home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Людовик XV объявляет, что желает царствовать сам собою. — Отдание последней чести министру Флери. — Портрет короля. — Маленький двор. — Придворные дамы и кавалеры. — Госпожа де Морпа — пиковая дама. — Условия, предложенные королю госпожой де ла Тур-мель. — Состояние Европы. — Граф де Бель-Иль. — Война. — Мария-Терезия. — Фридрих II. — Курфюрст Баварский. — Генерал Шевер в Праге. — Война в Италии. — Испанцы. — Англичане. — Стихи министра Тюрго.

Людовик XV тотчас после смерти кардинала объявил — как это сделал предок его Людовик XIV после смерти Мазарина , — что он желает царствовать сам собою.

Действительно, только со смертью кардинала начинается царствование Людовика XV.

Король приказывает хоронить своего министра с истинно царской почестью, местом отпевания его тела назначает собор Парижской Богоматери и заказывает ему от себя великолепную гробницу в церкви св. Людовика Луврского.

В эпоху смерти кардинала Флери Людовику XV было всего тридцать три года. Поступь его величественна, осанка благородна, правильные черты лица придают много красоты его наружности, взор его ласков и приветлив. Редко какое-нибудь грубое слово вырывается из его уст, суждение его о делах было верное и справедливое, ум проницательный. Он довольно хорошо изучил людей и дела и нередко повторял слова знаменитого по своим делам Карла V:

«Ученые и писатели способствуют мне в образовании; торговое сословие обогащает меня, вельможи меня обкрадывают».

Но при всем этом Людовик XV по природе своей имеет ко всему апатию, даже некоторую, можно сказать, бесчувственность: он не в состоянии будет сделать кому-либо зло, но зато и другим не будет в этом препятствовать.

После кончины кардинала в личном составе двора не произошло почти никаких перемен.

Господин Амело остается министром финансов; господа де Морпа и Сен-Флорентен получают себе в помощники д'Аржансона, заступившего в военном департаменте место маркиза Бретеля, который, как мы знаем, умер; Орри остается в прежнем своем звании обер-контролера финансов; д'Агессо, как и прежде, — канцлером.

Результатом этого, конечно, было то, что король, приняв, как он сам говорил, в свое ведение все дела королевства, не наложил на себя тяжелой обязанности. Дела шли обыкновенным порядком, обсуждались и рассматривались с такой же регулярностью, как и прежде.

Притом же Людовик XV в это время был более занят любовными интригами, нежели политикой.

Окруженный графом Ноайлем, герцогом д'Ажаном, Вильруа, Герши, Фиц-Джемсом, Коаньи, де Мезом, д'Омоном, Гонто и герцогом Ришелье, он продолжал заниматься обойным ремеслом для потехи, и все подражали ему в этом, как кавалеры, так и дамы его двора.

Двор госпожи де ла Турнель имел свой отдельный штат и состоял из принцесс Конти, Шароле, де ла Рош-сюр-Ион, маркиз д'Антен, д'Эгмон, Буффлер и Шеврез. Госпожа де Морпа одна только была против госпожи де ла Турнель, или, лучше сказать, госпожа де ла Турнель была против одной только госпожи Морпа, которую она, равно как и ее друзья, называла пиковой дамой (то есть хитрой женщиной).

Госпожа де ла Турнель отдалась королю, как припомнит читатель, после довольно продолжительного сопротивления.

Подобно начальникам крепостей и других укреплений, в военное время иногда подкупным, она употребила это время на составление условий и на придание им законной силы.

Генрих IV купил Париж у герцога Бриссака. Четвертый же его преемник, Людовик XV, счел для себя долгом подписать предложенные ему условия четвертой дочери маркизы Нель.

Госпожа де ла Турнель, эта милая, но неприступная крепость, как выразился однажды перед королем министр его Тюрго, сдалась, как нам уже известно, 10 декабря 1742 года. Вот статьи договора, поднесенные ею Людовику XV и подписанные им:

Статья 1.

Сестра моя де Мальи будет удалена из Версаля и заключена в монастырь.

Статья 2.

Мой титул маркизы будет заменен титулом герцогини, со всеми почестями и отличиями, присвоенными этому званию. Статья 3 Король устроит мою судьбу так, чтобы никакое событие не могло привести ее в худшее положение, и участь моя будет независима от всех тех перемен, которые произойдут в благорасположении короля ко мне.

Статья 4.

