home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ПУСТЬ СУЩЕСТВА, КОТОРЫЕ НАЗЫВАЮТ СЕБЯ ЛЮДЬМИ, ГОВОРЯТ:

И сказал Он детям своим, кротко глянув на них с небес: “Вы сами творцы судьбы своей, рано или поздно должны Вы будете сделать свой выбор”.

ВНЕМЛИТЕ ГЛАСУ ЧИСТОГО РАЗУМА: И сказал Он детям своим истинным, свирепо глянув на них с небес: “Вы сами творцы судьбы своей, рано или поздно должны Вы будете сделать свой выбор”.

Последний Завет. Книга Нового мира. Послание заново рожденным. Ст. 73

Клан, живущий в деревне, называл себя Лиственниками. Местный староста Чен Ли – старый друг Пилигрима – произвел на Германа неизгладимое впечатление. Это был маленький седой человечек, выглядевший так, словно давно уже стоит на краю могилы, – желтая морщинистая кожа, узкие Щелочки глаз, странный приплюснутый нос. Правда, держался Чен Ли для смертельно больного что-то слишком уж бодро. Энергично двигаясь, он раздавал указания Лиственникам, где устроить гостей и что приготовить на обед. Следопыт наблюдал за старостой с напряженным интересом, ожидая, что тот вот-вот упадет, пораженный бессилием глубокой старости. Но время шло, а Чен Ли оставался на ногах. Так и не дождавшись от него проявлений старческой немощи, Герман решил, что ошибся и староста – мутант, потому и выглядит так странно.

Возможно, что к тому же желтый человечек, как и Старый Кра, – любитель пропустить стаканчик-другой.

“Вот глаза у него и сузились до невозможности, – усмехнулся про себя Герман, – теперь все понятно”.

Пока они ожидали приглашения пройти к дому, где должен был состояться обед, Дуго рассказывал об устройстве жизни Лиственников. Каждую неделю помощники Чена Ли составляли четкий график работ для всех жителей деревни. Дело здесь находилось для каждого. Жизнь Лиственников проходила в постоянных трудах, но зато ни в еде, ни в питье они не знали недостатка. Больше всего внимания уделялось земледелию и животноводству. Под посевные поля Лиственники расчистили обширные участки леса – спилили деревья, выкорчевали пни, распахали землю. Животные – коровы, овцебыки, козы, свинорылки и бычелы – помещались в деревянных загонах. За ними бережно ухаживали. Чен Ли похвастался, что ежегодный прирост скота составляет не меньше пятидесяти голов, и это, разумеется, не считая свинорылок – эти мелкие пушные зверьки размножались с неимоверной скоростью, и Лиственники не успевали состригать ценную шерсть.

Процветали в деревне и многие полезные для жизни ремесла – скорняжное, шорное, кузнечное, строительное. Герман заметил, что одежду жители деревни шьют из плотных и, судя по виду, очень прочных тканей. Женщины покрывали голову платками, мужчины брились наголо. Некоторые лысые головы украшали татуировки – в основном непонятные символы.

– Что это у них на голове нарисовано? – поинтересовался следопыт.

– Иероглифы, – пояснил Дуго, – древние письмена. Еще до Последней войны многие люди рисовали на своих телах иероглифы, считалось, что они приносят удачу, отгоняют злых духов, приманивают положительную энергетику…

– Понятно, – кивнул Герман, – может, и мне сделают татуировку. Только не на голове.

– Если тебе захочется – почему нет? Думаю, они не откажут, – улыбнулся Пилигрим.

– А где ты хочешь татуировку сделать, ась? – спросил Густав.

– Лучше тебе этого не знать. – Герман криво усмехнулся.

– Чего, прямо на нем, что ли? – Великан вытаращил глаза. – Ну ты и псих! Психище прямо!

Следопыта предположение Густава развеселило, он расхохотался, но переубеждать великана не стал…

Дома Лиственников выглядели крепкимэи и добротными. Дерево местами было обмазано высохшей на солнце красной глиной. В жару в таких домах должно быть прохладно, зимой они отлично сохраняют тепло. Устроенная, упорядоченная жизнь Лиственников настолько отличалась от быта Ветродувов с их приведенными в относительный порядок и приспособленными для жизни городскими развалинами, что Герман невольно проникся уважением к трудолюбивым жителям этой большой лесной деревни.

“Нелегко им, должно быть, пришлось поначалу, когда они только обустраивались”, – подумал он.

Лиственники могли себя защитить – высоченный забор из острых кольев отгораживал их от посягательств любого врага, на смотровых вышках стояли станковые пулеметы. Попробуй сунься – живо будешь прошит пулями! Возле ворот, уткнувшись короткими жерлами в небо, застыли два ржавых допотопных миномета. Любые банды, бродившие в окрестностях, знали, что нападать на деревню Лиственников себе дороже – можно и зубы обломать.

Слухи о привольной жизни в клане разносились далеко вокруг. Очень многие приходили, чтобы присоединиться к Лиственникам, но рады здесь были далеко не всем. Чен Ли опасался, что кто-нибудь из головорезов может пожаловать к ним с одной только целью – ночью открыть ворота своим подельникам. Или того хуже – придет обезумевший от близости неизбежной смерти носитель заразы, одержимый идеей забрать с собой на тот свет как можно больше народу.

Прежде чем впустить отряд в деревню, к каждому поднесли Датчик, определяющий температуру тела. Если человек болен, если у него лихорадка и пирогены бурлят в крови, датчик загорался красным и издавал тревожный писк. К счастью, ни у кого в отряде повышенной температуры не было, на крохотном приборе стабильно светился зеленый огонек. Небольшие проблемы возникли лишь с Морганой. Девочка испугалась чужих людей, и Герде стоило большого труда уговорить Мор (так она называла малышку) войти в деревню и приблизиться к датчику. Упрямство девочки вызвало у Лиственников самую негативную реакцию, один из местных даже начал кричать. Он уже собирался вытолкать их за ворота, но Чен Ли жестом приказал ему подождать, пока Герда сумеет успокоить девочку. Лиственники пребывали в напряжении до тех пор, пока направленный на Моргану датчик не загорелся зеленым…

К старосте подошел один из местных и что-то зашептал на ухо.

