home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



13

— Илюша, спасибо, что ты заехал ко мне, — Полина обняла Илью на пороге своей квартиры, — проходи, милый. Сколько мы уже не виделись, я так по тебе соскучилась…

Илья поцеловал Полину в щеку.

— Я тоже, мама Поля, — тихо ответил он. — Извини, что я долго не приезжал к тебе. И сегодня приехал только после твоего звонка. Я неблагодарная скотина. Как ты живёшь, как твои дела?

— Пойдём я тебя накормлю хорошим ужином. Ты ведь по-прежнему питаешься кое-как и где попало.

— Не беспокойся обо мне. Я уже вырос, — улыбнулся в ответ Илья.

— Вырос… — вздохнула Полина, усаживая Илью за стол, — вы все выросли, но я так беспокоюсь о вас. О тебе, о Саше, о девочках. Вот только за Кирюшку мне спокойнее. Во-первых, он живёт с отцом, а во-вторых, у него такая замечательная Юля.

— Девчонки тоже сейчас живут с отцом, — возразил Илья.

— Да-да, я знаю… Как там Алла? У меня за неё болит сердце.

— Алла — молодец. Она оказывается такая сильная, я не ожидал от неё. Сильная и гордая. Она, конечно, переживает, но виду не подаёт. Это бесит Макса, но должно ему и понравиться. Он уважает сильных людей. Я не знаю, как ей живётся дома, я там не бываю, но на работе она держится отлично.

Полина на минуту отвернулась к посудному шкафу за тарелками, протянула было руку, но тот час же её безвольно опустила.

Илья заметил это её непроизвольное движение и, выдохнув, произнёс:

— Мама Поля, оставь ты этот ужин, я вполне сыт, давай сядем и поговорим обо всём, что тебя волнует. Я знаю ведь, что не ужинать ты меня к себе позвала. О чём ты хочешь спросить у меня — о Сашке, о Геле, о моих отношениях с братом?

— Я не могу требовать у тебя отчёта… — неуверенно начала Полина.

— С Гелей я не встречаюсь, — довольно резко ответил Илья, — но если ты сейчас начнёшь меня благодарить за это — я уйду.

— Нет, нет, — воскликнула смятенно Полина и торопливо опустила руки Илье на плечи, будто он уже собрался соскочить с места и убежать. — Я знаю, как всё это нелегко — все эти разговоры, выяснения отношений, поучения… Илюша, но я вчера говорила с Гелей — и теперь не нахожу себе места. Ты не представляешь, что с ней творится — она чужая. Потерянная, измученная. Обозлённая на всех и вся. Я не представляю, как ей помочь. Она бредит тобой. Ещё немного — и она сорвётся, натворит каких-нибудь безумий.

— Что Я могу сделать? — глухо и напряжённо спросил Илья, — только одно — исчезнуть навсегда из её жизни. Уехать, раствориться, умереть…

— Перестань! — закричала Полина, — как я могу тебе желать такое — ты для меня — мой ребёнок! Но ведь ты сильнее!.. Она — маленькая, избалованная романтичная дурочка. А ты взрослый умный мужчина, только ты один можешь всё изменить и всё исправить.

— Исправить? — глаза Ильи сузились, — ах, понятно — исправить. Значит, ты тоже считаешь меня виноватым. Не говори ничего — я уже слышал всё это от Антона. Ладно, пусть так. Пусть я негодяй и подлец, кровосмеситель… ненавижу это слово!!!! Скажи мне, что я должен сделать, чтобы всё изменить и исправить. Скажи мне, ты ведь уже придумала — и я пойду.

— Илья, прости! — вырвалось у Полины вместе со слезами, — никуда ты не пойдёшь, забудь всё, что я тебе наговорила… просто я до сих пор не могу прийти в себя после встречи с Гелей. Скажи мне, Илюша, ты любишь её?

— Нет! — кровь отхлынула от лица…

— Она всего лишь моя племянница, — почему-то вдруг перехватило горло…

— Это была ошибка, — перед глазами встал туман.

— Скажи, как мне её исправить и я исправлю, — погас голос.

Полина смотрела на плачущего Илью и невыносимое горе переполняло её. Горе и страх за своих несчастных, непутёвых детей. А ещё было ни с чем не соизмеримое ощущение вины. Да никакие условности не стоят капли этих слёз. Что ужасного натворили дети? Просто хотели любить. И как расплата за любовь — боль и унижение от того, что их любовь бесчувственно и холодно растоптали, прикрываясь непререкаемыми постулатами. Что же они все получили взамен? Потерянного Илью с обвалившимся на него лавиной одиночеством, бросившую им вызов Гелю, которая будто бы целью себе поставила сорвать все запретные плоды разом.

Она ворвалась вчера в квартиру Полины — безудержно, лихорадочно весёлая, словно пьяная.

— Мамуль, я порвала, блин, колготки! Мы квасили в пивном ресторане, там такие дурацкие лавки! А потом я вдруг вспомнила, что ты тут рядом живёшь. Дай мне во что — нибудь переодеться!

Полина хотела было сказать дочери, что пива бы ей уже довольно. Но вдруг почуяла сладковатый запах «травки». Она знала его хорошо. К ним в кризисный центр приходили девчонки и дамы с проблемой наркомании. Иногда от них пахло так же.

Полина испугалась не на шутку. Анаша — это очень серьёзно, потому что она — только начало…

— Мам, давай скорее, меня ждут. Мы сегодня празднуем Ванькин день рождения! — торопила её Геля, а Полина не могла сдвинуться с места. Кто такой этот Ванька, куда они поедут дальше, что за люди сейчас вокруг её маленькой девочки?

