home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ПУСТЬ СУЩЕСТВА, КОТОРЫЕ НАЗЫВАЮТ СЕБЯ ЛЮДЬМИ, ГОВОРЯТ:

И пал город во грехе. И забыли жители Господа своего и заветы Его, поддавшись соблазнам дьявольским. И была тьма, и было адское пламя, и возносились к небесам богохульства, порочащие Господа и веру детей Его истинных. Не стерпел Господь глумления над верой истинной и послал верного архангела в город, дабы вернуть чад своих в истинную веру. И посмотрел архангел на творящееся в городе и увидел тьму, порок и нарушение догматов вечных. И понял он, что нет пути грешникам в райские кущи. Вострубил Гавриил в рог, и ответили ему небеса, плача о детях своих неразумных. Достал тогда архангел меч огненный, взмахнул им над головой, и ночь стала днем. Когда убрал архангел меч в ножны, не было больше города и детей, предавшихся тьме.

ВНЕМЛИТЕ ГЛАСУ ЧИСТОГО РАЗУМА:

И пал город во грехе, ибо было в нем слишком много теней. И ненавидели тени Господа, и презирали заветы Его, поклоняясь дьяволу. И была тьма, и было адское пламя, и возносились к небесам богохульства, порочащие Господа и веру детей Его истинных. И в гневе праведном послал Господь архангела карающего в город, дабы наказал он теней. И посмотрел архангел на творящееся в городе. И увидел тьму, порок и нарушение догматов вечных. И понял он, что дорога теням – в самое адское пекло. И вострубил Гавриил в рог, и ответили ему небеса, гневаясь на богомерзких теней. Достал тогда архангел меч огненный, и стало светло как днем. Когда убрал архангел меч в ножны, не было больше города и теней, порожденных тьмой.

Последний Завет. Книга Нового мир Послание заново рожденным. Ст. 133

– И тут слышу – крадется кто-то! Ну, я обернулся посмотреть, кого это к нам принесло, а он кэ-э-эк мне вдарит кулаком, да прямо по кумполу! Уф-ф-ф! Тут я, конечно, не растерялся… Я тут это…

Герман насмешливо посмотрел на великана: он слышал о происшествии на берегу уже не в первый раз.

– Я тут это… – Густав покосился на следопыта. – Э-эх, да чего там говорить, упал я тут и вырубился, в общем. Все же удар по голове – это вам не слабая какая-нибудь штукенция. М-да. Кулаки у него были как из железа. Это точно.

За вечер история Густава успела порядком всех достать, но великан, не обращая внимания на кислые лица слушателей, рассказывал ее снова и снова, каждый раз приплетая новые подробности. Удар по голове прошел для великана без всяких последствий, он, во всяком случае, не обращал на ушиб никакого внимания. “Подумаешь, шишак вскочил, делов-то!” Герман пошутил, что череп Густава, наверное, сделан из цельной кости – такую черепушку молотом не пробьешь. Густав решил было обидеться, но потом хлопнул следопыта по спине и захохотал. Чувствовал себя великан отлично, и аппетит у него был самый превосходный – ужин Черный Принц уплетал за обе щеки.

Франц пострадал намного больше. Ангел сломал Госпитальеру нос, а под глазом у паренька красовался темно-фиолетовый синяк, в ноздрях торчали бинтовые валики: кровь никак не желала останавливаться.

Герман подумал, что, несмотря на сломанный нос и ушибы, Францу все же очень повезло. Если бы Ангел не занялся Густавом посчитав его более серьезным противником, сломанным носом Госпитальер точно не отделался бы…

После боя у реки они шли (точнее, ковыляли – приходилось нести на себе пребывавшего в бессознательном состоянии Густава и стонущего Франца) до тех пор, пока не стемнело. Дуго то и дело останавливался, вслушивался в звуки леса, иногда возвращался назад, потом вновь нагонял отряд. Пока все было тихо, погони Пилигрим, судя по всему, не заметил.

“Да и кто будет нас преследовать? – размышлял Герман. – Ни один из Ангелов не выжил, да и вряд ли во время стремительно развивавшейся перестрелки враги успели передать сообщение по рации. Что касается пленного Меганика, то он уже никому и никогда не скажет ни единого слова”.

Герман видел, как Дуго ушел от берега реки в камыши, где они оставили пленного Меганика, и оттуда прозвучал приглушенный расстоянием выстрел. Когда возникала такая необходимость, Пилигрим становился жестким как кремень. Герман нисколько не осуждал его за это вынужденное убийство. Тащить за собой пленника – просто глупо. А оставлять или отпускать – поступок, достойный слабоумного.

“С другой стороны, – подумал Герман, – я сам вряд ли бы смог убить связанного человека, пусть он даже мой самый лютый враг”.