В случае войны король станет во главе своей армии, дабы никто не обвинял госпожу де ла Турнель в том, что она отвлекает короля от исполнения его монарших обязанностей.

Выше мы уже говорили о том, каким образом первое из этих условий было исполнено Людовиком XV, который из монастыря сделал, однако, великолепный отель на улице Св. Фомы Луврского.

В силу других условий, предложенных госпожой де ла Турнель, король указом от 20 октября 1743 года подарил ей герцогство-пэрство Шатору, находившееся в Беррийской провинции, которое досталось ему по наследству от двоюродного брата его герцога Людовика Бурбонского, графа Клермонского. Вместе с этим герцогством госпоже де ла Турнель был присвоен титул герцогини Шатору.

Диплом на этот титул был послан госпоже де ла Турнель в шкатулке, в которой, кроме того, вложено было письменное обязательство короля давать герцогине Шатору на содержание по 48 000 ливров в год.

Морпа был побежден: госпожа де ла Турнель, фаворитка, сделалась герцогиней, обеспечила себя в будущем и, что было особенной милостью,

которая была выше всех милостей, имела при дворе право табурета . Дабы отомстить чем-либо новой герцогине, раздосадованный Морпа сочинил на нее стихи и разослал их по городу.

Выписываем эти стихи в подлиннике:

Incestrueuse la Toumelle, Qui de trois etcs la plus belle, Ce tabourcl tant souhaite A de quoi vous rendrc bien fiere:

Volre devant, en verite, Sert bien voire gentil dcrriere

Что касается последнего условия госпожи де ла Турнель, в котором требовалось, чтобы король, на случай войны, находился во главе своей армии, то оно было некстати.

Смерть короля Карла VI нарушила несколько, как мы уже сказали выше, то спокойствие, в котором находилась Европа.

В силу прагматической санкции , Мария-Терезия, великая герцогиня Тосканская, была признана всеми сановниками, войском и гражданскими властями престолонаследницей отца ее Карла VI.

Скажем несколько с лов о том состоянии, в котором находились европейские государства в эпоху кончины Карла VI.

Все время министерства кардинала Флери было не что иное, как продолжительная борьба в пользу мира и всеобщего спокойствия.

Итальянская и германская война заставила министра нарушить на время это спокойствие, но при первой открывшейся ему возможности кардинал прекратил эту войну, которая окончилась мирным договором, заключенным в 1738 году в Вене.

Австрия притеснялась Турцией. Кардинал Флери вошел в положение императора, и посланник его, маркиз Вильнев, заставил Порту заключить с Австрией мирный договор 1739 года.

Геную колебали партии крамольников и мятежников. Кардинал послал на Корсику войска для подавления вспыхнувшего там мятежа, который еще более должен был запутать дела генуэзцев.

Все нации, включая в это число Испанию и Великобританию, смотрели, следовательно, в эту эпоху на Францию как на общую мать, которая считала себя обязанной поддерживать мир и доброе согласие между королями Европы.

По несчастью, между всеми этими державными правителями находился один король, который всегда был непокорным сыном: это был Фридрих II, наследовавший, как мы уже прежде говорили, престол своего отца и вместе с престолом двадцать миллионов экю и превосходно устроенную армию из 80 000 человек. Эта армия, хотя была и немногочисленна, считалась лучшей во всей Европе.

Прусскому королю достаточно было сказать только слово, чтобы тотчас же собрать все эти 80 000 человек в одну крепкую, неприступную массу.

Поэтому французский посланник при Прусском дворе маркиз Бово писал однажды в Париж, что прусскому королю Фридриху II душно в его королевстве и что ему надобно гораздо большее ложе, на котором бы он мог лежать.

Но ко вреду кого же Фридрих II мог сделать для себя лучшую постель? Очевидно, ко вреду Австрии, на случай войны с которой у него было два верных союзника — Испания и Франция.

Испания в войну 1733 года отняла уже от Австрии Неаполитанское королевство и при каждом представлявшемся ей удобном случае не отказывалась требовать себе — тот тут, то там — выдела каких-нибудь больших провинций или каких-нибудь особенных преимуществ перед прочими соседними с нею державами.

Таким образом, когда Мария-Терезия вступила на престол, она тотчас потребовала от нее уступки ей ордена Золотого Руна. Королева, которая заведовала исключительно всем в Испании, сделала, кроме того, такое открытие, что по народному австрийскому праву, по которому женщины наследуют иногда власть своих отцов, все, что король Карл VI оставил Марии-Терезии, принадлежит по праву Филиппу V, наследнику по женской линии Карла V.

