home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Памперсы

— Тужься, девочка, тужься! Давай, давай, давай! — акушерка марлей отерла мокрый Анькин лоб.

Анька старалась изо всех сил. Ей было очень тяжело. Последние месяцы она провела в больнице на сохранении. Ей давали таблетки, кололи, лекарства витамины и спиртовые уколы, чтобы сосуды расширились и не было спазмов. Часто Анька лежала пьяная на больничной койке и посмеивалась над тем что, в свои шестнадцати “бухает” почти каждый день. Груди у нее разбухли до невероятных размеров и были почти, как у тех девиц из Валериковского журнала, только не такие красивые…

Анька истошно заорала — до того ей было больно.

— Старайся, девочка, старайся, сейчас пойдет! — уговаривала ее акушерка.

Мама Нина Владимировна отдала всю свою зарплату этой тетечке с добрым лицом, чтобы она ни на миг не отходила от ее дочери, помогала, холила, оберегала, чтобы не разрезали потом до пупа…

Анька больно укусила себя за руку чуть выше запястья и вдруг почувствовала, что ей стало немного легче, как будто она начала избавляться от чего-то. Она поптылась приподнять голову, чтобы увидеть, что там такое происходит, но не смогла — совсем не осталось сил — все выкричала, выплакала, отдала.

— Ну вот и хорошо, хорошо, хорошо! — снова раздался голос акушерки. — Все уже, все, все, все! Немножечко осталось!

Потом раздался громкий и одновременно тонкий крик ребенка, известившего мир о своем прибытии. Теперь Анька окончательно поняла, что он родился.

— Ну, вот и все, девочка! Мальчик! Мальчик! Мальчик у тебя! Богатырь! Орел! Бабник! Вот он! — акушерка поднесла ей ребенка, и Анька увидела его сморщенное, как печеное яблоко, личико, удивилась тому, какой он красный, маленький и некрасивый. Мальчик… Акушерка положила ребенка ей на грудь, и Анька осторожно его обняла.

Охранники Владимира Генриховича сидели в машине около Алисиного подъезда.

— Что-то зачастил он сюда, — сказал один из них, настраивая радиоволну.

— Любовь зла — полюбишь и козла, — засмеялся второй. — Тебе-то что?

— Да нет, ничего. Так просто, — пожал плечами первый. — — По-моему, девка эта его просто использует.

— Все девки нас просто используют, — усмехнулся второй.

— Ну, не скажи! Это только богатых, “папиков”. А с нас, нищих, что возьмешь? Только шерсти клок?

— Не знаю-не знаю, — задумчиво сказал второй. — Моя — по полной программе! Магазины, дом, дача, машина, дети. Магазин, дом, дача… Замкнутый круг, а по бокам толстые решетки.

— Ты — мужик, ты — должен, — сказал первый охранник. — Кто же будет семью обеспечивать?

— Да ладно, обеспечивать! А все эти домашние дела, которые напополам? — охранник завелся. — Я согласен обеспечивать! Не отказываюсь! Только пускай мне дадут хоть немного жизненного пространства? Почему у них на Западе бабы к полной экономической независимости стремятся?

— Почему? — поинтересовался второй.

— Да потому что это унизительно — все время кого-то о чем-то просить и ждать, когда сделают. Лучше ни от кого не зависеть. А то сели и поехали!

— Это ты так говоришь, потому что в Америке не живешь, а там бы через неделю взвыл от их самостоятельности! — заметил напарник. — О, водила наш идет. Видишь, продуктов накупил.

Действительно, подошел водитель Юра с тяжелым пакетом в руке. Водитель загрузил пакет в багажник.

— На оптячок сходил. Хорошие здесь цены, — сказал он, усаживаясь в машину.

— Ты, Юра хотел бы, чтоб твоя жена самостоятельная была? — поинтересовался у него первый охранник.

— А зачем? Для блядства? Пускай лучше, как коза на веревочке, от меня зависит.

Запиликала трубка сотового телефона.

— Да? Хорошо, Владимир Генрихович! — первый посмотрел на часы. — Долго он сегодня старался: почти два часа.

Охранники выбрались из машины и направились в подъезд.

Когда Владимир Генрихович вышел из квартиры, они уже стояли около дверей.

— Ну, как оно сегодня, побольше вышло? — подмигнул директору первый охранник.

Владимир Генрихович посмотрел на него, недоумевая. Второй охранник тоже удивился.