Пилигримы – люди пустошей. Жизнь в вечных странствиях, полная смертельной опасности, необходимость всегда ходить по лезвию бритвы научили их жестокости. Главное для них – выжить любой ценой, донести ту или иную весть из одного города в другой, и снова – выжить, добыть образцы для Госпитальеров, и опять – выжить! Борьба за существование – их основной инстинкт, то, что движет ими в любых обстоятельствах. А чтобы остаться невредимым в этом недружелюбном, наполненном смертью мире, иной раз приходится самому становиться зверем.

Уникальное свойство Пилигримов – в мгновение ока утрачивать человечность, превращаясь в подобие разящего металла, в раскаленный добела, крушащий все преграды на своем пути метеорит, внушала следопыту чувство, похожее на страх. Люди, которые кажутся тебе давно знакомыми, в одночасье становятся чужими. Герда в случае опасности, угрожающей ей или ее друзьям, из милой девушки, столь трогательно заботившейся о малышке Моргане, превращалась в хладнокровную убийцу, без тени эмоций отправляющую на тот свет любого, кто вставал у нее на пути и представлял угрозу для ее жизни или жизни ее друзей. Иногда Герман ловил себя на мысли, что не знает, какая Герда настоящая – та, что скрывалась с ним от Бури в преддверии Четвертого Убежища, или та, что целилась во врага через перекрестье оптического прицела.

Густав наконец прекратил разглагольствования, отложил опустевший котелок, потянулся, почесал живот, рыгнул и сообщил, что устал и хочет спать. Слово великана редко расходилось с делом: через пару минут он уже спал безмятежным сном великовозрастного ребенка.

“Хорошо, когда совесть чиста, – подумал Герман, – и мозги не замусорены какими-нибудь умными мыслями”.

Франц прогнусавил, что тоже попробует уснуть. Кряхтя от боли, он улегся на расстеленное поверх еловых ветвей одеяло.

Дуго молчал, размышляя о чем-то. Герда, подобравшись поближе к огню, продолжала изучать книгу Мегаников, порой она шевелила губами и сердито хмурилась, когда что-то казалось ей непонятным. Моргана, подтянув колени к подбородку, смотрела в огонь. Казалось, она полностью погружена в себя. Странная девочка… В деревне она до чертиков испугалась Герды и Германа, а сегодня смело бросилась на Ангела, хотя понятно было, что ей не удастся с ним совладать. Лишь появление Германа спасло ее от верной смерти.

Моргана почувствовала, что следопыт разглядывает ее, оторвалась от наблюдения за пляшущими языками пламени и посмотрела Герману прямо в глаза… На этот раз первым не выдержал следопыт. Он отвел взгляд и уставился поверх ее головы на темные силуэты сосен, стараясь собрать разбегающиеся мысли. Взгляд Морганы смутил его: была в нем и благодарность за сегодняшнее спасение, и страх за свое будущее, и боль потерь, и вековая усталость, и мудрость взрослого человека.

“Сколько же пережила эта малышка, если у нее в глазах целый океан боли? У детей просто не должно быть такого взгляда и таких глаз”.

– Герман, – окликнул его Дуго.

– Да? – Следопыт отвлекся от мрачных мыслей.

– Не возражаешь, если я взгляну на твое новое ружьишко? А то со всей этой беготней было недосуг.

Следопыт пожал плечами и протянул двустволку Пилигриму. Тот внимательно ее осмотрел, одобрительно крякнул и, пристроив приклад к плечу, некоторое время целился в ближайшее дерево. Потом постучал по стволам ногтем:

– Заметил, из какого сплава они сделаны?

– Железо как железо. – Герман дернул плечами.

– Не скажи, – усмехнулся Дуго. – Это – не обычный сплав. Прочнее просто не бывает. Нечто подобное я уже видел раньше.

– Ты столько всего видел раньше, – язвительно заметил следопыт, – что меня иногда удивление разбирает! Девчонку с ядовитыми зубами, например…

– На этот раз я серьезен как никогда, – заметил Пилигрим. – Обрати внимание: стволы отлиты специально для этой штуки. Они такие прочные, чтобы не разорвало во время выстрела. Вот, смотри. – Дуго откинул стволы и достал из одного пузатый патрон. – Видишь маркировку?

– Ну… – протянул Герман. – Двенадцатый калибр, кажется… и буква…

– Буква “К”. Это означает, что все патроны нашпигованы К-дробью. Так что я нисколько теперь не удивляюсь, что того Ангела так разобрало… точнее говоря, разбросало.

– Э-э-э… Я что, должен ужаснуться, сделать страшные глаза и удивленно произнести “о-о”?

– Не отказался бы на это посмотреть, – прогнусавил Франц.

– Эй, – одернул его Герман, – ты что, тоже хочешь поупражняться в остроумии? Заразился от нашего почтенного Пилигрима – любителя розыгрышей? Давай засыпай лучше.

– От тебя заразился, – сказал Франц, – никак не могу уснуть…

– Я смотрю, тебе уже лучше, – проворчал Герман.

– Кровотечение, кажется, остановилось, но нос очень болит…

– Пройдет, – сказал следопыт, – я ломал нос несколько раз, всякий раз болело и всегда проходило… Так что там за К-дробь? С чем ее едят?