Что касается Франции, то она издавна враждовала с Австрией. Политика Генриха IV, кардинала Ришелье и Людовика XIV клонилась всегда к тому, чтобы уменьшить ее владения. Эта политика мало-помалу отнимала у нее все средства сделаться когда-либо державой со своим сильным флотом, уменьшила ее границы и во время последней войны, в то время, когда Испания отняла у нее Неаполитанское королевство, Франция, в свою очередь, завладела принадлежавшей ей Лотарингией.

То, что считалось интересом для Франции и Испании, не могло быть интересом для Англии. Союз Франции с Великобританией всегда был непродолжительным, ибо Англия не раз завидовала как сухопутным, так и морским силам Франции.

Что касается Испании, то с некоторого времени она уже была в войне с Англией. Началу этой войны послужило следующее обстоятельство.

На основании заключенных в Севилле и Утрехте мирных договоров англичанам предоставлялось право ежегодно посылать в испанские владения в Америке корабль в пятьсот, но не более того, тонн, груженный товарами. Но этот корабль, бросив якорь на рейде, не был уже транспортным судном, а становился складом товаров для отправления их по разным местам. По мере того как товар на нем сбывался в колонии, множество малых судов доставляли ему контрабандой новые товары для сбыта потребителям, так что испанцы смотрели на приходящие к ним в колонии английские корабли как на неисчерпаемый источник выгрузки товаров и, само собой разумеется, боялись, чтобы через это вся их колониальная торговля не перешла когда-нибудь в руки англичан. Следствием таких проделок было то, что испанские суда объявили смертную войну контрабандистам.

Небольшое коммерческое судно было тотчас захвачено испанцами врасплох и объявлено призом. Судном этим командовал англичанин по имени Женкинс. Капитан испанского барка приказал заковать в цепи всех матросов английского судна, а Женкинсу отрезать нос и уши, что и было тотчас же исполнено.

Возвратившись в Англию, Женкинс, изуродованный таким образом, представился в парламент. Он был встречен криками удивления, между тем как вне парламента слышались крики английского народа, требовавшего мщения испанцам.

Женкинс весьма хладнокровно рассказал обо всех подробностях взятия в плен его судна и затем прибавил:

— Отрезав мне уши и нос, испанцы стали угрожать мне смертью, и я с покорностью ожидал ее, предоставив мое мщение вашему правосудию.

На этот раз парламенту ничего не оставалось более делать, как только ответить на крики народа, — и Испании была объявлена война.

Итак, вот в каком состоянии находились европейские государства в то время, когда Мария-Терезия провозглашена была императрицей австрийской.

Мария-Терезия вступила на престол в двадцать три года. Это была красивая женщина, со стройной талией, с величественной осанкой, которая постоянно сохраняла спокойствие духа, несмотря на то что считала европейские государства всегда готовыми грозить ей войной и разорением.

Действительно, Испания готовилась идти войной на ее владения, находившиеся в Италии.

Сардиния не спускала глаз с Миланской провинции.

Фридрих, король прусский, оставался стоять на той же укрепленной позиции в Силезии.

Франция отправляла войска на Рейн и во Фландрию.

Таким образом, кардиналу Флери, говорившему сначала, что во Франции нет достаточно людей, чтобы начинать с кем-либо войну, снова пришлось нарушить спокойствие, которое он прочил для своего отечества. Это спокойствие заставил его нарушить граф Бель-Иль.

Граф Бель-Иль, постоянно поддерживаемый во всех своих предложениях кавалером де Бель-Илем — человеком почти столько же замечательным, как и он,

— составил в несколько ночей план военных действий и дипломатических сношений, план прекрасный, глубоко обдуманный, который после рассмотрения и обсуждения на десяти заседаниях Государственного совета наконец был единогласно одобрен, несмотря на сопротивление кардинала Флери.

Кардинал, видя всеобщую готовность начать военные действия, не только присоединился к ним, но даже вызвался распоряжаться ими.

Граф Бель-Иль объявил, что для приведения в надлежащее исполнение составленного им плана потребуется стотысячная армия.

Флери долго сопротивлялся такой большой цифре: сто тысяч человек, отправленных в поход, могли поглотить в один год десять лет его экономии.