– Просу вас, идитсе за мной в моя дом. – Речь Чен Ли не отличалась четкостью. – Будсем есть.

В доме старосты было только все самое необходимое. По обстановке можно было заключить, что здесь живет человек аккуратный, далекий от украшательств собственного жилища, ценящий во внутреннем убранстве прежде всего удобство, центре комнаты стоял большой круглый стол, на котором гостеприимные хозяева расставили многочисленные кушанья и столовые приборы. От медной кастрюли, наполненной куриным супом, к потолку поднимался пар и распространялся пьянящий аромат. Густав шумно сглотнул слюну, Чен Ли посмотрел на него и улыбнулся. Староста жестом пригласил гостей садиться, потом извинился и сказал, чтобы они приступали к трапезе без него – ему нужно уладить кое-какие дела, а потом он непременно к ним присоединится.

– Спасибо, друг, – поблагодарил Дуго.

– Нитсего, нитсего, это моя долг, – ответил Чен Ли и вышел.

– Эх, здорово, – выдохнул Густав, схватил половник и сунул его в кастрюлю…

Еда была вкусной и, что гораздо важнее, ее было МНОГО. Впервые за несколько дней участникам похода удалось наесться досыта.

– А что, староста мутант? – рыгнув, спросил Густав у Пилигрима.

– Нет, – покачал головой Дуго, – и даже не Универсал. Чен Ли – представитель древней народности. Он – китаец.

– Китаец? – удивился великан. – А я думал, он – Лиственник…

– Он – Лиственник, – согласился Дуго, – но китайцы – это не клан.

– А кто?

– Как бы тебе объяснить, – замялся Дуго, – дело в том, что человечество неоднородно. Согласно книгам, на Земле существует, или, точнее сказать, существовало нескольких рас. Китайцы – представители монголоидной расы, сейчас почти полностью истребленной. Их было великое множество, судя по записям древних источников, они были самой крупной народностью на Земле, но, поскольку они непосредственно участвовали в военном конфликте, территория Китая подверглась массированной термоядерной бомбардировке. Насколько я мог заключить из разрозненных дневниковых записей, обнаруженных на севере, в этой древней стране почти никто не уцелел. Оставшиеся в живых во время бомбардировки впоследствии умерли от радиации и болезней. Разумеется, китайцы жили не только в Китае, но и во многих других странах мира. Семья Чена Ли, кажется, из Дортмунда.

– Жуткая у него рожа, – констатировал Густав. – И как он только через эти узкие щелки вообще что-нибудь видит? Это же, если хочешь чего-нибудь рассмотреть, так надо таращиться. У него, наверное, башка круглые сутки болит.

– То же самое можно и о тебе сказать, – заметил Герман. – Как это можно все время так таращиться? Это же глаза могут из орбит выскочить. Ты бы их придерживал, что ли, лупоглазый принц?

Следопыт засмеялся, Густав обиженно поджал губы и потянулся за половником.

– Стукнуть меня хочешь? – спросил Герман.

– Супа налить, – пробурчал великан. Вскоре вернулся Чен Ли. Кивнув присутствующим, он сел за стол.

– Ну, – спросил он, – как вам наса еда?

– Превосходно! – откликнулся Пилигрим. – Мои спутники поражены тем, как разумно вы все тут устроили. Я немного рассказал им о жизни Лиственников.

– Да? Что зе, это хоросо, – сказал Чен Ли, – могу я узнати, какие у вас дальнейсие планы?

– Мы намереваемся пробыть тут до завтра, а на рассвете отправимся в Белый Бранденберг, – ответил Дуго.

Герман бросил на Пилигрима быстрый взгляд. О путешествии на север, к Берлину, он слышал впервые. Конечно, после того как Ангелы стерли с лица земли Дрезден, у следопыта возникали предположения, что Дуго захочет идти к другой Базе Госпитальеров, но ему совершенно не улыбалось снова подвергаться смертельной опасности. К тому же идти в Белый Бранденберг, о котором ходили самые мрачные слухи.

– Бранденберг? – удивился Чен Ли. – Ты уверен?

– Я уверен, – кивнул Пилигрим, – у нас просто нет другого выхода. Мы должны оповестить Госпитальеров.

– Ну что зе, – Чен Ли развел руками, – мне остается только сказать – чуствуйте себя здесь сьпокойно. Мы не дадим вас в обиду. – Староста звонко рассмеялся. – Ты зе знаесь, Дуго, я всегда тсебе рад… И, конесьно, мы рады твоя друсья.

После обеда Герман подошел к Пилигриму:

– Слушай, Дуго, я хочу, чтобы ты правильно меня понял. Я не собираюсь больше ни в чем участвовать. Я теперь знаю, что Ветродувы вне опасности, для меня этого вполне достаточно, чтобы понять – моя миссия завершена. Так что мы с Густавом возвращаемся во Франкфурт.

Пилигрим внимательно посмотрел на Германа. Следопыту показалось, что он хотел сказать ему что-то важное, но потом передумал.

– Ты тоже хочешь идти назад, Густав? – спросил Дуго.

– Ну да, – откликнулся великан, лицо его вдруг все сморщилось, и он всхлипнул, – а сколько можно бродить? Это просто пытка какая-то! Ни покушать от пуза, ни поспать нормальненько. Вечно кто-то стреляет, по кумполу бьют, да еще все время идем и идем куда-то. И ножки у меня болят все сильнее и сильнее. Да и свою Майку я уже так давно не видел…

– Понятно, – кивнул Пилигрим и вздохнул. – Ну что же, я не буду вас задерживать, с утра вы сможете отправиться во Франкфурт, мы же с Гердой пойдем в Белый Бранденберг. Думаю, и Францу лучше отправиться с нами…

– Наверное, – согласился Герман, скрепя сердце, – расставаться с мальчишкой не хотелось, за время путешествия он успел привыкнуть к тому, что нужно оберегать непутевого Госпитальера, жизни которого постоянно угрожает опасность. Тем не менее он кивнул. – Если в Бранденберге кто-то уцелел, Франц сможет снова быть вместе с Госпитальерами.

