home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11

И снова Джулиан Смедли избавился от таблетки снотворного. Снова ему пришлось барахтаться, натягивая на ноги зашнурованные ботинки. На этот раз он накинул поверх штатской одежды свою шинель – найдите-ка хоть одного старого солдата, забывшего свою шинель. Он с вечера запомнил, куда Реттрей положил свою форму. Реттрей был примерно одного роста с Экзетером, хотя заметно плечистее. Со свертком краденой одежды под мышкой Смедли выскользнул в полутемный коридор.

Рычаг пожарной сигнализации находился сразу за дверью в ванную – очень кстати, поскольку реакция на его замысел последует почти мгновенно, а ему не хотелось быть пойманным на месте преступления. Он с минуту подождал, стоя с бешено колотящимся сердцем и в тысячный раз прикидывая, все ли он предусмотрел в своем плане. А вдруг вообще ничего не произойдет?

«В атаку!» – подумал он и рванул рычаг. В спящем здании сигнал загрохотал громче, чем артподготовка перед генеральным наступлением. Он повернул дверную ручку не в ту сторону и запаниковал, потом дверь подалась, и он чуть не упал в ванную – вот идиот, надо было сначала открыть дверь, а потом уже поднимать тревогу, – досчитал до десяти и выскочил обратно. В коридор уже выбегали люди, ночными мотыльками метались сестры, ярко горели огни.

Он ожидал, что окажется на лестнице первым, но перед ним уже спускались, пошатываясь спросонья, несколько человек. Возможно, они чертыхались, но грохот колоколов заглушал все остальные звуки. Все новые люди вываливались в холодную ночь – кто на костылях, кто на своих двоих: эти помогали нести лежачих. Подобно ему, многие догадались накинуть шинели. Потом он оказался на лужайке перед домом.

Черт, его первая ошибка! Он ожидал, что на улице будет темно, но из всех окон струился свет – вот вам и светомаскировка! На небе – ни облачка, и почти полная луна освещала парк, превращая его в серебряную литографию. Его спутники остановились перевести дух и сердито переговаривались. Он, напротив, прибавил хода, спеша обогнуть западное крыло, большую оранжерею, мимо кладовок, через розарий, через низенькую калитку во двор…

Вторая ошибка! Во дворе уже было полно народа, и все новые люди выбегали из дверей кухни. Надо было предвидеть это! И свет не позволит им перебраться через стену незамеченными. Ох… цыц! Спокойно! Еще ничего не потеряно. Все, что ему необходимо, – это трезвая голова.

Кто-то из чересчур рьяных офицеров начал кричать, приказывая всем убраться со двора в парк. Здесь было слишком близко к дому.

Отлично! Смедли попятился и прижался к стене у калитки, вглядываясь в мелькающие перед ним лица – бледные пятна, не более, но он представлял себе сердитые небритые физиономии, всклокоченные волосы. Замерзшие, дрожащие люди в пижамах. Если они узнают, кто нарушил их сон, они его просто линчуют. А внутри – лежачие, калеки, психи…

Где же Экзетер? Может, он уже обогнул стену и побежал дальше? А вдруг его заметили? Может, его окружила охрана? Если Стрингер настучал, что симулянт собирается бежать, все возможно.

Нет, вон, один из тех, высоких…

– Экзе… э-э… Эдвард!

Экзетер отделился от толпы и схватил Смедли за плечо.

– Куда дальше?

– Сюда.

Они двинулись вдоль стены, и Смедли нырнул в куст. Он слышал за собой треск. «Эй!» – крикнул чей-то далекий голос. Он продолжал ломиться вперед. Ветки хлестали по лицу и цеплялись за одежду. Новых окриков не последовало.

Кусты здорово мешали пробираться, но вскоре кончились. Перед ними была лужайка, и на ней стояли люди, хотя и далеко от стены. Все ведь должны смотреть на дом, верно? А не вглядываться в ночь?

– Должно сойти! – Он задыхался. – Там поверху стекло. Одолеешь? – Он протянул спутнику форму Реттрея.

Экзетер пригляделся к стене.

– Пожалуй. Спасибо, старина! Ты просто молоток! Никогда не забуду этого. – Он выбрал кусок стены, свободный от ветвей, и набросил на нее одежду, чтобы защититься от стекла.

