home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



БЕЗ ПОВОДЫРЯ 1994

1 января 1994 г. Суббота. Была молитва

Печальный разговор с В. Талызиной о Саввиной. «Скажи честно, я не вышла в тираж?»

Любимая актриса моей любимой жены.


11 января 1994 г. Вторник. Мы летим в Париж

9-го в университете была встреча с Любимовым. Он в форме и хорошем настроении. Его бескомпромиссность вызывает уважение. Один вопрос-предложение чуть было не поставил точку в начале встречи. Человек благожелательный кавказской национальности:

— А что, если взять большой круглый стол, поставить хорошие напитки, хорошую еду, закуску и начать мирные переговоры?

— Вы, значит, не понимаете существа вопроса, и я зря долго вам что-то говорил и пытался объяснять... С грабителями мне разговаривать не о чем, тем более за одним столом.

Казалось, еще минута, миг, и он так себя разозлит, что хлопнет дверью.

— Дайте слово Золотухину, пусть он споет, а то замерзнет и заболеет.

И спел я только «Это было у моря».

«Это смокинг Ваш или как?»


6 января 1994 г.

«Президенту Российской Федерации

Б. Н. Ельцину


В течение полугода Театр на Таганке не имеет возможности играть для москвичей. Театр разорен, закрыт. Мне 76 лет, из коих 71 я живу в Москве. Я глубоко оскорблен, и мой разум отказывается это принять и понять. Пока я не получу возможность работать в созданном мною театре, которому 23 апреля 1994 г. будет 30 лет, ни о каком продолжении работы в моем родном городе не может быть и речи.

Прошу мне ответить.

Ю. Любимов».

13 января 1994 г. Четверг. Париж

Неёлова:

— Второй акт лучше. Я вся издергалась из-за посоха — он, как заколдованный, не втыкался, французы стали обращать внимание. Ты здорово, хорошо играл, по-моему.

— А ты как здесь, в театре?

— Я иногда здесь живу...

— Да?! А-а-а...

Я очень рад был ее видеть, и она, по-моему, была искренна.


14 января 1994 г. Пятница. Париж. Молитва, зарядка

Струве — основное событие дня. Говорили о театре — он видел «Гамлета»: «Диссидентский вариант... здесь не приняли, а мне... и „Высоцкий“... „Вишневый сад“ — суетный, мне показалось...» Сошлись мы в отношении к Ельцину — политик плохой, но человек лучше, чем Горбачев... непосредственность, детскость и пр. «В России плохо, кошмар, но с точки макрокосмоса все идет в правильную, хорошую сторону». Удивился моей огромной многословной надписи дарственной на титуле «Дребезгов». Мне же написал кратко — в качестве антипода... Православие и культура. Купил 10 книжек «Дневников» — 300 франков. Одну взял рекламку-плакатик. На Б. Истокскую церковь!


16 января 1994 г. Воскресенье, молитва, зарядка

Играла вчера Сидоренко. Перед спектаклем с ней репетировал шеф. «Ты думаешь, я ушел хоть на минуту? Нет...» — это он после репетиции «Матине» с Никитой-переводчиком сидел. Репетировал он с Таней в полную силу. Вот в чем гений его. Ведь он мог плюнуть — да ладно, премьеру Демидова сыграла, а эта лучше все равно не сыграет. «Нет, сыграет, я ей помогу!» — и он приходит и репетирует с артисткой, советует, какой грим сделать, какую прическу, он во все вникает, он заинтересован, он помогает.

Таня Краснопольская плачет:

— Я могу ему простить только из-за его возраста, никакая гениальность не дает право так разговаривать. Если он достиг таких высот, он должен быть снисходителен к людям, стоящим ниже его. Можно по-человечески объяснить: мол, работа, извините, так получилось, а не вроде того, что «сваливайте отсюда»...

— Кто это сказал?

— Любимов...

Я боялся, что тирада относится к Глаголину.

Любимов:

— Он дурак, твой Краснопольский, кретин и дурак... Удивительно, что он еврей. Такой еврей на тысячу — один. Я не могу платить такие деньги за номер для него. Я должен платить из собственного кармана. А то, что он потом отдаст, — чушь собачья... Типичный совок-дурак. На что он тут рассчитывал — разбогатеть? Не связывайся больше с ним никогда, он — склочник.


17 января 1994 г. Понедельник. Молитва, зарядка

После спектакля с Любимовым на сцене для демократической публики ответы на вопросы. Мой Самозванец найден схожим с Жириновским.

Вопрос ко мне:

— Как давно вы пребываете в тирании Любимова?

— 30 лет.

Потом я объяснял в противовес тирании режиссера — тиранию авторитета.

— Даже если зал будет носить на руках и критики трубадурить «гениально!», а Любимов скажет: «Валерий, это плохо», я поверю Любимову (аплодисменты), хотя я понимаю, что объективно не может быть Любимов всегда прав.

Надо начинать бизнес, зарабатывать деньги.

Любимов:

— Самостоятельность и основу для жизни актерам давала эта уникальная компания под странным названием худсовет... Там были Дм. Дм. Шостакович и Н. Р. Эрдман, А. Г. Шнитке и ученый с мировым именем П. Л. Капица — ученик Резерфорда, А. Вознесенский и Е. Евтушенко, писатели — цвет «Нового мира», когда во главе журнала стоял А. Т. Твардовский — Абрамов, Трифонов, Можаев, Андрей Дмитриевич Сахаров и Солженицын...


24 января 1994 г. Понедельник

И в Париже бывают перебои с горячей водой. И что же? В посольство идти с грязной головой или накипятить?


25 января 1994 г. Вторник. И рука не дрожит

Прекрасно прошел вечер в посольстве. Советник по культуре Валерий Иванович говорил, что имел прямое отношение к записям пластинок во Франции, что Высоцкий называл меня своим самым близким другом и «часто звонил вам». Все для меня теперь уже удивление. И как давно это было, и было ли это.


31 января 1994 г. Понедельник. «Ту-154», 15.00 по Москве

Умер Е. П. Леонов.


1 февраля 1994 г. Вторник. Молитва, зарядка, кофе

Надо пойти на панихиду к Евгению Павловичу. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

Хождение в народ не получилось, как заметила женщина из очереди. Милиционер меня спас, выудил из народа и проводил к служебному входу. Но стоял я около часа или даже больше. Продрог изрядно, зуб на зуб не попадал. За кулисами увидел Ульянова. «Замечательная книга... дочитал... Я впервые Володю так...» Дальше я не стал слушать — как-то было неловко у гроба комплименты в адрес гробовой книжки выслушивать. Положил я две розы белые, по 8 тысяч каждая, Евгению Павловичу, поцеловал его, сердечного, в лоб и ушел восвояси в келью свою. И вот теперь я выпил кофе и частично — человек.


20 февраля 1994 г. Воскресенье — отдай Богу!

Третий день так и хочется сказать — созрел для предательства. Пока я пьянствовал в Арзамасе с Гайдаром и без, артисты дали факс Любимову, что они решили частично возобновить работу на малой сцене. Тут же я отзвонил в Иерусалим и открестился от этого факса. Названивал Демидовой, Полицеймако...

Но ясно одно — здание от нас ушло и дело мы проиграли. «Чайка» идет, хвалят Губенко и Шацкую, упоминают Петрова и Джабраилова. А со вторника Вилькин начинает восстанавливать «Мастера» — вот и разгадка. Вилькин — «Мастер» — «Тартюф». Оказывается, уволен Иван. Мне бы надо уйти в отставку, снять с себя полномочия председателя трудового коллектива, члена художественного совета.

И получилось так, что Губенко в дамках. Тимур Аркадьевич советует не бросать дело, не выходить из игры — репертуара года на два-три хватит, а там, глядишь, султан умрет или верблюд сдохнет.

Ужас, ужас... И все это придет к объединению и под Губенко. Уходить в ЦАТРА?! И играть на Таганке по договору? Разбежаться в самый тяжелый момент поражения? Годится ли?


26 февраля 1994 г. Суббота. Молитва, зарядка

100 000 на храм вернулись. Нужно послать их обратно, снабдив новыми реквизитами. Храм необходимо достроить, сходить на прием к Питириму, не оставлять Б. Исток. Гайдар?! Чем может быть полезен в нашей ситуации Егор Тимурович? Какой банк навести на нас и почему выпускают из Лефортова Руцкого и Хасбулатова? Это маневр Ельцина, он опять провоцирует события.

Алла заходила.

— А чего ты сидишь?

— Чтоб кто-то был тут.

Рассказывала, что видела во МХАТе Вишневскую в Екатерине II. «Богатые развлекаются, никакого отношения к профессии не имеет... и текст, и постановка, и исполнение — пошлость и мерзость, более омерзительного зрелища я не видела».

«Богатые развлекаются»... Что же это такое?


1 марта 1994 г. Вторник. Молитва, зарядка

Календарная весна! И мы выходим с «Живаго» на старую сцену. Вчера давал интервью Российскому ТВ — невнятица меня губит. А дело вот в чем: закрыв театр, потеряв здание, нам необходимо сохранить труппу, уникальную по своим музыкальным возможностям. Сохранить труппу, сохранить молодежь — вот главная идея открытия.

8 марта 1994 г. Вторник. Молитва, зарядка

«Ты должен быть в полном боевом, на коне», — сказал Лавлинский.

Подписать контракт, играть и продолжать бороться за новую сцену. Мы не можем дать уйти театру в песок, не можем похоронить заживо труппу и репертуар, который не видели не только сотни тысяч по стране, но и больше половины москвичей, — репертуар, который стал классикой. Мы должны опять работать, приглашать классных режиссеров и жить, как и прежде, при аншлагах. Зритель пойдет на нас, а не на новую сцену. Мы в тысячу раз больше подведем Ю. П. Любимова, если дадим умереть его спектаклям в России. Объективно он выиграет, если его работы будут жить, а жить они будут только пока живы мы, потому что никто, кроме нас, этого не сделает. У Губенко — одна несчастная «Чайка» с весьма бледными рецензиями. Наш репертуар — сплошные аншлаги.

