home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ШЕСТАЯ

ПУСТЬ СУЩЕСТВА, КОТОРЫЕ НАЗЫВАЮТ СЕБЯ ЛЮДЬМИ, ГОВОРЯТ:

И создал Господь Тьму во испытание и сказал – это Тьма, бойтесь ее и не гневите. И поместил Господь ее под землю, чтобы жила там Тьма, непокорно и яростно, но не трогала детей Его.

ВНЕМЛИТЕ ГЛАСУ ЧИСТОГО РАЗУМА:

И создал Господь для детей своих Тьму во испытание и сказал – это Тьма, в ярости своей всегда стремитесь к тому, чтобы Тьма встала пред вами на колени. И поместил Господь ее под землю, чтобы жила там Тьма, плодилась, выбиралась на поверхность и пожирала теней, ибо помыслы Его велики и даже тень может пожрать тень, чтобы тот, кого назовут Антихристом, однажды погиб в ее ядовитых зубах.

Последний Завет. Книга Нового мира. Послание заново рожденным. Ст. 10

Как только Герман очутился на сыром полу подземки, уверенность в том, что отправиться за помощью через метро – хорошая идея, мгновенно покинула его. Он обернулся и в последний раз посмотрел на светлый провал, ведущий в казавшееся сейчас таким уютным Убежище.

Где-то далеко, на самой границе восприятия, послышался странный, протяжный гул, вовсе не похожий на звуки, которые может издавать живое существо. Как будто один из локомотивов далекого прошлого, поезд-призрак, о котором в клане ходили страшные сказки, до сих пор курсировал по подземным тоннелям, призывая явившихся на его территорию людей подойти поближе. Может быть, кто-то из них рискнет прокатиться на нем по мертвому метрополитену.

Мысль эта показалась Герману довольно жуткой. Охотник почувствовал, как его пробирает озноб, но постарался не поддаваться страху. Хотя целые поколения Ветродувов выросли на рассказах о том, какие опасности таит подземка, Герман сумел обуздать ужас, сидевший в нем с детства, и осмотрелся.

Здесь, внизу, было тихо и пусто, сырая стена тоннеля выплывала из мрака в скудном свете химфонаря. От подземных коридоров Убежища технические коридоры подземки отличались разительно. Никаких проводов, заключенных в металлическую оплетку, никаких труб – только бетонная стена от пола до потолка, мокрые потеки и черные лужи. Похоже, раньше здесь находился вспомогательный коридор для рабочих метро или что-то вроде этого…

Пилигрим Дуго спрыгнул следом за Германом, грустно улыбнулся каким-то своим мыслям и принялся простукивать стену металлическим посохом. За ним в подземку спустился Франц, потом Ворон, Густав и Вильгельм.

– Кажется, это была плохая мысль! – ворчливо заметил Старший охотник, страх он скрывал умело, но некоторая растерянность все же была заметна.

– Предпочитаешь сидеть в Убежище до тех пор, пока не кончатся продукты и придется бросать жребий, кого съесть следующим? – спросил Герман.

– Продуктов хватит надолго, – сердито ответил Ворон, сверкнув кроваво-красным глазом, – кое-кого, правда, можно было бы съесть без всякого жребия…

Франц заметил, что Пилигрим поморщился.

– Не одобряете людоедство? – немедленно поинтересовался Герман. Франц так и не понял, иронизирует он или говорит совершенно серьезно.

– Не надо ссориться. – Дуго осторожно стукнул посохом потолок, и сверху посыпалась бетонная крошка. – Давайте-ка лучше поищем самый короткий путь на поверхность.

– Самый короткий нас не устроит, – мрачно заметил Ворон, – нам надо убраться как можно дальше от проклятых Мегаников. А они там везде, я даже не знаю, сколько их, по-моему, не меньше шести сотен. Но бродить по подземке равносильно самоубийству. Я все же предлагаю вернуться, просидеть в Убежище, сколько возможно, а потом попробовать выйти наружу. Возможно, Меганики к тому времени уже уйдут из Нидеррада.

– Возможно, – усмехнулся Герман, поправляя кобуру со взятым со склада маузером, – а возможно, и нет… И тогда обессилевшие от голода и жажды мы все равно пойдем искать помощь через подземку. Мне очень не хочется превращаться в озверевшее животное, готовое от голода съесть собственную ногу… или чью-то чужую.

– Ладно, если мы уже здесь, предлагаю прекратить споры о том, имеет или не имеет смысл идти дальше, – сказал Пилигрим. – Избрав однажды путь, никогда с него не сворачивай… – процитировал он известное изречение одного из древних мудрецов. – Нам важно найти самую короткую дорогу наверх, и в то же время не такую короткую, какая приведет нас прямиков к Меганикам, сейчас у нас всего два варианта… – Он развел руки в стороны.

– Точно – два, – откликнулся Ворон, – я предлагаю пойти туда. – Он ткнул пальцем направо.

– А я туда. – Герман указал в противоположную сторону.

– Чем вы мотивируете ваш выбор, друзья мои? – поинтересовался Дуго.

– Пусть он ответит, – сказал Герман.

– Друзья мои, – покачал Пилигрим головой, – давайте не будем спорить, а попробуем рассуждать логически и постараемся для начала определить, где для нас лучше всего выйти на поверхность. Я слушаю ваши идеи…

– В районе Мусорщиков мы выйти не сможем, он захвачен Меганиками, – сказал Герман, – мы с Францем совсем недавно были там, и вряд ли с тех пор за Майном что-то изменилось… Неизвестно, какие еще районы они захватили. Они применяют странное излучение…

– А-излучение, – пояснил Франц, – оно не действует на тех, кто находится под землей…

– Мы уже слышали вашу историю, – с явным неудовольствием поморщился Ворон – все, что было ему не совсем понятно, вызывало у Старшего охотника раздражение.

– … В общем, для нас лучше всего выйти на поверхность, – продолжил Герман, – как можно ближе к Базе Госпитальеров, чтобы не вляпаться наверху в неприятности.

Пилигриму Дуго все эти обстоятельства были отлично известны, и все же, как и все Пилигримы, он предпочитал оставаться в стороне – не диктовать свою волю, а позволить охотникам самим принять правильное решение… Он повернулся к Ворону и внимательно посмотрел на него.

– Ну да, с этим я согласен, – откликнулся Старший охотник после недолгих раздумий, по его лицу было видно, что компромисс дался ему очень нелегко.

– Итак, – кивнул Дуго, – мы пришли к выводу, что у нас одна и та же цель – выбраться на поверхность в непосредственной близости от Базы Госпитальеров, чтобы не стать легкой добычей Мегаников. Какие еще имеются соображения?

– Я думаю, – заговорил Густав, – нам надо пойти в ту сторону. – Он ткнул рукой прямо в стену. – Ближайшая База Госпитальеров находится за районом Бастиона, это все знают, мы придем туда и скажем им, что так, мол, и так, на нас напал клан Мегаников… Ну, и они разберутся ужо, как быть… Они, это, ну того, помогут нам… Они же завсегда помогают… – Он замялся, не зная, что добавить к уже сказанному.

– Туда? – переспросил Ворон. – То есть ты предлагаешь пойти строго вот туда?

– Да, – подтвердил Густав.

– Мы не можем туда идти. – Ворон постучал себя по лбу. – Ты что, не видишь, Густав, здесь бетонная стена?

– Надо ее сломать, – немедленно предложил Густав.

– Ты что, совсем того?! – взорвался Ворон. – Одурел, что ли?! Сломать!

– Предложение отклоняется, – примиряюще сказал Дуго. – Извини, Густав, но ломать стены мы, наверное, не будем…

– Тогда я предлагаю пойти вон туда. – Ворон снова ткнул пальцем направо.

– А я считаю, туда, – упрямо гнул свою линию Герман, указывая в противоположную сторону.

Старший охотник свирепо уставился на Германа.

– Да он же просто издевается над нами! – проговорил он. Желваки заходили под темной кожей, словно два живых существа, стремящихся выбраться наружу.

– Никто не считает, что нам стоит разделиться на две группы, идущие в разные стороны? – спросил Пилигрим. Все отрицательно покачали головами.

– Отлично. Хоть в чем-то мы пришли к согласию. Тогда давайте пока последуем совету… Ворона. Возможно, он прав, и, следуя по этому коридору, мы действительно выйдем к тоннелю, ведущему на юг. Если у кого-нибудь есть возражения, – многозначительно посмотрел на Германа Пилигрим, – я прошу вас пойти навстречу общим целям и последовать за нами.

