home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Орден Дракона

Неужто тайник под кроватью был таким тесным? Казалось, мне уже нечем дышать, и я вспомнила истории о заживо погребенных людях. Правда, я никогда не слыхала о ком-либо погребенном в постели, но ведь кто-то же должен быть первым. Ну а случись что-либо с Маунусом, смогу ли я выбраться отсюда с помощью одной руки?

Снаружи громогласно переругивались – на воздухе, при свете дня. Они-то, само собой, могли перевести дух… Судя по голосу, не похоже, что Дракан находится между жизнью и смертью. В самом деле, голос его звучал вполне живехонько – и безумно яростно.

– Я знаю, он здесь! – шипел он, стиснув зубы.

И снова раздался ужасающе глухой грохот. Он что, вбивает Маунуса в стенку?

– К чему вообще эти цирковые номера? Никаких опасных для жизни газов здесь нет, только немного аммиака. Дураки! Бараньи головы! Дали запугать себя вонью, что есть в каждом свинарнике! Продолжайте искать! – кричал Дракан.

Я прикусила губу. Мистеру Маунусу не вполне удалась попытка отвлечь стражей – он лишь возбудил еще большее подозрение. Теперь дело было лишь за тем, когда они обнаружат убежище Нико!

– Зачем мне давать пристанище убийце? – спросил Маунус.

Как мог он говорить так спокойно?

– Мы рассорились с ним задолго до того, как он совершил свое злодеяние. Как могли мы нынче столь внезапно стать друзьями? – Дракан с горечью засмеялся:

– Вы никогда не были недругами! Он всегда был твоим любимчиком! Даже когда вы ссорились. Конечно, он знал, что здесь ему помогут.

Тут заявился еще один страж:

– Стало быть, тут его нет, мессир! Теперь мы все обыскали.

Правда ли это? Неужто в самом деле возможно, что они опростоволосились и не заглянули в сундук? Уж не таковские они, верно, дураки!

– Он должен быть здесь! Иначе зачем же тогда вообще этот фокус с аммиаком?

– В какой-то миг я подумал, что пролились ядовитые вещества! Я заблуждался, – пробормотал Мистер Маунус. – Это благородная и честная ошибка! Вот что это значит!

– Ошибка! – фыркнул Дракан. – Ежели настанет день, когда ты не сможешь отличить ядовитый газ от безвредного аммиака, то лишь потому, что ты испустил дух! Но берегись, старче! Тот день наступит раньше, чем ты думаешь. Новый устав ордена уже действует! И предатели будут наказаны!

Топот сапог и новые приказы. А потом снова тишина! Почти невозможно поверить! Они опять ушли несолоно хлебавши!

Прошла уйма времени, прежде чем Маунус осмелился вытащить меня из моего убежища, но даже тогда он, приложив палец к губам, велел мне молчать. Какой ужасный открылся вид! Какой разгром! Повсюду осколки стекла. Они сорвали занавес, а дверцы шкафов в мастерской были почти разбиты. Разгром, ясное дело, они учинили из мести, раз ничего не удалось найти. Стража решила покуражиться. Ну зачем они, к примеру, расколошматили табакерку Мистера Маунуса? Неужто думали, будто в ней может спрятаться Нико?

Нико, бледный и дрожащий, стоял у окна, оглядывая, во что превратилось обиталище учителя.

– Мне так горько!.. – прошептал он, размахивая руками. – Вся твоя работа, твои вещи, колбы…

– Несмотря ни на что, это всего лишь вещи, – изрек Мистер Маунус, стряхивая осколки стекла с нескольких бумаг, которые также оказались на полу. – Мне должно радоваться, что они не сожгли все мои записи! Это обернулось бы катастрофой…

– Мы не должны оставаться здесь, – тихо произнес Нико. – Нельзя подвергать твой дом новому разгрому или чему-нибудь похуже!

