячие компьютеры и размножаются путем скрещивания двоичных кодов.

Подобное место совсем не совпадало с моими представлениями о характере Принца, известного своей склонностью к философии и созерцательности, но я мог утешиться тем, что из всех загадочных сторон его личности эта была далеко не самой изумляющей…

Мои раздумья были прерваны зуммером вызова ожившей информационной системы, вслед за которым из динамика донесся голос Тэда:

– Сэр, абонент на линии. Соединяю.

«Подожди, нельзя же так сразу!» – хотел крикнуть я, но не успел, и на мониторе возник Принц. Живой и любезно улыбающийся.

– О, добрый вечер, Ранье! Рад видеть вас в добром здравии. Чем могу служить?

Глядя как зачарованный в его искрящиеся черные глаза, я позабыл ответить, и, почувствовав мое замешательство, Принц великодушно дал мне время собраться с мыслями, с соответствующей своему рангу неторопливостью опустившись в кресло и закурив.

Это не очень-то помогло, поэтому ему пришлось заговорить вновь:

– О смерти Вольфара…

Я все же не настолько отупел, чтобы не заметить вопроса, когда его задают, поэтому, прочистив горло, постарался говорить спокойно и уверенно.

– Мне известны ее обстоятельства. Его левая бровь изогнулась домиком и чуть отошла назад, так что я пояснил:

– Не настолько хорошо.

– Я так и думал, – еще тише, чем обычно, сказал он, и я почувствовал себя польщенным: подобная откровенность со стороны Принца была большой редкостью. Если, конечно, он не намекал, что я был просто не в состоянии сделать нечто подобное. – Итак, что же вы хотите спросить?

Меня вдруг заинтересовало, насколько же я прозрачен в его глазах.

– А как вы сами полагаете. Ваше Высочество? – Он чуть нахмурился в ответ на подобную дерзость, и я добавил: – Мне и в самом деле интересно.

Он серебристо рассмеялся:

– Вы меня немного удивили, герцог. Простите… Ну так, с ходу, я бы предположил, что вы хотели спросить, откуда мне стало известно о смерти Вольфара.

– В точку, – со вздохом признал я.

– Хотя я бы на вашем месте спросил о другом, – бросил он, аккуратно гася сигарету в пепельнице, исполненной в виде черепа. – Не вижу смысла раздувать из этого секрет. Меня оповестил барон Лаган.

То есть Бренн. На мой вкус, для одного дня его оказалось многовато…

– Вам не очень понравился мой ответ? Я обнаружил, что, подперев кулаком подбородок, Принц смотрит на меня с большим вниманием.

– К сожалению, он достаточно естественен.

– Ценю ваш юмор.

– Тогда о чем же я должен был спросить? Признаться, я уже готов был услышать: «Почему упал флаер?» – но все-таки всеведение Принца не выходило за пределы разумного. Хотя то, что до меня донеслось, удивило меня немногим меньше.

Сверкнув зубами в молниеносной улыбке, Принц скосил глаза в угол.

– С чего вдруг Вольфар вообще оказался на Нью-Фриско?

– И ответ был бы?

– Не знаю!

Посидеть немного с открытым ртом мне мешало лишь присутствие августейшей особы, поэтому я решил устранить это препятствие.

– До завтра, Ваше Высочество!

– До завтра, Ранье!

Обменявшись прощальными поклонами, мы расстались, и я смог вдоволь понаслаждаться своей беспомощностью. Не так уж страшно, если ты вдруг чего-то не понимаешь, – в конце концов, у тебя есть шанс разобраться. Гораздо хуже, когда ты оказываешься запутан в тенетах вложенных смыслов – оттуда можно и не выкарабкаться…

Поэтому в итоге я мудро решил не пытаться разгадывать слова Принца с риском вывихнуть мозги, а подождать, что будет дальше, благо теперь уже и сам разделял уверенность Бренна, что это самое «дальше» воспоследует. И я вернулся к тому, с чего собирался начать день, то есть к просмотру прессы. Правда, теперь я изучал не спортивные новости, а криминальные…