Охотник скрипнул зубами, но промолчал. Ворон усмехнулся и поглядел на него с явным превосходством – мол, смотри, кто здесь главный, к чьим решениям прислушивается даже многоопытный Пилигрим.

Отряд повернул направо и направился по коридору в глубь подземки. Ботинки охотников шлепали по лужам, разбрызгивая темную влагу, в свете химфонарей казавшуюся маслянистой. Франц плелся позади всех, плечи ему оттягивал тяжелый автомат, настроение было самое мрачное. Нехорошие предчувствия не покидали Госпитальера с тех пор, как он ступил на бетонный пол подземки. Мешок с патронами теперь нес Герман. Арбалет он снял с плеча и держал в руках, готовый в любой момент пустить его в дело.

Охотники шагали быстро, особенно торопился Густав, свой химфонарь он держал на вытянутой руке и успел убежать довольно далеко вперед.

– Нам надо быть осторожнее, – счел необходимым напомнить Герман, – где-то здесь бродит Деррик с большим черным автоматом…

– Если его, конечно, еще не сожрали обитающие тут твари, – заметил Ворон.

После обмена репликами между Германом и Старшим охотником Густав счел необходимым держаться ближе к остальным. Он стал заметно осторожнее, поминутно озирался и прислушивался к каждому шороху. Глядя на него, Герман хмыкнул и пропустил Франца вперед, замкнув их маленькую колонну Госпитальер – воплощенные неприятности, так что лучше прикрыть ему спину, пока в эту спину никто не вцепился острыми когтями.

Вскоре коридор расширился, и Ворон торжествующе улыбнулся – мол, видите, я все-таки был прав: еще немного – и мы выйдем к тоннелю, ведущему на поверхность. Однако, протопав еще сто метров, отряд неожиданно уперся в бетонную стену.

– Тупик! – радостно вскричал Густав, как будто это был не тупик, а выход к Базе Госпитальеров в Хейдельберге, расположенной во многих километрах отсюда.

– Ты как всегда прав, дружище Густав, – сказал Герман, – но эту стену мы ломать тоже не будем…

– А я и не предлагал, – обиделся Густав.

– Но ты подумал об этом. Наверняка ведь подумал. Сознайся Густав. Мне ты можешь рассказать, по большому секрету…

– Ничего я не думал, – надулся великан.

Пришлось возвращаться. На обратном пути Ворон бы мрачнее тучи. Его прежнее необычайно солнечное настроение передалось Герману. Время от времени он посмеивался и шутил, отчего всем становилось только хуже, хмыкал в ответ на шутки Германа только Густав. Смеяться он опасался, видя перекошенное от ярости лицо Ворона.

Несколько раз до них доносился протяжный гул: “поезд-призрак” мчался по вымершим тоннелям подземки лежавшего в руинах Франкфурта-на-Майне…

– Кто-нибудь знает, что это такое? – спросил Вильгельм, прервав затянувшуюся паузу.

– Похоже на завывания жевалы, – откликнулся Франц, – но я не уверен. Очень далеко…

– Это точно жевала, – подтвердил Пилигрим, – так она ревет, когда носится по тоннелям.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовался Ворон.

– Видел однажды, – спокойно ответил Дуго.

– Ты хочешь сказать, что тебе уже доводилось спускаться в подземку? – удивился Ворон.

– Всего однажды. – Пилигрим приподнял рукав куртки, и все увидели, насколько обезображена кожа у него на руке. След от ожога тянулся от кисти до самого плеча. – Воспоминания о том разе, – пояснил Дуго.

– И кто это оставил? – Голос Франца заметно дрожал.

– Одна тварь, у которой до сих пор нет названия, для себя я окрестил ее плевалой.

– Плевалой? – переспросил Густав. – Она что же, плюется чем-то?

– Плюется, – спокойно подтвердил Пилигрим, – ядом, разъедающим кожу, но, в общем и целом, она не опасна. Если, конечно, ее не злить.

– Значит, тебе это удалось? – Герман сплюнул. – Что же ее разозлило? Твоя благообразная внешность?

– Я наступил ей на половой орган, – пояснил Дуго, – она, точнее он… как раз собирался спариваться…

Герман оглушительно захохотал, схватился рукой за стену и едва не уронил арбалет. Остальные сохраняли гробовое молчание.

– Напоминает истерику, – заметил Ворон, критически разглядывая охотника.

– Ну почему же? – откликнулся Пилигрим. – Сейчас это действительно звучит довольно забавно, но, уверяю вас, тогда мне было совсем не до смеха, – покосился он на веселящегося Германа, – если бы я не добрался до Базы Госпитальеров в Дортмунде, боюсь, сейчас вы бы меня не видели.

– Так это было на севере, – с облегчением выдохнул Вильгельм, – ну здесь-то эти твари наверняка не водятся…

– Не знаю, не знаю, – качнул головой Дуго, – здесь могут встретиться не менее забавные существа. Будет над чем посмеяться.

– Смотри, Вильгельм! Не наступи кому-нибудь на самое ценное, а то будешь оплеван с ног до головы! – продолжал веселиться Герман. – Среди нас Пилигрим, топчущий совокупительные органы чудовищ. – Он сунул арбалет под мышку и похлопал в ладоши. – Браво, нечего сказать! Когда я пойду отливать, постараюсь держаться от тебя подальше.

И Герман вновь оглушительно захохотал. Ворон посмотрел на него с лютой яростью и сжал кулаки.

– Лучше оттаптывать половые органы чудовищам, – сказал он, – чем мозги всем вокруг исключительно тупыми шутками!

Дуго похлопал Ворона по плечу, показывая этим жестом, что вполне может постоять за себя сам.

– Ты можешь меня не опасаться, Герман, – сказал он, мягко улыбнувшись, – я специализируюсь по крупным хищникам.

Тут уже засмеялись все остальные. Все, кроме Густава, он тупо вглядывался в темноту.

– Эй! – крикнул он. – Будь я проклят, но там чего-то есть!

Смех мгновенно стих. Ворон отпихнул Густава в сторону и, взяв винтовку на изготовку, решительно двинулся вперед. Химфонарь, висящий у него на поясе, осветил коридор. Из мрака медленно выплыли очертания чего-то непонятного. Франц никак не мог определить, что же это такое… Какой-то странный и одновременно очень знакомый предмет. Приглядевшись, Франц различил, что это ботинки. Обыкновенные армейские ботинки старого, довоенного образца. Но висели они у стены на уровне груди. Из ботинок выглядывали ноги. Через секунду химфонарь Ворона высветил жуткую картину целиком, и Франц увидел, что это ноги человека, который болтается под потолком, подвешенный за шею. Большой белый трезубец торчал в шее мертвеца. Лицо покойника выражало крайнюю степень удивления, глаза смотрели в одну точку, поблескивая в тусклом свете фонаря.

– О, подземка полна сюрпризов! – изобразив восторженные интонации, заметил Герман.

– Заткнись, придурок! – прикрикнул на него Ворон.

– И не подумаю, – усмехнулся в ответ Герман.

– Это же Деррик, – сказал Вильгельм, – да вот и автомат его. – Он поднял валявшееся на полу оружие, щелкнул обоймой, проверяя количество патронов, и доложил: – Полная.

– Значит, не стрелял… – задумчиво проговорил Ворон.

– Он просто не успел выстрелить. – Дуго постучал посохом по трезубой скобе, торчавшей из горла Деррика. – Интересная штука и, кажется, животного происхождения.

Франц пригляделся и рассмотрел на скобе следы зеленоватой слизи – секрет подземного хищника.

– И что же это за тварь, которая так его пригвоздила? – поинтересовался Герман. – Я спросил потому, что у тебя, судя по всему, большой опыт в такого рода делах… – Он не удержался от смеха – Может, это тоже половой орган, такая оригинальная и в то же время очень удобная штукенция, которой можно стрелять направо и налево? Эй, Густав, хотел бы себе такой?

– Я слышал про подобных существ, – спокойно сказал Дуго, не обращая внимания на “остроты” Германа. – То, что торчит у него из горла, вовсе не половой орган, а жало; оно, точнее, они располагаются у зверя на конце хвоста.

