home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПРЕДПОЛАГАЕМЫЙ РАЗГОВОР С ДЬЯЧЕНКО



Дорогой Боря! Ваши взаимоотношения с Аллой дошли до физической ненависти, до несовместимости. И тут у тебя — тупик. Защитить мне тебя очень трудно, потому что, по общему мнению, ты играешь плохо, хотя весьма стараешься. Драматизм и подчас трагедия нашей профессии заключаются в том, что словами свой «образ» не защитишь. Аллу не исправишь, и уж коль она кривится (а она — великая), психологически разберись, она же не в пионерском кружке самодеятельности, она чуть ли не каждый год в Париж ездит. А Эфроса нет, и судьба спектакля в ее руках. Новый главный далеко не поклонник спектакля, по всей видимости, он и тебя не «отметил» в своих кадрах. Так, например, Певцова <Певцов Дмитрий — актер театра.> он отметил и Яцко <Яцко Александр — актер театра.>... Что делать? Алла предлагает кандидатуру Беляева, и, если он согласится (а по-моему, он может это сделать), — он убьет тебя. Или два состава. Что делать? Взывать к этике, к человеческим качествам, но ведь она думает прежде всего о спектакле, она надеялась, думала, что ты разыграешься, «наберешь» и т. д. Этого не произошло, к сожалению, по ее словам. Я не могу с нею не согласиться — вот в каком я положении.


13 апреля 1988 г. Среда, мой день

Полтора часа сидел у Катоменко. Крепкий, молодой красивый комиссар, никакая ему пельменная не нужна, ссылается на дедов-пенсионеров микрорайона — они не дадут сделать ничего, а вот литературный салон — это интересно. Я ему про пельменную, он мне про Пугачеву, разный взгляд на перестройку. Такая тоска. Выхода я не вижу. Остановились на том, что я должен встретиться с народом, поговорить с дедами, с жителями этого микрорайона. Контингент очень тяжелый, все руководители жалуются.


14 апреля 1988 г. Четверг

Любимов, говорят, заявил, что ни по каким частным приглашениям он не поедет, что он не мальчик. Пока не будет официального приглашения, что он едет работать, восстанавливать свой запрещенный спектакль, пока там Демичев у руля... Быть может, все это и не так, но уж очень похожа версия на его характер и всегдашние заявления. Оформление может утонуть, погрязнуть в среднем звене. Горбачев, по словам Губенко, дал указание Захарову этот вопрос решить, а министр лег в больницу и поручил это Грибанову, тому, что флаги нам и знамена за перевыполнение плана всегда присуждал при Эфросе, поздравлял с победами на БИТЭФе и в Париже, в установленном порядке на Таганке после отъезда Любимова. Кто будет нам помогать?! Сроки у Любимова зависят от контрактов его, если не 8-го, то, считай, никогда. Западная пресса поднимет вой — Любимова не пустили на родину!!! Это удар по авторитету Горбачева и перестройки, по демократизации и гласности. А чиновники могут затянуть, и виноватого не сыщешь. Что делать? Обратиться к Ульянову? Но интересно, как он настроен, и более того — он может на словах посочувствовать, пообещать, но внутренне ведь он обижен на Любимова, что тот просто впутывает его в свои дела. Тут еще генеральные обязательства перед покойным Эфросом, и он, конечно, помнит.


15 апреля 1988 г. Пятница

Любимов. Жукова говорила с ним, интересовался про меня, «как этот оболтус пьет...». Так про всех — про Феликса, про Ваньку... Ходил в посольство, поставил все печати и т. д. Он абсолютно уверен, что его впустят. Оказывается, после него Рейган должен появиться в СССР. Думаю, испугаются функционеры западного воя. Затаимся — будем ждать.


19 апреля 1988 г.

Неверные версии весьма опасны, потому что невероятно живучи и, как правило, отвечают низменным качествам общественного темперамента. Так общественный темперамент долго и активно изыскивал виновника ранней гибели Высоцкого и этого виновника с великой помощью Э. Рязанова обнаружил в лице Театра на Таганке и Золотухина, который смел претендовать на роль Гамлета, хотя бы и по приказу начальства. Что любопытно, после почти четырехлетнего перерыва, когда я уже давно расстался с мыслью сыграть Гамлета на сцене Театра на Таганке, в Польше, на гастролях в городе Вроцлаве, куда В. В. прилететь не смог по причине великого нездоровья (в это время он лежал в парижском госпитале), Любимов вызвал меня и спросил:

— Знаешь ты текст Гамлета?