Надо работать. Да, правительство не заступилось. Что теперь — уходить и отдавать Губенко весь театр, чтобы он царил и это называлось «Таганкой»? Не заступился никто! Обижаться? Нет, будем бороться за себя сами. И сохраним репертуар в пику единственной «Чайке» Губенко. Зритель истосковался. Наш изысканный, эксклюзивный репертуар — и «Чайка», поставленная кинорежиссером!

Теперь шеф в Иерусалиме и не хочет, чтоб мы открывались до решения Думы, суда и пр. Но мы рискуем потерять и старую сцену, и я принимаю решение 23 апреля играть «Живого»! Если «Маяк» пройдет 10 марта, а с Дибровым 27 марта по ТВ — это хороший разброс. В середине будут газеты «Московский комсомолец», «Собеседник».

«Удачу надо готовить ежесекундно».

10 марта 1994 г. Четверг

Пусть москвичи, и как можно больше, увидят «Чайку», пусть бывший Малый Моссовет придет на «Чайку» в полном составе и убедится, ради чего он принимал свои преступные решения! Ради чего Губенко в своем болоте утопил «Годунова», «Электру», «Живого» и «Трех сестер»! Любимовские спектакли...


11 марта 1994 г. Пятница

За мои идеи, особенно если бы они были реализованы, мне должны были бы платить. Правда — кто?! Вот сегодня идея: нырнуть под сень области. Кто мэр Московской области?! Бить челом ему: «Спасай, мэр, „Таганку“, отдай нас какому-нибудь банку, а то и двум. А мы тебе поездим по области — Чехов, Можайск, Волоколамск (опять же Питирим!), Дмитров...»


12 марта 1994 г. Суббота

Олег Вальков:

— Вы не обижаетесь, когда зрители при упоминании фамилии Золотухин говорят: «А-а, это который Бумбараш...» Не обидно вам слышать это?

— Смотря в каком контексте, когда зритель вспоминает... «А-а, это который Бумбараш»? Нет, не обижаюсь, вспоминают удачу. А вот когда, к примеру, Кулиджанову на Раскольникова предлагают Золотухина и он говорит: «А-а, Бумбараш...» — он клеит ярлык. Это обидно.

Когда слушал вчера Морозова, я думал о священниках, убитых в Быстром Истоке. Об иконах, что, рискуя жизнью, уберегли, упрятали мои односельчане, быть может, от моего отца. И вот уже я в Быстром Истоке с Маховиковой разговариваю... Кто помнит этих несчастных?! Кто может поведать трагедию храма Покрова? Трагедию Быстрого Истока и всея Руси? Ведь в «21-м км — Покаянии» нельзя без этого обойтись.


13 марта 1994 г. Воскресенье

Выпустил попугаев. Пусть и ко мне привыкают. Пусть летают на воле, на пространстве кухни. Вон они дверь клюют, точат — стягивают клювики. Они сами найдут предметы, которые можно подолбить, чтоб избавиться от лишних наростов.

Сегодня Прощеное воскресенье. Умение прощать нужно воспитывать в себе... Чин прощения. Что же слезы-то на глаза?! И не могу справиться с собой. Тоска и скорбь. Зло — начало скорби и болезни. Искоренить зло, а как?! Господи! Спаси и сохрани, помилуй меня, грешного! Удаление от зрелищ. А у меня на пост как раз и падает возрождение зрелищ. 23 апреля — рождение «Таганки». Может быть, пойти на ту сторону с белым флагом перемирия, попросить у всех прощения да соединиться?!

Почему-то вдруг в голову пришло: а не может ли нас помирить Денис?! Выступить по очереди перед обеими группами, а потом собрать всех вместе и, как будущий священник, прочитать проповедь и соединить нас. А?! Почему бы нет и почему такая идея в голову мне пришла? От тоски и скорби.


30 марта 1994 г. Среда, мой день

Мне снился Филатов. Мы лежали... Потом он бросил мне в лицо каким-то пшеном. Я спросил: «Ты ударил меня?» — «Нет». Тогда я сказал: «Леня, извини... Давайте помиримся...» Этот сон на фоне вчерашнего сообщения. «Ты знаешь, у Филатова инсульт!» — это Инна, комендант. Потом инсульт не подтвердился, слава Богу. Но Леньке плохо. Господи, помоги ему! Не наказывай нас так жестоко! Такая наша профессия, такая наша жизнь — червяшка поползла, потом умерла и т. д. А он еще влюбился в Нинку, да тут еще Дениска в семинарию из ВГИКа... да с Эфросом напутал Леонид много. Неужели у меня чувствуется злорадство, о котором на противоположной, соседней странице написано?! Прости, Господи, нет, нет...


31 марта 1994 г. Четверг

Молился за Леньку. И сочинял обращение к труппе.

«Уважаемые коллеги! Дорогие друзья и работники театра!

Мне кажется, всем нам было бы чрезвычайно полезно для восстановления нашей профессиональной формы, для большей проходимости и эластичности наших актерских капилляров внимательно и подробно поприсутствовать на репетициях А. М. Вилькина по возрождению спектакля «Мастер и Маргарита».

Ей-богу, каждый для себя, независимо от возраста и звания, получит профессиональную выгоду, столь необходимую для достойного открытия 30-го сезона Театра на Таганке и встречи Ю. П. Любимова.

Валерий Золотухин».

Вывешу сегодня это воззвание. А вчера — бойкая торговля в «Меридиане» на вечере Е. Клячкина. Не надо было ему уезжать в Израиль, а тем более возвращаться, прости меня, Господи! Он говорит про гонения-запреты, 60-70-е... а мне кажется, он говорит про кого-то другого — про Галича, про Высоцкого.

С. Соловьев репетирует с актрисой. Она ни хрена не понимает, он бьется, бьется, потом в сердцах говорит:

— Да ладно... неизвестно, будет ли вообще театр...

И вдруг истерический крик Губенко:

— Театр будет, будет, будет! — и еще чего-то.

Аплодисменты, хлопки трех поклонников.

Да, пусть будет, если будет... Так и хочется написать: «Филатова ты уже угробил», но не напишу, ибо — грех. Не суди.

Вчера я записывал на пленку для выставки сны о Высоцком, из дневников.


7 апреля 1994 г. Четверг. Благовещенье

День 85-летия Матрены Федосеевны!!


10 апреля 1994 г. Воскресенье. 16.15

Вчера открыл выставку «Высоцкий на Таганке», к 30-летию театра, по мотивам моих дневников. Самой дорогой и неожиданной реликвией для меня явился приказ от 14 декабря 1975 года, где предписано к 20 марта 1976 года осуществить мой ввод на роль Гамлета. Три подписи — Дупак, Власова, Любимов. Вот, наконец-то, миру ясно, что не Самозванец я с принцем Датским, а назначенный приказом. Кажется, и с Ниной Максимовной помирила нас Люсенька, объявив мою книгу «лучшей книгой о Высоцком». Нина М. улыбалась, когда я пел про «Нинку» и рассказывал об истории написания песни «Поездка в город». Визит мой на М. Грузинскую был весьма кстати. Опять же засветился на ТВ. И в «Благовесте» меня показывали. Много, много замелькали мои фамилия, голос и рожа.

Взорвали Мигулю... Вот почему спросил меня Зорин, какие взаимоотношения у артиста В. Золотухина с бизнесом. И тут я пустился в россказни о несостоявшейся пельменной. А вопрос-то был с подвохом. «Как только я узнал, что мне предстоит иметь дело с рэкетом, я от этой затеи отказался сразу».

«Трус не играет в хоккей».


23 апреля 1994 г. Суббота

Не подарили нам праздника правительство и юридическая братия. Решение об отмене указа отклонено. Принято или пришли к мнению, что решение Моссовета не отменять, а забыть и искать компромисс, курс на договор о сотрудничестве всех противостоящих групп. В понедельник Бугаев собирается разговаривать с Губенко, и, «если тот не согласится на сотрудничество, я наделен полномочиями... приняты формулировки, не отменяющие решение Моссовета, но существенные...». Короче, нам предлагается в открытую с ними договариваться, более того — получается, мы должны свое здание у Губенко выпрашивать, или арендовать, или что?

И Лужков вовсе не оказался другом Любимова, коль побоялся судов и прокуратуры... Но я-то, я-то хорош! Трепач несчастный. Вчера, говорят, показывали нашу конференцию. Меня аттестовали как руководителя. Несколько раз повторили: «Группа Валерия Золотухина». Еще не хватало. Сделать из меня главного предателя Любимова, главного зачинателя открытия сезона.

А те опять празднуют победу. Опять взяла их.


5 мая 1994 г. Четверг. Петербург

Не удивляйтесь, что мой сегодняшний концерт похож будет или уже похож на лекцию. Я и готовился к нему, сам удивился — читал умные статьи (экономические), адвокатские диалоги, выписывал цитаты, повторял без конца «Черного человека» и заболевал... Ну, пусть будет так. Однажды В. Высоцкий весь концерт проговорил, и те, кто слышал это его выступление, говорили, что им повезло, — такое бывает раз в жизни, а на концертах его песенной гениальности они бывали не раз.


30 мая 1994 г. Понедельник

Почему-то засела мысль: если Бог пошлет мне внука или внучку (дай Бог, чтоб все было удачно), чтобы крестным отцом ребеночка был А. Я. Полозов, крестным которого был патриарх великий святитель Тихон. Отчего такое желание — не знаю, но чувствую. Я ведь А. Я. считаю по большому-то и настоящему счету своим крестным отцом в актерство. Ведь действительно в конечном счете наша встреча и его совет в Быстром Истоке (и адрес свой дал) и повели меня в Москву. Я этот концерт, эту кепку с яйцами, ночь бессонную, и беседу утреннюю с ним, и пение перед артистами, и его властное «если вы не станете драматическим артистом, вы сделаете преступление» — я это вижу, как будто все было вчера. И я хочу, чтобы святой Иаков, дух его и могучего патриарха Тихона мой род оберегали, и хранили, и укрепляли веру православную. Надо написать Денису письмо. Евангелие мое — 1875 года, скоро ему 120 лет будет по изданию — пришло мне от Юры Ширяева. Кому перейдет?! Сереже, наверное, все-таки. Он придет к вере, придет... Не зря он сказал: «Я полюбил Дениса... у меня есть брат».