– Это с какой же силой надо жалом бить, чтобы в бетонную стену его вогнать и чтобы на нем еще человек болтался? – проговорил Ворон. – Ну что, ни у кого не возникло желания вернуться?

– Я бы не прочь, – откликнулся Густав, у которого иногда случались моменты “гениального просветления”.

Остальные промолчали, а Герман даже презрительно хмыкнул.

– Понятно. Я так и думал, – кивнул Ворон, – все мы здесь отважные герои, кроме пары ребят, у которых при малейшей опасности поджилки трясутся, так, что ли?

Вопрос был воспринят охотниками как риторический, во всяком случае, никто не нарушил тишину, даже Пилигрим.

– Так вот, это не так! – рассвирепел Ворон. – Просто здесь я отвечаю за то, чтобы клан был в порядке, а все члены клана оставались живыми. Мы и так понесли большие потери, но никто, кроме меня, не желает этого понимать и оценивать ситуацию объективно. Вам все ясно?!

Повисла напряженная пауза.

– Нам все ясно, – сказал наконец Герман, – предлагаю пойти дальше… В конце концов, – он щелкнул ногтем по ботинку Деррика, – мы почти ничего не знаем об этом звере. Может, он убивает только предателей?

– Или тех, кому наглость заменяет ум, – проворчал Ворон.

– Пусть Пилигрим решает, – подал голос Вильгельм, – он тут самый умный.

– Не считая нашего друга Густава, – сказал Герман и подмигнул. – Правда, Густав?

– Правда, – буркнул Густав, крайне недовольный шуткой Германа.

– Ну что же, – кивнул Дуго, – полагаю, всех интересует мое мнение. Я думаю, что мы должны пойти дальше…

Ворон свирепо зыркнул на Германа кроваво-красным глазом.

– Прекрасно, – резко развернулся Герман, – идем…

Отряд двинулся дальше. Теперь они шли намного осторожнее, впереди – Ворон и Герман, за ними – остальные. Франц предпочитал держаться подальше от предполагаемой опасности – коридор сзади был чист – они уже успели это проверить, а там, куда они направлялись, таилось нечто ужасное, что-то, убившее Деррика, и неизвестно, сколько там впереди прячется этих тварей…

Они все шли и шли, эхо шагов гулко звучало в тишине. Коридор выглядел так же, как и километр назад, и Францу даже стало казаться, что он попросту бесконечен, но через сто метров пол резко пошел под уклон, потянуло сыростью и омерзительной гнилью. На стенах висели заросшие темно-зеленой вековой плесенью лампы, на полу в беспорядке валялись почти сгнившие от времени строительные инструменты. Шаги гулким эхом разносились по коридору, отражались от стен, множились. Иногда к этим звукам добавлялся шум капающей воды. Несколько раз до них доносился гул “поезда-призрака”, заставляя кровь леденеть в жилах. От этого безостановочного, тоскливого однообразия веяло жутью. Франц ежился, испуганно оглядывался через плечо, но позади царил кромешный мрак.

– Ты когда-нибудь видел жевалу? – поинтересовался Франц, нагнав Германа.

– Посмотри на меня! – ответил охотник. – Я похож на живого?

– Д-да, – не понимая, куда клонит Герман, ответил Франц.

– Значит – не видел, – фыркнул Герман. Страх он привык маскировать шутками и презрительным отношением к тем, кто его проявлял слишком явно.

– Но ведь Дуго тоже похож на живого, – сказал Госпитальер. – А он видел жевалу.

– Слушай его больше!

Франц вопросов больше не задавал, они шли вперед по сумрачному коридору, сохраняя молчание. И эта тишина навевала куда больше страха, чем все чудища подземки вместе взятые…

Густав первым разглядел впереди очертания чего-то массивного. Он вскрикнул, указывая пальцем куда-то во мрак, и в то же мгновение последовала атака. В воздухе с жужжанием промчалась костяная скоба. Каким-то чудом Герману удалось уклониться от направленного ему в голову жала, и трезубец с противным хрустом врезался в стену.

В то время как все подались назад, Дуго выхватил пистолет и швырнул вперед химфонарь. Свет вспорол тьму, и охотники увидели поднимающееся на задние лапы существо. Сейчас подземный зверь напоминал пантеру, правда, был намного крупнее, шерсть у него была серая, в рыжих подпалинах. Дуго выстрелил, целясь хищнику в морщинистую, плоскую морду, лишенную глаз.

Тварь взревела, изогнулась всем телом, из-за спины ее вылетел длинный хвост, направивший в Дуго очередную скобу. Пилигрим проворно крутанул перед собой посох, и скоба, едва не выбив посох из его рук, со звоном врезалась в стену.

– Стреляйте! – заорал пришедший в себя Ворон.

Автоматные очереди прорезали тишину подземки, тяжелые пули ударили существу в живот. Оно завизжало на одной ноте, распахнув широкую беззубую пасть. Натянутое словно барабан брюхо лопнуло с противным хлопком, и на пол повалились зловонные внутренности. Издавая протяжный рев, зверь метнулся назад, во тьму.

– Надо добить! – рявкнул Ворон и, не переставая палить, бросился вперед.

Они наткнулись на тело твари через пятьдесят шагов. По сырому бетонному полу тянулся кровавый след, а в конце этого следа, раскинув лапы, лежало странное подземное существо, лишенное глаз, зато вооруженное жалящим хвостом.

– Оно мертво или как? – пробормотал Густав.

– Мертвее мертвого, – откликнулся Вильгельм, – не видишь, что ли? Ну и воняет же от него!

– Поживи в таком месте, сам будешь вонять. Не такое уж оно и страшное, – заметил Герман, – но… если бы не наш друг Густав, боюсь, мы могли бы заметить его слишком поздно. Думаю, мы все должны быть ему благодарны. – Герман протянул Густаву руку.

– Да не стоит, – буркнул Густав, нехотя пожимая руку, – я же говорил, что в темноте вижу лучше всех.

– Я думал, ты, как всегда, хвастаешься, – заметил Вильгельм.

– Ты думать не умеешь, – пропищал Густав. – Да у меня зрение, как у настоящего Универсала!

Это откровение повергло всех в задумчивость. Какое зрение у “настоящего Универсала”, кажется, не знал никто.

– Долго нам еще нюхать эту падаль? – выкрикнул Густав. – Мне лично надоело. И чего я полез в эту нору? – неожиданно всхлипнул он.

– Иногда в твоей голове рождаются удивительно разумные мысли, – откликнулся Вильгельм. – Я тоже начинаю жалеть, что полез в подземку. Двинулись, что ли, пока еще кто-нибудь не приперся?

Через сотню метров они наткнулись на гнездо убитого зверя. Воняло здесь еще сильнее, по полу было разбросано множество изгрызенных костей, принадлежащих крысам, ревунам и детенышам жабобыков, но попадались и человеческие.

Герман старался не думать, как здесь оказались люди. Для себя он уже решил, что это тупые Мусорщики зачем-то полезли в подземку и стали добычей зверя. От них всего можно было ждать, даже массового самоубийства. На то они и Мусорщики – помоишные черви, как привыкли их называть другие кланы. Что придет в их тупые, замусоренные наркотиками мозги, никогда нельзя знать наперед…

Сразу же за гнездом коридор закончился. В серой стене темнел дверной проем, сама дверь лежала неподалеку, сломанная надвое чьим-то могучим ударом. За стеной начиналась лестница. Покрытые мхом широкие ступени вели куда-то вниз, в темноту.

– Что будем делать? – спросил Ворон, вглядываясь в лица своих спутников. – Полезем вниз?

– Да, наверное, нам туда, – пробормотал Пилигрим и поправил сумку на плече, по лицу Дуто отлично было заметно, что он совсем не уверен в том, что спуститься по лестнице было хорошей идеей, тем не менее другого пути у них не было.

Старший охотник решил не возражать, хотя его черное лицо стало мрачнее тучи.

Отряд направился вниз по лестнице и спустя сорок ступеней, пройдя по короткому аппендиксу коридора и с трудом сорвав с ржавых петель стальную дверь, оказался в огромном, почти круглом сводчатом туннеле. Дуго стер со лба пот.

– Фуф, – сказал он, – это действительно то, что я думал. Мы в тоннеле метро, друзья мои. Мы в тоннеле метро.

Густав уставился вниз и пропищал:

– Эй, да тут вода!

Герман протиснулся между великаном и стеной и спрыгнул прямо в воду.