— Ну и что? — ответил я вопросом на вопрос.

— Давай попробуем: ночью порепетируем, а завтра вечером сыграешь.

— Это самоубийство, Ю. П., даже если я расскажу весь текст. Мы же не в Рязани (почему-то я привел именно этот резон), где я на худой конец, если не Гамлет, то хоть «хозяин тайги». А здесь Высоцкого ждут.

Мне не хотелось бы каждую из версий в отдельности брать и перетолковывать из той же самой осторожности, что моя версия кому-то покажется более правдивой, чем версия Смехова. Я вообще хочу в этом смысле предостеречь нынешних летописцев от поспешных выводов, осуждающих актов и протоколов, даже если эту версию распространяет и поддерживает всяческими правдами и неправдами главный герой, и виновник в надежде превратить ее со временем в легенду. Летописец или присяжный писарь? Это две большие разницы, как говорят в Одессе. Чтоб в стремлении прослыть летописцем мы не оказались в роли присяжного писаря того или иного деятеля, так как добру и злу внимать равнодушно мы не научены, не то воспитание. Мы всегда более корысть личную блюдем, даже пиша как бы и кровью. Оттого мы с такой легкостью моральные традиции человечества обзываем «ветхозаветными пословицами» — да будет еще раз нехристям известно, что ни в Ветхом, ни в Новом завете пословиц нет, а есть заповеди, которые даже Заратустра повергнуть не смог.

В Испании, когда труппа предстала перед своим императором с потрепанными знаменами, но, как старая гвардия, готовая к любому сражению, самому безрассудному (да простят меня мои коллеги), я вспомнил слова Смоктуновского о том, что Эфрос спас честь «Таганки». И если есть по определению Смоктуновского школа «Таганки», так она в ее монолитности в трудные моменты, но отнюдь не в хамстве и попирании чужих авторитетов. Парадокс — так осуждаемый С. поступок Эфроса, что он принял руководство театром, сохранил для Любимова (для советского театра) его труппу. Одних он удержал властью гл. режиссера (а почему, собственно, нет?), других завоевал работой. Честь и хвала ему за это! Так нет, мы в угоду одному создаем неприглядную, порочащую версию поступков другого. Зачем? Одним из активнейших противников идеи, что после Любимова «Таганка» должна была бы превратиться в кладбище, был Эфрос, как художник забывающий о своих личных амбициях, если дело касалось спасения культурных ценностей. Так давайте же и мы свои личные обиды оставим при себе и не станем выдавать их за всенародную скорбь, за серебро всенародной слезы. Редколлегия «Театра» — это кружковое сознание, команда со своим цветом масок, со своим списком хвалимых и хулимых имен, по определению С. С. Аверинцева. Иначе как понять — Смелянский предпринимал робкие попытки ревизовать творческое наследие Эфроса, но тут подвернулся Смехов, елейными ссылками на прошлые спектакли Эфроса прячущий свою ненависть. Как понять — подписчики журнала еще не получили, а им уже разжевывается смысл подвига Смехова. Ну как же не кружок! Кружок ведь не один же Смелянский, там Шуб и Швыдкой, а за всеми — Салынский, какие все звонкие фамилии.


20 апреля 1988 г. Среда, мой день

Посвящен он был кладбищу. «Березка» на том же самом месте. Я как-то был приятно удивлен, что, оказывается, написал правду в эпизоде с валютным магазином. Все давно позабылось. Полтора часа ходили по кладбищу, нашли камень Булгакова, что, по преданию, с могилы Гоголя — «учителя» по той же линии. Напротив цель нашего посещения — к Шаляпину и Папанову. У Папанова прослезился я, Тамара попросила цветочек возложить, чем-то шибко запал мне в душу этот человек, так мне его жалко стало, так он был мне симпатичен и люб. Царство ему небесное.

Получил писульку от Алексухина <Алексухин — сосед по даче.> — распорядителя: навоз завезен, теща «унавожена». Хочется лето растратить на дачу — подвергнуть себя изгнанию, законопатить в Посеево свою жизнь, может быть, и дневники туда забрать.


23 апреля 1988 г. Суббота

«Борис Годунов» — вчера дошли до конца вчерне. Теперь будем гнать сначала и «делать роли».