31 мая 1994 г. Вторник

Вчера еще был гидромассаж, а потом барокамера. Говорят, Майкл Джексон спит в барокамере или в комнате-барокамере, чтоб остаться вечно молодым. Зачем?! Ему надо, наверное. Мне нет. И душой не кривлю. Сколько отпущено, сколько упущено — все мое. И во всем в ответе сам.


2 июня 1994 г. Четверг

С утра-то, после зарядки, побежал я в храм Богу помолиться. Поставил свечку за упокой души В. И. Шелепова. О здравии моих детей и жены. Господи, прости ты меня, греховодника и сладострастника! И чего я на себя наговариваю — всю жизнь тружусь и все-таки гол как сокол.


3 июня 1994 г. Пятница

Кошмарный день — на «Таганке» отменили спектакль из-за отсутствия зрителя! Какая-то организация взяла билеты и якобы не сумела их продать. Провокация, вредительство, убежден, что это дело рук мафии Губенко. Из этого можно сделать большой скандал — вот-де, никому не нужна эта ваша «Таганка» с вашим старьем. Ну, попляшут они на наших гробах! Но Бог видит все и накажет неправых.


5 июня 1994 г. Воскресенье, 22.40

Главное событие дня — вручение дипломов нашей студии. В том числе и Шопену, после 26-летней службы в театре народному артисту России. С Этушем вели мы эту радостную, счастливую церемонию — он вручал диплом, подписанный мной и им, а я каждому дарил молитву оптинских старцев, текст которой я огласил перед началом своей речи.

Говорил о том, что это беспрецедентный случай за 32 года работы в театре, чтобы курс целиком был взят в театр. Выдал я это как решение Любимова, хотя он об этом и не подозревает.

Маша с Семеном каждому дипломнику всовывали в рот по клубничке. Вообще было нечто трогательное, до слез счастливое и грустное.

Теперь идет бал в театре — пьют, поют, резвятся.


9 июня 1994 г. Четверг. Утро

«Сказать же, что я заболел в результате действий господина мэра и усилий моего коллеги Валерия Золотухина, который пытается выжить своих товарищей из театра, — это много им чести». «Правда» от 8 июня 1994 г. Интервью с Л. А. Филатовым.

Что это?! Ну, хоть в компании с господином мэром, и то хорошо. И за то спасибо. Есть над чем подумать. Я опубликую переписку нашу, Леня!! Что ты делаешь?! Кого я пытаюсь выжить из театра?! Да Бог с тобой, ты что?!


11 июня 1994 г. Суббота

«Преступление множит преступление, где общение двух — умножение хаоса»!! Это про нас с Ленькой. Нет, не буду я ему отвечать, и письма эти пусть читают редакторы газет. Но выносить это на публику...

Что-то скребет сердце. Правда, есть и другое, хочется быть хорошим — ты мне зло, а я тебе левую щеку... и, дескать, Богу угоден я буду, а не ты. Опять торг и гордыня: ты вот плохой, а я хочу хорошим быть.


12 июня 1994 г. Воскресенье

Что было вчера на «Белом попугае»?! Рассказал я историю про fallos еxsteaorceinaris — веселку обыкновенную... Имело успех. Рассказал и про «сметану». «Это было у моря» — если по звуку это прилично, на этот номер я уповаю. Спел «Шута» Ю. Никулину, и было ему это трогательно. А потом на него упал фонарь. Слава Богу, штативом, но ведь по голове... Приложили лед, дали коньяку. И вроде опять ожил наш капитан. «Книжка мне твоя понравилась... про Володю... я ведь его хорошо знал... Очень хорошая книжка». А вот сведения о том, что Шукшин был на премьере «Бумбараша» и сказал про меня «вот наш алтайский дурачок», Лида Федосеева-Шукшина не подтвердила. «Во-первых, он никогда не ходил на такие мероприятия без меня... об этом фильме ничего не говорил... Это выдумка Заболоцкого». Вот это я уж выясню.


13 июня 1994 г. Понедельник

Матрену Федосеевну спросили: «Ты слышала, как тебя сын по радио с днем рождения поздравлял?»

Я привезу сегодня в театр напольные весы, всех бл... взвешу и перемеряю у всех талии. Значит, надо взять сантиметр и лист бумаги.


15 июня 1994 г. Среда, мой день

Леня сделал свой выбор — на первой полосе «Правды» его портрет и рассуждения о путях российских реформ.


19 июня 1994 г. Воскресенье

Много и умно говорила сегодня Абрамова про спектакль «Время Высоцкого». Ах, как хорошо, что это увидела Москва — «Высоцкого». Метафора с «Гамлетом» устарела. Мало кто помнит, что Володя играл «Гамлета». А этим ребяткам по двадцать лет, то есть, когда он умер, им лет по пять было, они еще мало чего соображали в бардах — и вот на тебе, так рассказать, так понять...

Господи! И вот слова Славиной, больной, несчастной бабы.


22 июня 1994 г. Среда, мой день

Вчера корреспондентша:

— Филатов совсем плохой, что-то с ним... О вас они говорят, что вы не русский.

— Как! Золотухин — не русский?!

— Псевдорусский.

Я смеюсь над ними. Это действительно симптомы, никуда не годящиеся... Вот такие пироги.

Я в своем рвении, конечно, перегнул палку, употребляя и вспоминая отца. Редактор «Нашего наследия» более правильную формулировку этого пункта высказал. Государство разрушало в том числе и храмы. Действительно, была гласно или негласно передана директива: крушить попов, преследовать, изгонять. А дураку дай волю, он лоб расшибет. И прости ты меня, Сергей Илларионович, я молю Бога за тебя. Ведь и в армии ты политруком был. А что это значит, все мы теперь знаем. Даже сильно внедряться, углубляться не хочется — какая власть над людьми была дана политрукам... палаческая. По известному указу Сталина или его банды. Это мне Костя Желдин говорил. Ох, ох, ох...


25 июня 1994 г. Суббота

«Она от него не отходит». Это про Шацкую и Филатова.


29 июня 1994 г. Среда, мой день

Надо постепенно начать соображать, что делать на воле, когда выйду из заключения. Теперь я понимаю, почему отсидевшие срок вольно или невольно стремятся опять в тюрьму, под надзорность и навязанный распорядок дня и жизни. И человек привыкает, как я привык спать с лекарствами. Что я делать буду без них — ума не приложу!

Выверяю перепечатанные Луневой первые дневники. Неряшливые записи, писульки, жалобы, и вдруг раз — целые страницы прозы, почти целиком потом вошедшие в повести и рассказы.


2 июля 1994 г. Суббота

Это так замечательно, что они квартиру получили... Теперь вся трехкомнатная — Денисова. Ему об этом хоть думать в жизни не надо.

Страдаю отсутствием голоса. Был бы у меня голос, я бы сейчас что-нибудь придумал и не сидел бы бобылем. Я бы куда-нибудь закатился, я бы кому-нибудь позвонил, я бы кому-нибудь чего-нибудь спел, рассказал. Я бы от кого-нибудь услышал про себя хорошие слова — какой я талантливый, добрый и честный. Хотел написать «чистый», но какой я чистый, когда я воюю, хочу или нет, с Губенко-Филатовым. Почему? Как это случилось?! Зачем?!


3 июля 1994 г. Воскресенье

Почему я выспариваю Пастернака у Набокова или вдруг заплачу над Есениным, и оба они потускнеют, и уйдут их рассуждения гениальные, когда вдруг зазвучат в голове строфы «Снегиной».

«Ты сыграл своего Гамлета в „Живаго“, — сказала мне Люся Высоцкая. Абрамова, а я написал „Высоцкая“. И не ошибся. Она самая Высоцкая из всех его женщин, любимых им.


6 июля 1994 г. Среда, мой день

Государство изуродовало моего отца. Это государство его устами отдавало приказы разрушать церкви, скидывать колокола, топтать иконы и топтать в злобе мою мать. Это государство выдвинуло его в мстители пришлой власти, это государство вложило в его руку пистолет политрука. Государство сначала заставило меня восхищаться подвигами раскулачивания моего отца, а потом произносить проклятия, предавать моего отца и сваливать грехи власти на него... Отец, прости меня! Но государству наши уродства я простить не могу. Я буду мстить ему. Я буду проклинать большевиков и отцов их, марксистов-коммунистов-социалистов и прочих гадов, болтающих о равенстве, братстве и пр. О, как страшен их дух!


13 июля 1994 г. Среда, мой день

Что называется — приехали. Уже начальник отдела культуры мне передал: на планерке новый священник прямо и с первых слов заявил: «Я заниматься строительством не буду, мне это не под силу».


14 июля 1994 г. Четверг. Белокуриха, «Россия»

У меня задача: найти какой-нибудь банк, пока здесь глава администрации Тищенко, под десять соток земли или... черт его знает, как это делается?! Что делать?! Как сдвинуть строительство с мертвой точки?! Господи! Услышь меня, помоги нам... помоги моему селу поднять храм. «Миром поднимется храм...» Смеются миряне надо мной, потому что мир нищий и неверующий.


19 июля 1994 г. Вторник

Что был бы я без Бога?! Не поднялся бы и с постели по своей воле, охоте.