– Тут неглубоко, – сказал он, – по щиколотку.

– А если бы тут было с головой? – спросил Ворон.

– Пришлось бы поплавать, – беззаботно заявил Герман.

– Мало приятного – шлепать по воде! – возмутился Вильгельм. Глядя на шнуровку своих кожаных ботинок, он уже представлял, как влага заливается в них и ногам становится холодно и противно.

– Ну и оставайся там! – сказал Герман. – Франц, ты со мной?

Госпитальер решительно прыгнул в воду, за ним последовали остальные, Вильгельм помешкал и с опаской шагнул вперед. Ощущения полностью соответствовали его ожиданиям.

– Откуда здесь "вода?! – выдавил он, сжав зубы.

– Река рядом, – высказал предположение Дуго. – Сколько лет подземка не ремонтировалась. Рано или поздно здесь все затопит, и тогда стены обрушатся.

– Интересно, – громко сказал Ворон, – что водится в этой воде? Ты не знаешь, Герман? А?

– Да ничего здесь нет, – отмахнулся Герман. – В такой воде только такие идиоты, как мы, будут водиться. Чувствуете, как от нее гнилью несет?

– Ну и куда нам теперь? – поинтересовался Вильгельм. – Направо или налево?

Путники в нерешительности остановились. Путей снова было два. В прошлый раз они послушались Ворона и пришли в тупик, так что теперь все оглянулись на Германа, ожидая, что он подскажет правильное решение.

– Пусть Пилигрим решает, – сказал Герман. – Пожалуйста, Дуго, настал твой звездный час.

– Не знаю что и сказать. – Пилигрим замялся. – Теперь очень сложно определить, куда идти… Мы, насколько я понимаю, сейчас находимся в тоннеле, по которому раньше ходили поезда. Так что куда бы мы ни пошли, это рано или поздно приведет нас к станции, а у каждой станции есть выход на поверхность…

– Не у каждой, Дуго, – заметил Ворон. – Мы, например, в своем районе выход из подземки завалили. И чует мое сердце, эта станция справа.

– Ты уверен, Ворон?

– А мы сейчас проверим. Видишь? – Ворон отошел на несколько метров от сгрудившихся в кучку людей. – Здесь на сантиметр глубже, чем там, где вы стоите. Следовательно, в той стороне река и выход в наш район.

– Или просто тоннель идет под уклон, – хмыкнул Герман. – Впрочем, здесь я с тобой согласен. В ту сторону идти нет смысла, иначе через сотню метров нам придется плыть. Нам туда, Дуго.

– Рад, что мы смогли определиться, друзья мои… – Пилигрим кивнул.

Франц посмотрел на свое зыбкое отражение, глазеющее на него из темной воды, и, тяжело вздохнув, последовал за остальными.

Они шли по тоннелю больше двадцати пяти минут, прежде чем начался подъем и вода стала убывать. Наконец охотники выбрались на твердую и в меру сухую поверхность. Из воды, где они только что прошли, выглядывали рельсы – казалось, что ни время, ни влага не властны над ними. В свете фонаря две стальные бесконечные полосы сверкали, словно их только что доставили с завода. А вот стены тоннеля жернова времени не пощадили. Бетон словно был изъеден проказой. Протянутые вдоль стен толстенные жилы проводов обросли наростами липкой грязи, да и сами стены были в выбоинах, рытвинах, покрыты бурым лишайником и намытой с поверхности глиной.

Повинуясь минутному любопытству, Франц дотронулся до стены но тут же с отвращением отдернул палец и принялся вытирать его об одежду. Грязь оказалась маслянистой и противной.

Лампы на стенах и потолке тоже не избежали зубов времени – чуть ли не каждая вторая или была разбита, или заросла таким толстым слоем грязи, что ее невозможно было разглядеть. В стенах тоннеля, через равные промежутки, встречались едва приметные, утопленные во мраке стальные двери. На некоторых были цифры, кое-где написаны едва различимые в тусклом свете химфонарей непонятные слова: “Электрораспределительная третьего раздела” или “Система контроля движения – 34”. Но большей частью на дверях не было ничего – обыкновенные стальные листы. То ли люди перед Последней войной и так хорошо знали, куда ведет та или иная дверь, то ли краска под гнетом времени и ржавчины потускнела и стала невидимой для человеческого глаза.

Густав и Вильгельм поначалу пытались заглядывать за каждую дверь, но вскоре бросили это занятие. Практически все двери оказались заперты или же просели от времени и не открывались, и чтобы проникнуть в комнаты, потребовалось бы слишком много усилий. Лишь две двери поддались. Первая вела в помещение, в котором находился только один большой красный вентиль. Зачем его там установили, никто не знал. Густав предложил крутануть и посмотреть, что будет, на что Ворон пообещал открутить великану башку, если он не перестанет маяться дурью. Густав обиделся, что его предложение не оценили, и на время успокоился, затем вновь стал пробовать все двери, находящиеся от них по правую руку, на прочность и вскоре добился результата. Дверь отворилась, и прямо в объятия Густава упали иссохшие человеческие останки. Незнамо как оказавшийся здесь мертвец перепугал великана до чертиков, и к дверям он больше не лез. Да и смысла подобный осмотр не имел: вряд ли в каком-нибудь из этих подсобных помещений был выход наружу.

– Смотрите-ка! – воскликнул Вильгельм, после того как отряд перебрался через рухнувшее с потолка огромное крепление с патронами для множества ламп. – Такие штуки у нас в Нидерраде были!

– Это светофор, точнее семафор, – пояснил Дуго. – А то, что находится у тебя под ногами, называлось рельсами. По ним до войны в подземке поезда ходили.

– Ну, ты думаешь, что мы уж совсем люди темные, – обиделся Вильгельм. – Я знаю, для чего рельсы нужны. Вон, в районе Поджигателей до сих пор они на земле лежат. По ним эти… как их… трым-м-мваи ходили. Да и у Мусорщиков возле Центрального вокзала такого дерьма навалом!

– Ну тогда ты должен знать, друг мой, что рельсы в подземках находились под напряжением, – сказал Дуго.

– То есть? – Вильгельм заметно насторожился.

– То есть по ним бродило электричество. В миг изжарит! – ответил Дуго. Вильгельм поспешно соскочил с рельса, и Пилигрим успокаивающе добавил: – Но ты можешь не бояться, централизованного электричества в Городе нет со времен Последней войны.

– Отчего же нет, Дуго? – сказал Герман. – Насколько я знаю, Багажникам каким-то чудом удалось запустить электростанцию в своем районе. У них, говорят, светло как днем. Они даже Меганикам энергию продают, сам ведь знаешь, что монорельс без тока долго не проработает. Да и Госпитальеры пользуются…

– Может, перестанете трепаться?! – свирепо прикрикнул на них Ворон. – Услышат не ровен час!

– Кто услышит? Никого ведь нету, – пропищал Густав.

– Это пока нету… А если также будете болтать, кто-нибудь придет и сожрет самого болтливого и веселого. – Старший охотник покосился на Германа.

– Мне почему-то кажется, что не самого веселого, а самого черного, – возразил Герман.

– Что ты сказал?! А ну повтори, что ты сказал?! – заорал Ворон. Когда упоминали о его необычном цвете кожи, он совершенно выходил из себя.

Впереди вдруг что-то громко ударило, и до путников донеслось стрекотание, как будто чьи-то большие крылья быстро колотили по потолку подземки и стенам.

– О черт! – произнес Густав тоненьким голоском, глаза у него стали как два блюдца.

Все сочли за лучшее замолчать, решив, что Ворон прав и нечего злить неведомое и шуметь. После мечущего костяные трезубцы создания им, к счастью, больше никто не встретился, но как долго будет продолжаться такое везение?..

– Ладно, пошли, – шепотом скомандовал Пилигрим, и, поскольку никто не пошевелился (охотники прислушивались, не раздастся ли снова диковинный звук), скомандовал уже громче: – Двинулись!

Следующие полчаса они провели в молчании. Шли медленно, поминутно останавливаясь, вслушиваясь в затаившуюся, как хищный зверь, тишину подземки. Странного стрекотания больше не было – только звуки их шагов, которые, словно летучие мыши, испугавшиеся света факела, эхом отзывались под потолком. Даже отдаленного рева жевалы, который они слышали на верхнем ярусе, не было больше слышно.

– Там что-то впереди, – неожиданно проговорил Густав.