Пилигрим поставил патрон обратно и, защелкнув стволы, передал дробовик следопыту:

– Если тебе интересно, это довоенная разработка. Впрочем, все лучшее оружие, что сейчас существует в мире, было разработано еще до Последней войны. К-дробь – результат эксперимента то ли с молекулярной структурой, то ли с энергетическими полями, то ли вообще ее убойная сила связана с четвертым измерением. Не знаю, откуда парень в маске раздобыл такую замечательную штуку, но игрушка стоящая – может остановить даже атакующую жевалу. И помощнее электромагнитных ружей будет.

– Я не знаю, что такое электромагнитные ружья, – ответил следопыт, – но это ружьишко мне уже начинает нравиться. Думаю, и я ему тоже. – Он с любовью погладил ствол.

– Что ж, если ты никогда не видел электромагнитных ружей, тебе повезло, – усмехнулся Дуго, – а я вот видел, и не раз. Однажды по мне даже стреляли из электромагнитного ружья. Могу со всей уверенностью сказать, что электромагнитный заряд на порядок слабее К-дроби. Собственно поэтому я до сих пор жив…

Пилигрим замолчал, углубившись в воспоминания. Герман щелкнул по ружейному стволу ногтем.

– Кажется, я нашла код, – проговорила Герда, вид у нее был такой, словно она сама не могла в это поверить – разноцветные глаза излучали удивление и восторг.

– Что ты сказала? – спросил Пилигрим.

– Кажется, я нашла этот проклятый код, – повторила Герда, поднялась, села между Дуго и Германом и открыла Последний Завет. – Вот. Мы все время искали не там, где следовало. Здесь нет никаких премудростей. Кто бы ни сочинял эту мерзкую книгу, он отнюдь не старался спрятать код. Доступ к спутнику всегда лежал на поверхности – бери – не хочу!

– Мы внимательно тебя слушаем, девочка моя.

– Все очень просто, смотри. Что ты видишь на этой странице?

– Стих, – ответил Пилигрим.

– Правильно, каждый завет начинается со стиха. Видишь вот здесь цифру – порядковый номер?

– Да, Ст. пятидесятый.

– Не, кажется ли тебе это странным? – спросила Герда. – Ведь по логике вещей первый стих должен носить номер первый, а не пятидесятый.

– Когда речь идет о Меганиках, логика отдыхает, – проворчал Герман. – Может, у них отсчет от пятидесяти начинается?

– Ну так вот, – не обращая внимания на слова следопыта, продолжила Герда, – первым идет пятидесятый стих. Вторым шестнадцатый и только третьим первый. После первого опять начинается путаница. Смотрите…

Девушка пролистнула страницы.

– Двадцать седьмой, – констатировал Дуго, – хм… действительно странно. Быть может, произошла ошибка, когда книгу брошюровали?

– Не думаю. Такая путаница наблюдается только в первых семнадцати стихах. Дальше все выправляется, все оставшиеся стихи расставлены по порядку. Видишь? Второй, затем третий. Естественно, пропущен четвертый, так как он входит в состав первых семнадцати “неправильных” стихов. Дальше все по порядку вплоть до девятого. Десятый отсутствует. Он, как и четвертый, находится в составе первых семнадцати. Опять все ровно до шестнадцатого. Он и семнадцатый в “неправильной” группе. И так далее. Если покопаться, то можно увидеть, что все стихи идут по порядку, кроме выписанных в начало Последнего Завета.

– В чем же хитрость? – Герман так и не понял, к чему клонит Герда. – Подумаешь, первый Меганик был законченным психом и перепутал нумерацию.

– Нет-нет! Если обратить внимание на содержание книги, то напрашивается вывод, что все эти стихи должны идти по порядку, они как бы дополняют друг друга, находясь в четкой хронологической связи, но расставлены они не в той последовательности, как этого требует логика. Ты спрашиваешь, в чем хитрость?..

– А хитрость в том, что все оказалось проще некуда, – сказал Дуго. – Никогда в жизни я не подумал бы, что все так просто.

Сверяясь со страницами Последнего Завета, Дуго принялся чертить на земле цифры. Все, включая малышку Моргану, неожиданно заинтересовавшуюся происходящим, с интересом наблюдали за Пилигримом.

– Вот, – сказал Дуго и отбросил ветку, – прошу любить и жаловать. Если теория Герды верна, то перед нами не что иное, как код доступа к управлению военными спутниками.

– Думаю, военные могли бы придумать что-то более сложное, чем простая цепочка цифр. Это меня беспокоит, – заметила Герда.

– Может быть, – согласился Дуго, – а может, и нет. Вероятность того, что вояка, делавший наброски Последнего Завета… Впрочем, к черту теорию! Даже если это не код, а обычное совпадение, то… отсутствие результата тоже результат. Мы, по крайней мере, хоть куда-то продвинулись. Завтра с утра будем в Дрездене, отдадим книгу Госпитальерам – у них опыта в таких делах намного больше. Они или опровергнут, или подтвердят теорию Герды… Молодец, девочка!