— Еще раз позволишь себе подобные высказывания, считай, что ты уволен! — веско сказал директор.

Он повернулся и стал спускаться вниз.

— Так вы сами тогда по этому поводу шутили! — смутился первый охранник.

— Когда тогда? — обернулся директор. — Тогда это было тогда. А сейчас — это сейчас. Выполняйте свои функции!

Второй охранник покрутил пальцем у виска за спиной директора, давая понять первому, что он — полный идиот. Разве можно так с начальством!

Действительно, тогда это было тогда. А сейчас -это сейчас. Как-то нежданно-негаданно Владимир Генрихович понял для себя, что любит эту взбалмошную и глупую девчонку несмотря ни на что, а какие у нее там были дела, пока они не виделись? — так это ему наплевать. Отравить хотела? — ну и что же — не она одна! Он ей взял да и простил все в одночасье. Любовь и Смерть — неразделимы. Любовь и Смерть всегда вдвоем, щека к щеке, ноздря в ноздрю. Стремление к Любви и стремление к Смерти — всю жизнь он идет к этому, идет, идет. Вот и пришел. На том свете побывал и все равно простил…

Он сел в машину, стараясь не глядеть на вспотевшего от ужаса охранника, приказал: — Поехали!

— Аня! — раздался с улицы голос Нины Владимировны.

— Анюта! — второй был Валерика.

Анька поднялась с кровати, напялила на ноги шлепанцы, на плечи накинула теплую шаль, подошла к окну. От окна сквозило. Не переставая, тоненько завывал холодный ветер. Анька поежилась. Надо же было родить ранней весной, когда самые холода и вьюга! Нет, чтоб попозже, летом.

Анька глянула вниз. Нина Владимировна приветливо помахала ей рукой.

— Ну, как ты там? — крикнула она.

— Ничего, — одними губами сказала Анька, улыбнувшись.

— Тебе что-нибудь надо?

— Ничего, — опять произнесла Анька.

— Я говорила со врачом. Через два дня тебя выпишут!

— Ну что ты орешь на всю больницу! — рассердилась Анька. — Теперь все будут знать, что шестнадцатилетнюю мамашу через два дня выпишут. И так ходят, смотрят с любопытством. Хотя, что тут любопытного? Дело-то житейское. Другие вон до тридцати пяти не рожают, и ничего — довольные.

— Ты смотри, не застудись. Холодно у вас там?

— Не холодно, не холодно, — раздраженно сказала Анька. — Идите давайте! — она махнула рукой. — Мне долго нельзя стоять.

— Покажи мальчонку! — попросила Нина Владимировна.

Валерик топтался с ней рядом, курил и глазел по сторонам.

— Показывала уже. Нечего там смотреть. Насмотришься еще! — Анька снова махнула рукой, приказывая уходить.

— Передачку тебе принесут, — сказала Нина Владимировна на прощание. — Иди давай, простудишься!

Она повернулась, зашагала с больничного двора. Валерик поспешил за ней следом.

— Ты чего, расстроилась? — спросил он, пристраиваясь сбоку.

— Да нет, все хорошо, — пожала плечами Нина Владимировна. — Просто грустно.

— Мне на работу надо бежать, — смущаясь, сказал Валерик. — Ничего?

— Беги-беги, — кивнула Нина Владимировна.

Валерик повернулся и пошел.

— Валера! — неожиданно окликнула его Нина Владимировна.

Валерик остановился, повернулся к ней. Подошел, понимая, что она хочет сказать что-то серьезное.

— Давай тоже родим? Девочку.

— Нина, ты с ума сошла! Куда нам их столько? Надо теперь Анькиного поднимать! Я ведь не семижильный — там, тут, здесь.

— Ну да — везде, — подытожила Нина Владимировна.

— Нет, ну если очень хочешь… — Валерик развел руками.

— Нет-нет, не хочу. Я пошутила. Иди давай, а то опоздаешь!

Нина Владимировна стояла и смотрела, как Валерик перебежал улицу на красный свет, заскочил в полупустой автобус. Он помахал ей рукой из автобуса, но Нина Владимировна не ответила. Она развернулась и пошла своей дорогой.

Около мясного отдела выстроилась небольшая очередь. Лерочка вилкой накладывала бифштексы в пакет яркой даме, которая нетрепливо барабанила по прилавку пальцами.

— Пожалуйста!