Люди остановились, схватившись за винтовки и арбалеты. Все приготовились отражать нападение неизвестного врага, но на этот раз тревога оказалась ложной. Впереди, перекрывая просвет тоннеля, застыла громада метропоезда.

– Наверное, когда электричество вырубилось, он так и остался здесь стоять, – высказал предположение Герман.

– Сколько же времени он здесь? – шепотом проговорил Вильгельм.

– Со времен Последней войны, я полагаю, – заметил Дуго.

– И что нам теперь делать? Будем протискиваться между поездом и стеной тоннеля? – поинтересовался Герман.

– Я не пролезу, – предупредил Густав. – Щель слишком узкая.

– Не говори ерунды, она не такая уж и узкая! – отмахнулся от великана Ворон. – Просто брюхо в себя втяни – сразу станешь в два раза тоньше.

– У меня не получится, – жалобно сказал Густав.

– Не получится – пойдешь в одиночестве обратно. – Ворон с удовлетворением отметил, что подобная перспектива дьявольски напугала великана.

– Я думаю, друзья мои, есть способ лучше, – сказал Дуго. – Франц, мальчик мой, ну-ка помоги мне.

Пилигрим передал Францу свой шест, ловко подпрыгнул и, подтянувшись, оказался в кабине поезда.

– Как видите, не я один избрал такой путь. Стекло выбито, наверное, и другие пользовались этим способом.

– Как пройти? И что за другие? – недоумевая, поинтересовался Франц, протягивая Пилигриму посох.

– Как пройти? Да очень просто! Поезда сквозные. Вагоны просто сцеплены друг с другом, мы пройдем через поезд и спрыгнем на рельсы с другой стороны. Что до других, то я имел в виду людей, – ответил Дуго и, чтобы помочь Францу забраться в кабину, протянул руку.

– Людей? – Герман вслед за Францем влез в кабину. – Каких еще людей? Неужели кроме нас есть дураки, решившие прогуляться по столь дрянному месту?

– Сейчас такие вряд ли найдутся. Но когда разразилась Последняя война, в подземке было очень много людей. После катастрофы они здесь жили. Долго жили. Да и в Черные века тут было полно народу. Люди, не попавшие в Убежище и опасающиеся радиации и заразы, пытались отсидеться в метро. У кого-то получалось. У кого-то не очень… Кто-то остался человеком, кто-то стал ничуть не лучше животного. А может, даже и хуже… Ладно, это долгая история. Дела давно минувших дней, так сказать…

Пилигрим дернул плечами, словно ему неприятно было вспоминать о тех далеких временах, и пошел в глубь поезда. Остальные последовали за ним. Вагоны почти не отличались друг от друга. Пусто – никаких вещей, костей. Следы пребывания человека – только надписи из далекого прошлого на стенах. Справа, пересекая двери, намалевано красной краской “Helloween” и почти стертая глазастая тыква под этой странной надписью. Стекла в вагонах большей частью выбиты, пол усыпан мерцающим крошевом осколков, кусками пластика и металла, часть сидений выворочена, ламинированные схемы на стенах выцвели, частично сорваны.

– Словно на кладбище, – прошептал Франц.

– Какое же это кладбище? Тут нету покойников! – возразил Густав.

– Зато атмосфера…

– Чего?! – перебил его великан. – Какая еще атмосфера?

– Дух этого места…

– Тут еще и духи, по-твоему, да? Не только покойники? – Густав пронзительно загоготал.

– Да ну тебя! – разозлился Франц.

– Ты чего, а? Обиделся, что ли? – спросил Густав. – Эй, да не обижайся! Я ж пошутил.

– Даже не знаю, кто шутит глупее, – не удержался Ворон, – ты или Герман. Но не волнуйся, Густав, если ты у нас только начинающий специалист по тупому юмору, то Герман в этом деле – настоящий чемпион…

– Зато у меня лицо белого цвета, – заявил Герман, вызывающе поглядев на Старшего охотника.

Ворон рванулся вперед, намереваясь проучить шутника, но Пилигрим удержал его и покачал головой – не стоит сейчас затевать в драку.

– Ну погоди же! – Старший охотник скрипел зубами от ярости. – Случай представится, я тебе все кости пересчитаю!

– Жду не дождусь, – откликнулся Герман, – не знал, что ты считать умеешь.

– Только кости, наверное, – хмыкнул Густав и тут же прикрыл рот ладонью, – прости, Ворон, вырвалось.

– Герман, – обратился к охотнику Пилигрим, – я попросил бы тебя соблюдать корректность в разговоре с остальными. Не стоит забывать, что у нас важная миссия. Я могу надеяться на твое благоразумие?

– Можешь, – недовольно буркнул Герман. Путники выбрались из поезда, спрыгнули на рельсы и двинулись дальше. Франц обернулся – громада метропоезда быстро потерялась во мраке, и Госпитальер подумал, что, родись он в века, предшествующие Последней войне, вполне мог бы ехать в подземке, трястись в этом самом поезде, не думая ни о какой опасности. Вокруг был бы не сумрак, а яркий электрический свет, и тоннель, по которому они сейчас шли, был бы освещен не химфонарями, а лампами. Он дотронулся до лампы, покрытой бурым лишайником, и тут же отдернул руку, по стене пробежала быстрая слепая ящерка.

В глаза ему вдруг ударил яркий свет, и он вскрикнул. Францу показалось, что это древняя лампа внезапно залилась электрическим светом. Он прикрыл глаза ладонью и понял, что свет идет откуда-то со стороны. Госпитальер медленно обернулся. Фигуры его спутников выделялись на фоне яркого прожектора, пылавшего среди темного тоннеля метро, словно солнце, прорвавшееся в пасмурный день из-за плотной пелены черных туч.

“Что это такое? – подумал Франц. – Что это, черт побери?”

– Что вам здесь нужно? – послышался глухой дребезжащий голос.

“Люди? Здесь? Невозможно! Как? Каким образом? Откуда у них электричество?!”

Пилигрим Дуго выступил вперед.

– Мы просто хотим выбраться на поверхность, – сказал он, – можно мы воспользуемся вашим выходом?!

– Здесь нет выхода на поверхность! – ответил неизвестный.

– Но вы же как-то сюда попали! – не удержался Ворон.

– Здесь нет выхода на поверхность! – повторил голос. – Уходите!

– Мы не можем уйти, – Дуго старался говорить как можно мягче, – жизнь целого клана зависит от нас. Мы должны предупредить Госпитальеров о том, что клану грозит истребление. Вы понимаете меня?

– Нам все равно, – сказали из тоннеля, – уходите!

Прикрыв глаза ладонью, Герман мучительно пытался разобрать, кто скрывается за прожектором. Ему удалось увидеть какие-то смутные темные фигуры, но ни лиц, ни очертаний их тел он разобрать так и не смог.

– Если здесь нет выхода, – сказал Пилигрим, – позвольте нам просто пройти мимо. Мы ничем не побеспокоим вас. Мы не представляем опасности!

– У вас оружие!

– Мы вооружены, чтобы оборонятся от хищников, а не нападать на людей.

– Я в последний раз говорю вам, уходите!

Герману показалось, что у одного из неизвестных в руках оружие. Не мешкая, он выстрелил. Арбалетный болт угодил точно в прожектор. Гигантский источник света разбился, на пол посыпались осколки стекла, и тоннель погрузился во мрак. Первое время охотники ничего не могли разглядеть в тусклом свете химфонарей. Герман успел заметить только слабо различимые тени, метнувшиеся в смежный с тоннелем коридор.

– Проклятие, Герман! – заорал Пилигрим, он впервые позволил себе перейти с мягких интонаций на крик. – Вот дьявол! Я почти договорился с ними! Кто тебя просил вмешиваться?

Охотник пожал плечами.

– Внутренний голос, – сказал он.

– Похоже, они владеют электричеством, – заметил Вильгельм, – видали, как фонарик у них светился? Вот бы нам такой!

– Черт! Черт! Черт! – продолжал ругаться Пилигрим. – Да понимаешь ли ты, что у них, возможно, есть знания, которых нет ни у кого из ныне живущих?

– Ну, у Багажников-то наверняка есть, – подал голос Франц.

– А если бы они открыли ответную стрельбу?!

– Но ведь не открыли, Дуго. – Герман не испытывал никакого смущения, считая, что поступил совершенно правильно.