Но граф Бель-Иль решил прямо идти к своей цели: он представил королю список, в котором 1500 дворян — от семнадцати до тридцати лет — добровольно вызвались поступить в военную службу и пожертвовать своим имуществом для пользы и славы Франции. Таким образом, представилась возможность почти без всякой другой помощи, кроме помощи со стороны дворянства, отправить на берега Рейна, ничуть не стесняя финансы правительства, армию в 150 000 человек.

Король соглашался на все предложения графа Бель-Иля. Если он желает непременно участвовать в этой войне, то причиной тому был вопрос о рейнских границах — вопрос, клонящийся к интересам Франции. Флери все еще колебался, но король объявил, что он дал слово королю прусскому и курфюрсту Баварскому содействовать также и их интересам. Вследствие сего граф Бель-Иль, получив инструкции, был отправлен для дипломатических переговоров в Берлин и Мюнхен, где ему был оказан отличный прием.

У короля прусского в Силезии находился пятидесятитысячный корпус, курфюрст же Баварский имел на берегах Инна (приток Дуная) и Дуная 80 000 человек. Он требовал от Франции себе в помощь 40 000 человек, обещал завладеть австрийским престолом и, сделавшись императором, отдать Франции левый берег Рейна. Что касается императрицы Марии-Терезии, то она, лишившись престола, могла, как было условлено, оставаться королевой венгерской.

Курфюрст Карл-Альберт Баварский получил требуемый им от Франции вспомогательный корпус в 40 000 человек и назначен был главнокомандующим французской, баварской и саксонской армиями.

Вторая армия из 40 000 человек под предводительством маршала Майльбуа сосредоточилась в Вестфалии для удержания от каких-либо враждебных демонстраций ганноверцев и браунш-Эейгцев, а также для того, чтобы надсматривать за Голландией и австрийскими Нидерландами.

Императрица Мария-Терезия находилась в весьма стеснительном положении, поэтому и неудивительно, что она 18 мая 1741 года писала к герцогине Лотарингской, своей свекрови, следующие строки:

«Я не знаю, останется ли для меня теперь хоть один город, в котором бы мне можно было разрешиться от бремени».

Окруженная опасностью, Мария-Терезия обратилась с воззванием к своим верным венгерцам. Она с ребенком на руках явилась в сейм, где палатины, увидев ее, закричали в один голос:

«Moriamur pro rege nostra Maria-Theresa!» («Умрем за королеву нашу Марию-Терезию!» ) В благодарность за такое единодушное восклицание, или, лучше сказать, взамен его, Мария-Терезия дала присягу на манер древней присяги, данной королем Андреем II в 1222 году.

Текст этой присяги был следующий:

«Если я или кто-нибудь из преемников моих в какое бы то ни было время захочет отнять у нас дарованные нам права и льготы, то вследствие данного вами мне обещания да позволено будет вам и потомкам вашим защищать себя, и да не признают вас за это мятежниками».

Можно себе представить, как трогательна была эта живая картина, в которой юная королева с младенцем на руках просила помощи у своего народа! Эта сцена, происходившая в Венгерском сейме, не осталась не замеченной в Европе. Екатерина II, императрица Всероссийская, объявила себя на стороне императрицы австрийской, такой же молодой и красивой, как и она сама. Вальполь, союзник кардинала Флери, пал в Англии, место его заступил Картере, заклятый флаг Франции. Герцогиня Мальбруг объявила себя также партизаном Марии-Терезии и открыла в пользу ее подписку, по которой собрала до 8000 фунтов стерлингов. Генеральные штаты Голландии предложили ей взаймы три миллиона дукатов.

Итак, по всему вышеописанному нами ходу дел, кампания открывалась со всеми признаками всеобщей войны.

Все французское дворянство находилось под знаменами. Маршал Броглио, командующий богемской армией, имел под своим начальством графа Маврикия Саксонского, графа д'Обинье, маркиза Буффлера, графа Тессе, графа Клермонского, герцога Бирона и, наконец, Шевера, который был еще только батальонным командиром Боннского пехотного полка и который в эту кампанию произведен был за отличие и храбрость в генерал-майоры и пожалован кавалером ордена св. Людовика I степени.

25 ноября 1741 года Прага была взята приступом. Шевер во главе нескольких сот гренадеров бросился первым на стену. За несколько минут перед тем, как идти на приступ, он подозвал к себе сержанта.