21 июля 1994 г. Четверг

Огорчительная поездка в Быстрый Исток. Огорчительная опять из-за бесконечных и умных слов батюшки в камеру и «мимо кассы». «Почему первая попытка (фундамент, строительство) была неудачной? Не было Божьего благословения, то есть люди, начинавшие это, не с чистым сердцем...» И опять невнятные, бесконечные примеры, цитаты из Библии: «Храм-де построим, а веры истинной нет... вот в Смоленском...» Но хорошо, что Людмила М. категорически на моей стороне. Она считает, что с таким батюшкой храм не построишь. Но меня обнадежила реакция о. Бориса на сообщение о пятидесяти миллионах: «Значит, мы можем что-то начать?» Да, батюшка, да, вы можете что-то начать. Эти слова во мне надежду посеяли — при соответствующих миллионах он начать не отказывается.

Божье благословение надо заслужить. Над ним надо работать и душой и телом, нельзя сидеть сложа руки. Потеряли проект храма. Не сжег ли его о. Евгений в отместку всем? Дескать, попрыгайте без меня! Или куда-нибудь запрятал его подальше. Но Тищенко говорит: «Найдем, и о. Евгения найдем, если надо». А я сразу в панику: еще одна отмазка у о. Бориса — проекта нет, не можем ничего делать.


24 июля 1994 г. Воскресенье. Вечер, вернулись из Сросток

Накоротке, но весьма полезный был разговор с главой Алтайской администрации Коршуновым Львом.

Обещаю не пить, не курить и мяса не есть, пока не услышу звон колоколов над Быстрым Истоком. На том и разошлись.

Обвалился на Пикете помост. И много человек в мгновение исчезло с глаз публики, люди подумали — так задумано, артисты... Ренату Григорьеву с травмой головы и ноги увезли в больницу, также Любу Соколову и еще одного мужика. Того беднягу я видел — хлестала кровь из горла или из носа, не понял. Праздник был испорчен, хотя ведущий в микрофон успокаивал толпу: ничего страшного, товарищи, не произошло, праздник продолжается. Пока я подписывал книги, фотографии, слышал, как нес что-то Панкратов-Черный, будто бы Жора Бурков говорил ему перед смертью: «Саня, Васю убили. Ему пустили в каюту инфарктный газ... Вася был очень аккуратный человек. Иногда писал в туалете, сев на толчок и подложив на колени фанерку. Там он писал свои замечательные рассказы. У него было все по полочкам, аккуратно. А когда вошли в каюту — рукописи были разбросаны. Все было в беспорядке...»


27 июля 1994 г. Среда, мой день. Москва

Звонок в дверь — открываю. На меня направлен автомат, два человека в милицейской форме. Жена не оставила мне телефоны охраны, метался, метался и плюнул — а сигнализация сработала. Слава Богу, все обошлось.

Денисов Э. попал в аварию. «В него врезался „Мерседес“. Сшивали по кусочкам. Увезли во Францию». Так мне сказал Глаголин.

Мы выиграли кассационный суд. Москомимущество выдало нам документ на владение всем зданием. Группа Губенко подает в высшие арбитражные инстанции. Борьба продолжается.


31 июля 1994 г. Воскресенье

Гурченко обо мне:

— Мой любимый артист... Мы с вами не снимались, но мы были приглашены как литераторы...

Это мне запало — «любимый артист». Что она в виду имела?..

«Послушай, Феллини». Сумасшедшая, грандиозная работа актрисы Гурченко. Завидовал, как двигается, танцует, поет... и играет. Но зачем она каждой клеточкой, каждым квадратным сантиметром пространства экрана доказывает, какая она талантливая и зря ее так долго не снимали?.. Этот бесконечный реванш... Зачем?! Это какая-то тогда опять ущербность, какой-то комплекс. Нельзя показывать своих страданий, нельзя их демонстрировать, у меня тоже это есть. Хотя нет. От этого нет полного захвата моего сердца, души. Я тоже вместе с ней начинаю считать... и все. А вообще-то, конечно, феномен, но какой-то агрессивный. Энтузиаст, как сказал бы да и говорил Грушницкий мой.

Никита Михалков. Не удалось мне с ним ни познакомиться, ни поздороваться. А хотелось.


1 августа 1994 г. Понедельник

— «Голубая чашка». Я очень люблю этот рассказ. По уровню влияния его можно сравнить с бунинским «Солнечным ударом», чеховским «Студентом». Ну настолько ничего не происходит, что неловко. Это мы знаем, что такое «Голубая чашка», с высоты нашего времени, которое мы оцениваем, как нам заблагорассудится... — говорит Н. Михалков.

Сюрприз, полное очарование — это маленькая девочка, дочка Надя, разносящая беспрестанно чаи, кофе, орешки, печенье, услужливо спрашивая: «Что вы хотите?» Она же, оказывается, главная героиня фильма.

В конце всего Никита посмотрел на меня, поднял брови, голову, давая знак, что аудиенция со мной окончена. Почему, блин, со мной? Он засмеялся, я вручил ему свою книжку, и мы дважды расцеловались.

Поскольку я сам этой привычки не имею, то, естественно, целование предложил он, и мной оно было принято.


3 августа 1994 г. Среда, мой день. Самолет

Критика за спиной ведет оживленные разговоры о картине Михалкова. Никита, получая приз, на плече вынес дочку. Четыре бугая к изящной пантере присовокупили белую шкатулку-сейф.


4 августа 1994 г. Четверг. «Брно», г. Воронеж

Нынче я в Воронеже, № 704. Тихонов интересовался разделом, в каком лагере я и Филатов. Узнав, что Филатов в больнице, в Кунцеве, сказал: «Я не знал, что он в больнице, надо бы навестить».

Вчера на перроне сказали мне, что умер Е. Р. Симонов и тут же добавили: «...и Смоктуновский». До утра не верил в это. Воронежские ребята подтвердили — по ЦТВ прошла информация.

И. Смоктуновский умер. Ушла эпоха. Ушел родитель главного направления актерского ремесла 60-70-х годов. Ой-ей-ей... Кеша, Иннокентий Михайлович, Иннокентий Смоктуновский! Боже, Боже... Великий артист ушел.

Какие артисты ушли — Борисов, Леонов, Евстигнеев и вот... Смоктуновский. Неужели ты, В. С., и вправду родился, чтоб написать дневники о Высоцком, засвидетельствовать мгновения чужой жизни, да и то не главные, мимо проходящие?

Тихонов: «Больше государственности у вас, в Нижнем Новгороде, а не в Москве. И возрождение России начнется отсюда».

А откуда завал России произошел, из Москвы? А возрождение будет отсюда? Любопытно.


5 августа 1994 г. Пятница

«Служу Советскому Союзу!» Нет, Тихонов не идиот, конечно, но как же хорошо ему жилось со Звездой Героя, с ленинским лауреатством. За что?! И Евстигнеев, и Леонов... Боже мой, Боже. Так хоть не тряси ты этими побрякушками... И какое он у всех руководителей находит сочувствие этой ностальгической пропагандой. Вчера женщина в Хохолеблагодарила его за статью в «Правде». «Я не давал... это они из интервью „Водному транспорту“...» Опять «Правда»! Кого она объединяет?! Это же не просто так. Е. И. — ну, монстр! И главное, ни одной мало-мальски четкой мыслишки, идеи, все одни намеки. «Тебя не купят, нет?» Русская идея — беспроигрышный конек, единственная тема в зубах, губах, на языке. Убожество. Господи! Как хорошо, что я не пью.

Нет, конечно, Тихонова можно уважать за это, если это называть «позиция»... но как-то все это без юмора, на такой злобно-затаенной, мрачной ноте преподносится.


6 августа 1994 г. Суббота

За два дня пять выступлений.

Много узнаешь о своих коллегах трогательного, нежного. К примеру, очень хорошо, глубоко по мысли, умно и с потрясающей задушевностью, красиво, завораживающе, с прекрасной дикцией говорит Тихонов. Его можно слушать часами, затаив дыхание, — тембр, интонации... Почему, думаю, мало мы его слышим по радио? Юморной и добрый рассказчик Рыжов. Соколова говорит о жизни своей за кулисами, о жизни коллег. Савельевой Люсе предложили быть костюмершей. Корольков стоит в гардеробе.


8 августа 1994 г. Понедельник. Вагон

Говорил я Тихонову много хороших слов.

— Что восхищает как профессионала — вы с одинаковой актерской тщательностью и порядочностью произносите тексты брежневской «Целины» и толстовские тексты... Без насмешки, без дешевого цинизма. Потому вы себя сохранили — серьезность и трепетность. Поводов для разгильдяйства жизнь вам подсовывала много. Такие роли, такие награды... Очень легко потерять себя и ориентиры. Вот в параллель с вашей судьбой актерской — судьба О. Стриженова. Финал печален, а как еще мог бы и работать и со зрителем встречаться, и тем держать форму и уважение к себе, к своему таланту. Водка, гульба — забвение зрительское.

Тихонов:

— Надо иметь своего адвоката. 10% со сделки он берет себе, но зато тебе не о чем беспокоиться. Все переговоры-разговоры он берет на себя, все устраивает и говорит: «Это вам невыгодно».

«Мороз-мороз...» с ансамблем, с солисткой. Верхние ноты звучали прекрасно. Особенно последний, второй концерт вчера. Я в хорошей форме, я жив, я не соблазнился на «зверобой» с Тихоновым, а хотелось. Слава Богу, что он такой деликатный и понимающий оказался человек — не просил с ним выпить, не настаивал, мало ли, лечится человек. Ведь он сына потерял, Володю, который погиб от этого увлечения.


20 августа 1994 г. Суббота. Вечер

— Не пишется.

— И мне. Откладываю — завтра, завтра, и так уже лет пять.

— Напрасно. Вам не пишется — это напрасно. Вам — дано. Не всем дано, кто пишет, а вам дано, пишите. Мое время на излете, а вы еще... — сказал мне Жженов и подарил в самолете книжку «От глухаря до Жар-птицы».