– Вы что же, хотите сказать, уважаемый Пилигрим, что это подземный народ? – поинтересовался Ворон. – Что-то мне не верится. Скорее всего, просто какие-нибудь местные жители с поверхности, – которые не захотели выпустить нас наружу.

– Кто из жителей внешнего мира по своей воле полезет под землю? – сердито заметил Дуго. – Кто-нибудь знает таких?

– Ага, я знаю, – откликнулся Герман.

– Кто это? – удивился Густав.

– Ветродувы, – усмехнулся Герман, – и еще один сумасшедший Пилигрим…

Повисла напряженная пауза.

– Ладно, друзья мои, – вздохнул Дуго, постаравшись за этот короткий промежуток времени взять себя в руки, – давайте считать, что ничего не было.

– Возражаю! – встрял Ворон, не спуская глаз со смежного коридора. – Еще как было! Вокруг нас, возможно, враги. И нам не стоит об этом забывать. Охотники, глядеть в оба!

– Ты прав, тут я с тобой полностью согласен, – кивнул Дуго и взял в правую руку пистолет.

Охотники, соблюдая осторожность, медленно двинулись вперед. Возле разбитого прожектора они остановились, чтобы изучить странный источник света. От установки в смежный коридор тянулся толстый кабель.

– Пошли туда и посмотрим, куда он ведет, – предложил Густав.

Очередную “гениальную” идею великана отклонили единогласно.

– Думаю, нам следует идти только вперед и как можно быстрее, – сказал Дуго.

Все согласились с этим мнением.

– Двинулись, – сказал Пилигрим и сразу же взял настолько быстрый темп, что Ворон с его покалеченной ногой поспевал за остальными с трудом. На его лице отразилось напряжение, а на темном лбу выступила испарина. Герман и Вильгельм замыкали отряд, они оглядывались назад, всматривались в сумрак, где еще недавно пылал яркий фонарь, но подземные жители, похоже, не стремились преследовать чужаков.

– Я чувствую какой-то сквозняк, – пробормотал Дуго, – или недалеко вентиляционная отдушина, или же выход.

– Или это просто сквозняк, – добавил Ворон, – я слышал, в подземельях такое бывает.

– Может быть, друг мой. Может быть… – задумчиво произнес Пилигрим.

По мере продвижения вперед правая стена тоннеля ушли в сторону, свет химических фонарей уже не мог до нее дотянуться по правую руку показался высокий, по грудь Густаву, край уходящей в темноту пустой платформы.

– Хоть какое-то разнообразие! – удовлетворенно зарычал Герман. – Куда это мы пришли?

– Мне кажется, это станция, – высказал предположение Вильгельм.

– Ты прав, друг мой. Это станция, – подтвердил Пилигрим.

– Так мы идем дальше? – спросил Ворон. – А может, проверить, есть ли тут выход?

– Согласен. Давайте заберемся наверх и поищем выход, – кивнул Дуго.

– А насколько это разумно? – Герман продолжал вглядываться во мрак тоннеля, откуда они только что пришли. – Мы не так уж и далеко ушли от своего района. Меганики могут быть поблизости.

Пилигрим пожал плечами:

– Мы должны принять решение, но, на мой взгляд, оставаться внизу намного опаснее, чем рискнуть и подняться на поверхность.

– Ну, как показывает наш опыт, опасностей здесь не так уж и много, – заявил Герман, – кроме твари, угробившей Деррика, и трусливых подземных жителей мы никого не встретили. Но я согласен, что лучше идти по поверхности. Это все же не во мраке, где к тому же что-то постоянно воет и скребет, нагоняя тоску.

– Я тоже, – заметил Ворон, – с превеликим удовольствием вылезу из этой выгребной ямы.

Посчитав дело решенным, Герман схватился руками за край платформы, подпрыгнул, перекинул ногу и оказался на потрескавшейся от времени черной керамической плитке. Осмотрелся. Вроде бы никакая опасность им не угрожала. Он подал руку и помог выбраться наверх Францу. Густав тем временем забрался сам и помогал остальным. Охотники последовали за Пилигримом к выходу. Тот вел их в темноте уверенно, как будто уже был здесь когда-то. Возможно, что так оно и было.

Бывшая станция франкфуртской подземки неприятно поразила Франца. К налету древности и разрушений тоннеля добавился налет деяний многих человеческих рук: стены и свод закопчены сотнями факелов и масляных светильников, станция казалась черной и беспощадной, как вечная ночь, наступившая сразу по окончании Последней войны, когда поднятая с поверхности планеты пыль на несколько лет закрыл; небо. Даже свет от химфонарей не мог разогнать исходивший от сводов станции кромешный мрак.

– Вот то, о чем я говорил, – пробормотал Дуго, обуреваемый, должно быть, теми же тяжелыми мыслями, что и все остальные.

– Это ты о чем? – спросил Вильгельм.

– О Черных веках, когда здесь жили люди. Только представьте себе, они рождались в темноте, жили и умирали, ни разу не увидев солнца. Несколько поколений жили здесь, так ни разу и не выбравшись на поверхность…

– Ну и правильно делали, – встрял в рассуждения Пилигрима Франц. – Может, это и спасло им жизнь. Хроники Госпитальеров говорят, что основное население планеты погибло не во время Последней войны, а в первое десятилетие Черных веков, когда начались массовые эпидемии.

– Ну, зараза могла проникнуть и сюда, – откликнулся Ворон.

– И проникала, – кивнул Дуго. – Говорят, все, кто был в дортмундской подземке, погибли от северной эболы. Так всегда бывает: никогда не знаешь, где безопаснее – на поверхности или под землей.

– Безопаснее всего в нашем Убежище, – пропищал Густав и широко улыбнулся.

– Друг мой, ты меня все больше удивляешь, – сказал Пилигрим, – ты прав. Конечно, прав. Но не всем повезло оказаться в Убежищах.

– Это точно, – хмыкнул Герман, он отлично представлял, на что приходилось идти его предкам, чтобы оказаться под защитой безопасных стен. – Но если бы пришлось выбирать между северной эболой и мутагенами, ударившими по поколениям тех, кто жил наверху, я бы выбрал первое. Очень неприятно родиться шестируким или малиновым в крапинку.

Ворон пошел светлыми пятнами, сердито уставился на него красными глазами и сжал кулаки.

– На неприятности нарываешься?! – рявкнул он.

– Не надо ругаться, друзья мои, – сказал Пилигрим. – Герман просто сказал это, не подумав. Правда, Герман? Кстати, мы пришли.

– Правда, – буркнул Герман, – я никогда не думаю.

Охотники стояли перед длинной лестницей, ведущей наверх пока они поднимались по ней, Франц смог разглядеть множество накорябанных на стенах надписей и рисунков. Часть из них Госпитальер не смог разобрать, некоторые закрывали темные следы гари, часть надписей представляла собой мольбы о помощи, богохульства или просто бессвязный набор букв. Больше всего его впечатлила картина, где какой-то худощавый мужчина с нимбом вокруг головы и венком из терновника с доброй улыбкой скидывал на корчившихся в пламени людей бомбы. Надпись под картиной гласила: “Зачем ты сделал это с миром, говнюк?”

– Вот, близкая мне по духу религиозная концепция, – сказал Герман Францу, заметив, что он тоже разглядывает картинку на стене.

Ворон впереди яростно выругался. Герман поспешил подняться по лестнице, чтобы узнать, что так расстроило Старшего охотника, и высказался еще крепче. Выход из подземки оказался завален. Часть свода рухнула, полностью перекрыв дорогу. Нечего было и пытаться расчистить путь – каждая бетонная глыба весила несколько тонн. Густав расстроено хрюкнул, но на этот раз не стал предлагать пробить в завале брешь.

– Приехали, – расстроено пробормотал Вильгельм. – Какие теперь будут предложения?

– Придется возвращаться назад и идти до следующей станции, – вздохнул Дуго.

– На этой станции я видел еще какую-то лестницу.

– Это переход на параллельную ветку. Судя по планам, которые я успел изучить в поезде, там нет выхода на поверхность.

– Значит, ты предлагаешь тоннель? – Ворон недовольно нахмурился.

– Да, – односложно ответил Пилигрим и потел вниз по ступеням.

За время их отсутствия на станции ничего не изменилось. Франц из любопытства решил узнать, какое название носила эта станция раньше, но, сколько ни силился разглядеть нужную надпись на стенах, так ничего и не различил – сплошная копоть и грязь.