— Мне, девушка, бефстроганов грамм четыреста и вон ту лопаточку, — указала на витрину стоящая за дамой пожилая женщина. Лерочка подошла к витрине, увидела стоящего около нее мужчину. Мужчина намеренно низко опустил голову, но она все равно его сразу узнала.

— Сергей?

Моисеев поднял взгляд и улыбнулся. — Хотел сюрприз сделать.

— Сергей! — слезы сами брызнули из глаз. Лерочка растерянно оглянулась — выход из отдела был далеко. Она подбежала к прилавку, вскарабкалась на него, спрыгнула с другой стороны, бросилась Сергею на грудь, уже не сдерживаясь. Очередь с изумлением смотрела на продавщицу.

— Тебя отпустили? Ты вернулся? — твердила Лерочка, прижимаясь к нему.

— Скостили за помощь МВД. Мои бывшие ребята за меня и заступились. Да нет, не бывшие. Настоящие, — поправился Сергей. — Это вот тебе, — он достал из кармана коробочку, протянул Лере. Лера открыла ее. В коробочке было обручальное кольцо.

— Спасибо! — она тут же примерила кольцо. Оно чуть болталось на пальце. — Откуда у тебя деньги? Ты же в тюрьме был.

— Да ты не бойся. Мне Владимир Генрихович помог. Ну что, пойдешь за меня?

— Он еще спрашивает! Я тебя так ждала, так ждала! И мама с отцом тоже. Они за тебя переживали. Не веришь?

— Почему же — верю, — кивнул Моисеев.

— Нет, ну это безобразие! — возмутилась наконец толстая тетка в конце очереди. — Мы тут стоит ждем, а она с мужиком обнимается!

— Граждане покупатели, подождите еще немного. Не видите, я из тюрьмы вернулся?

От этих слов Сергея вся очередь как-то напряглась, отодвинулась и даже, кажется, стала меньше.

— Вы как хотите, а я к заведующей иду! — сказала тетка. — Вы скажите, что я занимала, — обратилась она к стоящему впереди мужчине. Мужчина кивнул.

Тетка вернулась через минуту с Анастасией Андреевной.

— Вот, пожалуйста, полюбуйтесь! — кивнула она на целующуюся парочку.

— Ну а что вы хотите, жених их тюрьмы вернулся, — подтвердила слова Сергея заведующая. — Пусть пообнимаются. Да вы не нервничайте так, я вас сейчас быстренько обслужу, — она обогнула отдел, зашла за прилавок, улыбнулась покупателям. — Что вы хотели? Полкило вырезки? Пожалуйста!

В классе было на удивление тихо. Писали итоговую контрольную работу по истории за год. Шесть рядов, шесть вариантов. Вера Ивановна расхаживала между партами и заглядывала в исписанные листки. Она не тешила себе иллюзиями насчет результатов работы, но все-таки надеялась на лучшее.

— Ребятки, осталось пятнадцать минут, — предупредила она десятиклассников.

Дверь отворилась, и в класс вошла Анька.

— Павликова, ты? — удивилась Вера Ивановна.

— Я, — кивнула Анька. — Собственной персоной.

— У тебя же… — Вера Ивановна замолчала, не зная, как лучше при детях сказать про малыша. Господи, да они раньше ее все знали! От них и узнала.

— Я от директрисы, — сообщила Анька. — Душевный разговор. Она мне свободное посещение сделала. Хочу — хожу, хочу — нет. Вот, к вам пришла.

Класс оживился, начались перешептывания, смешки, кто-то кого успел двинуть учебником по спине.

— Дети, у вас десять минут! — предупредила Вера Ивановна. — Пойдем, Павликова, в коридор.

Они вышли, Вера Ивановна оставила дверь открытой, подумав, что, все равно, сейчас спишут.

Они отошли к окну рекреации.

— Ну, как ты, Павликова? — участливо спросила Вера Ивановна. — Тяжело тебе?

— Мама помогает, — улыбнулась Анька. — Говорит, есть у нас с тобой сын. Она у меня замечательная! Лучше всех. Другая бы сожрала, — она посмотрела на часы. — Мне через сорок минут кормить.

— Да нет, Аня, мать всегда поймет, — вздохнула Вера Ивановна. — Как назвала?

— Иваном, как еще? — пожала плечами Анька. — Сначала он мне таким уродом показался, а теперь смотрю — ничего парень!

— Аня, разве можно так о сыне? — покачала головой Вера Ивановна. — Родила — люби, какой бы ни был.