– Погоди меня нахваливать, – сказала Герда, – посмотрим, что скажут на Базе.

– Вы чего все болтаете? – подал голос Густав. – Я чегой-то очень спать хочу. А кто дежурит сегодня, ась?

– Я посижу, – вызвался Дуго, – надо кое-что проверить в Последнем Завете. Может, обнаружу еще какие-нибудь закономерности. А вы ложитесь спать. Отдохните перед последним переходом.

Ночью Герман просыпался дважды. В первый раз, открыв глаза, он увидел, что рядом с ним, свернувшись калачиком и положив руку ему на плечо, спит Моргана. Следопыт несколько минут лежал, стараясь дышать как можно тише, чтобы не разбудить малышку, затем осторожно отодвинулся и укрыл ее курткой. Девочка забормотала во сне, но так и не проснулась.

Некоторое время он вглядывался в такое не по годам серьезное лицо спящего ребенка, потом почувствовал, что засыпает…

Во второй раз его разбудили земные толчки. Герман приподнялся на локте. Вряд ли это можно было назвать серьезным землетрясением. Скорее едва ощутимые колебания земной тверди, которые чувствуешь всем телом, если прижимаешься к земле.

– Что-то мне это не нравится, – сказал Дуго из темноты, увидев, что следопыт тоже не спит.

– Что это? – спросил Герман.

– Полагаю, эхо далекого взрыва и, судя по всему, очень мощного.

– Не может быть, – возразил следопыт, – что это за взрыв такой, что от него земля сотрясается?! Если только кто-то активировал термоядерный заряд. – Он ощутил мгновенный укол страха. – Да нет, этого просто не может быть! Скорее всего, где-то неподалеку началось землетрясение. Хорошо, что мы далеко от его эпицентра.

– Нет, это не явление природы, – заговорила Герда, ее чувствительность не позволила ей проспать происходящее, – я знаю, когда в природе происходят какие-нибудь катаклизмы. Нет, это устроили люди. Смотрите!

Далеко-далеко на горизонте под самыми облаками внезапно полыхнуло синим. Через пару секунд земля опять вздрогнула.

– Проклятие! – выругался Герман. – Что это за гром такой, если от него дрожит земля? А этот свет? Зарницы? Или что это?

– Это не природное, – повторила Герда.

– Думаю, нам не стоит дожидаться рассвета, – поднялся Пилигрим, – мы должны идти к Дрездену прямо сейчас.

Моргана проснулась и теперь просто лежала, укрытая курткой Германа. Малышка смотрела на него широко открытыми глазами и прислушивалась к разговору.

– Что, малек, – сказал Герман, заметив обращенный к нему взгляд, – видно, плохо дело. Сегодня нам уже спать не придется…

Девочка отбросила куртку и встала.

– Что такое? В чем дело? Чего вы мне все спать не даете?! – заворчал Густав, когда Дуго потряс его за плечо.

– Вставай, Черный Принц. – Герман накинул куртку на плечи. – Мы выступаем прямо сейчас, происходит что-то очень странное.

– Что? – спросил Густав, хлопая глазами.

– Не знаю.

– Ну, если не знаешь, тогда я еще посплю… – Он отмахнулся от Дуго и повернулся на бок.

– Густав! – рявкнул Герман. – Вставай, черт тебя подери!

Великана словно подбросило, он поспешно вскочил на ноги, оглядываясь кругом:

– А?! Что?! Что такое?!

– Совсем другое дело, – удовлетворенно заметил следопыт. – Вот если бы ты так всегда выполнял мои команды, цены бы тебе не было…

– Да ну тебя! – обиделся Густав. – Что я тебе – крысокот, команды твои выполнять?!

– На крысокота ты, конечно, не похож, – усмехнулся Герман, – но и на Черного Принца тоже не очень…

– Герман, – обратился к следопыту Пилигрим, заметив, что великан совсем приуныл, – ты не мог бы немного повременить со своими шутками, хотя бы до тех пор, пока все мы не будем в безопасности.

– Постараюсь, – сказал Герман, – если ты обещаешь повременить со своими.

– Ты можешь на меня рассчитывать, – пообещал Пилигрим, – а теперь пойдемте, время не ждет…

Отряд шел через ночной лес. Герда двигалась вперед уверенно, ориентируясь в густой темноте не хуже, чем днем. Временами она останавливалась, замирала ненадолго, словно прислушиваясь к тому, что происходит вокруг, а затем вела их дальше. Моргана сидела теперь на плечах Германа, дорожный мешок следопыта пришлось тащить Госпитальеру. Из-за того, что привал прервался так неожиданно, все были сонными и неразговорчивыми. Густав клевал носом, временами всхрапывая, словно собирался уснуть прямо на ходу. Франц постоянно спотыкался, а один раз едва не упал. Дуго приложил палец к губам, он вслушивался в ночные звуки, временами вид у него был самый настороженный, но о том, чтобы остановиться, не было и речи.

