home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Стопроцентный апельсиновый сок

Анька проснулась довольно рано и долго разглядывала лежащего рядом на подушке косоглазого кролика. Потом сильно надавила пальцем на кроличий нос и поднялась. У нее было прекрасное настроение. Вчера поздно вечером, когда мама Нина Владимировна уснула крепким сном, она заперлась в ванной комнате и подсчитала “баксы”. Получилось четыре тысячи триста пятьдесят. Совсем неплохо, если учесть, что “мыли” они не каждый день и ни в каких развлечениях себе не отказывали. Анька вспомнила, как вчера, вся мокрая от пота, отплясывала на “крутой” дискотеке вместе с Иваном.

“Иван, конечно, парень неплохой: прикинутый, продвинутый, сильный, но это герой не моего романа, — подумала Анька, накидывая на плечи халат. — Мой, видно, еще не родился.”

Она заглянула в комнату матери. Нина Владимировна мерно похрапывала, лежа на спине. Вчера Валерик в который раз не пришел, и мать плакала. Конечно, она никогда не сознается, что из-за него, будет упрямо твердить, что из-за дочери, беспутной шалавы, которая мотается непонятно где до самого утра и хочет ее в гроб вогнать. Но Анька-то знала, из-за кого. Все бабские слезы из-за мужиков. Не знала, догадывалась.

Анька подогрела чайник, навела себе растворимого какао, полезла в холодильник. Сделала бутерброды с сыром. Прежде чем сесть за стол, пощупала купальник на веревочке, протянутой поперек кухни. Купальник высох. Сегодня они большой компанией собирались на Пироговской водохранилище. Иван обещал сделать шашлыки. Шашлыки-машлыки, вина, конечно, возьмет, “музыку”. А еще ей хотелось апельсинового соку. Настоящего, с мякотью, чтобы крохотные дольки лопались на зубах. Без сока она будет чувствовать себя не человеком…

Нина Владимировна появилась в коридоре. Заспанная, с красными глазами.

— Анюта, чего такую рань?

— Купаться едем, — объяснила Анька. — Опять вчера из-за своего козла ревела?

— Анька, не смей называть Валеру козлом! — строго сказала мать. — Сама знаешь, он человек подневольный. Ты там здорово не загорай, в тенечек прячься. Уже вон облезла вся, как весенняя ондатра.

— Я твой крем для загара возьму, — сказала Анька, откусывая бутерброд.

— Еще чего! — возмутилась мать. — Пускай тебе крем твои мужики покупают!

— Сколько тебе говорить — нету у меня мужиков! — сразу завелась Анька.

— Нету, так будут, — печально сказала Нина Владимировна. — Вы ж теперь все акселераты, дети сексуальной революции. Ешь давай, не отвлекайся, а то пища плохо усваивается, — мать скрылась за дверью туалета.

Анька быстро доела бутерброды, сдернула с веревочки купальник и пошла одеваться.

Компания уже тусовалась в соседнем дворе. Не было только Ивана. Анька со всеми поздоровалась, уселась на скамейку рядом с Мишей.

— Ну, как ты, Майкл? Все колбасишься? Или с утра уже противоломочного средства принял?

— Тебе все шутки шутить, — печально вздохнул Миша. — Злая ты.

— Я — добрая. Злой тот, кто тебя на эту дрянь посадил. Где Иван?

— На рынок за мясом пошел. Скучаешь?

— Вот еще! — фыркнула Анька. — Вчера хуже горькой редьки надоел!

— Вижу, скучаешь, — сказал Миша. — Его-то с утра никогда не ломает. Он — сильный, я — слабый. Вы слабых не любите никогда.

— Много ты в любви понимаешь! — сказала Анька. — Ехать надо, а то потом по жаре тащиться — сдохнем! Ребята, кто-нибудь мне сок апельсиновый купил?

Компания молчала.

— Так, все понятно. Сам о себе не позаботишься, никто о тебе не позаботится. Закон джунглей, — она полезла в карманы шорт, выгребла деньги. — Так, это на дорогу туда-сюда, это на мороженое. Пятнадцать рублей, — цокнула языком. — Не хватает, однако. Майкл, побашляй!

— Откуда? — пожал плечами Миша. — И Ивана все деньги. Он у нас казну держит.

— Ну, блин, что за жизнь! — нахмурилась Анька. — Последней радости лишают! Ладно, вы тут пока Ивана ждите, а я сейчас, — она сорвалась со скамейки и побежала со двора.

— Анют, ты куда? — закричал вслед ей Миша.

— Супермаркет открылся. Сок сворую! — крикнула Анька.