– Вы не можете покинуть дом через эту дверь. – Маунус любовно разглаживал бумаги, скользя по ним своими широкими пальцами, словно то была детская щечка. – Я бы весьма удивился, ежели бы Дракан не озаботился выставить снаружи в переходе стражу или доносчика. Будь я на его месте, я бы так и поступил! Вопреки всему, он далеко не глуп!

– Не понимаю, как он выжил?! – пробормотал Нико. – Я был уверен, что убил его. А когда он попросил фляжку с кровью дракона, я решил, что это для того, чтобы избавиться от боли…

– Я тоже так думала… – сказала я. – Но он живехонек – живее, чем когда-либо!

– Ничего удивительного, если он пьет кровь дракона, – объяснил Мистер Маунус, будто речь шла о чем-то известном каждому идиоту.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Нико.

– Кровь дракона содержит сильное стимулирующее вещество. Иначе стычки драконов заканчивались бы смертью всякий раз, когда им перепадает кусок мяса или луч солнечного света, а спасает их яд…

Я вспомнила молочно-белые ядовитые капли, свисавшие с драконьих клыков, и содрогнулась.

– По-твоему, яд драконов не действует на них самих из-за чего-то, что содержится в их собственной крови?

– Да! Яд дракона действует успокаивающе и частично парализующе. Сам по себе он не смертелен – его действие помогает лишь удержать добычу в неподвижности, пока ее не сожрут.

Я пережила нечто подобное. Пожалуй, так со мной все и было, все слишком близко меня коснулось, превратившись в глубокое переживание, – и паралич, и оцепенение, и вонзивший в меня зубы дракон.

– Так, значит, когда Дракан пьет драконью кровь…

– Вещество, содержащееся в крови, в отличие от действия яда, бодрит и стимулирует. Так что когда Дракан просто пьет кровь, он становится таким, каким вы видели или, вернее, слышали. Быстрым, возбужденным, даже чересчур. Возможно, это ненадолго и уберегло его от смертельного шока и поставило на ноги не по-человечески быстро. Однако на долгий срок это вряд ли особенно пользительно.

Я почти перестала его слушать, глядя на сундук или, вернее, на то, что от него осталось и годилось только на щепки для растопки.

– Нико, где же ты был? Почему они тебя не нашли?

Он таинственно улыбнулся:

– Я вышел глотнуть свежего воздуха.

– Куда?

Ведь через дверь он пройти не мог, а окно… оттуда, как я заметила, открывался необычайно красивый вид на головокружительно крутой обрыв с Дунаркского утеса.

– Иди посмотри!

Он осторожно отворил окно и показал мне, как ему удалось проделать фокус с исчезновением. Прямо под окном был укреплен стенной крюк – большой заржавелый железный крест, на который он с грехом пополам смог накинуть веревочную петлю и, обвязав ее вокруг пояса, держаться.

– Я сидел и мирно раскачивался под окном, пока эти твари, слуги Дракана, разносили на куски жилище Мистера Маунуса.

Высунувшись из окна, я поглядела вниз в бездну. Коли б так пришлось раскачиваться мне, то добром бы это не кончилось. Я бы умерла от страха.

– Сдается мне, ты говорил, что не особо храбр. На миг он совершенно серьезно и честно взглянул мне в глаза:

– Это просто фантастика – на что только не осмелишься с перепугу – вдруг тебе отрубят голову. – Затем, вздохнув, Нико отвел взгляд. – Однако нам это не поможет, оставаться здесь нельзя.

Рука у меня болела. Я чувствовала страшную усталость, хотя ничего не делала, разве что, лежа в тайнике, чуть не умерла от ужаса, но такое, по правде говоря, тоже отнимает силы…

– А мы, вообще-то, посмеем лечь спать? – спросила я. – Что если они опять заявятся посреди ночи?

– Первую половину ночи буду бодрствовать я, – заявил Нико.