Мрак постепенно рассеивался, вскоре в лесу заметно просветлело, начинался новый пасмурный день. Дождя не было, но все небо затянули серые низкие тучи. Они медленно плыли, едва не задевая верхушки высоких елей.

Шли через Лихолесье, дорог здесь не было. Дуго старался держаться в стороне даже от звериных тропок, так что им нередко приходилось продираться сквозь густой кустарник, перелезать через поваленные стволы деревьев…

Через четыре часа после рассвета отряд оказался перед спуском в овраг. Герда остановилась лишь на миг и уже в следующую секунду решительно направилась вниз. На склоне росли дебри папоротника, жесткие, упругие стебли гигантских хвощей, колючий кустарник и листы желтого переглодита. Последние настырно цеплялись за одежду. Герману приходилось тяжелее всех, ведь на шее у него сидела девочка. Он старался ступать осторожно, чтобы ненароком не потерять равновесие. Густав напротив – обогнал Герду и принялся прыгать вниз, выкрикивая “о-хо-хо!”. Бурная радость находила на великана совершенно неожиданно и, как правило, абсолютно не к месту. А между тем, подобная лихость вполне могла закончиться плачевно. И закончилась…

– Густав! – выкрикнул Пилигрим, но было уже слишком поздно: великан поскользнулся на сырой земле, не успев завершить очередное “о-хо-хо!”, и с диким воплем покатился вниз. Грязные ругательства огласили окрестный лес, и Густав скрылся из виду.

– Черт побери! – выдавил Герман сквозь зубы. – Ну как можно быть таким кретином?! Может быть, кто-нибудь мне объяснит?!

К счастью, овраг оказался неглубоким. Густав лежал в самом низу, утонув локтями в липкой грязи возле мелкого ручья. Франц бросился помогать пострадавшему. С его помощью Густаву удалось сесть. Он стонал, всем своим видом выражая жуткое страдание.

– Ничего не сломал? – взволнованно спросил Госпитальер. Великан согнул и разогнул левую ногу.

– Вроде бы ничего, – с явным удивлением сказал он, предварительно выплюнув изо рта набившуюся туда во время кувыркания грязь.

“Хорошо, что Моргана у меня, – подумал Герман, – угробил бы девочку, как пить дать”.

Пилигрим усмехнулся, глядя на Черного Принца, потом заметил что-то на земле, поднял и с интересом принялся разглядывать…

– Что там? – спросил следопыт.

– Панцирная чешуйка, – ответил Дуго.

– Панцирная чешуйка? – переспросил Герман. – И что это значит?

– Похоже, в округе бродит какой-то бронированный хищник.

– Вот как. – Следопыт оглянулся кругом. – Пора уже задуматься, почему мы такие везучие, что нас повсюду окружают хищники. Может, им не нравится цвет волос нашего Клубничного Принца? Может, он их раздражает?

– А может, им твои волосья не нравятся, – зализывая царапину, пропищал Густав.

– Вряд ли, – возразил Герман, – у меня цвет волос самый обычный, ничего оригинального…

– А у меня…

– Ты сможешь идти? – перебил Густава Пилигрим.

– Конечно. – Великан, кряхтя, поднялся на ноги. – Вроде уже даже и не болит.

– Удивительно, – прогнусавил Франц, – как это Густаву все время везет?

– А чего тут удивительного? – хмыкнул Герман. – Бог дураков любит. – Ты что, пословицу не знаешь?

– Бог любит бражников, – поправил его Густав.

– Это ты Старому Кра расскажи!

– Друзья мои, у нас дела, – сказал Дуго, – если все в порядке, давайте отправимся дальше.

Герда первой перешла ручей, не обращая внимания на то, что замочила ноги почти по колено. Следом за ней двинулся Герман… За ним остальные. Они отправились по склону оврага и уже почти поднялись на самый верх, когда их внезапно остановил властный окрик:

– Стойте!

– Что за черт! – выругался Герман и присел, ссаживая Моргану с шеи.

– Мы пришли с миром! – заговорил Пилигрим, он оглядывался по сторонам, стараясь отыскать говорившего, но никого не было видно.

– Опять дипломатия?! – прошипел Герман, пряча девочку за спину, ему вспомнилась неудачная попытка Дуго наладить общение с охотниками неизвестного клана.

– Кто вы такие? – Голос словно доносился со всех сторон одновременно.

– Мы идем в Дрезден, на Базу Госпитальеров, я – Пилигрим, эти люди сопровождают меня. В разговоре наступила краткая пауза.

– Пилигрим? Твой номер!

– Шестьдесят три! – не моргнув глазом ответил Дуго.

– Сто восемь! – сказала Герда.

– Двадцать! – неожиданно ответил незнакомец.

Затем послышался шорох, и из кустарника навстречу путникам вышел вооруженный автоматом, очень странный с виду человек. Одежду незнакомца составляли панцирные чешуйки вроде тех, что Дуго обнаружил на берегу возле ручья. Лицо его скрывала маска, составленная из более мелких чешуек, и только возле глаз виднелось два полукружия красной кожи.