24 апреля 1988 г. Воскресенье

Вечером я был на потрясающем действе: 14-15-летние дети играли Сталина, Берию, Тухачевского, рассказывали о зверствах сталинского времени и лагерей. Это дети, это в школе. Боже мой, есть надежда, что страна выживет. Окуджава — такое впечатление, что мы в белоэмигрантском клубе.

А сегодня опять репетиция «Высоцкого» — театр растерял свои гражданские позиции, театр не помогает Горбачеву. Если победят иные силы, для многих из нас найдется место в лагерях. «Духовность, духовность!» — кричит и взывает Николай. Он в ужасе от «Доброго» <Спектакль «Добрый человек из Сезуана» по Б. Брехту.>. Нервничает, ожидая Любимова. «Я не Юрий Петрович! Если так будет продолжаться — самоустранение первых исполнителей, болезнь ног-рук, срывание голосов, — я напишу записку, что ушел туда, откуда пришел... Если вам не дорого то направление, что завоевано этим театром, который значением своим перекрыл Станиславского, Мейерхольда, если вы этого не понимаете, не видите со стороны...»


27 апреля 1988 г. Среда, мой день

Прогон «Годунова». Голос порвал и ногу потянул. В сцене у фонтана задохнулся, но физически вытяну я и эту роль. Не ослаблять тренировок. Даже на день-два развязывать нельзя ни в коем случае и не поддаваться уговорам Ваньки и голосу хандры. Любимов мне снился сегодня, а вчера — Тамаре. Может быть, оттого, что я много вчера говорил о театре, Любимове и Эфросе. Снилась мне его встреча в СССР, где-то уже в театре... Ликование, крики «ура!». Я подбежал.

— Здравствуйте, Юрий Петрович.

Улыбка вмиг сошла с его лица, и холодно-угрюмо он ответил:

— Здравствуйте! — Именно «те», а не «уй». Я сильно расстроился и подумал во сне: «А я вас брошу к е... матери, и с „Годуновым“ зачем мне калечиться?»

В институте рефлексотерапии тоже помнят Любимова, главврач говорит, что он льняную простыню унес. Так, может, нечаянно? Нечаянно можно хлопчатобумажную прихватить, а лен... Это человек разбирается. Тогда дефицит с постельным бельем был. А он ушел от Целиковской. Как вы думаете, снабдила она его постельным бельем перед его уходом к молодой жене?

Шацкая просит порепетировать с ней «Фонтан». «Зачем, Нинка, тебе это надо?»

А Ванька вчера с Астафьевым виделся. К Полоке его не впустили. «Они поняли, что я поддатенький. Они правы, в общем-то, хотя могли просто сказать: „Не приезжай“. Астафьев меня, оказывается, знает, видел „Родню“. Я напоминаю ему его деда. В общем, было замечательно. Жаль, что я был зело борзой. Сегодня мы увидимся с ним в 19 часов в Белом зале Дома кино, так что вот такие дела».

Родители В. В. затеяли борьбу против перевода и издания книги М. Влади. Нина Максимовна замордовала Петю <Леонов Петр — завлит театра.>. «Вы (театр) равнодушную позицию заняли, не помогаете нам». Наивные люди старой формации. Информация об алкоголизме, о наркомании и о том, что они не такие-сякие, а сякие-такие, пролилась на многие страницы. И тем, что они будут раздувать этот пожар, они только хуже сделают своей репутации как прижизненной, так и посмертной. А переводит книгу дочь Севы Абдулова <Абдулов Всеволод — актер МХАТа.>. Ну, конечно, Марина наблюдает, авторизует. Выплыла еще одна жена Володи Высоцкого — первая, законная, Изольда. Какой Владимир был мужик в этом смысле нетрепливый, я о ней ничего никогда от него не слышал, просто никакой информации...

Мне не дают покоя мандарины в детстве. Зимой, в бураны, в непроходимость и непроезжесть, мы обнаруживали под подушкой с братом мандарины и колбасу. Это было тогда таким естественным. Неестественным, чудовищным мне это обнаружилось только сейчас, когда мой 82-летний отец зарыт и не воскреснет. Дело в том, что мы были дети партийной номенклатуры, верхушки районной. Какая же предусмотрительная эта партия была. Она своих членов — нет, не всех, власть на местах — снабжала продуктами, несмотря на тощий трудодень и вечный пост в других домах. Так партия ставила себя над народом, над толпой. И в духе этом росли и дети. Почему наша мать не работала? Она была начальникова жена, освобожденная, так сказать. Во, елки зеленые, о чем я думал сегодня, играя «Дом», и как я на себе ощутил сегодня удар перестройки: нет Демидова <Демидов Владимир — работник автосервиса.> — и ты в углу. Колодки сменить передние — я день потерял: поставив машину в 9.00, взял в 17.00. Что значит не по блату! Да как не по блату — загнали-то по блату. Это уж она простояла в цехе, потому что никто не подталкивал.