– Спи! Все равно мне надо навести порядок в мастерской, – сказал Мистер Маунус. – Ты, Никодемус, постоишь на страже перед рассветом. Но ежели Дина сможет выдержать, ей лучше улечься внизу, в тайнике, а мы подготовим доски и матрац. Ведь в прошлый раз мы едва успели…

Мы так и сделали. Меня положили на удобную перинку и посоветовали думать о тайнике как об уютном теплом гнездышке, а не как об открытом гробе. Быть может, это в придачу и подействовало. Или же… Просто я так устала, что могла бы уснуть где угодно.

Внезапно среди ночи меня разбудили какие-то звуки, – похоже, в соседней горнице дрались, кто-то кричал:

– Нет! Нет! Нет!

Я была уверена, что вернулись люди Дракана и обнаружили нас. Но, оказалось, это кричал Нико, лежавший на матраце возле алькова. Он кричал и бился, покуда Мистер Маунус пытался разбудить его и успокоить. В конце концов Нико пришел в себя.

– Это всего-навсего кошмар, Нико, – произнес огромный рыжебородый великан, обняв его, словно малое дитя.

Так я впервые услыхала, как Мистер Маунус обратился к Нико иначе, чем с обычным «Никодемус» или «юный Мистер Дурная Башка».

– Я знаю… Но они лежали там, и все было залито кровью… И, Мистер Маунус, ведь это на самом деле! Ведь так оно и было в действительности! Адела и Биан! И мой отец!

– Да, так оно и было! И это ужасно! Но это не твоя вина!

– Ведь я даже этого не знаю!

– Нет, знаешь! А ежели сомневаешься, спроси у меня! Или у своей маленькой подружки, что лежит там в норе. Или у ее маменьки. Мы все знаем: ты невиновен! А ежели не можешь спокойно спать, то должен, самое малое, попытаться хоть немного отдохнуть.

– Мистер! А мы не можем хотя бы ненадолго зажечь лампу? Только чтобы видеть, где я.

– Разумеется, – согласился Мистер Маунус. – Это вполне возможно!

Остаток ночи прошел довольно спокойно. Но во время завтрака нам с Нико пришлось прятаться. Я устроилась в своей норе, поставив кружку и тарелку на живот, чтобы не видно было, что Маунус не один. Нико висел в своей «люльке» за окном, озаренный утренним светом, надеясь, что никто в этом крыле замка не выглянет из окна и никто из рыбаков да собирателей устриц и моллюсков на маршах[4] внизу не сочтет достойным внимания окно и юного отрока, похоже приводящего в порядок стену высоко над их головами.

Но нас потревожил вовсе не Дракан и не стражи.

– Ты видел эту бумагу? – Вопрос раздался, едва Мистер Маунус отворил дверь. – Такие развешаны по всему городу. Должно быть, он заставил писцов работать всю ночь напролет.

– Доброе утро. Что я должен был видеть?

– Вот это!

На какое-то время все стихло, – вероятно, пока Мистер Маунус читал взволновавшую всех бумагу.

– Вот как, коротко и ясно! – воскликнул он. – Но ведь этого и следовало ожидать, после того что вчера вечером сказал Дракан.

– Дракан? Он был здесь вчера?

– А ты думаешь, это мне самому надоела моя старая мебель?

Похоже, только теперь Предводитель дружинников наконец огляделся вокруг.

– О боже! Ну и вид! Ну и разгром!

– Дракан вбил себе в голову ложное представление, что я, мол, спрятал Мистера Никодемуса среди своих стеклянных колб.

– А разве не так? Я полагаю… Естественно, не среди стеклянных колб, но где-либо в другом месте?! Добрейший Мистер Маунус, тебе известно, где наш молодой господин?

– Нет, – ответил алхимик. – Почему ты спрашиваешь?

– Потому как мы… потому как, сдается мне, молодому господину надлежит знать: есть в замке несколько человек, что сомневались в его вине еще до этого указа. – Послышался шелест, будто он помахал листом бумаги. – И наши сомнения ничуть не уменьшились!

– Вот как!.. Подобные речи лучше вести потише! Предводитель дружинников понизил голос:

– Ты, верно, прав, мой добрый друг! Но все равно сказать об этом надо!