“Это сколько же панцирных хищников нужно разделать, чтобы сшить себе такой костюмчик? – подумал Герман. – Похоже, парень – опытный охотник. А может, он чем-то болен и потому скрывает свое тело? Вон и кожа у него какая-то воспаленная”.

Мысль эта, должно быть, пришла в голову не только ему. Франц отшатнулся от незнакомца, сделав несколько шагов назад, а Густав и вовсе натянул майку по самые глаза, чтобы защититься от инфекции.

Охотник между тем уверенным шагом направился к ним. По мере того как он подходил ближе, лицо Германа все больше вытягивалось: то, что он поначалу принял за одежду, оказалось покровом тела. Панцирные чешуйки росли прямо на коже незнакомца. Перед ними стоял один из самых диковинных мутантов, каких только доводилось видеть Герману.

– Я не болен, – коротко сказал незнакомец и замолчал, разглядывая людей темными, неестественно большими глазами.

– Привет тебе, Корн из Лейпцига, – торжественно изрек Пилигрим и улыбнулся.

Герман вопросительно посмотрел на Дуго.

– Друзья мои, перед вами величайший из ныне живущих Пилигримов, – пояснил он, – о Корне из Лейпцига слагают легенды.

– Так уж и легенды, – проговорил панцирный человек. – Я, конечно, совершил много всего такого, за что люди должны быть мне благодарны, но легенды – нет, не думаю, это уж слишком.

– Я тоже много слышала о вас, – сказала Герда, – Союз Пилигримов Юга относится к вам с уважением. Вы легенда.

Если бы кто-нибудь спросил мнение Германа, то, на его взгляд, этот парень нисколько не походил на легенду. Следопыт вообще не понимал, чего это Пилигримы так расшаркиваются перед этим парнем.

– Как тебя занесло так далеко на юг? – спросил Дуго.

– Обстоятельства, – ответил Корн. – Обстоятельства и, конечно, задание. Старые дороги в последнее время небезопасны. Пришлось идти через Лихолесье, но эти места буквально кишат Меганиками. Между тем мне нужно попасть в Дрезден на Базу Госпитальеров, я везу несколько образцов почвы из Турингии.

– Какая удача, – улыбнулся Дуго, – мы тоже идем в Дрезден, так что вполне можем пойти вместе.

– Отлично, – кивнул Корн, – по моим расчетам, до города не больше тридцати километров.

– К сожалению, наша миссия – скорее скорбная. База Госпитальеров во Франкфурте уничтожена.

– Уничтожена?! – изумился панцирный человек. – Но как это возможно?!

– Не севере знают об Ангелах? – спросил Дуго.

– Да.

– Боюсь, они решили истребить Госпитальеров. Носящие красный Крест слишком большая сила, чтобы эти выродки позволили им спокойно делать свое благородное дело.

– Истребить Госпитальеров?! – вскинулся Корн. – Но этого нельзя допустить… Вот уж не думал, что кому-нибудь в голову может прийти настолько дикая идея. Ведь если не будет Госпитальеров, человечество попросту вымрет.

– Ангелы так не считают, – заметил Дуго, – они преследуют какие-то свои, им одним известные цели.

– Но какие могут быть у них цели, если они готовы на убийство Госпитальеров?

– По дороге к Дрездену я расскажу тебе подробнее о происходящем, – пообещал Дуго.

– Идет, – кивнул Корн…

Они шли не один час, а лес все никак не желал кончаться. Дуго рассказывал панцирному человеку все, что знал. Пару раз Корн останавливал его, задавая вопросы. Всякий раз Пилигрим подробно отвечал, упоминая о таких мелочах, о каких Герман и думать забыл.

Следопыт размышлял о том, что до Базы Госпитальеров теперь уже совсем недалеко и, когда они придут в Дрезден и исполнят свою миссию, он и Густав, скорее всего, отправятся в обратный путь. И тогда ему придется расстаться с Гердой. Скорее всего, навсегда. Герман посмотрел на девушку и вздохнул.

Острый запах гари. Герман заметил, что и Густав тоже принюхивается к воздуху. Великан с неудовольствием фыркнул.

– Эй, Дуго, горелым пахнет, – сказал следопыт.

– Да? – вскинулся Франц. – Горелым? А в чем дело? Что горит?

– Я чувствую, – ответил Пилигрим, – надеюсь, это не лесной пожар.

– Не похоже на лесной пожар. – Голос Герды прозвучал глухо.

– А на что это похоже? – спросил Герман.

– Не знаю, – честно ответила девушка.

Корн махнул возле широких ноздрей ладонью и возвестил:

– Здесь множество смешанных запахов…

– Не будем гадать, – заметил Пилигрим, – нам лишь бы успеть добраться до Госпитальеров. Уж они-то разберутся с тем, что происходит.