– Что тут происходит? – Герда подошла незаметно.

– Герман и Густав нас покидают, – пояснил Дуго, – они намерены завтра же отправиться назад во Франкфурт.

– Вот как?! – Девушка вспыхнула и ответила, может быть, даже резче, чем ей самой того хотелось. – Ну что же, скатертью дорожка! – Она развернулась и пошла прочь.

– Чего это она? – удивился Густав.

– Ну вот, замечательно, – выдохнул Герман. – И почему я должен все время чувствовать себя виноватым, как будто я совершаю что-то нехорошее? Я же просто хочу вернуться домой!

– Она никогда не поймет тебя в этом устремлении, – сказал Дуго, – у Пилигримов нет дома. Поэтому Пилигримы так редко находят себе пару среди обыкновенных людей, предпочитая тех, кто и не помышляет о возвращении домой, думая только о том, что впереди предстоит длинная дорога, которую нужно во что бы то ни стало пройти из конца в конец ради выполнения важной миссии.

– Я же сказал, что моя миссия окончена! – Герман отвернулся, чтобы не выдать своих истинных чувств. Губы Дуго дернулись.

“Она разочаровалась, когда услышала, что мы собираемся возвращаться. А чего она ожидала? Что я стану вечным бродягой, у которого нет дома? Пилигримом? Получу собственный номер и буду думать только о стоящей передо мной священной Цели – очередном поручении Госпитальеров или моего Ордена?! Нет уж, такая жизнь не для меня!”

Когда Герман снова посмотрел на Дуго, лицо его уже было совершенно спокойно. Впрочем, Пилигрим, кажется, отлично понимал переживания Германа. Он внимательно наблюдал за следопытом, словно ожидал, что в ответ на его слова он поменяет решение. Пилигрим ошибался.

– Мы идем во Франкфурт, – твердо сказал Герман, – с нас уже хватит опасностей. Нас ждет клан.

– Ну что же, я думаю, Чен Ли обеспечит нас всех провиантом в дорогу, – сухо сказал Дуго.

– Отлично, – кивнул Герман, на душе у него кошки скребли.

Густав сидел на широкой скамье и увлеченно точил нож. Кремневая болванка ходила по клинку, издавая неприятный скрежет. Великан так увлекся этим занятием, что даже не заметил, как к нему подошла какая-то женщина. Услышав шорох, он поднял глаза и вздрогнул от неожиданности.

– Ой ты господи! – выкрикнул Густав. – Напугала меня до чертиков! Разве так можно подкрадываться, ась?

Женщина не ответила. Она с неподдельным интересом оглядела великана с ног до головы. Этот оценивающий взгляд заставил Густава смутиться, он сделался пунцовым. Его лицо теперь почти сравнялось цветом с его красной шевелюрой.

– Эй, ну ты чего так уставилась, ась? – нервно спросил он. В ответ женщина деловито поинтересовалась:

– Сколько?

– Чего сколько? – опешил Густав.

– Я спрашиваю, сколько ты обычно берешь?

– За что? – не понял Густав.

– За это самое. Хватит ломаться, милый. Не зря же ты выкрасил свои волосы в такой замечательный цвет?

Густав напряг мозги, и в памяти его вдруг всплыл давний разговор с Гердой. Кажется, девушка упоминала о том, что женщины одной древней профессии красят волосы в яркий малиновый цвет.

– Я… я… – Великан не мог вымолвить даже слова от возмущения, точило выпало из его рук. – Ты что же, думаешь, я того, я этого самого…

– Если твой живчик бегает достаточно резво, я согласна заплатить.

– А-а-а! – Густав вскочил на ноги. – Я… да я женат! Да у меня жена есть!

Он сунул нож за голенище сапога и широкими шагами направился прочь.

– Подумаешь, жена, – закричала ему вслед женщина, – на нее живчика у тебя ведь тоже хватает, верно?

Густав ее уже не слышал, он почти бежал, разыскивая Германа.

Следопыт беседовал с охотником местного клана. Тот рассказывал ему о том, как безопаснее всего добраться до Франкфурта. Густав вклинился в их беседу.

– Герман! – заорал он. – Ты должен меня побрить…

– Что это ты вдруг надумал? – удивился следопыт. – Раньше вроде бы не собирался?

– Побрей меня! Скорее! – Великан оглянулся, проверяя, нет ли за ним погони.

– Да что случилось-то?!

Густав покосился на незнакомого следопыта, затем наклонился к Герману и зашептал ему на ухо. Реакция приятеля показалась Густаву очень обидной: выслушав историю, Герман захохотал, схватившись за живот.

– Ой держите меня! Ой не могу! Кому расскажи – не поверят! Герда уже об этом слышала?! Девочки, налетайте!

– Тише! Тише! – Великан принялся испуганно озираться по сторонам.

– Это просто блеск! – выкрикнул Герман. – Тебе ни за что не стоит менять эту прическу. Судя по тому, что ты мне рассказал, она тебе идет.

– Ну чего тебе стоит меня побрить? – заныл Густав.

– Ладно-ладно, успокойся. – Увидев, что великан расстроился всерьез, Герман обернулся к охотнику: – Ты меня извини, я на некоторое время отлучусь, только побрею Черного Принца – и немедленно вернусь. Его, видишь ли, стали беспокоить блохи.

– Черного Принца? – вытаращился охотник. – Но ведь Черный Принц давно умер?

– Этот парень – его новое воплощение, правда, исключительно уродливое и глупое, – пояснил Герман и, продолжая смеяться, потянул обиженного Густава за собой…

Вскоре великан уже щеголял сверкающей на солнце бритой головой, походившей на нелепую мутировавшую тыкву. Густав шлепал себя по лысине и счастливо улыбался.

– Эй, лысый! – окликнул его кто-то, когда он прохаживался по центральной улочке деревни Лиственников.

Великан обернулся и встретился взглядом с той же женщиной, которая общалась с ним раньше.