Где-то в тишине тихонько попискивала крыса. Отряд спрыгнул с перрона на рельсы и пошел вперед, вновь оказавшись в туннеле. Метров через триста браслет на левой руке Франца предупреждающе пискнул и загорелся красным светом.

– Всем стоять! – в один голос сказали Госпитальер и Пилигрим.

– Что-то серьезное? – Ворон посмотрел на датчик радиации Франца. – Насколько “горячо”?

– Едва-едва… – пробормотал он, подкручивая что-то на браслете. – Для здоровья не опасно, в особенности если сейчас повернуть назад. Дальше будет “горячее”.

– Поворачиваем! – не стал мешкать Ворон. – Я не хочу получить дозу!

Возражать никто не стал, даже Герман. С радиацией шутить не стоит. Раз Госпитальер сказал, что “горячо”, значит, “горячо”, и все дела.

– Откуда здесь излучение? – задумчиво проговорил Вильгельм.

– Может, бомба? – предположил Густав.

Вопреки тяжелой ситуации, Герман не удержался от смеха:

– Откуда здесь бомба, Густав? Да к тому же атомная? Покажи мне того идиота, что засунул ее под землю? Это же безумие!

– Покажи мне того идиота, что развязал Последнюю войну, – в тон ему сказал Дуго. – Глупость человеческая не знает границ, Герман.

– Это верно, – вздохнул Герман. – Но все равно, будь там бомба, она бы уже давно рванула.

– Ерунда. Ничто просто так не взрывается. Но я тоже считаю, что это не бомба. Сквозь защитные кожухи оружия радиация не проходит. Это что-то другое.

– Что?

– Какая разница? – ответил Пилигрим. – Давайте попробуем пройти по параллельной ветке.

– Думаешь, получится?

– У нас просто нет другого выхода, Ворон.

Они вновь вышли на станцию. Первым на перрон забрался Вильгельм. Оказавшись наверху, охотник выпрямился и, подсвечивая вокруг себя химфонарем, двинулся вперед. Вдруг раздался резкий свист, Вильгельм сделал несколько шагов назад и упал обратно на рельсы, рухнув на Германа. От удара у последнего на мгновение потемнело в глазах.

– А дьявол! Слезь с меня, идиот! – заорал охотник. – Да что с тобой такое?! Ты что… эй!

Только сейчас Герман заметил, что в шее Вильгельма торчит короткий арбалетный болт. Охотник был мертв.

– Опасность!!! – что есть сил заорал Герман, но другие охотники уже палили в темноту из всего имеющегося у них арсенала.

От многочисленных выстрелов по подземным залам загуляло оглушительное эхо. В ответ в охотников полетели арбалетные болты, со свистом рассекая воздух у них над головами. Несколько болтов ударилось в стену.

– Да сколько их?! – вскричал Ворон и наугад выстрелил одновременно из двух стволов, резко спустив курки.

К ружью Ворона присоединились яростные трели автомата Франца, отозвался пистолет Дуго, оглушительно пальнула штурмовая винтовка Густава. Стреляли они вслепую, ориентируясь по летящим в них арбалетным болтам. Кажется, у противника не было огнестрельного оружия. Герман заметил метнувшуюся во вспышке выстрелов от автомата Франца тень, выстрелил и попал. Подземный человек закричал, вскинул руки и упал. Отбросив бесполезный арбалет в сторону – перезаряжать его не было времени, Герман взялся за маузер. Арбалетный болт свистнул и едва не оцарапал ему щеку. Герман выругался – стреляли от самого входа в туннель, то есть почти в упор, – и переместил огонь левее. Автомат Франца сухо щелкнул – у него кончились патроны.

– Швыряй фонарь! – приказал Герман, не прекращая стрелять.

Госпитальер, не мешкая ни секунды, исполнил приказ. “Молодец, мальчишка!” – с одобрением подумал Герман.

Фонарь упал возле самого входа в тоннель, высветив сразу двух вооруженных арбалетами врагов. Они целились, готовясь дать очередной залп. Свет от химфонаря застал их врасплох. Один из них испугался, неуклюже вскочил, запнувшись о камень на полу, и тут же получил пулю в грудь. Второй спустил курок арбалета, болт пронесся в двух метрах от Германа, и охотник двумя выстрелами прикончил оставшегося врага.

Франц тем временем успел перезарядить автомат – у него получалось это все лучше и лучше, и, приподняв его над бортиком, выпустил в зал станции длинную очередь.

Герман не спускал глаз с жерла тоннеля, из которого могли появиться новые враги, – очень неприятно получить стальной болт в бок или под лопатку.

– Прекратить огонь! – скомандовал Ворон, когда все уже во второй раз перезарядили оружие.

На станции воцарилась тишина, в ушах все еще звенело громкое эхо выстрелов. Сильно пахло порохом.

– Вроде бы не стреляют, – пробормотал Густав и собрался уже высунуть голову, но Ворон что есть сил дернул его вниз:

– Сиди и не высовывайся!

– Кто это был? – спросил Франц.

– Боюсь, друзья мои, что это те самые люди, прожектор которых так неосмотрительно разбил Герман, – прошептал Дуто.

– Устроили на нас засаду, гады! – сплюнул Ворон, доставая из сумки патроны. – Вильгельма они ловко подстрелили!

– Царствие ему небесное, – пробормотал Дуго.

– Чего-то они замолкли.

– Я, кажется, всех их перестрелял, – горделиво пискнул Густав.

– Угу. Ты у нас герой. Настоящий Черный Принц, – усмехнулся Герман.

– Они отступили, поняли, что мы им не по зубам, – заметил Густав.

– Вполне возможно. Кто решит проверить? – оскалился Ворон.

– Погодите проверять, – попросил Герман. Он застыл, схватился ладонью за край платформы, закрыл глаза и потянулся к запретному. Вокруг царила зловещая, пустая тишина, нарушаемая биением сердец тех, кто находился Герман потянулся дальше, мучительно вглядываясь в панство, блуждая внутренним взглядом меж закопченных стен. Чисто. Но что, если попробовать продвинуться чуть дальше? Чужаков нет. Либо они действительно отступили, либо “великий” стрелок Густав вслепую покрошил добрый десяток арбалетчиков. Впрочем, он утверждал, что у него зрение, как у Универсала. С этой мыслью Герман вернулся.

– Никого нет, – громко сказал Герман и ловко забрался на перрон.

– Придется поверить тебе на слово, – вздохнул Ворон. Старший охотник не понимал, каким образом Герман узнает об опасности, но за долгое время знакомства с ним знал, что в этом вопросе разведчику клана можно доверять. – Густав, справа. Дуго, Франц! Оставайтесь здесь, обеспечите прикрытие.

Они медленно двинулись вперед. Противоположная стена станции была изрешечена пулями, здесь лежало четыре тела убитых врагов.

– Эй! – крикнул Ворон Пилигриму и Госпитальеру. – Все чисто! Идите сюда!

– Странные они какие-то, – сказал Густав, склонившись над трупами.

Подземные жители действительно выглядели необычно: низкорослые, тонкокостные, с бледной кожей и огромными, в половину лица глазами.

– С такими глазищами хорошо бегать по темным коридорам, – хмыкнул Герман, – стопроцентный шанс, что башкой в стену не впилишься.

– Любопытная мутация, не правда ли, Франц? – сказал Дуго, пристально изучая одно из тел.

– Да. – Франц покачал головой. – Не только любопытная, но и полезная для них. Приспособляемость к условиям среды обитания?

– Вполне возможно. Сколько же на это потребовалось поколений? – Пилигрим дотронулся до бледной кожи. – Погляди-ка, кожный покров у них такой светлый, что все вены видны.

Не обращая внимания на развернувшуюся между Госпитальером и Пилигримом дискуссию, Герман изучал плохо сделанный арбалет мертвого врага. Оставалось лишь удивляться, каким образом кто-то из этих парней умудрился убить беднягу Вильгельма.

– Я нашел, куда они смылись, – сообщил Густав. – Там дальше люк в полу. Я не пролез.

– Черт с ними, Густав. Давайте уходить отсюда, пока они не опомнились, – предложил Ворон. – Только надо Вильгельма похоронить.

