home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



9

Убежав от мамы, Алла тоже задумалась об этом. Не нужно было ничего говорить матери. Не надо никого вмешивать в их с Максом отношения. Если он по какой-то причине скрыл от Аллы правду о Саше, то она должна сама откровенно поговорить с ним об этом. Результат этого разговора — даже самый неприятный — объяснит всё гораздо лучше и вернее, чем разнообразные обсуждения поведения будущего мужа с родственниками или друзьями.

А Макс в этот вечер почему-то не спешил домой. Может быть, его задержали дела в офисе, но Алла начала беспокоиться уже с восьми вечера. В голову приходили очень невесёлые мысли. Вроде бы на фирме всё спокойно, работа идет. Никаких экстремальных ситуаций не предвидится. Где же в таком случае Максим? Почему не звонит, не говорит, что задерживается и по какой причине. Не слишком ли много всего он от неё скрывает? Тайны, секреты, недомолвки… Не много ли их накопилось в отношениях между ними за столь короткий период. И к чему всё это приведет?

К одиннадцати вечера, когда Алла услышала, как Макс открывает дверь, она была настолько измучена ожиданием и разнообразными подозрениями, что, обычно спокойная и сдержанная, вылетела в холл с яркими пятнами на щеках и севшим от волнения голосом почти выкрикнула:

— Максим, где ты был так долго???

Макс удивлённо поднял брови:

— Что с тобой, девочка? На тебе лица нет! Я разве не предупреждал, что приду поздно, а может быть, вообще придётся уехать на пару дней?

Алла призадумалась. И в самом деле, как она могла забыть! Макс ей говорил что-то подобное сегодня утром, но она под гнётом чёрных мыслей совсем об этом позабыла.

— Я просто… — стушевалась она. То что он предупредил её, совсем не меняет дела.

Макс привлёк Аллу к себе.

— И потом, мне очень не нравятся подобные вопросы — где был, чем занимался, я не привык ни перед кем отчитываться, — мягко, но очень внушительно сказал он ей.

— Не надо передо мной отчитываться. Я просто хочу, чтобы ты был со мной откровенен, — теперь кровь отлила от лица Аллы. Как она ненавидела этот покровительственный тон, она была сыта им ещё со времён Вадима Аркадьевича.

— Так-так, — напряжённо проговорил Макс. — и что ты имеешь в виду? То что я тебе лгу?

— Я не знаю, — холодея от его тона и взгляда, ответила Алла, — я не знаю, как это назвать — но ты скрыл от меня такие важные вещи, о которых я должна была узнать в первую очередь, а узнаю почему-то после всех!

— Ах вот так! — Макс раздражённо прошёл по коридору в гостиную. — А почему это ты решила, что всё непременно должна знать обо мне? Разве я влезаю в твою прошлую жизнь и роюсь в твоих неудачах, в том, что тебя тяготит и мучит? С чего ты взяла, что это позволительно тебе? Может, ты имеешь право дать мне индульгенцию? Ну, попробуй. А взамен выложи-ка мне историю своей жизни, своих грехопадений? Или их у тебя не было и ты чиста и непорочна, как ангел? Да нет, были, как и у каждого, но ты вправе ответить мне, что это не моё собачье дело и меня это не касается? Так почему тебя касаются мои тайны?

Макс в упор глядел на Аллу и ждал ответа. Но она внезапно впала в такой ступор, в такую прострацию, что не могла вымолвить ни слова, как громом поражённая его словами — он впервые разговаривал с ней подобным образом — так беспощадно, холодно и жёстко. То, что он умеет так говорить, Алла знала — со всеми окружающими он именно так и разговаривал, но только не с ней! Ей-то казалось, что для неё у Макса в любом случае найдутся другие слова и другой тон.

— Я догадываюсь, какие новости тебя потрясли, — не дождавшись ответа, продолжил Макс, — но к тебе это не имеет никакого отношения! Что с того, что ваш Сашка — мой сын? Что это меняет? Ничего ровным счётом. Как и то, что твоя мать почему-то решила, что имеет на меня какие-то права.

— Это неправда… — выдавила через силу Алла.

— Помолчи о том, о чём не имеешь понятия! — резко оборвал её Макс, Это у своей матери ты спроси, почему она с тобой недостаточно откровенна!

— Не говори со мной, пожалуйста, в таком тоне… — почти прошептала Алла, душа в себе слёзы.

— Да-да, я знаю, какие вы Луганские гордые, — усмехнулся Макс, только и носитесь со своей гордостью. Кичитесь ею. А с другими можно запросто — оставьте мою дочь, окаянный негодяй и мерзавец или ещё того лучше — дай-ка, милый, я поковыряюсь в твоём тёмном прошлом!