— Я и так люблю. Вы мне задания дайте, — попросила Анька. — Я эктерном за год сдам.

— Как в прошлом году? — рассмеялась Вера Ивановна.

— Нет, по-настоящему. У меня сейчас пока с деньгами туговато, — Анька вздохнула. — Памперсы, коляска, туда-сюда. Молока много. Доит он меня, как корову.

— Эх, Анька, удивительно ты легкое существо. Просто даже завидно, — вдруг сказала Вера Ивановна. — Я бы не смогла так.

— Да ладно, смогли бы, если надо. Мы, бабы, все можем, в отличие от мужиков…

— Да, ты можешь — верю. Смотри, школу не бросай! — погрозила ей пальцем Вера Ивановна. — А то застонешь, что трудно.

— Я и не бросаю. Вы задания дайте.

Вера Ивановна посмотрела на часы. — Ты подожди немного. Вместе пойдем. Я к вам зайти хочу, маленького посмотреть.

— Пожалуйста, — кивнула Анька.

Прозвенел звонок, Вера Ивановна поспешила в класс. Через несколько сепкунд из дверей классы вырвалась большая галдящая толпа. Одноклассники окружили Аньку со всех сторон и начались расспросы…

Миша покачивался на качелях. Рядом в песочнице под неусыпным оком мамаш, сидящих на скамейке, возились малыши. Они то и дело задирали друг друга, сыпали в глаза песком, дрались, ревели. Мамаши разнимали драчунов, разводили их по разным углам детской площадки, но те, поскучав немного в одиночестве, снова бежали навстречу друг другу.

Качели заунывно поскрипывали. Миша увидел, как из подъезда вышла Анька, вытянула за собой коляску. Она пошла по дорожке, свернула на детскую площадку. Подошла к мамашам, приветливо с ними поздоровалась. Завела разговор. Миша напрягся — не замечает она его, что ли? Но Анька замечала — просто делала вид…

Поговорив с мамашами минут десять, она подошла к нему.

— Ну что, откинулся, урка малолетняя? — сказала Анька насмешливо.

— Привет, — кивнул Миша. — Хорошо выглядишь, Анют!

— Издеваешься?

— Нет, правда.

— Ну, ладно, расскажи — чего, как?

— Мать квартиру на однокомнатную поменяла. Всем дала, кому только можно было. Иван по делу организатором пошел, а я так — типа ничего не знал. Будто втянул он меня.

— Ну да, втянул! — с горечью в голосе сказала Анька. — Что теперь с него взять? Бежал-то он, дурак, зачем, не говорили?

— Зачем-зачем? — проворчал Миша. — Ежу ясно — зачем. Тебя хотел увидеть. Правильно говоришь — дурак.

— Перестань качаться — ребенка разбудишь! — цыкнула на Мишу Анька.

Миша встал с качелей, заглянул в коляску.

— Ишь ты! Спит! — сказал он с завистью. — На тебя похож.

— На себя. Слушай, Майкл, ты наших пацанов давно не видел?

— Да где же я их увижу, когда я в СИЗО, они — здесь!

— Не долбишь хоть?

— Нет, я теперь с этим делом завязал. И так после отсидки здоровье никудышное.

— Можно тебе одно важное дело поручить?

— Поручай, — с готовностью сказал Миша.

Анька оглянулась на мамаш, кивнула Мише, чтобы он шел за ней, повезла коляску с детской площадки.

— Ты собери всех наших ребят, — попросила Анька, когда они отошли подальше. — Снова хочу “мойщиков” организовать.

— Зачем тебе это? — удивился Миша.

— Странный вопрос! — усмехнулась Анька. — У тебя ни котенка, ни гусенка, а мне этого кормить надо, — кивнула она на коляску. — Деньги нужны, Майкл. Будешь у нас теперь вместо Ивана менеджером.

— Деньги всем нужны, — согласился Миша. — Только я воровать больше не буду.

— А тебе и не надо будет воровать, — сказала Анька. — Пускай они воруют, а мы тобой барыгам будем товар сдавать. Деньги поделим.

— Вообще-то можно, — согласился Миша.

— Вот и ладненько, завтра всех к девяти. Если не пойдут, других пацанов найди, помоложе, — Анька на прощание подмигнула Мише и пошла по дорожке.

Миша долго смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом дома.


Костюмчик на заказ | Супермаркет | KITe КAT