Замечательно мы с ним летели. Так замечательно он рассказывал о наших коллегах, об Иннокентии С.:

— Он откровенничал со мной. «Больше всего, — говорил он мне, — боюсь я бани». Я-то знал, что он еврей, а он себя за поляка выдавал. Олег Даль... Божьей милостью, настоящий... Если с кем несправедливо поступила жизнь — с ним и Вампиловым. Зачем последнему надо было утонуть! Такие пьесы писал!

Чудесную миниатюру рассказал о Высоцком. Для меня — неизвестный Высоцкий.

— Приехал польский театр, играли они у нас. И наметились у меня отношения с одной актрисой. Назначила она мне свидание в гостинице «Россия». Я прихожу и встречаю в вестибюле Володю. Спускается эта актриса. Мы сидим, разговариваем, и я понимаю, что мы на одну роль метим. Сидим 10-15 минут, час сидим. Володя встает и уходит: «Извините, я сейчас». Через пять минут приносит две чашки кофе и две рюмки коньяку. После этого галантно попрощался и оставил нас.

Эта история меня восхитила. Зная Володю — быть первым в женском вопросе, — и чтобы он уступил!

— Он уважал меня, наверное, и любил, но больше уважал, — заключил свой рассказ бывший зэк.

А для меня — неизвестный Высоцкий. Засверкали слова в мозгу. И я попросил:

— Подарите мне эту историю, Г. С.!

— Пожалуйста, конечно.


21 августа 1994 г. Воскресенье. Красный Селькуп

Я не верил глазам своим, глядя вчера на Г. Жженова. Неужели ему 80 без малого?! Неужели теоретически возможно мне дожить до его лет, то есть еще 27 лет, и стоять вот так перед микрофоном, сохранив юмор, жизнь и ум! Господи! Кажется, я начинаю чему-то и кому-то завидовать. Не потому, что ему 80, а потому, что он такой. В самолете не задремал, не закемарил, а живо и непринужденно рассказывал историю за историей без старческой экзальтации, без капризов, жалоб, фырканий. Я сидел, слушал — глазам и ушам своим не верил. И я со своей спиной не знал, куда себя девать в кресле самолета, в какую позу уложиться, чтоб не больно было и поспать...


26 августа 1994 г. Пятница. Вечер

И пришла мне простая мысль в голову. В сущности, этот роман с Ирбис, эта любовь, эта сумасшедшая страсть спасли семью... Как ни странно, это так. Это сильное, мощное отвлечение от семьи, от ее проблем. Разводиться мне не надо — жалко и... вообще. Но и жить в этом аду было бы невозможно без какого-то плота спасительного на стороне. Да и стороной этот плот назвать преступно. Это то, что спасает и дает силы, дает жизнь. Пусть иллюзия, мираж... Но этот мираж рождает что-то конкретное — тексты, репризы, анекдоты, байки.


29 августа 1994 г. Понедельник

Две встречи вчерашние, в праздник Успения Пресвятой Богородицы.

1. Утром проехал за виноградом на красный свет. Откуда ни возьмись гаишник на машине. Молодой парень, пацан. Подаю права, лезу в машину за техпаспортом. Рассматривает, указывает сесть к нему в машину. Сажусь. Не отрывая глаз от фотографии:

— Как вы постарели!

— А вы помолодели.

— Почему?

— Не знаю, очевидно, с годами вы... Как вас звать?

— Виктор.

— ...С годами вы, Виктор, молодеете, скоро в детсад опять пойдете. Что же это за бестактность с вашей стороны?

— А вы знаете, за что я вас остановил?

— Я вам расскажу про драматурга Эрдмана. Ему одна дама сказала однажды при встрече: «Ой, как вы плохо выглядите сегодня!» Великий драматург ответил: «Мадам, я каждый день бреюсь и вижу себя в зеркале».

— Это очень опасный перекресток, так же как и тот, перед ним.

Короче, ни х... он не понял.

2. Вторая встреча — в храме Донского монастыря. Мужчина, рыжеволосый, с густой рыжей бородой, здоровается, улыбается, жмет руку.

— Вот видите, все так и случилось, как вы сказали. Живу в монастыре... Я вас вез во Внуково на такси. Вы дали мне телефон. Вы там же живете, на Академической? Лет двадцать прошло... Вы нисколько не изменились. Как сложилась ваша жизнь, играете, репетируете? Удивительно — вы не изменились.

— Да что вы, мне сегодня милиционер сказал совершенно противоположное с утра: как вы, говорит, постарели.

— Уверяю вас, он не прав... Нет-нет...

Я, растроганный, расцеловал его в рыжую бороду.


3 сентября 1994 г. Суббота

Все просто — помещение обещано банкам, и там мафия, охрана, уголовники, бандиты. К театру нельзя подъехать: на всех углах стоят бритоголовые, квадратные морды.


4 сентября 1994 г. Воскресенье

Из политических новостей меня интересует почему-то только Чечня и ее лидеры, Дудаев и Хасбулатов.


21 сентября 1994 г. Среда, мой день. Соловьевка

Вчера Глаголин сказал, что кому-то звонил Ярмольник и сказал, что у Филатова неоперируемая опухоль мозга. Что это значит? При чем тут Ярмольник?

Господи! Я за Леонида тебя прошу. Избавь его от этого недуга ошибочным диагнозом. Я видел снова его во сне. С его стороны была заметная тяга примириться. Я не подавал вида, но хотелось броситься к нему и сказать: «Пусть все быльем порастет!»

Если это так (опухоль), то его ситуация посложней моей.


23 сентября 1994 г. Пятница

Денис рукоположен. Теперь он православный священник в чине дьякона. Если я правильно терминологизирую. Я поздравил его. Говорит, через неделю Алла должна родить. Господи! Пошли ей здоровья и тому (той), которого она произведет на свет. Звучит Шнитке и мой голос, читающий Пастернака. И мне это нравится. Иногда музыка заглушает текст. Это ошибки звукорежиссера.

Репетиция прошла обнадеживающе.

Звонили из «Кинотавра», с 1 по 9 октября какая-то тусовка — «Чонкин» приехал. Первая обзорная рецензия — ни то ни се. Страсти разгорятся потом — будет вопить «Память».

Вчера в «Вечерней Москве» вручили мы очередное послание президенту.

— Я, — говорит Борис, — прочитал его здорово, они сидели, открыв рты. В лоб спросил главного: «Опубликуете, напечатаете?» Ответ: «Обязательно».

Еще одна акция. На этом вручении был Славка Спесивцев, в том же бузлоне «Вечерняя Москва». Он в свою очередь замолвил аргументированный довесок: «У меня были прекрасные отношения с Петровичем, но я ушел и создал свой театр, а потом и второй».


25 сентября 1994 г. Воскресенье

Филатов. Вчера поставил свечку о здравии его. Я помолился, чтоб Господь послал исцеление ему. Мне его ужасно жалко, хотя я не люблю его с того письма, которое много открыло из того, что от посторонних глаз закрыто. Полицеймако говорила с ним в тот день, когда мы с Борисом видели его у театра. У него действительно была частичная потеря речи. Он неслыханно изменился и произнес такие слова: «Я сказал Нинке, чтоб она прекратила агрессию». Почему бы ему не сказать это Губенко? И почему он не идет на мировую со мной? Ведь он же облил меня дерьмом с ног до головы своим письмом. И чем дольше затягивается борьба между Губенко и Любимовым, тем очевиднее его, мягко говоря, заблуждения, высказанные в этом письме с дьявольской четкостью. Статья Бурякова не могла пройти мимо его ушей и глаз. Зачем он полез со своими рассуждениями в «Правду»? Нет... и впрямь — болен.


27 сентября 1994 г. Вторник

Воздвиженье сегодня.

Вчера, кажется, началось восстановление храма Христа Спасителя. Но «Эхо Москвы» ничего об этом не сообщило. А если это вчера произошло, то ведь это национальный праздник.


28 сентября 1994 г. Среда, мой день

Вчера был день большого — как сказать от «суета»? — суетения. Если две враждующие из-за тебя женщины говорят, что ты мерзавец, сволочь, негодяй и лицемер, каких свет не видывал, одни и те же слова, эпитеты, метафоры и приговоры, очевидно, кто-то из них прав. Впрочем, я и сам о себе того же мнения — мелкий, любимовский актеришка с непомерными тщеславием, себялюбием и эгоцентризмом. И надо же — он строит храм?!! Богохульник да и только. «Сегодня он играет джаз, а завтра родину продаст!»

Вчера по пути на Десну встретили в белой «девятке» Гердта. Он выразил жестом желание остановиться. Мы остановились на Обручева. Вышли из машин и весело поговорили о негодяе Губенко. Гердт вспомнил, как министр СССР в телекамеру, отвечая на звонок, говорил: «Да, малыш... хорошо, малыш...» Гердт возмущался:

— Постельное имя жены... что это за вкус... Играете «Живого»? Ну, хорошо. А у нас беда — прислали два билета на Патрисию, а мы оба с Маринкой в гриппе, а билеты по 250 долларов (кажется, он сказал два пригласительных, а не два билета).

Комментируя «малыша», он, смеясь, сказал, что так Рудик мог сказать, но он бы сыграл министра культуры лучше.

— Ваша? — показав на машину.

— Нет, но все равно красивая.

И мы весело и долго ехали за Зиновием Гердтом, а где-то на Профсоюзной раскатились в разные стороны. Замечательная какая-то, теплая встреча, мы любим друг друга давно, еще со времен «Дворянина Чертопханова».


В Театре Армии актер Кузнецов Алексей выбросился с 8-го этажа с балкона во время прогона, в театральном костюме... что-то с долларами. Но никто ничего не знает толком. Но премьера «На бойком месте» все равно состоялась вчера.


30 сентября 1994 г. Пятница

Сегодня, 30 сентября 1994 года, в день Веры, Надежды, Любви, я прочитал «Медею» и плакал вместе с Ясоном. Хочется, как Подсекальников, позвонить в Иерусалим Любимову и сказать: «Прочитал „Медею“. Понравилось. И играть в ней я буду только Ясона, и никого другого».