– Чего тебе?! – довольно грубо поинтересовался Густав – настроение у него мгновенно испортилось, улыбка сползла с лица.

– Мое предложение остается в силе, – сказала женщина и подмигнула великану.

– Вот черт! – вскричал Густав и кинулся прочь…

Герман несколько раз собирался с силами, чтобы поговорить с Гердой, но, когда она попадалась ему на глаза, его решительность куда-то исчезала. Следопыт отчаянно злился на себя, но начать разговор так и не мог. В очередной раз помянув дьявола и всех его родственников вплоть до седьмого колена, он уселся на бревнышке возле дома старосты и решил провести ревизию вещмешка. Как это обычно бывает, помянутый не ко времени Сатана не преминул явиться. Конечно же не лично – прислал своих адептов…

Ударил оглушительный взрыв, и к небу из-за частокола взметнулись комья земли. Герман вскочил на ноги. Повторный взрыв грохнул у самых ворот. Этот был намного мощнее предыдущего. Следопыт почувствовал, что в голове у него словно разорвалась бомба, в ушах зазвенело. И тут же послышалась стрельба. А через мгновение в шум перестрелки ворвался протяжный вой “ревуна”, оповещавшего жителей деревни о нападении.

На улицах началась жуткая суета. Мужчины бежали к стенам, заряжая на ходу автоматы и арбалеты. Женщины с детьми спешили на холм, к развалинам замка, чтобы укрыться там от неизвестной опасности.

– Что происходит? – Герман схватил одного из местных жителей за руку.

– На нас напали! – выкрикнул тот.

– Вижу, что напали. Кто?!

– Откуда мне знать?! – Местный выдернул руку и побежал к стене.

– Проклятие! – выругался следопыт и ринулся следом.

Стрельба стихла, не успев начаться. Охотники клана забирались на стену, лезли на смотровые вышки. Возле самой стены Герман наткнулся на Густава. Лысый великан в задумчивости глядел вверх. Лиственники толкались вокруг него, отчаянно ругаясь, – Густав частично перекрывал проход на стену, но с места не двигался.

– Там это… говорят, Меганики, – выдавил великан, – а я вот думаю: на стену лезть или нет?

– Лезь! – рявкнул Герман. – Я за тобой!

Они побежали по деревянным настилам наверх. Несколько Лиственников внизу расчехляли старые минометы. На вышках тоже было заметно какое-то движение.

Герман выглянул из-за края стены и скрипнул зубами от ярости – все тот же враг. Вдоль леса перебегали маленькие фигурки Мегаников. Не меньше десятка залегло в траве, прикрывая троицу, тащившую к деревне большой деревянный ящик. Герман взвел курки двустволки.

– Попытка номер два! – процедил сквозь зубы стоявший рядом с Густавом охотник. – У них там взрывчатка! Хотят подтащить ее к стене и взорвать. В прошлый раз мы всадили им зажигательный заряд прямо в ящик, знатно рвануло! Так ведь не успокаиваются, гады!

Хлопнул выстрел. Один из Мегаников вскрикнул и упал. Двое других продолжали упорно тащить ящик. Прикрывая своих, Меганики открыли ответный огонь. Герман пригнулся. Пули выбивали из деревянных бревен острые щепки, свистели над головой. Заговорил пулемет на одной из смотровых вышек. Стреляли по тащившим ящик Меганикам. Одному из них тяжелые пули угодили в грудь, он взмахнул руками и упал. Последний рухнул в траву, пополз обратно. Пулемет не смолкал до тех пор, пока взрывчатка не сдетонировала. От мощного взрыва земля вздрогнула, настилы, на которых стояли защитники деревни, качнулись. Герман испугался, что они опрокинутся, но укрепления были сделаны на совесть.

– Где Франц? – Следопыт дернул Густава за рукав.

– М-м-м, не-э, не знаю, – промычал великан.

– Когда ты видел его в последний раз?

– Тама видел, возле дома старосты, с Пилигримом…

– Хорошо! Не высовывайся! – Расталкивая поднимавшихся на стены Лиственников, Герман побежал вниз.

Возле дома старосты было полно народу. Здесь же находились Герда, Пилигрим, Моргана, раздающий указания своим людям Чен Ли и Франц. Он повертел в руках магазин, потом вставил его в автомат. Герман окликнул мальчишку. Франц обернулся и робко улыбнулся – как всегда перед боем, он чувствовал неуверенность.

– Отдай автомат Дуго! – приказал следопыт.

– Почему?

– На стене и так хватает стрелков. А если бой продолжится – будет полно раненых. Ты гораздо лучше умеешь лечить людей, чем убивать их. Понял? Так что займись-ка своими прямыми обязанностями.

Кроме этой причины, разумеется, была и другая – Герман не хотел, чтобы с мальчишкой что-нибудь случилось. Вскоре их дороги разойдутся, и, возможно, навсегда. После совместных приключений он чувствовал за юного Госпитальера ответственность.

Франц кивнул – доводы Германа убедили его, и он передал свой автомат Пилигриму.

– Вперед, к воротам, – отдал указание двум Лиственникам Чен Ли.

– Меганики – не дураки, они не станут лезть только через ворота, – вмешался следопыт, – скорее всего, это лишь отвлекающий маневр – они могут зайти с тыла.

– Правильно, я узе отправил лютзей и туда, – закивал Чен Ли.

– Хорошо. – Герман вслушивался во вновь начавшуюся стрельбу. – Надо идти. Герда, отведи Моргану к замку, там безопасно.

– И не подумаю. – Девушка бросила на следопыта убийственный взгляд. – Ты забываешь, с кем имеешь дело. Я не собираюсь отсиживаться за стенами замка. Франц, проследи за малышкой.

– Да, Герда, – тут же отозвался Франц, – я все сделаю.