Она вошла в искусственную прохладу супермаркета, огляделась. Народу было мало. Охранник Олег, с которым они всегда работали в доле, стоял около касс. Анька ему кивнула, но охранник чуть заметно мотнул головой — нельзя! Анька потусовалась около киосков с игрушками, видеокассетами, вернулась на исходную позицию. Олег жестом показал — выйдем отсюда! Сам вышел первым, за ним Анька.

Олег встал на ступеньке и закурил. Анька пристроилась рядом.

— В чем дело, Олег?

— Ты больше у нас не “мой”. Вчера в “АиФе” статья вышла, обосрали с ног до головы. Начальство греется. Директор с замом охране такой пистон вставили! Владимир Генрихович поехал в редакцию разбираться. Хочет, чтобы опровержение писали. Троих уже уволили. Еще одна кража, и всех поменяют к хренам собачьим! Нашего брата на улице тысячами болтается.

— В “АиФе”? — Анька тут же вспомнила о длинноволосой журналистке, которую они так классически “подставили” и “кинули” на бабки. — Че, плохая статья?

— Почитай. Кулаков у них там главная сука. Начальник службы безопасности с “мойщиками” в доле! Бред! Да он никогда по мелочи пачкаться не будет! Будто мало ему платят! Смотри, Кулаков с утра нализался, того и гляди кому-нибудь по рогам заедет.

— Ерунда какая-то! Что же нам теперь в родном “маркете” не поворовать? Мы же свои, местные.

— Погодите месячишко, уляжется все. Нам тоже не в кайф, если сюда чужие “мойщики” набегут. Беспредел начнется. Вас-то мы знаем, родные.

— Олег, мне апельсинового соку надо.

— На сок денег нет? — удивился охранник.

— Не хватает, — вздохнула Анька.

— Сколько?

— Рублей пятнадцать.

Охранник полез в карман куртки, вынул две десятки. — Держи, халявщица! Не воруй только.

— Спасибо, — Анька сунула купюры в карман и вошла в супермаркет. На входе она взяла металлическую корзину, стала бродить между прилавков и полок, изучая ценники и товары. Поглядывала на кассирш, на охранника в другом конце зала. Подняла взгляд на камеру в проходе, показала язык. Так Анька дошла до холодильников и полок, заставленных литровыми пакетами с соком. Она влезла в холодильник, вынула из него стопроцентный апельсиновый сок, положила его в корзину. Хотела было уже направиться к кассе, но тут ее внимание привлекла полуоткрытая металлические двери. Двери распахнулись, и рабочий в синем халате выкатил в торговый зал большую тележку, заставленную ящиками с пивом. Он потащил ее за собой по проходу, загораживая Аньку от охранника и камеры. Анька знала, что с той стороны подсобка, еще одна дверь, двор, проходная. Через проходную она пулей проскочит! Никто даже опомниться не успеет.

— Хрен вам, сопливые! — зло сказала Анька и нырнула в подсобку. Она вынула из корзины сок, бросила корзину на стеллаж, побежала по коридору, там была еще одна дверь, Анька открыла ее и оказалась в небольшой темной комнате, заставленной коробками и ящиками. Услышала чьи-то торопливые шаги, нырнула внутрь. Неожиданно дверь за ее спиной захлопнулась. Анька подергала за ручку — тщетно. Стала нащупывать в темноте замок. Замка не было. — Эй, блин! — пнула по двери ногой. С другой стороны двери послышались голоса.

— Ну что, как тебе там? — спросил кто-то насмешливо.

Анька замерла, боясь шелохнуться.

— Анюта, ты совсем дура, или как? — раздался за дверью голос Олега. — Я же тебе на сок денег дал!

— Клептоманка она, — засмеялся второй, незнакомый. — Ты ей хоть тысячу дай, она все равно попрет. В крови это у них.

Анька молчала.

— Может, отпустим ее, а? Ну, малолетка несмышленая, что с нее взять? — сказал Олег. — Первый раз — не пидорас.

— Олег, ты слышал, что Кулаков сказал? “Мойщикам” концлагерь, чтоб на всю жизнь охоту отбить.

— Так он же пьяный!

— Ничего, протрезвеет. Разберется. Мне мое место дороже какой-то сопливой девки.

Охранники ушли. Анька тяжело вздохнула, шагнула в сторону, уперлась коленом в коробку. Еще раз дернула дверь. Бесполезно. Попыталась найти замочную скважину или хотя бы щелочку, чтобы глянуть, что там — снаружи. Но не было ни скважины, ни щелочки. Она стала проигрывать в уме разные варианты “отката”. Слезы, сопли, больная умирающая мама просит апельсинового соку. Пенсию задержали, денег в доме нет. Папа алкоголик все пропил. Она не сама, ее заставили. Кто? Вот уж, действительно, дура набитая! Клептоманка! А с другой стороны — что они ей сделают из-за несчастного пакета за двадцать семь рублей? Поорут, да и отпустят с миром!