3 октября 1994 г. Понедельник. Раннее утро

«21-й км» начинает пухнуть от истории «Таганки». Надо сократить, но сначала надо все-таки попытаться все — и Эфроса, и Высоцкого, и Любимова — в один узел втянуть... да еще смирновско-еврейскую бодягу...

Ну, с этим посмотрим.

Очень холодно ответила Крымова на мое «здравствуйте, Наташа». Срезала. Говорил я на презентации журнала «Московский наблюдатель» о трех приездах «Таганки» в Париж. О триумфальных гастролях эфросовских спектаклей — «Таганка» под флагом Эфроса, но без Эфроса. Эти гастроли охарактеризовал, как грустные, — старые, изношенные спектакли с ослабленным составом: в «Годунове» без Губенко, первого исполнителя, в «Преступлении» без Славиной и Джабраилова. Говорил о «Матине», прочитал письмо Мейерхольда Молотову и спел «Реквием». Несколько человек, в том числе Свободин, пожали руку и поблагодарили за «Реквием» (Шнитке — Вознесенский). А вообще скучища дикая, хотя народу было мало и я был введен в заблуждение, что артисты Фоменко и Додина приедут в костюмах играть отрывки из обрывков. Ничего этого не было, да в добавок еще почти плевок Крымовой — в чем я провинился перед ней или памятью Эфроса, ума не приложу...


4 октября 1994 г. Вторник

Вот, говорят, осчастливил нас своим появлением из дальних стран Веня Смехов. Недоволен художественным состоянием театра, но собирается играть и «Дом», и «Мастера». И я думаю: слава Богу! Уже то хорошо, что он появится на подмостках старой «Таганки». Его знают, его помнят, его многие любят, а значит, нашего полку прибыло. К тому же «Мастера» он играет хорошо. Да еще человек он пронырливый, до начальства охотчивый, глядишь, в какой суд пойдет, какую-нибудь «гумагу» сочинит. Я помню его подвиг, его активность с «Московскими новостями». До сих пор эта акция остается достойнейшей. Так что... не все потеряно.


6 октября 1994 г. Четверг

Смирнов Александр Петрович, Елена Димитриевна — его жена. Это посол Португалии, а его жена родилась в Быстром Истоке. Услышала, что я в Быстром Истоке церковь строю, и вот посол...

— А вы, собственно, кто?

— Я посол в Португалии.

Я чуть язык не проглотил и привстал было по стойке «смирно». Завтра они придут на «Годунова». Этот посол принес 500 долларов. Я ему расписку написал, книжки подарил.


9 октября 1994 г. Воскресенье

И всего-то два дня не писал, а случилось-то что! Дедом стал я наконец-то! Внученька у меня родилась... весом 3 кг 900 г, ростом 52 см. Вот еще перевернулась очередная страница. Слава Богу! И как будто все в порядке и с матерью, и с малышом. А узнал я об этом в театре от Бориса Глаголина:

— Вас можно поздравить, В. С.?

Первая мысль (тщеславие — самое большое уродство психики) — премию дали, наградили... Стал перебирать в уме — за что?! Что я сделал выдающегося?

— Говорят, у вас внучка родилась?

И я перекрестился — слава Богу... Новорожденный дед.

Не так обидно стать дедушкой, как спать с бабушкой.


10 октября 1994 г. Понедельник

Нет, Господи, не желаю я Филатову зла или физической... по типу Эфроса. Господи! Пошли ему исцеление!

Все у Дениса напоминает о нем, хотя и моя фотография с ним маленьким все же висит. Сейчас там погром. На полу книги, кассеты, все в кучах. «Он плохой (в смысле здоровья), — говорит Кузьминична, — не поднимался сюда». Нет, я не хочу ему зла и помирился бы... но он первый запустил в меня этим гнусным письмом, и кланяться ему я не намерен. Если бы он был здоров, было бы лучше для всех.


11 октября 1994 г. Вторник

Мощи Тихона-святителя перенесли в Малый собор, зимнюю его обитель. Служка-бабуся, которая по знакомству мне молебны и панихиду заказывает, рассказала: «Когда переносили мощи, над монастырем у нас вот такая радуга, представляете! Обычно радуга вот такая бывает, а у нас вот такая была — круг. И над местом, где храм Христа Спасителя был, тоже такой же, говорят, был круг-радуга, представляете, Валера! Вы приходите к нам почаще».

Рубль, как заяц, сделал невероятный скачок вниз и стал больше 4 тысяч! О ужас, ужас! Слава Богу, я сегодня висевшие на моей совести 500 долларов — по дню передачи 1 400 000 рублей, — добавив свои 100 000, переправил на счет православной общины.


13 октября 1994 г. Четверг

На «Павла I» Краснопольский принес мне газету «Эстония» со статьей Елены Скульской. Ее поразили «Дневники», и она воздала мне сторицей. Спасибо вам, Елена Скульская.


15 октября 1994 г. Суббота

Фурман:

— Что с Филатовым? Говорят, у него рак. По радио объявили — сбор средств на лекарство...

— Если по радио бы сказали, кто-нибудь в театре услыхал бы... Не слышал, не общаемся.

Господи! Спаси и сохрани его. Что там наши распри... прости, Господи!


17 октября 1994 г. Понедельник

Вечер. Больница. Взрыв в «Московском комсомольце». Погиб журналист, готовившийся делать доклад в Думе о коррупции в группе войск в Германии. Замешаны высшие воинские чины вплоть до П. Грачева.

Вчера и сегодня в храме ранним утром поразился обилием народа, а в театре сердце скрежещет от недостачи... Что-то точно такое и об этом в «Павле I» — о французской эпохе времен Наполеона... Народ, зритель московский, переместился в церковь. А в церкви и свечку надо поставить, и записочку написать на молебен, и нищим подать милостыню — это же все расходы. На театр уже не хватает ни денег, ни времени. Да еще смотря какие дни. Недаром раньше театры жили, соблюдая церковный календарь. В пост не играли.


19 октября 1994 г. Среда, мой день

Филатова я не вписал «о здравии» и пожалел, что вспомнил поздно. Совсем противоречивые слухи — рак легких. То опухоль в голове, то рак легких — ничего понять нельзя, но молиться за него надо. Господи! Пошли ему исцеление! Я не держу зла на него, пусть и он меня простит, пусть, если я причинил ему расстройства, боль и неудобство жизненное.

Опять в «МК» интервью с Шацкой, с ним, и опять: «Сын весь в Леню...» Что она делает?! Неужели у нее крыша поехала?! Прости меня, Господи!!


21 октября 1994 г. Пятница

Начал главу «Жена» — закат-дожитие. Хорошая глава будет про мою бедную, несчастную и, несмотря ни на что, царственную жену. Наплакался. Господи! Сподобь меня, и я напишу, только бы запомнить монологи ее, а говорит она про свою жизнь удивительно, страшно и понятно. Она понимает и поняла себя сразу и давно. И на реальную жизнь смотрит давно со стороны, из себя — ничто ее не удивляет, кроме истинно прекрасного, а слух у нее вундеркинда и глаз безошибочный, если он не касается быта и вещей, тут — сплошные ошибки и сплошь оплошности, только пошлости ни на микроб. Оттого у нее коровьи печальные глаза, и ей пример улыбающихся японцев лицемерен и противен муж, подражающий им.


23 октября 1994 г. Воскресенье — отдай Богу

«Теперь Николай Губенко может не ездить в Калининград (Кенигсберг) вместе с Анпиловым, Руцким, Стерлиговым, Бабуриным... Теперь они прекрасно могут проводить свои соборы в Москве. Художественных спектаклей нет. Сцена свободна для политических...» Александр Минкин.


27 октября 1994 г. Четверг

Долгий, подробный разговор с Денисом о зарубежной церкви, о статье Полозова и вообще, но главное — это, быть может, первый с Денисом разговор о жизни, о наших отношениях. Он говорил откровенно, но с трудом — я видел, как ему тяжело, как он старается никого не обидеть, но он всю свою жизнь после моего ухода и прихода Леонида стоял перед выбором. Мама Нина ставила перед ним вопрос ребром: «Либо мы с Леней, либо он, Золотухин», то бишь я. И Ленька сильно его «скрутил» (выражение Дениса) — он составил ему круг чтения, программу. По его наставлению он первый раз подрался в классе, отстоял себя. Его зауважали и стали побаиваться, а он обрел уверенность. Я понимаю, Ленька имел на него сильное влияние. Но он не учел наличие крови. Когда Алла забеременела, будущего сына запроектировано было записать Филатовым. Но Божий промысел отложил эту клиническую идею и послал девочку. С фамилией «Филатов» Нинка носится как с писаной торбой, глупость невероятная. Но Денис одно время и сам подумывал переписать себе фамилию. До чего же Нинка против меня была и сына настраивала! Но теперь, кажется, все это позади... и на большее, на что может Филатов рассчитывать, и об этом меня просит Денис — быть крестным моей внучки. На его бы, Ленькином, месте я бы не стал этого делать. Но если это внесет какой-то покой и мир в отношения, то пусть делают.


30 октября 1994 г. Воскресенье

Любимов прислал распределение: я — Креонт, а не Ясон. Ясон — Беляев. Обидно, но, кажется, справедливо. Роль Креонта плохая, никакая, но ведь и ответственности никакой, а месяц с лишним жизни в Греции, кроме того, что это заработок, это еще и рукопись. Поэтому надо торопиться сейчас. Писать, писать и писать, организовывать материал.

В театре получил предложение от Радова Александра Георгиевича (Российское ТВ) — вести передачи об интересных русских мужиках. Надо найти хоть одного для початку.