– Его здесь не похоронишь, – покачал головой Пилигрим, отвлекаясь от изучения тела подземного жителя. – Вряд ли мы сможем вырыть мало-мальски приличную могилу…

Они все же похоронили своего товарища. Оттащили тело к завалу на лестнице и забросали каменными обломками. Охотники постояли, отдавая последние почести убитому. Пилигрим прочитал короткую молитву. Вся похоронная церемония заняла не больше десяти минут.

Затем двинулись в путь. Перешли по короткому переходу на параллельную ветку и оказались в новом тоннеле. Здесь было немного суше, откуда-то продолжало тянуть сквозняком, что внушало некоторые надежды на благополучный результат путешествия.

Теперь уже никто не терял бдительности. Подземные жители могли преследовать их, поэтому все держали ухо востро. Герман через каждые пять минут на несколько мгновений касался запретного, сканируя тоннель. Уж лучше ломота в висках и затылке, чем стальной болт в шее. Шли они долго, больше часа. То и дело в тоннеле встречались завалы, и приходилось тратить кучу усилий для того, чтобы преодолеть их.

Наконец настал тот неприятный момент, когда все, не исключая здоровяка Густава поняли, что пора сделать привал. Ночевать в тоннеле подземки не хотелось никому, но они буквально падали с ног, так что другого выхода не было. Скрепя сердце Ворон скомандовал: “Привал!”, и все с облегчением попадали на рельсы.

После скудного ужина Старший охотник назначил очередность дежурств на ночь. Герману выпало стоять на страже первым. Разведчик клана ничего не имел против, сейчас он все равно не смог бы заснуть. Герман встал, взял из запаса Ворона два химических фонаря и отнес каждый из них на шестьдесят метров в разные стороны тоннеля. Теперь, если враг решит незаметно подобраться к ним, ему придется пройти мимо фонарей. Герман вовремя заметит их и поднимет тревогу. Положив арбалет на колени, он принялся ждать, когда подойдет очередь Густава сменить его на посту.

Охотники ворочались на жестком полу. Густав уже сладко посапывал, подложив под голову здоровенные ладони.

Вдалеке, с той стороны, откуда они пришли, раздался протяжный гул “поезда-призрака” – жевала блуждала по тоннелям подземки.

“Могла бы тоже себе привал устроить”, – подумал Герман.

Он привалился к стене, размышляя о том, что ждет клан Ветродувов впереди. Привычная жизнь разрушена. Уже не в первый раз все, что казалось ему прочным, устойчивым, внезапно уходило, исчезало, стиралось из жизни и даже из памяти. Сначала умерла Альба – Герман поймал себя на том, что ему уже сложно вспомнить ее лицо, потом на родной клан напали Меганики – и людям пришлось укрыться в Убежище, оставить свои дома, привычный жизненный уклад. Все, к чему он привык, все, что любил, переменилось в мгновение ока. Теперь жизнь клана зависит от того, насколько хорошо они выполнят свою миссию – как быстро выйдут к Базе Госпитальеров и приведут помощь…

На следующий день, хотя под землей все равно неизвестно, когда день, а когда ночь, отряд вновь двинулся в путь. Сон пошел людям на пользу, они шагали намного быстрее. Тоннель едва заметно поднимался, затем стал поворачивать влево. Франц первым заметил, что стены тоннеля ободраны чем-то массивным, на них были видны глубокие, параллельные полу царапины.

– Словно кто-то пытался протиснуться, – заявил Дуго.

– Какого же размера должен быть этот кто-то? – спросил Франц.

– Ну, со взрослую жевалу, например. Предлагаю ускорить темп продвижения и не издавать никакого шума.

Ободранный тоннель все тянулся и тянулся. Рельсы здесь были выворочены из земли вместе со шпалами и большей частью погнуты. Затем отряд натолкнулся на здоровую рваную дыру в стене. По самым скромным прикидкам, по диаметру дыра ничем не уступала самому туннелю. Франц посветил в отверстие фонарем, и все увидели земляные стены и шахту, уводящую куда-то под землю. Госпитальер сунул в дыру голову, и Герман довольно грубо дернул Франца за воротник куртки.

– Хочешь, чтобы тебе кто-нибудь башку откусил?

Понимая всю глупость только что совершенного поступка, Франц покраснел.

– До станции недалеко, – втянув в себя воздух, сказал Дуго.

– Откуда ты знаешь? – изумился Густав.

– Свежий воздух. Чуете? Это значит, что выход открыт.

Они поспешили вперед, поминутно озираясь – дыра в стене тоннеля наводила на самые мрачные мысли, но пока все было тихо.

Герман думал, какого же размера этот зверь, если он роет такие тоннели, и как вообще такое существо могло появиться на свет? Интересно, чем жевала питается? Жрать она должна, как целый клан…

Размышления Германа прервались так же резко, как размеренная, устоявшаяся жизнь Ветродувов. Вдалеке что-то с треском сломалось, послышался грохот, словно кто-то огромный ломился через бетонную стену, активно ломая ее, а потом волна протяжного гула, издаваемая “поездом-призраком”, резко обрушилась на отряд. Земля мелко задрожала, неожиданно налетел ветер, принесший с собой такое зловоние, что охотник закашлялся и пошатнулся, стараясь не дышать.

– Бежим! – заорал Герман. – Скорее!

Дрожь стала такой сильной, что Герману показалось, будто это земля проснулась и подпрыгивает. Со стен посыпались пыль, куски бетонной крошки. Гул “поезда-призрака” вдруг навалился на них и стал нестерпимо громким, он все приближался и приближался, как черное предзнаменование скорой гибели.

– Это жевала! – выкрикнул Дуго. – Скорее! Они натравили на нас жевалу!

– Но как они могли это сделать? – в растерянности спросил Ворон. – Как?!

Пилигрим побежал прочь по рельсам, туда, где находилась следующая станция и, возможно, выход на поверхность. Охотники кинулись следом за ним. Сзади до них донесся уже не рев, а протяжный звуковой шквал, рвавшийся из разверзнутой пасти огромного хищника…

Ворон отставал. Со страхом оглядываясь назад, приволакивая покалеченную ногу, он старался изо всех сил, но уже было очевидно, что добраться до следующей станции и забраться на спасительную платформу ему не удастся. Дуго задержался, стараясь помочь Ворону, он ухватил его за локоть и потащил вперед.

– Иди сам! – взревел Старший охотник, отталкивая его, он споткнулся и упал на рельсы.

Пилигрим хотел помочь ему подняться, но Ворон грубо отпихнул его.

– Вперед! – вновь заорал он.

Дуго счел, что сделал все, что мог, развернулся и побежал к лестнице. Ворон достал из сумки разрывную гранату и обернулся, ожидая прихода смерти. Жевала была все ближе. Дрожь под ногами уже не позволяла охотнику спокойно стоять в тоннеле, человеку пришлось ухватиться за скользкую стену, чтобы остаться на ногах. Вскоре он увидел, что на него надвигается тьма. Из тьмы появилась громадная морда мерзкого подземного червя, щетинистое тело животного оставляло в бетоне глубокие царапины. Жевала неслась вперед, одержимая одним только порывом – немедленно сожрать пришельцев, она чуяла, что они бегут от нее, испытывая липкий страх, а один человечек застыл у нее на пути, словно вызывал ее на поединок.

Удар был поистине страшен. Ворон не успел почти ничего ощутить, короткая вспышка боли, и его не стало. Конвульсивно сократившийся палец привел в действие взрывной механизм. В пасти гигантского червя чавкнуло, он взревел и остановился, прервав свой стремительный бег. Кусочки металла впились в мягкое небо и язык.

Времени краткого замешательства хищника вполне хватило на то, чтобы охотники добежали до станции, забрались на платформу и побежали вверх по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней. Пилигрим Дуго в последний раз обернулся назад. Ворон спас их от неминуемой гибели ценой собственной жизни…

Впереди показался свет. Верхняя часть лестницы тонула в солнечных лучах, лившихся на покрытые грязью и буро-зеленым мхом ступени из полуразрушенного вестибюля метро. Один из уцелевших стеклянных витражей раскачивался под ветром, пуская на стены солнечных зайчиков. Наверху был ослепительно яркий летний день.

– Выход! – заорал что было сил Густав. – Выход, черт побери! Вы…

– Тише, – оборвал его радостный вопль Пилигрим, – неизвестно, что нас ждет наверху. Мы даже не знаем, где выбрались…


ГЛАВА ПЯТАЯ | Последний Завет | ГЛАВА СЕДЬМАЯ