– Подожди! Я с тобой.

– Зачем?

– С тобой, и все тут. Не время спорить. Мне нужна помощь.

Смех да и только.

– Не валяй дурака! Ты чист от подозрений. Какого черта тебе совать шею в петлю?

– Я хочу идти!

Экзетер подбоченился.

– Что ты задумал?

– Соседство. Ты ведь возвращаешься туда, верно? Возьми меня!

– Нет. Я не собираюсь туда! Да если бы и хотел, не уверен, что смог бы. Я не знаю, как связаться со Штаб-Квартирой. Я не знаю, сможешь ли ты переместиться туда с одной рукой. Нет. Ты останешься здесь.

Они теряют драгоценное время! Бред какой-то.

– Экзетер! – Смедли почувствовал, что голос его предательски дрогнул. Лицо начало дергаться. – Ну пожалуйста!

– Послушай, но тебе ведь и в самом деле нет смысла вляпываться во все это! Позже я свяжусь с тобой. Твои еще живут в Чичестере? Ты поедешь потом туда?

– Копы! – захлебываясь, выдавил из себя Смедли. – Они будут следить за мной! – Он уже всхлипывал. Может, ему взмолиться? Неужели он должен объяснять, что, если они запрут его, он рехнется? – Пожалуйста, Экзетер! Они будут допрашивать меня. Я сломаюсь и всех выдам! Джинджера Джонса! Бога ради…

– Ох, давай! – Экзетер пригнулся и сцепил руки в замок.

Смедли поставил на них ногу и прыгнул. Он зацепился рукой за верх стены, услышал хруст стекла и почувствовал боль. Он закинул ногу, стукнулся обрубком руки, подтянулся и перевалился на ту сторону. Ногу обожгло огнем – он напоролся на стекло. Он грохнулся оземь, и удар вышиб из него дух. Боже праведный!

Было больно. Его тошнило.

Рядом, чертыхнувшись, спрыгнул Экзетер и рывком поставил его на ноги. Потом он попробовал сдернуть одежду со стены. Послышался громкий треск рвущейся материи.

– Зацепилась! К черту, брось ее. Пошли!

Они побежали по узкой дорожке, сквозь черноту и бьющие по лицу ветки. Смедли ощутил на коленке свежую кровь. Он оступился и чуть не упал; Экзетер поддержал его. Земля под ногами была скользкая и неровная.

– Ну и вид у нас будет, если там нет машины, – сказал Экзетер.

Смедли попробовал было все объяснить, но ему не хватало воздуха. Черт, он мог бы и раньше подумать о стекле и взять свою форму, а не только Реттрея. Или еще одну шинель. Как объяснить пижаму Экзетера, если они на кого-нибудь напорются?

Впереди забрезжили две оранжевые луны, отражаясь в лужах и высвечивая придорожные кусты.

– Кто-то едет! – бросил Экзетер. – В кювет!

– Нет! Это… Джинджер… – Интересно, видно ли фары из Стаффлз?

– Слишком большие для Колесницы!

Смедли хотел возразить, но выдавил из себя только хрип. Разбрызгивая лужи, машина подъехала к ним и остановилась. Скрипнула открывающаяся дверца.

– Эдвард! – крикнул голос Алисы.


У него могло бы хватить ума сесть вперед, к Джинджеру. Салон сзади был достаточно просторен, но эти двое бросились в машину, и друг другу в объятия, и на него – разом. Так что не успела дверца захлопнуться, как он попал в кучу-малу.

Когда он из нее выпутался, машина уже миновала Стаффлз и набирала скорость на темной дороге. С облегчением он рухнул на подушки дивана. Получилось! Экзетер бормотал слова благодарности Алисе и Джинджеру. Старикан очень даже неплохо справлялся с рулем. Главное, чтобы не лопнула шина.

Мисс Прескотт взяла его лицо обеими руками и поцеловала со всей страстью, на которую только была способна.

– Молодец! – сказала она, и голос ее звучал вполне искренне.

– Я рад, мэм. Только должен предупредить вас…

– Что?

– Ничего.

Он заляпает кровью все ее шикарное авто. Впрочем, в салоне все равно темно, так что придется подождать. Ничего, кровь скоро остановится.