– Видел ли ты кого-нибудь в переходе или на лестнице, когда поднимался сюда?

– Не-е-ет!.. Да, то есть никого, кроме той, что драила ее… я имею в виду лестницу!

– Спасибо, друг! Благодарю, что пришел, благодарю за твои слова! Но нам следует остерегаться еще некоторое время. Будь осторожен и беседуй лишь с теми, в ком уверен, на кого можно положиться.

– Я буду очень стараться. Прощай, Золотых Дел Мастер!

– Ты ведь знаешь, я ненавижу этот дурацкий титул!

– Да. Именно поэтому я его и употребляю! Мистер Маунус фыркнул:

– Ну ладно. Тогда прощай, Предводитель дружинников!

Мне показалось, будто прошла целая вечность, прежде чем Мистер Маунус пришел ко мне и помог выбраться из тайника. Но это, возможно, потому, что я сгорала от любопытства. Нико уже стоял в сенях, согнувшись и держа в руке лист плотной желтоватой бумаги. Я встала так, что могла заглянуть ему через плечо. Вот что там было написано:

ОПОВЕЩЕНИЕ,

– было написано большими буквами. И далее:

СИМ ДОВОДИТСЯ ДО СВЕДЕНИЯ КАЖДОГО ГОРОЖАНИНА ДУНАРКА:

Никодемус Равн младший сын князя Эбнецера Равна из замка Дунарк, ныне приговорен; его сочли виновным в убиении отца, а также в жестоком убиении княгини Аделы Равн и ее сына Биана Равна, кои преступления искупит княжеский сын своей головой;

Никодемус Равн тем самым теряет все права и лишается на веки вечные всего имения, всех титулов и наследства и объявляется вне закона с сего дня и до того дня, когда его поведут на эшафот; каждый горожанин, будь он высокого или низкого звания, укрыватель объявленного вне закона, или пособляющий ему, либо уклоняющийся споспешествовать захватить его, будет обвинен в измене, кое злодеяние Никодемусу Равну должно искупить своей жизнью.

Поскольку Дом Равна ныне пребывает без рожденного в браке наследника и главы семейства; правление замком Дунарк и одноименным городом препоручается Дракану, кровному сыну Эбнецера Равна, коему присваивается титул Драконьего Князя – имени и пользы дела ради; каждый честный человек, пожелавший достойно и верно служить Драконьему Князю Дракану, может стать рыцарем ордена Дракона – драконарием.

ДОМ РАВНА ПАЛ. Орден Дракона вознесся там, где пал Ворон!

– Написано так, словно я уже мертв… – прошептал Нико.

– Да, Дракану весьма хотелось бы увидеть такую картину, – едко пробормотал Мистер Маунус. – Но, поверь мне, он не учел одну мелкую деталь. Мелкие детали обладают способностью сокрушать крупные… Ты слыхал, что говорил Оссиан?

Нико кивнул:

– Да! Но многие ли мыслят, как он?

– Этого сказать нельзя! Ежели Дракан не осмелился подождать с этим указом, то, пожалуй, причина тому, среди прочих, именно такие люди и страх, что их станет слишком много.

– А что такое «кровный сын»? – спросила я. – Я никогда раньше таких слов и не слыхивала.

– Дракан утверждает, мол, он – незаконный сын моего отца, – объяснил Нико. – То есть рожденный вне брака.

– Моя мама никогда не была замужем. Не стану же я из-за этого незаконной!

– В княжеских семействах этому придают значение, – сказал Мистер Маунус. – Покуда есть рожденный в браке наследник, у незаконного никаких прав нет.

– Ну и глупость!

– Может, и да! Но таков закон. – Маунус положил мне руку на плечо. – Будь я на твоем месте, у меня не возникло бы желания долго размышлять о законных и незаконных детях. Ведь то, что ты унаследовала от своей матери, все-таки нельзя отнять у тебя, как поступает Дракан с Нико, верно?