У нее такие возможности человеческие — изучать язык, учить этому языку сына, вообще заниматься своим и его образованием. Ну что со мной — я конченый в любом случае. Даже если вдруг поселится в один прекрасный миг в меня громадная энергия деятельности умственной, я все равно вынужден буду играть, заниматься колесами для автомобиля, бегать за рублем — эти заботы ей чужды, она избавлена от них. Почему не поселить себя в мире прекрасного и с собой не прихватить Сережу! Нет, куда проще жить одурманенной, на продавленном диване лежать и калеку из сына выращивать, подобие отца — неграмотного уродца. Она выбрасывает бутылки пустые в окно, хочет обмануть, оставляя для меня на видном месте бутылку с остатками водки (воды), но по ее ошалевшим глазам и бессвязной речи я до рюмки в 25 грамм могу сказать, сколько она вылакала и сколько осталось в той бутылке, из которой она пьет и которую прячет.


30 апреля 1988 г. Суббота

Горбачев встречался с Пименом и дал высокую оценку миротворческой деятельности Православной церкви, отметив, что 1000-летие крещения Руси — дата великая для России.

5 июня (назвала Лена Соколова) — предполагаемая дата еврейского погрома. Кто эти слухи распространяет? Это день Крещения!

Я сегодня показывал Сереже помещение, где предполагалась наша пельменная, смотрел превосходное здание сгоревшего клуба, кафе, в котором ни одного посетителя, кроме подруги буфетчицы. Кому это надо, чтоб здесь ничего не было, кроме стола заказов? Собаки на сене — ни себе ни людям...

Сила есть, воля есть, а силы воли — нет.


1 мая 1988 г.

Сегодня «Мизантроп». Днем мы втроем были на Кунцевском кладбище у Эфроса, свежие цветочки поставили в банки. Как-то разглядел я наконец, где он успокоился. С Трифоновым <Трифонов Юрий — писатель, автор романа «Дом на набережной», по которому поставлен спектакль в Театре на Таганке.> они глядят друг на друга, через могилу — Арбузов. Господи! Царствие небесное вам, милый Ан. Вас.! Я постараюсь сегодня играть, я всегда стараюсь, однако для Альцеста требуется особая система трагического настроя. А я нервничаю. Сегодня еще по телевизору эта муть субботинская. Говорю «муть», а сам думаю: вдруг Тамара скажет «ничего!» — и я буду счастлив.

Нет, Тамара сказала:

— Плохой фильм, ужасный сценарий. Ни одного живого слова, все правильные. Ты должен быть дальновиднее...

Но зато звонил Гоша, звонил Броднев, еще звонили — им понравился.


2 мая 1988 г. Понедельник

Ночью Матрене Ф. сделали операцию и удалили грибообразный аппендицит. Температура стала падать. Господи! Спаси и помилуй нашу матушку. Надо же, в каком возрасте он настиг ее.

Так мне не хотелось звонить Полоке! Каждый разговор стал в тягость — все считаем, кто кому больше должен. Но Полока был деловит, спокоен, сообщил то же самое — он пишет сценарий, на три четверти готово, отдает на машинку. Он не может никуда выходить, ни с кем общаться, а завтра — «раз у тебя свободная первая половина, сходи к Тараненко (и в мою бытность было так, то есть все граждане фильмы про себя пробивали сами) и держите меня в курсе».

Мы опять ездили на кладбище, теперь уже в Переделкино к Пастернаку, зашли к Чуковскому. Почему-то я раньше не обратил на это внимания, а нынче «заело»: много места, мощное укрепление, фамильный участок, и сделано со вкусом и большой лавкой. И люди идут, идут...

Сильно, до кровоподтеков на левой половинке, избил вчера Сережку, потом говорил «прости, сынок!», и плакали оба и все втроем. Оттого, что не по нотам играет, не смотрит в ноты совершенно. А мальчишка музыкальный. В общем, нервная жизнь.


ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ МАМЫ — МАТРЕНЫ ФЕДОСЕЕВНЫ | На плахе Таганки | «Стряпуха» Софронова и «Гамлет» Шекспира