– Ладно, – сказал Герман, досадуя на упрямство Герды, – вперед – к стене, думаю, наша помощь там отнюдь не будет лишней…

Врагов было не меньше полусотни. Однако первая предпринятая Меганиками атака оказалась не слишком удачной. Во время наступления они потеряли не меньше десяти человек. Пулеметы на вышках и два залпа из минометов собрали хорошую жатву. Тогда враги решили сменить тактику, залегли у самого леса, на краю вырубки, и принялись обстреливать деревню… Лиственники предпочли до поры до времени затаиться за частоколом. Потом наступило временное затишье. В этот краткий промежуток времени Герде удалось подстрелить не меньше пяти недостаточно осторожных врагов. Затем вновь бой и вновь тишина.

– Они чего-то ждут, ведь так? – обратился следопыт к Дуго.

– Думаю, да, – ответил он.

– А чего они, по-твоему, ждут или кого? Может быть, Ангелов?

– Не думаю, что они ждут Ангелов, друг мой. Вряд ли Ангелы опустятся до карательных операций в какой-то деревушке. Им очень дороги свои жизни и своя техника.

– А может, это те самые Меганики, что преследуют нас от Дрездена? – спросил Герман.

– Нет, этих гораздо больше, – покачал головой Пилигрим.

– А может, их прислали Ангелы, потому что обнаружили место побоища возле реки? Это ведь мы…

– Нет, – перебил следопыта Дуго, – я не думаю, что мы виноваты в том, что эти фанатики напали на деревню Лиственников. Просто случилось то, что рано или поздно должно было случиться. Мир меняется. То, что происходит, затрагивает всех без исключения. Даже если Лиственники желали остаться в стороне от разгорающегося конфликта, у них ничего не вышло бы.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, – кивнул Герман, – ты хочешь сказать, что я неправильно поступаю, возвращаясь во Франкфурт, что Ветродувам тоже не удастся остаться в стороне…

– Что ж, ты все понимаешь, но это твое решение, твой выбор и твоя ответственность. Каждый делает свой выбор и отвечает за свои дальнейшие поступки. – Пилигрим пожал плечами. – Знаешь, что я думаю, Герман, – сказал он, – если тебе действительно интересно, почему они пришли…

– Ну? – выдавил Герман.

– Они зачищают всю местность вокруг логова Ангелов. Вот в чем все дело.

– Ты хочешь сказать, что их логово где-то здесь неподалеку?..

– Да. И деревня Морганы, и Дрезден, и, наверное, еще с пяток населенных пунктов, расположенных тут неподалеку, попали в эпицентр событий. Вспомни нападение на охотников местного клана на реке, ведь они приехали, чтобы расправиться с ними… После стольких лет наблюдений и изучений Ангелы принялись за дело всерьез. Я думаю, они взялись за зачистку территории от всех, кто так или иначе может собрать сведения об их местонахождении.

– Ты уверен? – спросил Герман. Близость базы врага вызвала у него странное чувство – с одной стороны, ему хотелось выяснить, где она находится, с другой – убраться от опасности подальше.

– Я не настолько стар, чтоб не суметь связать несколько ниточек. В былые времена меня называли Дуго-который-всегда-докопается-до-сути. К тому же после того, как у моста ты пошел проверить Франца, тот пленный Меганик рассказал много всего интересного. В том числе и о том, что патрульная машина Ангелов как раз выползла из этой самой неуловимой и ненаходимой базы. Да и с Ченом я переговорил. Он сказал, что километрах в шестидесяти к югу есть местность, которую Лиственники называют Стопой Дьявола. Любой, кто туда уходил, больше не возвращался. Вполне можно предположить, что эти несчастные натыкались на логово Ангелов.

– Хоть кто-то должен был что-то увидеть, какие-то слухи могли дойти, – заметил Герман, – да нет, вряд ли их база находится здесь.

– Тот Меганик сказал, что Ангелов защищает рука господа.

– И что это за рука такая?

– Скорее всего, эти слова – обычный бред фанатика, но вполне возможно, что речь действительно идет о какой-то охранной системе, носящей название Рука Господа…

В это мгновение возобновилась стрельба.

– Черт, опять началось! – сказал Герман.

– Ладно, потом обсудим. – Дуго приподнялся и осторожно выглянул из-за края стены…

После недолгого затишья враги, посовещавшись, приняли решение окружать деревню и приступили к исполнению своих планов немедленно. Чен Ли отдал приказ, и стрелки рассредоточились по периметру, прикрывая стены. Люди на вышках орали минометчикам, задавая координаты, те корректировали огонь. Меганики палили по наводчикам. Один из Лиственников, засевший на башне, вскрикнул и, кувырнувшись через перила, полетел вниз.

С низким гулом к краю леса подъехал весь ржавый, едва ли не разваливающийся от старости грузовик. В кузове стояла установка, состоящая из шести направляющих труб.

– Со стены! – перекрикивая выстрелы, заорал Дуго. – Все со стены! Немедленно!

Подавая пример остальным, он бросился к деревянным настилам. Люди ринулись вниз следом за ним.

Ракетная установка Мегаников заработала. Залп накрыл ворота, большой участок стены и одну из вышек. За спиной следопыта грохнуло. Удар был такой силы, что ему показалось, будто в спину врезался один из грузовиков Багажников. Германа швырнуло в воздух, он пролетел почти десяток метров и врезался в землю с такой силой, что еще одно мгновение – и затрещали кости. Целую вечность Герман, скорчившись, лежал на земле, хватая ртом отравленный гарью и пылью удушливый воздух. В ушах гремел рваный гул пьяных барабанщиков, а по телу пробегали пульсирующие волны боли. Потом она отступила, затаилась до поры до времени где-то в уголке его сознания, и следопыт почувствовал, что если попробует, то, пожалуй, сможет подняться на ноги. Он встал на четвереньки, некоторое время постоял так, затем попробовал выпрямиться. Его шатало, ободранные лицо, колени и ладони горели огнем. Герман огляделся кругом. Кажется, с момента взрыва прошло не больше минуты. Тягучий черный дым так и не успел рассеяться, обломки некогда прочного частокола расшвыряло по всей деревне. Горящие куски дерева валялись на земле. Некоторые упали на крыши зданий, пара домов уже занялись пламенем. Вокруг лежали Лиственники – те, до кого дотянулись щупальца взрыва. Кто-то стонал, другие пытались подняться на ноги, остальные лежали неподвижно. Оглушенные, раненые и убитые. На неповрежденных участках стены Лиственники продолжали отстреливаться. С уцелевшей вышки по спешащим воспользоваться преимуществом врагам, захлебываясь, бил станковый пулемет. Перегнувшись через перила, наводчик выкрикивал координаты цели. Один из минометов был полностью разрушен, зато второй исправно посылал во врагов мину за миной. Герман слышал все происходящее как будто со стороны, в ушах бился сердечный ритм, заглушая остальные звуки…