Я невольно прикоснулась к своему амулету, будто страшась, что кто-то его отнимет. Мне вдруг показалось… в моей душе что-то тихо и незаметно изменилось. Я больше не была прежней – той, которая тогда, в конюшне, желала лишь одного: избавиться от этих проклятых глаз Пробуждающей Совесть. Теперь я не была уверена, что хотела бы отделаться от них, коли б могла.

– Смехотворно! – резко сказал Нико. – Как он может утверждать, что он-де мне кровный брат?

Мистер Маунус спас Оповещение, вырвав его из рук Нико, прежде чем оно угодило в очаг.

– Потому что это правда!

На мгновение Нико утратил дар речи.

– Он мой кузен! – гневно-прегневно воскликнул он.

– Нет! Он тебе сводный брат!

– Да, но мой дядя…

– Твоему отцу очень хотелось запереть даму Лицеа в своей опочивальне. Но жениться на ней он не желал. Он опасался, что ее семейство обретет слишком большую власть. И тогда ему пришлось согласиться на ее скоропалительное супружество с твоим дядей Эзрой, сводным братом твоего собственного отца. А Эзра сам был внебрачным сыном, а потому не мог стать законным наследником.

Я подумала о драконах – приданом дамы Лицеа. Так, стало быть, на эту историю намекал Мистер Маунус, говоря, что то было диковинное супружество.

– Откуда тебе это известно? – спросил Нико, бледный от гнева и удивления.

– Потому как я тоже способствовал этому супружеству.

– Да, но Дракан… он… все это время… – Нико совершенно утратил способность говорить связно.

– В свое время Лицеа поклялась – и то было частью уговора, – что никогда не поведает истину своему сыну. Похоже, она нарушила клятву.

Я глянула на грамоту…

– «Дом Равна ныне пребывает без рожденного в браке наследника и главы семейства…» – медленно прочитала я. – Потому-то… Потому-то и убили Биана.

– Да, – подтвердил Мистер Маунус. – Ведь никакого резона в том, будто их убил Нико, нет, верно? Я бы мог, в самом крайнем случае, в безумнейшей своей фантазии, представить себе, что Нико в ярости ринулся на князя Эбнецера! Но Адела и Биан? Никогда в жизни! Дракан же – напротив… Ежели бы Биан остался жив, ежели б Адела родила еще одного ребенка, то оба они постоянно стояли бы меж Драканом и княжеским титулом. Разве не так? Но вот убиваешь князя и двоих из его наследников и перекладываешь вину за содеянное на третьего – и «Дом Равна пал. Орден Дракона вознесся там, где пал Ворон!»

Тело Нико сотрясала страшная дрожь.

– Неужто так было? Ты в самом деле думаешь, что все так и произошло?

– А почему бы и нет? Какой-нибудь порошок в твой бокал вина… или, пожалуй, все-таки капля драконьего яда… Стоит тебе сильно захмелеть, ты на вкус не отличишь одного от другого. А ведь что-что, во хмелю ты бывал нередко!

Горькая укоризна сквозила в последних словах Маунуса, но Нико едва ли обратил на это внимание.

– Значит, я не убивал! – прошептал он. – Значит, я наверняка не убивал!

На негнущихся ногах он прошел в спальню, кинулся на матрац и, натянув перину, уткнулся в нее, чтобы мы не слыхали, как он плачет от радости и облегчения.

Мистер Маунус и я какой-то краткий миг глядели друг на друга, – он впервые по-настоящему открыто посмотрел мне в лицо… И мы оставили Нико в покое.

– Но… – начала было я.

– Что?

– Дракан смотрел мне в глаза. А прежде смотрел в глаза моей матери… Он убил троих людей и пытался заставить осудить за эти убийства четвертого… и все же он спокойно смотрел нам в глаза. Как он мог?

– Этого не знаю, – отозвался Мистер Маунус. – Да и знать не желаю!


Мистер Маунус | Дина. Чудесный дар | Вдова