— Слушай, — сказал он, указывая ему на угол бастиона, — ты полезешь на стену с этого угла!

— Слушаю, полковник.

— Когда ты будешь подходить к валу, то тебе с другой стороны закричат: «Кто идет?»

— Слушаю, полковник.

— Ты не отвечай. Тебе закричат во второй раз: «Кто идет?»

— Слушаю, полковник.

— Ты опять не отвечай. Тебе закричат в третий раз: «Кто идет?»

— Слушаю, полковник.

— Ты все-таки продолжай молчать. По тебе начнут стрелять…

— Слушаю, полковник.

— Пуля в тебя не попадет, она пролетит мимо.

— Слушаю, полковник.

— В свою очередь, ты прицелишься и убьешь часового.

— Слушаю, полковник.

— Тогда я явлюсь к тебе на помощь.

— Слушаю, полковник.

Сержант ушел. Что же касается Шевера, то случилось все так, как он говорил.

Прага, сдавшись атаковавшим ее, сделалась центром военных операций.

В это время Фридрих, король прусский, находится со своим войском в Моравии. Карл-Альберт, курфюрст Баварский, избранный во Франкфуртском сейме императором, провозглашен им в Богемии. Союзные армии достигают уже Вены. Аванпосты французской армии заходят за Лини, и направляются уже к Мелькскому аббатству… Но Мария-Терезия снова предпринимает наступательное движение. Мало того, узнают еще, что через посредство Англии между императрицей австрийской и королем прусским подписан Бреславльский мирный договор.

Вслед за подписанием этого договора, по которому Фридрих II признавал Марию-Терезию императрицей австрийской, образовался на севере союз нескольких держав против Франции. Этими державами были Англия, Пруссия, Дания, Россия и Австрия.

Таким образом, пруссаки и саксонцы почти в одно и то же время отделяются от французов, 60 000 человек оставляют почти в один миг операционную линию, и со дня на день баварцы все более и более окружаются австрийцами, которые не считают уже нужным бояться неприятеля, сделавшегося их союзником. Пассау и Мюнхен, находясь в руках австрийцев, значительно препятствуют отступлению войск.

Как бы то ни было, граф Бель-Иль, пожалованный королем в маршалы, приезжает в Прагу. Этот человек имеет ум тонкий и проницательный: он гений на войне, он составляет тотчас план кампании и приводит его в действие.

Маршал Броглио, от которого отделились саксонцы и пруссаки, пойдет на Прагу, где соберутся все войска, которые только можно будет собрать. В случае если дела пойдут не так успешно, можно будет ретироваться к Вестфалии, дабы соединиться с корпусом маршала Майльбуа.

Сосредоточение армий у Праги делается без особенных потерь. Французская армия маневрирует с удивительной легкостью. Под стенами Праги собрано уже 30 000 человек.

Между тем шестидесятитысячный австрийский корпус под предводительством принца Карла Лотарингского приближается к Праге. Лишь только он приблизился к городу, французы, воспользовавшись наступлением ночи и не дав даже отдохнуть австрийцам после их похода, бросились на них числом в двенадцать тысяч человек, рассеяли их и взяли в плен две тысячи человек. Правда, за эту попытку пришлось и им поплатиться: граф Тессе был убит, а герцог Бирон тяжело ранен… А между тем из Парижа посылается курьер за курьером с известием об измене короля Фридриха: Прирейнская и Вестфальская армии вследствие сего вынуждены идти на помощь тридцати тысячам французов, заключенным в Праге. В ожидании будущих событий собирается между тем военный совет. В совете этом предлагают открыть переговоры о мире: дабы освободить французов, находящихся в Праге, соглашаются уже признать Марию-Терезию императрицей австрийской. Но король Людовик XV объявляет, что если Прага сдастся, то это может обескуражить его войско, которое он считает храбрым в боях. К тому же обер-контролер Орри доводит до сведения всех французских военачальников, находящихся в походе, что он для блага государства и на пользу короля может располагать выдачей из государственных сумм до восьмидесяти миллионов экю.

Вследствие сего положено было мирных переговоров не начинать и оставаться при тех же враждебных отношениях. Маршалу Майльбуа отдано было приказание немедленно идти с вверенным ему корпусом на Дунай и оказать помощь войскам, находящимся в Праге.

Французы и австрийцы, то есть осажденные и осаждающие, узнают в одно и то же время о походе маршала Майльбуа.

