home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

Солнце уже клонилось к далекой зубчатой стене леса, своими косыми лучами превратив реденький березняк в какое-то подобие зебры: ярко освещенные участки чередовались с почти темными, отчего многие из присутствующих казались карикатурно урезанными. Секундант барона, например (суетливый полный господин в пенсне, напоминавший Николаю Пьера Безухова в исполнении Бондарчука из знаменитого фильма «Война и мир»), состоял из одной верхней половины, начинавшейся чуть ниже часовой цепочки, а доктор Ярославцев, срочно выдернутый из своего кабинета, наоборот, – только из клетчатых брюк и сверкающих штиблет.

Старинные длинноствольные пистолеты уже были проверены и вручены дуэлянтам. Стреляться было решено на двадцати шагах, так как оскорбление было нанесено серьезное. Предстояло отмерить дистанцию.

– Слушайте, господин… э-э…– Толстячок в пенсне деликатно взял под локоток Николая. – Не имею чести знать ваше…

– Александров, – представился милиционер, чувствуя себя не в своей тарелке и уточнил, чтобы не возникало вопросов: – Капитан Александров.

– Очень рад, – почему-то обрадовался очкарик. – Помещик Лихонос-Нарбетов, столбовой дворянин, если вам будет угодно-с… Послушайте, капитан, – зашептал помещик после того, как они с Александровым обменялись рукопожатием. – Я не настолько силен в дуэльном кодексе, как вы, военные, но даже я понимаю, что сейчас будет не честный поединок, а натуральное смертоубийство! Двадцать шагов! Это же почти в упор! Особенно если отмерять буду я…

Николай взглянул на короткие толстенькие ноги Лихонос-Нарбетова и вынужден был согласиться.

– Отмерьте вы, капитан! Ваши шаги наверняка в полтора раза длиннее моих.

Пока Николай отмерял требуемую дистанцию и отмечал ее воткнутой в дерн саблей совершенно случайно оказавшегося здесь гусарского поручика (бывшего пьяного вдрызг, но не в состоянии упустить столь увлекательного зрелища), а также тростями зрителей, ротмистр, придирчиво изучая свой пистолет, поощрял его взглядами искоса.

Когда дуэлянты наконец были расставлены на свои места и Лихонос-Нарбетов уже прокашливался, дабы провозгласить необходимые в таких случаях слова, Чебриков остановил его жестом и подозвал Александрова.

– Может быть, отложите эту затею, граф, – волнуясь начал Николай, подбежав к нему. – К чему все это? Из-за совершенно незнакомой женщины… Я уже обсудил с помещиком…

– Не суетитесь, капитан, – оборвал его на полуслове Петр Андреевич. – Жребий уже брошен. Обещайте мне только, что в случае… Ну, в общем, доведите дело до конца, Николай Ильич.

– Неужели нельзя было обойтись без гусарства, граф?! – в сердцах воскликнул Александров. – Дело то…

– Увы, нет. И мне жаль, капитан, что вы этого не поняли. Надеюсь, пока не поняли… Ступайте на свое место.

Через минуту помещик Лихонос, волнуясь, проговорил срывающимся голосом:

– Господа, последнее слово за вами. Нельзя ли все-таки уладить дело миром?

Моришенков, лузгающий в горсть семечки, держа пистолет под мышкой, как зонтик, отрицательно покачал головой и, сплюнув, тщательно отряхнул ладони:

– Чего уж тут улаживать-то…

– Я также не вижу причин, господа, – сообщил собравшимся ротмистр, одергивая одежду и опуская руку с пистолетом вдоль бедра.

Щеки и губы помещика, человека, видимо, добродушного и жалостливого, задрожали, и он выдавил, срываясь на фальцет:

– Тогда сходитесь!

Противники медленно двинулись каждый со своей стороны к барьеру, отмеченному столь разнородными предметами, поднимая на ходу оружие. Первый выстрел был за бароном, игравшим здесь роль оскорбленной стороны.

Шаг, еще шаг…

Николай непроизвольно закрыл глаза: не мог он вот так спокойно смотреть на то, как один человек холодно и расчетливо убивает другого, – все его милицейское нутро вопило, не желая соглашаться с этим. Но мгновения текли, и, когда грянул выстрел, веки сами собой поднялись.

– Промах, господа! – Гусарский поручик, едва держась на ногах, пьяно зааплодировал.

Ротмистр был на ногах и, мало того, слегка изогнув тонкие губы в гримасе, мало напоминающей усмешку, продолжал двигаться навстречу противнику, опустившему дымящийся пистолет и ставшему неожиданно мертвенно-бледным.

Еще шаг… Ну!

Ноги барона Моришенкова внезапно подломились, и он, опустившись на колени и неуверенно качнувшись туда-сюда, вдруг рухнул ничком, неловко выбросив в сторону руку с вывернувшимся из ладони пистолетом.

Так и не спустивший курок Чебриков в растерянности остановился, подняв ствол вверх, а к упавшему уже неслись со всех сторон, немилосердно толкая при этом замершего на месте Николая.

Через несколько секунд, показавшихся часами, врач оторвался от лежащего лицом в траве барона и громко сообщил во всеуслышание:

– Евлампий Прокопьевич скончался, господа… Апоплексия! – И добавил вполголоса, не поднимаясь с колен и протирая чистым платочком очки в металлической оправе: – От судьбы не уйдешь…


предыдущая глава | Золотой империал | * * *