Три десятка Мегаников, несмотря на ожесточенное сопротивление Лиственников, смогли прорваться через разрушенную часть стены, и бой развернулся на территории деревни. Герман добрался до лежавшего в пыли дробовика, поднял и, направив стволы на бегущих через дыру в частоколе врагов, спустил курки. Пятерых Мегаников попросту снесло, еще троих или четверых тяжело ранило. На Германа тут же обратили самое пристальное внимание. Очередь едва не превратила его в решето, и Герман ринулся к углу ближайшего дома, чтобы там перезарядить двустволку…

Весь дальнейший бой закрутился для следопыта в одну тугую нескончаемую спираль. Он стрелял, в него стреляли. Свист пуль, дым, огонь, крики раненых, покалеченные люди, тянущие к нему руки в мольбе о помощи, убитые… Меганики то шли в атаку, отбрасывая клан Лиственников едва ли не к центру деревни, то, теряя бойцов, отступали за стену. Множество домов охватило пламенем, изуродованные, истерзанные пулями и осколками снарядов тела Лиственников и Мегаников лежали на улицах. Раненых клановцев относили в замок. Несмотря на серьезные потери, Лиственники продолжали обороняться. Одни погибали, другие уползали в замок зализывать раны. Во всеобщей неразберихе сложно было сориентироваться.

Герман обернулся и сквозь дым разглядел Густава. Великан волок на спине спасенный миномет и ухмылялся. Все лицо его покрывала сажа. Потом рядом грохнуло, и через брешь в стене снова хлынули Меганики. Герман вскинул двустволку и выстрелил…

Переломный момент в битве наступил ближе к вечеру, когда ни у клановцев, ни у Мегаников уже не осталось сил. К тому времени как миномет накрыл с таким трудом перезаряженную Меганиками ракетную установку, у Германа оставалось восемь патронов, не считая одной обоймы для маузера. Лиственники сражались за свои семьи и за свои дома. Меганики всего лишь исполняли приказ. А потому Лиственники бились яростно и до конца – им некуда было отступать.

Враг дрогнул. Оставляя на земле убитых, неполные два десятка Мегаников отступили к лесу. Их не преследовали: силы клана были порядком истощены и незачем было рисковать людьми.

Герман не помнил, кто закричал первым, но уже через минуту победный рев гремел по всей деревне. Они победили. Выстояли, столкнувшись с сильным, отлично вооруженным противником, они отстояли свою жизнь и будущее родного клана.

“Надолго ли?” – подумал Герман. По лицу текла кровь из рассеченной брови, но сейчас он этого не замечал…

Следопыт устало плелся по деревенской улочке. Люди суетились вокруг, тушили вспыхнувшие тут и там пожары, помогали раненым добраться до замка, уносили убитых. Герман не знал, сколько Лиственников погибло в этот день, защищая Деревню, но для него было очевидным, что гораздо больше, чем Мегаников. И потому, нигде не видя знакомых лиц, следопыт прибавил шагу. Его охватило сильное волнение – все ли из отряда остались в живых? Единственно за кого он был абсолютно спокоен – это Франц и Моргана, находившиеся во время боя в развалинах замка.

Меганикам так и не удалось дойти до холма. В тот момент, когда их прорыв был почти неминуем, клан волчьей хваткой вцепился в землю и не пропустил врагов.

Наконец у дома Чена Ли следопыт заметил Герду. Он вздохнул с облегчением. Девушка неподвижно сидела на бревне спиной к Герману. Рядом, прислоненный к дереву, стоял ее верный карабин и посох Дуго.

– Рад, что ты в порядке, – заговорил следопыт, тщетно стараясь скрыть свое волнение, – мы неплохо потрепали этих ублюдков, теперь они не скоро сюда сунутся. К тому же…

Герман не закончил фразу, потому что Герда обернулась, и он увидел ее глаза, полные слез.

– Что… что случилось? – Следопыт испугался собственного голоса, настолько чужим он ему показался.

– Отца убили, – произнесла девушка и расплакалась…

Дуго сожгли на костре вместе с другими павшими во время обороны деревни. Спросить, как он умер, следопыт так и не решился. Он знал только одно – старая сумка Дуго, в которой лежал Последний Завет, исчезла вместе с Меганиками. Теперь, когда старый Пилигрим ушел в иной, лучший мир, Герман вдруг ощутил всю двойственность своего положения. Он не знал, что делать дальше. Раньше у него была стойкая уверенность, как поступить. Он должен был идти домой, в родной клан, но слова Дуго во время боя… осознание того, что Ветродувы теперь уже никогда не смогут жить привычной жизнью, что происходящее касается их всех, не давало ему покоя. К тому же возвращаться Герману придется в одиночку – Густав пропал, его тело (впрочем, как и тела нескольких Лиственников) так и не было найдено. Чен Ли, за этот день еще больше состарившийся, сказал, что кто-то из его людей видел, как Меганики захватили в плен и уволокли в лес несколько клановцев. Среди пленников вполне мог оказаться Черный Принц. “Что теперь делать и как выручать великана из механических лап врага? И самое главное, если он решит вернуться, то как он сможет смотреть в глаза жены Густава – Майи? Как он будет смотреть ей в глаза, если будет знать, что ничего не предпринял для спасения Густава?”

Короткий сон в доме Чена Ли не принес облегчения. Кошмары преследовали следопыта всю ночь, он барражировал между сном и явью, то и дело пробуждаясь в горячем поту. Воспоминания о происшедшем не давали ему покоя. Окончательно Герман проснулся с рассветом под стук молотков и визг пил – Лиственники с раннего утра взялись за восстановление разрушенной стены и смотровой вышки. На стенах по приказу Чена Ли выставили усиленные караулы, чтобы, если враг задумает вернуться, быть готовыми дать ему отпор.