31 октября 1994 г. Понедельник. Вечер

Я могу еще что-то заработать, а вот Феликс не может, он не нужен в Ростове и дальше. Я у него хотел одолжить тысячу на жетоны в метро. «Если у Валерки нет денег, совсем дело плохо — долой правительство! А мне не хватает, еле дотягиваю от зарплаты к зарплате». Я сегодня открыл валютный счет, и у меня жена не считает, когда покупает отборную еду. А сын носит дорогие куртки, сегодня мою надел, любимовскую, — и хоть бы хны. Как же люди живут, как они сводят концы с концами, а если выпить, купить заразе цветы или повести ее в ресторан — об этом и не моги думать. А я подумываю о замене машины. Но я свои афиши таскаю, я своим горлом звуки издаю пока, я свои книжки продаю. Нет, мне есть за что уважать себя!


3 ноября 1994 г. Четверг

Вчера со Светой Майоровой на Шаболовке встречался. Оказывается, ларчик открывался просто — бывший премьер Щербаков не захотел сниматься в моей компании. Ну, ясно, он в связке с Губенко и Павловым. Они все — дружки, банкиры и бандиты. Ему не «комфортабельно» в компании со мной, с моей демократической мордой на народ, на мир выходить. Что дружки скажут?! Вольский вроде бы дал согласие. Оказывается, они эту передачу оплачивают, финансируют — 8 тысяч долларов стоит им это удовольствие. А что взять с артиста?

На письменном столе — портрет Шнитке. Я материально чувствую, какая от него исходит добрая, божественная сила, энергия духа. Чудесно... Действительно, фотография может быть заряжена. Она производит на меня действие.


4 ноября 1994 г. Пятница

Новое рождение, быть может, сегодня мое состоялось или может состояться. Ведущий и автор передачи телевизионной «Россия в лицах». Значит, надо показать Россию. Не Литву, не Польшу, а Россию, и притом в лицах. Не лица России, а Россия в лицах. А сын у меня священнослужитель православной церкви. Значит, Россия православная... в лицах, само собой разумеется — в лицах православных. Для того чтобы представить лицо, надо хороший текст написать, закадровый или в кадре, чтобы было понятно, почему автор, то есть я, думает, что это лицо, которое может представлять Россию. Да, Полозов — это то лицо, которое Россию может представлять, хотя бы потому, что крестным отцом его был патриарх Московский и всея Руси — Тихон святитель. Он маленького Алика — Алешеньку три раза вокруг купели обносил. Крестной матерью была настоятельница Новодевичьего монастыря, а крестил его настоятель храма Христа Спасителя... Вот какие люди благословляли в мир Алешу Полозова. Через него мы заглянем в лица России, близко от нас стоящие, но уже иной эпохи. Великий патриарх предал анафеме правительство большевиков. Он умер в один год с Лениным, пережив его несколькими месяцами. У Ленина Мавзолей был поначалу деревянный — прорвало канализацию и затопило все дерьмом. По словам А. Я. Полозова, патриарх откомментировал это бытовое происшествие так: «По мощам и елей». Жестоко, но теперь нет никакого сомнения, что справедливо.


6 ноября 1994 г. Воскресенье

Оказывается, гормоны любви вырабатываются на 3-4-й день, когда становится невтерпеж, и мозг работает в том направлении и режиме, что все оправдывает, все прощает... вернее, что-то побеждает так называемый разум и его доводы... и спешит бросить тело в соитие — грех... и как это все замечательно, и как это все природа организовала исключительно замечательно.


8 ноября 1994 г. Вторник

Что касается внешнего сюжета моего рассказа, то он довольно прост. В нашу деревню, в наше село Быстрый Исток, что на Алтае, приехали столичные артисты с программой «Цирк на колесах». Руководитель бригады, он же ведущий и клоун, попросил меня, мальчишку, подыграть ему в представлении — сесть уткой, подсадкой в зале, которого он в нужный момент попросит из зала... Я ему подыграл, да так, что клоун попросил прийти к нему утром, когда они уже будут переезжать на другую точку. Так вот что он мне сказал на всю мою жизнь: «Молодой человек, вы сделаете преступление, если не станете драматическим артистом». Он не сказал «цирковым артистом», или «оперным», или «киноартистом», а именно «драматическим». Артист дал мне свой адрес московский, клубочек и ниточку, который я после десятого класса стал разматывать. Клубочек привел меня в Москву, к московской квартире клоуна, что была у бывшей Калужской заставы, но артиста дома не оказалось, он был в Африке на гастролях и должен был вернуться не скоро. Я выкинул адрес-клубочек и остался один на один с городом, с Москвой.

Мне повезло, я поступил сам, без помощи артиста. Но согласитесь, что без того толчка — конкретного адреса, записочки — я бы вряд ли рискнул поехать штурмовать Москву, завоевывать столицу. Поэтому я и считаю А. Я. Полозова крестным моим отцом по драматическому искусству, театру.

Я поступил в ГИТИС, закончил... Несколько раз приходил по адресу, но Калужскую заставу стали реконструировать, пробивали Ленинский проспект. Артист мой съехал со своей квартиры, и я потерял его из виду и из памяти вообще. Стал сниматься, пришли известность и популярность. Однажды в концерте судьба свела нас с народным клоуном, с народным артистом Никулиным. Я возьми да и спроси, не встречался ли ему когда, где такой клоун — Полозов Алешка? «Да мы с ним друзья, мы с ним вместе начинали» — и дает мне тут же из своей записной книжки телефон А. Я. Так нас свела судьба второй раз, после чего мы уже не терялись. И я узнал о жизни московского артиста много, о чем мне, собственно, и захотелось рассказать.

По материнской линии артист наш из дворянской семьи Соколинских. Отец, Яков Полозов, — келейник, друг, секретарь, сподвижник и телохранитель великого святителя патриарха Московского и всея Руси Тихона, погибший, убитый большевиками во время покушения очередного на патриарха Тихона. Заграничная православная церковь канонизировала патриарха Тихона и Иакова, императорскую расстрелянную семью в ранг святых новомучеников. Наша церковь согласилась на канонизацию патриарха Тихона и великой княгини Елизаветы. Но странным образом могила Якова издавна считается святой, земля с могилы — чудотворной. Об этом мне рассказывала театровед Симонова Галина Владимировна.

После войны она с подружками гуляла, играла в лопухах Донского монастыря. Было ей лет девять. На лужайке сидели старушки и среди них женщина, черноволосая, красивая. Она рассказывала, как ее мучат бесы и как она по этой причине не может войти в храм, и никто не может ввести ее в храм — ее начинает бить припадок, падучая, эпилептический приступ. Девчонкам интересно, они трутся около, слушают про бесов... и вдруг с этой женщиной тут же случается приступ эпилепсии. Она кричит: «Не мучь меня, бес, не мучь меня!..» — и начинает корчиться в конвульсиях. Тогда одна из старушек говорит на меня, на девочку: «Вот, агнец непорочный, беги на могилку Тихона». Почему-то они могилу Якова называли могилой Тихона, хотя знали, что это могила Якова. «Беги на могилку, принеси землицы с холмика». Девочка побежала, принесла горсть земли с могилы Якова, старушки приложили эту землю к разным местам болящей — и приступ прошел... Она затихла, пришла в себя, и старушки немного погодя ввели ее в храм... И вот нарочно для съемок не придумаешь, такую массовку не организуешь, да и не входило это в мою задачу, в планы моего повествования. Кто эти люди?! Монастырь довольно пустынный, все службы утренние давно прошли, никаких экскурсий не видно, и вдруг вот эти люди. Пришли на могилу Якова помянуть, помолиться, испросить заступничества. Не удивительно ли и то, что люди эти знают о чудесной могиле русского молитвенника, а страж настоятеля, плотный, крепкий, довольно внушительный охранник главы монастыря и следящий за нами, чтоб не дольше 15 минут снимали мы сына на могиле отца, на вопрос А. Я.: «А вы знаете, где могила моего отца, Полозова Иакова Анисимовича?» — ответил «не знаю», чем немало удивил меня. Люди знают, а служащий монастыря не знает, что и кого он охраняет. Неужели мы так и будем жить Иванами, родства не помнящими?!

Так вспомним же, что говорил в своей проповеди святитель Тихон, патриарх Московский и всея Руси по случаю приближения празднования первой годовщины Октябрьской революции в 1918 году, и как реагировала потом власть большевиков во главе с Лениным на слова великого патриарха...

И этот человек был крестным отцом А. Я., его он держал на руках, обносил вокруг купели три раза. И под благословением крестного прошла и идет жизнь циркового в прошлом артиста Полозова. А крестил А. Я. настоятель храма Христа Спасителя, а крестной матерью была настоятельница Новодевичьего монастыря. Вот какие люди русские, православные стояли у колыбели будущего артиста А. Я. Полозова, который стал моим крестным отцом по ремеслу драматического артиста и которого я прошу теперь быть крестным отцом внуков моих.

Господи! Иисусе Христе! Сыне и Слове Божий, Богородицею помилуй мя, грешного!


11 ноября 1994 г. Пятница

«Случай Филатова». Вчера по телевидению посмотрел маленький кусочек какой-то передачи о нем. Впечатление страшное. Вот и задумаешься — что делать? Что делать, когда вот такая настигнет участь? Жизнь кончилась. Он ностальгирует невольно о том, когда ему было хорошо и, казалось, кругом все не так плохо — собирались стадионы, платились большие деньги, на столе — горы черной икры... писалось, снималось, кинофестивалилось... И, казалось, так будет продолжаться еще долго, потому что молод, талантлив и есть спрос... И вдруг болезнь. И все в сегодняшнем дне — плохо, и вся неразбериха, хаос — все виновато в том, что ничего хорошего, светлого, малюсенького просвета, надежды, потому что это все живет уже без тебя. А значит, это никому не нужно... Господи! Спаси и помилуй нас, грешных... И надо торопиться написать «21-й км — Покаяние».

Всю ночь мне снились Губенко и его компания. Не хотел утром делать зарядку, но «случай Филатова» напомнил мне — пока жив и ноги носят, двигайся, не гневи Бога... Работай, вставай, подтягивайся на турнике, поезжай в прачечную за рубашками, начитывай закадровый текст. Времени и у тебя мало.