– Да, здорово вышло, – послышался голос Эдварда с другой стороны. – Вы не против, если я завернусь в этот плед? – Он стучал зубами.

Алиса заботливо ахнула и помогла ему. Смедли хотел было предложить ему свою шинель, но передумал – это потребовало бы от него слишком больших усилий.

– Перекресток! – рявкнул Джинджер. – Куда дальше?

– Налево, – сказал Смедли, и они понеслись через деревню.

– Огни? – спросил Экзетер, оглядываясь. – Что с фонарями?

– Затемнение, – объяснила Алиса. – Лампы закрашены так, чтобы светить только вниз… Немецкие самолеты.

С минуту он молчал, переваривая это.

– Они что, бросают бомбы? – недоверчиво спросил он.

– На Лондон – да, бросают. Раньше они использовали для этого цеппелины. Дирижабли. Мы научились сбивать их, так что теперь они применяют аэропланы. Большие такие, четырех– или пятимоторные.

– Но бомбы? На мирных жителей? На женщин и детей?

– Еще как бросают. А теперь расскажи-ка мне, братец, где это ты пропадал последние три года. Я…

– Нет! Сначала ты расскажешь мне про эту войну!

– Ты не… Ты правда был не здесь? Ты ничего не знаешь?

– Я не знаю ничего, кроме того, что подслушал, когда они были уверены, что я ничего не слышу. Я видел поле боя – немного. Я решил тогда, что умер и попал в ад. Война все еще продолжается – через три года? Никогда не думал, что такое возможно!

– Никто не думал! Все вышло гораздо страшнее, чем кто бы то ни было мог себе представить.

Смедли принялся вспоминать дорогу на случай, если Джинджеру потребуется подсказка. Он не слушал, что Алиса рассказывает о войне – об аэропланах, подводных лодках и окопах, о свергнутом русском царе, о янки, что должны прибыть со дня на день. Он ощупал ногу и обнаружил, что штанина и носок промокли. Он порезал икру в двух местах. Нога противно ныла и была липкой, но он решил, что кровотечение более или менее остановилось. К несчастью, это была правая нога, до которой дотянуться труднее всего.

Им навстречу прогромыхал грузовик, и он понял, что они выехали на шоссе. Если оно и не вело в Кентербери, то куда-то же оно вело. С каждой милей их побег становился все более реальным, если только они не свалятся в Ла-Манш. Его била нервная дрожь.

– Рассказывайте же! – крикнул Джинджер, не оборачиваясь.

– Прошу прощения, – произнес Экзетер. – Я был в другом мире. Вы поверите в это?

– Мы попробуем, – сказала Алиса. – Как ты выбрался из больницы в Грейфрайерз?

– У меня был сверхъестественный помощник. Назовем его мистером Гудфеллоу. Я не знаю, как его зовут по-настоящему. Возможно, никак.

– Он что, сделал тебя невидимкой? Тебя никто не заметил.

– Я тоже никого не видел. Я просто спустился. На костылях. Там нас встретил человек по имени Крейтон. Полковник Джулиус Крейтон. Он говорил, что бывал в Ньягате. Ты не помнишь такого?

– Не знаю. Трудно вспомнить.

– Среднего роста… Ладно, не важно. Он работал на Службу. И отец тоже.

Странно было слышать этот давно знакомый голос. Этот скупой негромкий рассказ в темном салоне навевал воспоминания, уйму воспоминаний.

– Нет, это не Министерство колоний. Это совершенно другая Служба. Собственно, их две. Ту, что в этом мире, мы называем Штаб-Квартирой, но она непосредственно не связана со Службой в Соседстве. Они скорее союзники, что-то вроде сообщников. Служба и Штаб-Квартира – это хорошие, «наши». Есть и плохие – в Соседстве это Палата, а здесь – Погубители. Я мало что о них знаю, за исключением того, что они приложили много сил, чтобы развязать эту жуткую войну. Так вот, мистер Гудфеллоу отвез нас в свою, так сказать, резиденцию и там исцелил мою сломанную ногу.

– Щелкнув пальцами?