Однако ни в одной из приходящих мне газет («Фриско геральд» не входила в их число) не нашлось ни слова об интересующем меня происшествии, ни вообще чего-либо, что можно было с ним связать. Это само по себе наводило на определенные раздумья, ведь если виденная мной заметка была напечатана в одной-единственной газете, то… Ну посудите сами, насколько высока должна быть вероятность совпадения, чтобы мой друг Бренн, с утра пораньше обуреваемый желанием приобщиться к свежим новостям города, в который он попал на несколько дней, первым делом схватился за «Фриско геральд», не самую популярную газету с относительно небольшим тиражом? Немного чересчур, по-моему…

А это было скверно. И вот почему. Видите ли, в керторианской этике существует определенный пунктик относительно, скажем так, вранья. Не вдаваясь в подробности, суть такова, что высказывание лжи, которую никак нельзя конвертировать в правду (очень редкий случай), является демонстрацией открытого неуважения к собеседнику. За что, опять же согласно керторианскому кодексу, можно схлопотать дуэль, не отходя от кассы…

И один момент из моего разговора с Бренном как раз и начинал напоминать такой редкий случай. Я же прямо спросил его, узнал ли он о смерти Вольфара из газеты, на что он однозначно ответил «да»…

Поставив мысленно в графе «барон Латан» еще один вопросительный знак, я встал и направился к двери, собираясь наконец-то поужинать. Однако это пришлось отложить, потому как на выходе я столкнулся с Уилкинсом… Заметив некоторое недовольство на моем лице, он достаточно холодно сказал:

– Простите, босс, но я понял вас так, что сразу по окончании расследования обстоятельств известного инцидента мне следует доложить?

– Да. Конечно, Уилкинс.

Вернувшись к столу, я снова занял привычную позицию.

– Итак?

Кивнув, он высунул голову в коридор:

– Генри! Давай сюда!

Пропустив в дверь молодого парня, которого, помнится, я нанял совсем недавно, Уилкинс пояснил:

– Работал одно время в криминальной экспертизе. Валяй, Генри!

Немного волнуясь, Коллинз выступил вперед:

– Понимаете, босс, от флаера и его компьютерной системы мало что осталось. Обгорело все здорово. Поэтому, чтобы утверждать что-то наверняка, нужно проводить лабораторные анализы и…

– Мне не нужны точные анализы. Мы же не в суде. Каково ваше мнение, Коллинз?

Приободрившись, он все же кинул вопросительный взгляд на Уилкинса, и тот мрачно кивнул.

– Понимаете, на первый взгляд никаких особых причин для аварии не было. Ни следа взрывчатки или чего-то в таком духе… То есть похоже на отказ бортового компьютера. Но, сэр, они же чертовски надежны…

– И? – подтолкнул его я.

– Ну, я видел разок такое. Полиция Нью-Фриско несколько месяцев голову ломала. Один парень угробил другого похожим способом, перепрограммировав компьютер флаера.

– Хм… Это кажется довольно простым. – Я не стал добавлять: «по сравнению с некоторыми другими известными мне способами убийства».

– Боюсь, так только кажется, сэр. Я, конечно, не очень в этом разбираюсь, но в таких компьютерах очень хорошая система защиты. Спецы в один голос утверждали, что тот парень был мастер своего дела и нашел удивительную лазейку…

Меня мало трогали технические детали, но из чисто академического интереса я спросил:

– И как же его вывели на чистую воду? Тут же ничего нельзя доказать?

– Вот-вот, сэр, – деловито подтвердил он. – Вы самую суть ухватили. Дело в том, что парень по пьяной лавочке раскололся своему дружку, а тот его заложил. Бывает… Ну, когда все это всплыло, компания-изготовитель предприняла меры, чтобы такое не повторялось. Но ваш-то флаер старой модели… был. Понимаете?

– Более чем… Но иначе это был тривиальный отказ. Несчастный случай.