23 ноября 1994 г. Среда, мой день

Вторая половина дня. После прямого эфира в дибровском канале «Свежий ветер» вспоминал эпоху Моцарта, фильм, встречу со Швейцером, Смоктуновским. Нет, определенно я устроил себя, даже прослезился. 20 минут — это очень мало для какого бы то ни было связного рассказа, да еще ответы на вопросы.

Вчера — запись ток-шоу. Выбил меня Вольский своей веселостью, знанием моей биографии, творчества. Говорил, какой гениальный я буду король Лир, пел мои песни «А я в ответ на твой обман...» и пр. Я растерялся — отвечать, петь мне почти не дали. В общем, смущенным я уехал с передачи. Теперь надо надеяться, чтоб все это они монтажом поправили. Но больно серые люди конструируют эту передачу, и настроение у меня было вялое, хотя хорошее. Посмотрим. Но ни умом, ни остроумием не блистал я и находился под обаянием Вольского, который царил... Потом он сказал, что это я виноват в том, что он разговорился, расшутился, что ему было очень приятно быть в моей компании, ни с кем другим он не согласился бы... Но в политическую партию он записал меня в свою — против Гайдара, Чубайса, Бурбулиса, которых я на Куликово поле с собой отправил.


25 ноября 1994 г. Пятница

Несколько дней под впечатлением собственных дневников 79-го года, когда уходил от Шацкой, когда в холостяцкую квартиру приходил Денис... и вообще — все слова Шацкой, все отношения, свидания с Дениской маленьким... Плачу до сих пор... тоска, тоска. Как будто и не было этих пятнадцати лет новой жизни, почему-то так больно. Как он бежал за автобусом, наперегонки, в котором я уезжал. Господи!

Решил я сегодня поголодать, и не удалось. Съел сейчас в буфете маринованный помидор, картошку... домой не поехал, хочу посмотреть Лену Кореневу в спектакле «Лу». Начались репетиции «Живаго», спевки, многие артисты не пришли. А на спектакль зовем дивизию им. Дзержинского... Дожили — не можем билеты распространить.

В театре разлад, разброд. Если я не хочу ничего делать, если я себя не могу заставить репетировать с другим режиссером, попробовать новые моря, новые суши, — что говорить о других?! Что-то решается сегодня в арбитражном у Яковлева.


26 ноября 1994 г. Суббота

И хватит так подолгу спать!!! Ведь надо же писать на Нобелевскую премию, ведь слово сказано уже! 2011 год заявлен.


27 ноября 1994 г. Воскресенье, перед сном

Нужно два мощных монолога о профессии, два авторских философских размышления. Короче, ночь была мне испорчена. Я говорил Радову, что я вообще не гожусь для роли раскрутчика, это не мое... Если я что-то и пишу, то это совсем иного толка, это — подсмотренные за самим собой в замочную (условную) скважину бытовые осколки.


30 ноября 1994 г. Среда, мой день по гороскопу

Артист должен репетировать. А кто сказал, что он должен репетировать? Любимов. Не репетируют только бездельники и бездари.

Умерла Р. Нифонтова. «Помни о смерти».


3 декабря 1994 г. Суббота. Адлер

Да. Довольно все просто. Худо-бедно, но тридцать лет с небольшим перерывом (но и в этот перерыв появился тут же тоже мощный поводырь — Эфрос) нас вел поводырь, и жизнь твоя личная была в фарватере главного дела — жизни театра. Так ли сяк ли — все твои дела, семья, бабы, дети, съемки, концерты, писания — все было подчинено замыслам, действиям поводыря. Мы были за его спиной, мы привыкли, что кто-то думает, решает и в конечном счете отвечает за нас. Теперь мы остались одни, надо думать, действовать самим, а мы не привыкли и, главное, за нас никто не отвечает и нам не с кого спросить. И есть группа артистов, с которыми Любимов отказался работать, а каждый из них чувствовал, что он останется один на обочине, в стороне от главной жизни (а жизнь — это театр, другой-то жизни ни у кого не было). Это и толкнуло их от страха и отчаяния искать выход, и они нашли его в бунте и в мнимом лидере Губенко. Их понять можно. Надо было только создавать дело — театр, а не кромсать помещение. Сейчас мы остались без поводыря. «Медея» даст какие-то доллары, если все пройдет благополучно, но дальше... И, наверное, думать надо сейчас. Не дожидаясь марта. Но, может быть, Зингерман прав — «не суетитесь, играйте, берегите то, что есть — все случится само собой». Что он имеет в виду и, может быть, не высказывает — физическое исчезновение Мастера?! Но это чепуха. А что тогда?!


7 декабря 1994 г. Среда, мой день. «Павел I»

Самотек — вот точное определение нашей жизни. Какое-то актерское занятие — фильм, передача, спектакль, роль — надо придумать. Хоть к Сапожникову возвращайся. Сочинить какую-то программу. Ведь занимается же Демидова превосходно поэзией и высочайшего уровня достигает. Можно позавидовать. Но она одна. У нее нет сына-дьякона, нету внучки Оленьки, нет 15-летнего металлиста-ударника, вся комната которого похожа на гигантскую стальную музыкальную табакерку — нельзя пробраться ни к окну, ни к инструменту, все занято, заставлено барабанами и барабанчиками, никелированными стойками, медными тарелками. Он так хотел купить это и иметь, что, когда купил и расставил, ночь плакал — зачем?! Желание и исполнение не совпали фазами, швами. Медь, сталь и громоздкие там-тамы заняли все пространство, стеснили воздух, отобрали простор и подавили грузом ответственности... А что скажет отец, когда обнаружит двойки? Да и надо ли было тащить в дом это все студийное, профессиональное количество?! Слабое утешение, что можно продать!! Ах, Сережа, Сережа...

«Войны не будет», — сказали Грачев и Дудаев и разлили шампанское. Неужели хватило ума хоть тут-то, в Чечне, на Кавказе, не развязать второй Афганистан?! Господи! Спаси и помилуй нас, грешных. Дай благоразумия нашему президенту и правительству.

Из театра ушел Хейфец. И театр для меня опустел, похолодел. Я стал сиротой. Для меня, кроме всего, исчез запасной выход, я надеялся под крышей этого театра укрыться, спрятаться. И был вариант. Теперь его нет даже в тайных мыслях. Пустой театр, где я уже чужой.


8 декабря 1994 г. Четверг

По тому, какие человек задает вопросы, можно судить о его уме.


10 декабря 1994 г. Суббота

Какого огромного внутреннего благородства был исполнен-наполнен спектакль «Товарищ, верь!», как он много воспитал в нас, много действовал на нас — только теперь это понятно. Почему же в таком случае он не подействовал на Шацкую и др.? Или подействовал, и понятия «честь», «свобода», «долг», «достоинство» приобрели уродливый, гипертрофированный вид?! Или как?!


16 декабря 1994 г. Пятница

Надо бы записать мой вчерашний долгий разговор с Любимовым. Хотя разговором назвать это нельзя — гневный, матерный монолог.

— У вас сознание — «все равно мы ему нужны». Не нужны!!

— Взять и выручить, а не ахать, не охать, не «ой, какой ужас!» (про «Тень»).

— Дама приехала... Три дамы в одной — Марлен Дитрих, Грета Гарбо и Комиссаржевская.

— С апреля не играет, пусть уходит... Она и не хотела на «Таганку», хотела в Вахтанговский — Рубен не принял... А она потихоньку создает свой театр... «Ю. П., вы у нас что-нибудь поставите?.. Мы найдем 20 тысяч, сейчас можно найти спонсоров». Нет, Алла, не поставлю... Они со своим недоделанным Гурьяновым 30 миллионов неустойки с «Таганки» хотят взять. Как не стыдно?

— А Сережа поедет (осветитель). Вы его не знаете?.. Да я с ним «Живаго» выпускал... я знаю больше, чем вы думаете...

— Ты работаешь, я знаю... Но есть театральный устав какой-никакой... Что это такое! Беляев не хочет с Шаповаловым играть... Найдется артист, который будет прилично играть Шуйского, Желдин плохо играет... будешь играть «Годунова», Шаповалов только раз будет... Вы не можете поговорить с Бугаевым, чтоб у него челюсть отвисла, сказать Коробченко: «Вы поставили театр на грань уничтожения...» Только не со Смеховым, который занимается самоутверждением и саморекламой... Вы можете прийти и сесть в приемной у Лужкова... Он не может вас не принять — пусть вызывает полицию... и чтоб выполнились его собственные решения. Иначе мы объявляем голодовку...

— Кстати, что там с Чечней? Не знаешь?

— Этот Граббе — ходячая пунктуальность... меньше говорить надо, пусть играет лучше. И эта дама. Выше вас, выше театра себя поставила... А кто ее сделал? Как я выбивал в «Электре» из нее этот манеризм, и играла она более-менее, пока следил за ней. Ездит, вещает по миру — дива, бл... Ну и пусть катится на х... после этого, она думает — я с ней репетировать буду... Соберитесь и заявите: «Для нас он — глава, как он скажет, так и будет, так мы и сделаем». На старости лет от вас мордобой получать...

Реплики написаны вразброс. Но текстологически — точные тезисы его матерщинного и потому для меня радостного все равно монолога.

Я перечитываю свой «роман» в дневниках и внутренне рыдаю, переживаю в который раз пережитое.


24 декабря 1994 г. Суббота. Вечер

Я нянчил внучку. Красота. Маленький человечек, но уже женщина. Или уж мне мерещится?


«ЧТОБ ЗА ПОЛГОДА СТАТЬ ЖИВАГО, ОН ДВАДЦАТЬ ЛЕТ ТАЩИЛ ЖИВОГО» 1993 | На плахе Таганки | ВСЕХ ДЕНЕГ НЕ ЗАРАБОТАЕШЬ, А ПРОПИТЬ МОЖНО ВСЁ 1995