По мере продвижения к Дрездену запах все усиливался и усиливался, пока не стал совершенно невыносимым. Казалось, что гарь кружится вокруг серыми хлопьями. Она осаждалась в носоглотке, разъедала глаза. В горле у Германа запершило, легкие словно забились ватой, и он принялся отчаянно кашлять. Густав решил помочь другу и несколько раз хорошенько приложил его по спине.

– Спасибо, – поблагодарил следопыт сквозь зубы, бросив на великана убийственный взгляд.

– Не за что, – жизнерадостно ответил Густав и закашлялся сам.

– Я же, кажется, предупреждал, что у меня позвоночник слабый…

– Ада, кха, я забыл, кха-кха. – Великан принялся колотить себя в грудь.

– Слушай, Дуго, – сказал Герман, – боюсь, если мы дальше пойдем, то просто задохнемся… этот пепел…

В ответ Пилигрим ткнул пальцем, и следопыт увидел, что впереди, между деревьев, виден просвет. Они выбрались из редколесья и остановились на опушке, пораженные открывшейся перед ними страшной картиной.

– Это… эт-то… – принялся заикаться Франц. – Это ведь..

– Да, – ответил Пилигрим, – здесь был… Дрезден.

В голосе его прозвучало столько боли и отчаяния, что даже Герман вздрогнул.

То, что осталось от Дрездена, теперь невозможно было назвать городом. Невозможно было даже представить себе, что совсем недавно здесь возвышались громады древних домов, а на земле лежал вздувшийся от времени асфальт. Теперь на месте города расстилалась бесконечная гладь оплавленной земли, из нее кое-где торчали черные зубцы сгоревших дотла зданий. От сплавившего множество жизней темного стекла исходил невыносимый жар. А ведь от того места, где стоял отряд, до города было еще несколько километров.

– Франц, – прохрипела Герда.

Госпитальер понял ее с полуслова и проверил свой датчик радиации.

– Чисто! – возвестил он.

– Если это не ядерный удар, то что? – Герда растерянно поглядела на Пилигрима.

– Это не ядерный удар. – Дуго закашлялся и прикрыл рот ладонью. – Иначе этот лес вспыхнул бы, да и половину деревьев повалило ударной волной. Это что-то другое.

– Топийная бомба?

– Вполне вероятно, жар стабильный, но нет… думаю, что нет. Чтобы добиться такого эффекта, на Город следовало бы сбросить несколько сотен топийных зарядов. Это что-то другое.

– Ночная зарница, – обронил Герман, – и то, как дрожала земля… Это Ангелы, точно они, больше некому…

– Я скажу вам, что произошло. Они применили оружие со спутника, – сказал Корн, – должно быть, посчитали, что эта База Госпитальеров может оказать серьезное сопротивление, и решили стереть ее с лица земли. А может быть, просто хотели испытать поражающую мощь своего оружия. Если у них такие возможности, как ты рассказывал, Дуго…

– У них самые широкие возможности. – Пилигрим выглядел подавленным. – Теперь я вижу, что за сила у них в руках.

– Что теперь? – спросил Герман.

– Теперь… – Дуго замялся, – я… я должен подумать.

– Папа, – обернулась Герда, – если я не ошибаюсь, здесь недалеко есть деревня, где мы были с тобой тогда, ты помнишь…

– Да, да, конечно. – Пилигрим выглядел растерянным. – Мы… мы пойдем туда. Там нас непременно примут. Там нас… Он вдруг посерел лицом и схватился за сердце.

– Папа, – вскрикнула Герда, – что с тобой?!

Она подхватила Дуго под локоть, и он осел на траву.

– Пустяки, пустяки, все в порядке, сейчас пройдет, я просто, признаться, не ожидал здесь увидеть ТАКОЕ! Я просто не ожидал… Мы опять опоздали…

В лице Пилигрима не было ни кровинки. Франц испугался, что, чего доброго, у Дуго сердечный приступ.

– Молчи, молчи, папа, – присела Герда рядом с отцом, – все будет в порядке. Мы что-нибудь непременно придумаем.

– Что ты чувствуешь? – озабоченно спросил Госпитальер.

– Все хорошо. Мне уже лучше. Все в порядке, – ответил Дуго, – просто схватило сердце. Но уже отпустило…

Девочка, про которую все позабыли, вдруг с силой дернула следопыта за рукав. Герман вздрогнул от неожиданности и обернулся. Моргана указывала пальцем куда-то на юг.

– Эй, там кто-то идет, – сказал Густав, приложив ладонь ко лбу “козырьком”.

– О черт! – выругался Герман. – Это не “кто-то”, это Меганики!

Врагов было не меньше двадцати. Сейчас они находились довольно далеко, но даже отсюда можно было различить, что они заметили присутствие отряда и перешли на бег. Крохотные, вооруженные автоматами фигурки, огибая пышущую жаром стеклянную поверхность, двигались по периметру сожженного города.

– Скорее! – Пилигрим поднялся на ноги без помощи дочери, он дотронулся до левой стороны груди и отдернул руку, словно не хотел думать о боли в сердце ни минуты. – Уходим в лес!