– Да. Примерно так. Потом мы с Крейтоном отправились дальше в Уилтшир. Я, конечно, не хотел, но он настоял, ссылаясь на то, что я его должник. Там находится переход, волшебная дверь. Она перенесла нас в Соседство. Однако с той стороны нас ждали те, плохие, и Крейтон погиб. Так я там и оказался, не имея ни малейшей возможности вернуться. Застрял, одним словом. Робинзон Крузо.

Джинджер ехал за грузовиком. Его мощные фары освещали дорогу и их машине, и наконец-то они делали не меньше тридцати миль в час.

– Правда, я хотел вернуться, чтобы внести свою лепту в войну, – продолжал Экзетер. – Но единственной возможностью вернуться сюда было найти Службу, а я не знал, это как сделать. Но когда я наконец установил с ними контакт, они не горели желанием помочь мне. На все это ушло три года. Видите ли, насчет меня существует пророчество.

Дома. Возможно, это уже Кентербери. У Смедли кружилась голова – наверное, он стукнулся, когда падал со стены. Теперь ему не будут давать каждую ночь снотворное, значит, в обозримом будущем он вряд ли выспится. В голове странно шумело.

Машина дернулась, чихнула и снова ровно заурчала.

– Что это? – встревоженно спросила Алиса.

– Ерунда, – ответил Джонс.

Скорее всего просто плохой бензин. Они окажутся в положении курицы, окруженной лисами, не так ли? Если машина заглохнет с Экзетером в пижаме и им самим с головы до ног в крови… Даже самый тупой кондуктор в автобусе не сможет не засвистеть в свой свисток.

– Вы переходите в другой мир, – объяснял Экзетер, – исполняя танец, особое сочетание мелодии, ритма и слов, происходящее на определенном месте. Мне кажется, такие перемещения не слишком-то большая редкость, поскольку узлы чаще всего совпадают со святыми местами. Вам знаком благоговейный страх в старых церквях? Это вы ощущаете то, что Служба называет «виртуальностью», хотя никто толком и не знает, что это такое. В общем, в первобытные времена, когда шаман собирал племя для священных плясок, они делали это на узле. И если они исполняли все как надо, то сильнее ощущали виртуальность. Как вы думаете, почему в церкви поют? Мне кажется, шаманы экспериментировали с ритуалом. Пробовали разные слова и движения, чтобы усилить ощущение присутствия чего-то святого или что им там казалось. И как-то днем – или скорее всего ночью – кто-то находил верное сочетание и – бац! Кларенс и Юфимия исчезли! Молодец, шаман! Попробуем еще раз в следующий четверг…

Машина снова дважды чихнула. Все замолчали, но больше ничего не случилось.

Смедли тряхнул головой. Его клонило в сон. Нога вроде бы немного успокоилась. Хотя, если подумать, она просто онемела. Если ноги немеют, это нормально?

– …ведут себя, как боги, – откуда-то издалека доносился голос Экзетера. – Я думаю, что именно пришельцам из Соседства или других миров мы обязаны многими древними мифами: Геракл, Аполлон, Прометей. А в Соседстве они должны быть или из этого мира, или из других. Чем больше им поклоняются, тем они сильнее. Чем сильнее они становятся, тем большего поклонения требуют.

– Абсолютная власть так же абсолютно развращает, – пробормотала Алиса.

– Еще как развращает. В Соседстве… Ну, по правде говоря, та область, которую я знаю, называется Вейлами. Размерами она не больше Англии, но тем не менее всех Вейлов я так и не видел. Поэтому я абсолютно ничего не знаю о большей части этого мира. Но в Вейлах имеются пять или шесть основных богов. Нет, богами-то они себя называют сами, на самом же деле они всего только волшебники.

О, это делает все куда более правдоподобным, сонно подумал Смедли.

– У каждого из них имеется свита богов поменьше. Некоторые – довольно противные типы. Служба называет их Палатой Ужасов, и именно они пытаются убить меня из-за этого пророчества. Хуже всех Зэц, именующий себя богом смерти. – Экзетер помолчал немного. – Я понимаю, что это покажется бредом, но именно они устроили кошмар в Ньягате.

– Это кажется бредом, – согласилась Алиса, – но все равно продолжай.

– Ты знаешь, когда родился отец?

– Да. Ролли говорил мне. Он и правда выглядел моложе своих лет.