Анька успокоилась, нащупала клапан, открыла пакет и стала неторопливыми глотками пить холодный апельсиновый сок, раскусывая крохотные дольки.

За дверью раздались неровные шаги. Кто-то, сопя и вздыхая, пытаясь открыть замок с другой стороны.

Во дворе появился Иван. Он нес на плече тяжелую сумку с продуктами, в руке — магнитолу. Подошел, окинул взглядом шумную компанию.

— Анька где?

— За соком в супермаркет убежала, — отозвался Миша. — Говорит, сворую.

— Идиотка! Я же ей два пакета купил, апельсинового, — Иван сплюнул, нахмурился. — Давно?

— Минут пятнадцать уже. Ты не дергайся, сейчас вернется.

— Ладно, подождем, покурим, — Иван сел на скамейку, достал из кармана сигареты.

Они выкурили по две сигареты, Аньки все не было.

— Может, она передумала? А мы греемся, — предположил кто-то.

— Конечно, у Аньки семь пятниц на неделе.

— Безбашенная она. Встретила подругу, треплется, а мы тут ее жди! Поехали уже!

— А ну-ка, чижье, цыц! — прикрикнул на компанию Иван. — Хотите, валите на свое водохранилище. Вот вам сумка с “хавчиком”, а я буду Аньку ждать!

— Может, правда поедем…? — начал было Миша, но, увидев глаза Ивана, смолк.

— Идите, идите. Мы попозже подъедем, — Иван пододвинул к Мише сумку.

— Все, двинули! — Миша вскинул сумку на плечо, и шумная компания устремилась со двора.

Иван вынул из кармана еще одну сигарету.

Нина Владимировна сидела у экрана телевизора, ковырялась вилкой в тарелке с остывшим ужином. Шла французская комедия с Пьером Ришаром. Зазвонил телефон, Нина Владимировна сняла трубку.

— Алло, Иван? Нет, Аня не подходила. Ты уже пятый раз звонишь, совесть надо иметь! Хорошо, подойдет, я обязательно передам, — она положила трубку, покачала головой. — Вот тоже фрукт банановый! Взрослый мужик, а клеится к малолетке! Вчера с ним болталась, сегодня еще с кем-то, ой-ей-ей! — Нина Владимировна посмотрела на часы, сегодня Валерик уже точно не придет. Совсем от рук отбился! А, может, завел себе другую подружку, помоложе? Ну ничего, Анька заявится, я ей, шалаве, всыплю!

Щелкнул замок входной двери. Нина Владимировна отставила тарелку, решительно поднялась с дивана, вышла в прихожую.

Анька сидела на тумбочке, покачиваясь, пыталась стянуть кроссовки.

— Ты что, пьяная?

— Не-а, — мотнула головой Анька и чуть не упала с тумбочки.

— Нажралась! — всплеснула руками Нина Владимировна. — В пятнадцать лет нажралась! А что дальше будет?

— Мне уже почти шестнадцать! — плохо ворочая языком, сказала Анька.

— Ой, боже мой, боже мой, вот что значит — мужика в доме нет! Совсем распоясалась! — Нина Владимировна помогла Аньке снять кроссовки, подхватила ее, поволокла в комнату. — У тебя и майка на левой стороне! Побью, ей богу побью, скотину!

— Нечаянно! Купались мы на водохран… в общем! — сказала Анька.

Не снимая одежды, Нина Владимировна уложила дочь на кровать, накрыла покрывалом.

— Я тебе тазик принесу, — Нина Владимировна сходила в ванную, вернулась с тазом. Анька уже спала. Мать поставила таз на пол рядом с изголовьем. — Непутевая ты у меня! Ну, ничего, завтра я с тобой поговорю, дрянь такая! — она нежно погладила Аньку по волосам.

Нина Владимировна залезла в Анькину сумку, достала купальник, сигареты, зажигалку. Чиркнула зажигалкой.

— Ишь ты, дорогие курит! — удивилась Нина Владимировна, затягиваясь сигаретой. — Купались они! А купальник-то сухой.

Она прошла в комнату, сняла трубку, набрала номер.

— Иван? Ты Аньку не ищи. Дома она — спит. Не знаю, ничего не знаю! Завтра звони, — Нина Владимировна положила трубку и расплакалась.


Жемчужина в консервной банке | Супермаркет | Шелковый шнурок