— Перестань, ты передёргиваешь! Я же совсем не это имела в виду, Алла не хотела оправдываться перед разозлённым Максом, но её слова прозвучали очень жалко и тут же потонули в его новых безжалостных репликах.

— Если я не говорил тебе ничего о твоём брате, значит по какой-то причине не считал это нужным! А о Полине ничего не рассказывал из дурацкого сострадания — иначе ваша семья совсем бы развалилась! Но если у неё у самой не хватило ума, чтобы помолчать о Сашке и не лезть ко мне в постель…

— Не смей так говорить о моей маме! — закричала Алла и закрыла лицо руками, словно прячась от гадких слов.

— Этот разговор, между прочим, начал не я, — Макс, казалось, немного сбавил обороты и даже сел расслабленно в кресло.

— Но ведь ты встречался с ней, сам приезжал к ней на работу и домой, вас видели в ресторане… — выдохнула Алла.

Последовала долгая и странная пауза. Алла несмело подняла глаза на Макса и увидела нечто, заставившее её содрогнуться — Макс сидел неподвижно в своём кресле с совершенно пустым и ледяным взглядом сузившихся от ярости глаз. Он неотрывно глядел на Аллу, сжав пальцы в полые острые кулаки. Потом руки медленно разжались, нижняя челюсть брезгливо выдвинулась вперед и Макс заговорил:

— Если ты, девочка, что-то ещё не слишком хорошо поняла, я повторю. Я никогда и ни перед кем не намерен отчитываться за свои поступки — это во-первых, я никому и никогда не позволю вмешиваться в мою жизнь — это во-вторых, и вот если ты собираешься меня ревновать, обсуждать за моей спиной мои проблемы или ещё каким-то образом вмешиваться в мою жизнь, то тебе лучше всего прямо сейчас собрать свои вещи и уйти. Это в — третьих. На этот раз я ясно излагаю?

Алла больным взглядом побитой собаки глянула на Макса, потом медленно повернулась и, ничего не ответив, вышла из гостиной.

Заплакала она потом, в спальне, перед открытым шкафом, из которого она намеревалась забрать свои вещи. Нужно было немедленно уйти, она не может оставаться в этом доме с этим мужчиной. Он обидел её, унизил, недвусмысленно указав ей на дверь. Он неоднозначно дал понять, что в их отношениях всё и всегда будет по правилам, которые придумал он, её роль двадцать пятая, она всего лишь — придаток, запчасть какая-то его продуманной жизни. Атрибут — симпатичная молодая жена, неглупая, воспитанная, покорная…

Слёзы лились по лицу рекой, Алла складывала вещи в сумку — их совсем не так много, тех, которые покупал Алле не Макс. Сумка будет лёгкая, деньги на такси у неё есть. Алла закрыла шкаф. Ну вот. Опять бегство, не менее позорное, чем когда-то. Её в очередной раз отчитали как школьницу. Едва не отшлёпали, поставили на место… Это её участь, удел — влюбляться в высокомерных и эгоистичных мужчин, а потом отправляться восвояси со своей любовью — растоптанной, поруганной…

Алла обессилено опустилась на краешек кровати. Она не может сдвинуться с места. Ей так больно, так тяжело, так одиноко. Пусть, если Макс сможет, сам выставляет её за дверь, а она не пойдёт никуда, просто нет сил. Алла ногой задвинула сумку с вещами под кровать и свернувшись калачиком легла, уткнувшись лицом в подушку…

Макс зашёл к ней спустя час, сел рядом, положил руку на голову. Алла не шевельнулась…

— Забудем обо всём, хорошо? — сказал он, — прости за резкие слова, но, может быть, надо было, чтобы ты их всё-таки услышала.

Алла не отозвалась. А про себя подумала — ничего себе — попросил прощения и лишний раз напомнил, что всё сказанное им — не пустые слова. Он — великий и неповторимый Макс Елхов будет жить так как считает нужным, а всех прочих заставит подчиняться. Или… с глаз долой, из сердца вон.

Макс посидел ещё немного рядом и снова вышел из комнаты. Похоже он собирался запереться на всю ночь в своём кабинете. И это была не рабочая необходимость, а жест, которым он как бы говорил Алле — полежи тут и подумай, как провинившаяся школьница.

И Алла думала, всё ночь напролёт проведя без сна. Зато наутро пришло решение — твёрдое, бесповоротное. Поднявшись около шести, она вытащила из-под кровати свою сумку, оделась и первым автобусом поехала домой. До несостоявшейся свадьбы оставалось десять дней.


предыдущая глава | Семейный роман | cледующая глава