– Потому что тридцать из них он провел в Соседстве. Там набираешь ману, даже не прилагая к этому усилий… Он помогал основывать Службу. Потом Зэц попытался убить его и потерпел неудачу. Это навело Службу на мысль о пророчестве. Там предсказано, что Камерон Экзетер станет отцом человека, в некотором роде мессии, который убьет Смерть. Вообще-то там все здорово запутано, но эта часть достаточно ясна.

Машина снова чихнула.

Когда все обошлось, Экзетер продолжил рассказ.

– Поэтому Зэц продолжал метить в отца. Он отправился на Землю. Все это довольно смешно.

– Что-то ты разучился шутить. Ладно, продолжай.

– Нет, это действительно похоже на насмешку судьбы. Зэц стремился предотвратить мое рождение, а это вынудило отца вернуться домой, то есть на Землю, и едва ли не первое, что он сделал по возвращении, – это встретил маму и полюбил ее, и – нате вам! – появился я. Вот как бывает… Если бы только Зэц знал, что и отец не в восторге от пророчества – оно неизбежно вело к осложнениям. Выходит, обе стороны хотели порвать цепь! Отец считал, что все, что он может сделать, – это держаться подальше от Палаты до предсказанного срока, то есть августа четырнадцатого года по земному летоисчислению, а потом не дать младшему Экзетеру, то есть мне, попасть туда. Тогда бы цепь порвалась, и все остальное не имело бы уже никакого значения. Штаб-Квартира устроила его в Министерство по делам колоний, где он получил назначение в Ньягату…

Его голос то удалялся, то приближался. Смедли из последних сил боролся со сном. Забавно. Хор ангелов…

– …что-то вроде отпуска на Землю раз в несколько лет. Небольшие курсы повышения квалификации для смертных… Джамбо Уотсон и Сопелка Маклин заявились в Штаб-Квартиру в двенадцатом году. Джамбо навел справки об отце… услышав обо мне, он сильно забеспокоился. В Англии Эдвард – достаточно распространенное имя, но здесь оно начинается с гласной, что в Вейлах характерно только для женских имен; мужское имя звучит как Д’вард. Про Д’варда в «Филобийском Завете» говорится гораздо больше, чем про Освободителя, но прорицательница ни слова не сказала о том, что речь идет об одном и том же человеке. Сопелка отправился в Ньягату выяснять это и обнаружил, что отец все еще настроен против исполнения пророчества. Кто-то навел агентов Палаты – или, возможно, они просто шли по его следу. Так или иначе Сопелка прибыл туда накануне резни…

Страшное дело эта резня, но, возможно, Экзетер-старший и не так виноват в ней, как это принято считать… Смедли вдруг проснулся. Он придремывал всю дорогу. Кажется, Экзетер снова рассказывал про богов.

– Не все они так уж плохи. Я встречал двоих из Пентатеона – пятерки главных. Когда я только переправился туда, убийцы Зэца ждали меня и едва не прикончили. Они вроде ритуальных убийц Кали в Индии – разгуливают, убивая людей наугад. По счастью, дело было в Суссленде. Это вотчина Тиона, и он разгневался на них… Тион тоже один из пяти. Юноша. Если верить его характеристикам, он вроде Аполлона – Покровитель искусств, красоты и спорта. Каждый год он устраивает празднества, что-то вроде небольших Олимпийских игр.

– Звучит неплохо, – заметила Алиса.

– Ну, на деле он не так симпатичен, но позволил мне уйти, правда, при условии, что я разделаюсь с Зэцем. Он предупредил меня, что в пророчестве говорится, будто Освободитель будет предан друзьями и брошен в легионы смерти. Все так и получилось. В Службу затесался предатель, и я знаю, кто это, и мне позарез надо сообщить об этом в Олимп.

– Но ты все-таки нашел эту Службу? – откуда-то издалека спросила Алиса.

– Я нашел Службу почти сразу же, на следующий день. Но я опоздал. Зэц нашел агента раньше, чем я. На моих глазах его сожгли заживо по приказу…

– Прошу прощения, – вмешался Смедли. – Ради Бога извините, но мне кажется, я сейчас потеряю сознание.


предыдущая глава | Настоящее напряженное | cледующая глава