Герман с трудом поднялся на ноги – любое движение вызывало боль. Оставалось только удивляться, как это в него вчера никто не попал. Иногда следопыт начинал верить в то, что у него имеется свой, персональный ангел-хранитель. Иначе почему он до сих пор жив?

В доме старого китайца было пусто. Герман подошел к столу, взял кусок хлеба, луковицу и, жуя на ходу, вышел на улицу. Следовало отыскать Герду. После похорон Дуго он ее больше не видел, рыдающую девушку увели с собой женщины Лиственников. После часа безуспешных поисков следопыт наткнулся на Чена Ли.

Заметив Германа, Чен Ли в качестве приветствия слегка поклонился. Следопыт хотел сказать “доброе утро”, но осекся, поняв, что добрым это утро никак не назовешь. Он тоже поприветствовал старосту поклоном.

На вопрос, не видел ли тот Герду, маленький китаец пожал плечами и сказал, что она “уела много-много раньсе”. Прежде чем Герман успел выяснить, правильно ли он понял этот странный ответ, старосту окружили Лиственники, наперебой начавшие кричать, как важно оплести частокол колючей проволокой. Не имея возможности отвлечь китайца от жаркой Дискуссии, следопыт поспешил в замок, где Лиственники устроили госпиталь.

Возле входа он увидел сидевшую в своей извечной позе (колени подтянуты к подбородку, руки обхватывают ноги) Моргану. Она бросила на следопыта внимательный взгляд, Герман, проходя мимо, потрепал ее по светлым кудряшкам. Почему-то теперь следопыт был очень рад, что девочка осталась с ними.

Франца он застал возле раненых. По тому, как юный Госпитальер отдавал приказания и как его слушались люди, Герман понял, что Франц времени зря не терял.

“Интересно, скольких он спас за прошедшую ночь?” – подумал Герман.

Выглядел Госпитальер очень плохо: бледная кожа, круги под глазами, измученный взгляд. Да еще и синяки после встречи с Ангелом…

Заметив Германа, Франц устало кивнул.

– Как дела? – спросил Герман.

– Могло быть хуже, – ответил Франц. – Шестеро умерли ночью, двоих тяжелых практически вытащили с того света, но, что будет дальше, покажет время. За остальных я спокоен.

– Ясно.

– Слышал… – голос Франца дрогнул, – …про Дуго?

– Да, – следопыт сжал зубы, – я уверен, кто-то должен ответить за его смерть.

– И Густав пропал… А я со всем этим, – паренек шмыгщ носом, – только сегодня узнал, от Герды.

Сказал и осекся, словно выболтал какую-то тайну.

– Когда ты ее видел? – спросил Герман.

– Э… – замялся Франц.

– В чем дело? – нахмурился следопыт.

– Ну… Я не должен тебе говорить, что видел ее.

– А почему ты не должен мне говорить? И где Герда?

– Я не могу сказать. – Госпитальер отвел взгляд. Следопыт потихоньку начал звереть, но постарался взять себя в руки:

– Сейчас не время для глупых тайн, малыш. Дуго больше нет, Густав, скорее всего, в плену, теперь и Герда пропала. Я должен знать, что с ней!

Франц помялся, затем едва слышно пробормотал под нос:

– Она ушла.

– Куда?! – Терпение следопыта иссякало.

– К базе Ангелов.

Герман даже рот открыл от изумления.

– Зачем она это сделала? – наконец процедил он.

– Они убили ее отца. Завладели Последним Заветом. Да и Густав, должно быть, тоже у них в плену.

– Герда пошла одна? Воевать с сотнями Ангелов? Это же просто идиотизм какой-то, черт меня подери!

– Она предвидела, что ты так скажешь, – заметил Франц, – и не стала тебя ставить в известность.

– Черт! – выругался Герман. – Это самый безумный из всех ее поступков! Почему ты ее не остановил?!

– Издеваешься? – осведомился Госпитальер. – Ее вообще-то хоть кто-нибудь сможет остановить? А тебя она звать с собой не хотела, потому что ты уходишь во Франкфурт. Она так и сказала – что ж, Герман отправляется во Франкфурт, а я должна довести миссию до конца…

– Она что, не могла подумать о том, что я… – начал Герман.

– Ему хуже, – закричал один из помощников Госпитальера, – хуже! Скорее!

– Извини, – бросил Франц и опрометью кинулся к раненому…

Герман некоторое время понаблюдал за тем, как мальчишка раздает указания, потом вышел из замка и остановился на каменных ступенях, глядя поверх крыш домов в сторону леса. Вариантов у него, кажется, всего два: первый – забыть все, послать к черту Последний Завет и отправиться домой к родному клану; второй – догнать девушку и попытаться уговорить ее не совершать самоубийство. Дуго был прав: каждый человек в определенный момент жизни стоит на перепутье, поставленный судьбой перед необходимостью сделать выбор. И нести ответственность за принятое решение приходится затем всю оставшуюся жизнь.

“Я отправлюсь за ней следом, – понял следопыт, – и найду ее во что бы то ни стало!”

После того как решение было принято, Герман почувствовал себя гораздо лучше. Сомнения исчезли. Оставалось только зайти в дом старосты и забрать вещи: куртку, вещмешок и ружье. Жаль, что патронов мало, но, возможно, ему все же удастся их раздобыть.

Забрав вещи, он принялся разыскивать Чена Ли. Китаец выслушал просьбу следопыта с каменным выражением лица, а затем распорядился выдать другу Дуго все необходимое.

– Спасибо, – поблагодарил Герман, – я буду это помнить.

– Друзья Дуго – моя друзья, – сказал Чен Ли и положил руку на плечо следопыта, – пусть удача сопроводит тебя…

Подробно расспросив охотников клана о том, как ему добраться до территорий, называемых Стопой Дьявола, Герман отправился в путь. У ворот следопыт снова увидел Моргану. Девочка стояла возле одного из домов, внимательно наблюдая за Германом. Следопыт замешкался, затем решительно направился к ней.