– Вы не успеете. Я останусь здесь, – спокойно сказал Корн, – попробую задержать их, а потом уведу к западу.

– А как же вы? – спросил Франц.

– За меня не волнуйтесь, – улыбнулся панцирный человек, – я бывал в переделках и похуже. Ни одна пуля не может пробить мою кожу. Можете быть уверены – так просто они со мной не совладают.

– Э нет, так не пойдет, – возразил Герман, – мы своих не бросаем. Собирайся-ка, приятель, будем уходить вместе.

– Давайте идите без меня! – рассердился Корн. – Или, может быть, вы думаете, что от вашей кожи тоже могут пули отскакивать?

– Черт, конечно нет, но…

– Герман, – Дуго взял следопыта под локоть и почти насильно повел к лесу, – пошли! – Он кивнул Корну. – Я не забуду этого, друг, никогда.

– Но как же?.. – Франц в нерешительности оглядывался и едва двигал ногами – Герде пришлось даже подталкивать его в спину.

– Слушай меня, – сказала девушка, – таков кодекс Пилигримов. Корн делает то, что считает единственно возможным в данной ситуации. Он умеет за себя постоять. И если остается здесь, значит, уверен, что сумеет выбраться. Ты меня понимаешь?

– Я… я… да, я понял. – Не заставляя больше понуждать себя, Франц прибавил шагу.

Прежде чем скрыться в лесу, Герман еще раз обернулся. Панцирный человек залег в траве, пристроив дуло автомата на небольшом холмике. Легендарный Пилигрим, впервые встретивший их сегодня и столь неожиданно вызвавшийся прикрывать их отход. Он действительно уверен, что выкарабкается?

“Надо будет поподробнее расспросить о нем Дуго”, – решил Герман.

Они скрылись в лесу и преодолели бегом довольно значительное расстояние, когда началась стрельба – глухо зарокотал автомат, послышался треск ответной очереди. Затем приглушенная расстоянием перестрелка стихла, и, кроме самых обычных для дневного леса звуков, ничего не было слышно.

– Вроде они отстали, – сказал Дуго, когда запыхавшиеся люди остановились на короткий отдых.

– Ты уверен, что с твоим другом все будет в порядке? – Франц до сих пор не мог забыть, что они оставили Корна одного.

– Уверен. Настолько уверен, что даже сочувствую Меганикам. – Несмотря на серьезную ситуацию, Пилигрим усмехнулся. – Его кожа – лучший бронежилет из всех мне известных. Если Меганики не притащили с собой ракетную установку, то с ним все будет в порядке. Однажды Корн в одиночку сдерживал четыре десятка врагов, идущих через перевал, и, как видишь, до сих пор жив.

– Далеко до той деревни, о которой вы говорили с Гердой?

– Не больше полутора часов, если не ошибаюсь. – Пилигрим покосился на застывшее в небе солнце. – Скоро будем на месте.

Действительно, вскоре лес расступился и они оказались на широком поле, явно искусственного происхождения. Поле со всех сторон окружал лес. По размеру вырубка была не меньше аэродрома, где их настигла Буря. В середине поля высился небольшой холмик, на котором сохранились угрюмые развалины замка. Под холмом, видимо, располагались дома лесной деревушки. Самих домов с того места, где находился отряд, видно не было – высокий, в пять человеческих ростов частокол, сложенный из толстых древесных стволов, загораживал обзор. Поверх частокола, за воротами, виднелись две смотровые вышки. Наметанный глаз Германа зафиксировал установленные на них тяжелые пулеметы.

– Вы будете удивлены, – заметил Дуго, – тем, как славно здесь живут местные жители.

– Они не будут по нам палить? – поинтересовался Герман. – А то, как я уже имел возможность убедиться, тебе не везде рады.

– Нет. Там живут друзья, – ответил Пилигрим.

– Ха, друзья – это хорошо! Хотя бы здесь тебе каким-то чудом удалось не настроить всех против себя.

– Забавная шутка, – без улыбки сказал Пилигрим, оперся на посох и пошел вперед.

– Герда, – позвал следопыт. Девушка обернулась:

– Да?

Он покопался в карманах своей куртки и протянул ей очки, найденные еще в день знакомства с Францем у одного из Мусорщиков.

– Зачем это? – удивилась Герда.

– Ну… – Герман помялся. – Я доверяю твоему отцу, но некоторые люди не очень любят…

Он не договорил, но она сразу его поняла.

– Мутантов, – закончила Герда.

– Да. Мутантов. Зачем тебе рисковать?

Девушка внимательно посмотрела на него, она колебалась его секунду, прежде чем взять очки. Спрятав свои бесподобные, разноцветные глаза под темными стеклами, Герда направилась к воротам.

– А для меня у тебя нет каких-нибудь очочков, ась? – спросил Густав.

– Иди давай, Черный Принц! – Герман рассмеялся, и на душе у него почему-то сделалось очень хорошо.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ | Последний Завет | ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