– Да, сэр. С вероятностью примерно одна миллионная процента…

– Неважно. – Я все же решил заметить подаваемые Уилкинсом знаки. – Вы свободны, Коллинз!

Когда дверь за ним захлопнулась, в кабинете повисло молчание, прерванное через некоторое время осторожным вопросом Уилкинса:

– Босс, вы ничего не хотите сказать?

– А что, по-вашему, я должен сказать?

– Ну как вам эта версия, например.

– Притянута за уши.

В сущности, я действительно так думал, потому что не мог представить себе керторианца, колдующего над компьютером, хотя и в несчастные случаи с указанной выше вероятностью тоже, конечно, не верил. Более того, даже учитывая некоторые наши способности, показавшиеся бы Уилкинсу немного странными, я не представлял, кто и как мог бы устроить такое…

– Так что же мы будем делать, босс? – настойчиво продолжал допытываться шеф моей охраны.

– Мы будем считать это несчастным случаем.

– Разумеется, – подхватил он. – Официально. Для полиции и семьи погибшего…

– А у него была семья?

– Да, сэр. Жена, двое детей.

Уилкинс старался выглядеть нейтрально, но мне показалось, что в душе он сильно переживает гибель коллеги.

– Вам надо будет поговорить с ними. Относительно пенсии, которую я буду им выплачивать…

– Спасибо, сэр!

– Думаю, необходимо сделать ее достаточно большой, дабы они тоже могли считать это несчастным случаем… со спокойной совестью.

– Безусловно, сэр.

По моим представлениям, тема была исчерпана, но Уилкинс придерживался другого мнения, что уже начинало несколько, надоедать.

– Но какую же версию, босс, примем мы для себя?

– Никакую.

– Никакую?

– Во всяком случае пока. И закончим этот разговор.

– Слушаюсь, сэр.

С удрученным видом он неохотно взялся за ручку двери, и я не удержался от вопроса;

– Послушайте, Уилкинс, что вас так тревожит? Отпустив ручку, он задумчиво произнес:

– Знаете, босс, я давно занимаюсь своей работой и имел возможность для некоторых наблюдений…

– И что?

– Ну, люди обычно склонны нервничать, когда на них совершают покушения. Иногда это продлевает им жизнь. Я улыбнулся:

– В таком случае могу сообщить без тени лжи, что я очень даже нервничаю…

– Рад слышать, сэр!

– И в основном из-за того, что давно не ел! Промолчав, он испарился, не удержавшись от весьма резкого хлопка дверью.

Однако по дороге в столовую, где меня должен был ожидать ужин, случилось нечто, заставившее меня пересмотреть планы на вечер. А именно – я вдруг решил последовать совету Бренна и, проходя через холл, взглянул на себя в зеркало. Посмотрел, посмотрел и двинулся обратно в кабинет, где после получасовых раскопок в недрах стола извлек на свет небольшой ключик.

А потом спустился на первый этаж и через лесенку, притаившуюся в правом углу огромного холла, – еще ниже, в подвал. Этот замок, построенный более полувека тому назад, был уменьшенной в размере почти точной копией моего замка на Кертории. «Почти» как раз и относилось к подвалу. Если в моем родовом гнезде там размещались казематы, то здесь. Здесь, порядочно провозившись с ключом, упорно не желавшим попадать в замочную скважину, я вошел в тренировочный зал, оборудованный по последнему слову техники пятидесятилетней давности, что, впрочем, не имело особого значения. Внося подобное изменение в проект, я предполагал, что, возможно, когда-нибудь это мне пригодится. И достаточно неожиданно вышло так.

Подойдя к старой боксерской груше, висевшей в дальнем углу, я провел пальцем по ее поверхности, оставляя след в глубоком слое пыли… А затем включил свет, кондиционеры, сиял пиджак и рубашку, лег на покрытый пылью пол и стал отжиматься. Сто раз. Для начала.


Александр ДИХНОВ ОДИН МЕРТВЫЙ КЕРТОРИАНЕЦ | Один мертвый керторианец | Глава 2