– Мне надо уйти, Мор, – сказал Герман, присев возле нее на корточки, – наша глупая Герда собирается влипнуть в крупные неприятности, я попробую ее остановить, пока еще не слишком поздно. Оставайся с Францем, здесь безопаснее, чем в лесу. Мы скоро вернемся и вместе решим, что делать дальше. Хорошо?

Девочка медленно кивнула, соглашаясь со следопытом.

– Ну вот и отлично! – Герман подмигнул ей…

Вскоре Герман уже шагал прочь от деревни Лиственников через лес. Герда опережала его по меньшей мере на пять часов, так что придется приложить немало усилий, чтобы нагнать девушку. Только бы успеть встретиться с ней до того, как она доберется до логова Ангелов. Ведь с ее характером она может черт знает что натворить…

Герман спешил, не останавливаясь даже на привалы. Несмотря на то что он почти бежал, ему никак не удавалось догнать Герду, наверное, она тоже взяла самый быстрый темп. Следопыт был уверен, что он идет правильно, читал следы – сломанная ветка, примятая трава, отпечаток ботинка на мокрой земле. Он шел и шел до самого позднего вечера и остановился, когда в лесу уже совсем ничего не было видно и дальнейшее продвижение стало небезопасным – того и гляди ударишься лбом о ветку какого-нибудь дерева. Костер следопыт не разжигал – решил не рисковать. Во время ужина обнаружилось, что Герман второпях забыл на столе в доме Чена Ли свой нож. Он заснул под песни высыпей и, проснувшись, едва рассвело, снова отправился в путь.

Часам к девяти утра Герману стало казаться, что за ним кто-то идет. Несколько раз он останавливался, вслушивался в звуки леса, но преследователь никак не проявлял себя. Еще через три часа, потянувшись к запретному, следопыт на самой границе слышимости различил ровное биение сердца. Убедившись, что это не проявление паранойи и за ним действительно следят, Герман устроил засаду – забрался на одно из деревьев и приготовил ружье. Он потерял целый час времени, но так и не дождался преследователя – то ли он оказался хитрее Германа, то ли просто отстал. Герман повторил сканирование – оказалось, что незнакомец прячется поодаль. Возвращаться, чтобы встретиться с ним лицом к лицу? Это задержит его еще больше, отнимет драгоценные минуты и лишит возможности догнать и спасти Герду. Плюнув на преследователя, следопыт заспешил вперед. Если этому придурку так хочется погулять – а гулять в одиночестве он не может, – пусть идет следом, лишь бы не кусался. Может быть, он ждет, пока Герман снова захочет отдохнуть, чтобы напасть на него во сне, но ему суждено разочароваться – Герман больше не собирался останавливаться, пока не достигнет цели, то есть не нагонит девушку.

Лес перешел в бескрайнюю равнину. Полил дождь, видимость ухудшилась, и следы Герды размыло, дальше идти приходилось, ориентируясь только по сведениям, полученным от охотников клана Лиственников. По всему выходило, что Стопа Дьявола где-то рядом.

Герман снова применил свой Дар Универсала, чтобы определить, нет ли поблизости врагов. Неизвестный преследователь продолжал дышать Герману в спину. Теперь он находился совсем неподалеку. Следопыт обернулся, надеясь, что встретится с незнакомцем лицом к лицу, но различил позади только сплошную стену дождя. Кто бы ни был этот человек, пока показываться он явно не спешил.

“Ну и черт с тобой!” – подумал Герман.

Следопыт продолжал идти вперед, стараясь не думать о незнакомце, и наконец выбрался к большому круглому озеру. Темная гладь воды кипела от падающего с небес дождя. Крутые берега обрывались в воду, словно озеро было не естественного, а искусственного происхождения. Герман нахмурился. Берега озера уж очень напоминали воронку после взрыва. Большого взрыва. Лиственники не рассказывали об этом месте. Так далеко никто из них не отваживался заходить, а те, кто побывал здесь, уже ничего не могли рассказать, потому что в деревню они не вернулись. Герман понял, что находится в самом сердце Стопы Дьявола. Может статься даже, что вот это самое озеро и есть Стопа Дьявола. Какая еще к черту стопа? Скорее огромное, круглое копыто оставило эту отметину в земле. Вот только Герды видно не было. Как, впрочем, и Ангелов. Вокруг царила бы абсолютная тишина, если бы не постоянный шелест дождя…

Непогода между тем усиливалась. Сверкнула молния, осветив добрую половину грозового неба. Потом раздался звук, который Герман поначалу принял за отдаленный гром, но тут же понял, что именно с таким звуком вращаются лопасти винта геликоптера. Раскат настоящего грома ударил с запозданием. Следопыт упал в мокрую траву. Как раз вовремя. Хищная, освещенная посадочными огнями стрекозиная тень, накрыв на мгновение Германа, пронеслась к озеру. Геликоптер прошел над озером… и растворился в воздухе, словно его и не было. Герман опешил. От могучей боевой машины остался только звук мотора, который спустя минуту затих.

“Да это же маскировочное поле! – пронеслась в голове внезапная догадка. – Вот почему никто не мог найти базу Ангелов! Поле-хамелеон! Рука Господа – укрытие! Но Герды нигде нет… – спохватился он. – Значит ли это, что я опоздал?!”

Герман полежал еще немного, затем поднялся и побежал вперед, туда, где предположительно находилось логово людей, родившихся еще до Последней войны.

Продвинулся он недалеко. Внезапно из разреженного во духа возникли три фигуры в черном – Ангелы. Следопыт схватил двустволку, но синий луч ударил его в грудь. Герман ощутил как мучительной судорогой свело мышцы, попробовал закричать, но не смог. Он захрипел и, теряя сознание, мешком повалился в траву. Глаза его почти закатились, и все же он успел увидеть, как, закрывая грозовое небо, над ним остановились три невыносимо огромных фигуры. В следующее мгновение он провалился в темное небытие, где не было ничего – одна только чернильная пустота.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ | Последний Завет | ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