После 56-дневных траншейных работ принц Карл Лотарингский снимает наконец осаду города и отступает ночью по главной пражской дороге, чтобы идти навстречу Майльбуа и сразиться с ним.

Маршал Броглио выходит тотчас со своим корпусом из окопанного рвами лагеря. Граф Маврикий Саксонский, отлично изучивший все местоположения в Богемии, делается его проводником. Оба они начинают свои действия с того, что освобождают из засады Егерский гарнизон, через что открывают себе путь к соединению с корпусом Майльбуа.

Маршал Бель-Иль отдает приказание немедленно вывести все войска из Праги, в которой оставался еще Шевер с 4000 человек.

После 12-дневного усиленного марша маршалы Бель-Иль и Броглио присоединяются к маршалу Майльбуа.

Остается Шевер с четырехтысячным отрядом в Праге, но он выйдет из нее со всеми почестями, присвоенными победителю!

Со своей стороны, Испания также не остается в бездействии: она вторглась в Италию и потребовала себе герцогства Пармское и Миланское, но на этот раз Пьемонт не мог, как это было прежде, находиться с ней в союзе, ибо Парма и Милан составляли уже тогда предмет постоянных домогательств дома Савойского. Итак, едва испанцы, поддержанные только неаполитанцами, открывают свои действия в Италии, как вдруг, к крайнему своему удивлению, Неаполь усматривает в своей гавани эскадру — эскадру неприятельскую, состоящую из шести линейных кораблей, вооруженных каждый шестью — десятью пушками, и шести фрегатов под английским флагом. Главнокомандующий этим флотом — коммодор Мартэн. Генерал Мартэн и сам еще не знал, что надобно было ему делать на море, потому что депеши, которые он имел с собой, были запечатаны в конвертах, и ему было дано приказание не прежде вскрывать эти конверты, как по прибытии в Неаполитанский залив.

Прибыв к месту своего назначения, он вскрыл данные ему депеши.

Эти депеши заключали в себе приказание немедленно бомбардировать Неаполь, если король в течение одного часа не объявит, что согласен вывести свои войска из Нижней Италии и что будет сохранять самый строгий нейтралитет.

Итак, войскам Филиппа V суждено будет действовать одним, без всякой посторонней помощи, против австрийских войск, готовых вторгнуться в Италию.

Таким образом, менее чем в три месяца австрийский дом, до сих пор терпевший столько угнетений и преследований, не только восстанавливается в своих силах, но еще заключает союз со всеми теми нациями в Европе, которые враждебны Франции . И тогда гром пушечных выстрелов не замедлит начать раздаваться от Неаполя до Страсбурга, от Средиземного моря до океана.

При таких-то вот обстоятельствах умирает во Франции кардинал Флери!.. И в один почти момент с его кончиной герцогиня Шатору, подобно Агнессе Сорель, предлагает королю условием своей любви лично предводительствовать на войне его войсками.

Что касается Фридриха II, изменившего Франции, то Тюрго впоследствии отомстит ему за нее в следующих стихах, которые, выйдя из-под пера министра и философа, кажутся не совсем худыми:

Се prince profana mille talents divers, Il charma les mortels dont il fit ses victimes; Barbare en actions et philosophe en vers, Il chante ses vertus et commet tous les crimes.

Hai du dieu d'Amour, cher au dieu des Combats, Il inonda de sang 1'Europe et sa patrie; Cent mille hommes par lui recurent Ie trepas…

Et pas un ne lui dut la vie!

Сей гордый властелин талантам был гоненье, Заманивал к себе для гибели людей, Он варвар был в делах, философ в песнопенье, Он пел о честности и благости своей, — В делах же был всегда преступник и злодей.

С презреньем от него Амур отворотился, Зато войны бог Марс с ним в дружбе находился, В Европе много войн кровавый он водил, Отечество свое он кровью обагрил, И сотни тысяч, там сражаясь, погибали…

Но жизнью кто ему обязан был — не знали!


Кончина герцогини Мазарин. — Госпожи де ла Турнель и де Флавакур. — Изгнание их из дома Мазаринов. — Решительное намерение госпожи де Флавакур. — Портшез (носилк | Людовик XV и его эпоха | Король намеревается ехать в поход. — Морпа, Ришелье и герцогиня Шатору вызывают его на это. — Отъезд короля. — Его свита. — Герцогиня Шатору остается в Париже. —