Надо немедленно закрыть дверь, запереть её на все замки, но не выпустить Гелю! что ещё делать? Звонить Антону, психологу, психиатру — кому угодно, только чтобы они что-нибудь сделали!!!

Полина едва сдержала свой первый безумный порыв, попыталась взять себя в руки и спокойно, как ни в чём ни бывало спросила:

— А Костя тоже с вами?

— Кто? Костя? Какой ещё Костя? Нету с нами никакого Кости. Юрка есть, Никита, Ванька… Ещё кто-то — не помню, как зовут, — Геля говорила и не переставая смеялась, — из-за него-то я и порвала колготки. Он такой неуклюжий. Просто валенок. И болван! Да все они болваны! Кретины, идиоты…

Гелька заливалась смехом, стягивая колготки.

— Все мужики — кретины и идиоты… грубые и самодовольные! Как они мне все надоели!

— Так может, останешься и не поедешь никуда? — попыталась вставить Полина в сумятную речь дочери. Но Геля её не слышала:

— Липнут, лезут целоваться, так противно!

А потом вдруг словно осеклась, сбилась и уже совсем другим тоном, нервным, торопливо — судорожно продолжила:

— А ты знаешь, как целует мой Илья? Так никто не может… ты не представляешь, какой он ласковый, мой Илья. Я так по нему скучаю, ма-амочка!..

Через секунду Геля уже рыдала, но ещё через минуту снова хохотала. А потом Геле стало плохо. Она кинулась в ванную. За окном отчаянно сигналила машина — это, видимо, вызвали Гелю, но она не слышала — её выворачивало наизнанку под струёй ледяной воды.

Когда Геля вышла из ванной, компания уже отчалила восвояси, но Геля про них даже не вспомнила. Она легла на диван, укрылась тёплым пледом, заботливо приготовленным Полиной, отказалась от чашки крепкого чая и тут же уснула. Полина посидела возле неё, потом позвонила Антону предупредить, что дочь останется у неё на ночь.

— Что-нибудь случилось? — спросил Антон. И Полина едва не крикнула в трубку: «Да случилось. С нашей девочкой беда!», но вовремя сдержалась. Только не наспех, только не с плеча! Не криком, не приказом — а лаской и терпением.

Но почему-то начать Полине захотелось с разговора с Ильёй. Она придумала целую речь о том, что Илье пора бы создать свою семью, жениться и родить ребёнка, чтобы Геля перестала вспоминать о нём и мечтать. Конечно, не сразу, конечно, не просто, но всё забылось бы, стёрлось. Растворилось в прошлом.

Но теперь она понимала, что всё это ложь. Ничего и никогда не растворится в прошлом! Не растворилось же в прошлом её чувство к Максиму она пронесла его через всю жизнь. Холила его и лелеяла, как самое дорогое. Не важно, что всё так кончилось — это чувство помогало ей жить.

Полина присела напротив Ильи. Что она могла ему сказать? Чтобы они постарались быть счастливы, несмотря ни на что, соединились вопреки всему? Она не могла взять на себя всю полноту ответственности за такой совет, а другое ничто не могли вымолвить её уста.

— Мама Поля, — взял себя в руки Илья, — ты, конечно, права. Мне нужно, наверное, уехать куда-нибудь на год — другой… Но столько всего сейчас на меня навалилось!.. проще всего было сейчас спастись бегством, но меня и так уже неоднократно называли трусом и негодяем… Теперь ещё ситуация с Диной…

— С Диной? — непонимающе подняла брови Полина. — При чём здесь Дина?

— Ты разве не в курсе? — удивился Илья.

— О чём ты, Илюша? Что случилось с Диной? Саша говорил мне, что не может её найти. Где она?

Илья понял, что напрасно заговорил об этом, но он был уверен, что Полина обо всём знает, как знают все остальные. Но теперь уж отмалчиваться нет смысла, и Илья с неохотой рассказал Полине, как Дина оказалась в его квартире, и что на всё это ответил Саша.

Полина, выслушав его откровения, долго молчала, пока Илья не прервал тишину:

— Ты тоже, как Динка, считаешь, что я не должен был ничего говорить Саше?

— Правда всё равно когда-нибудь всплыла и ударила гораздо сильнее. Что я могу сказать, Илья, — Полина вздохнула, — ты, конечно, не должен был везти её к себе и ложиться с ней в постель. Честно говоря, от тебя я не ожидала подобного.

— Почему же?! — вдруг зло усмехнулся Илья, — я ведь совратил собственную племянницу! Как сказал мне Антон — у меня святого не осталось ничего!.. Я — выродок.

И Полина неожиданно решилась.

— Илья! — горячечно воскликнула она, — Ты не поверишь мне, если я тебе скажу, что не осуждаю тебя ни в чём! Ни в отношении Гели, ни Дины! Это правда! Геля была счастлива с тобой — разве этого мало? А Дина… как я не хотела бы своему сыну жены, готовой лечь с кем угодно в постель! Может быть, это нечестно по отношению к Саше. Но я буду рада, если она навсегда покинет нашу семью!

— В том-то и дело, мама Поля, — печально выговорил Илья, — что она никуда теперь от нас не денется, и навсегда останется в нашей семье. Она беременна…

— Беременна? — изумилась Полина, — и отец — Саша?

— Я думаю, да, хотя она ничего не говорит о сроке. Намекает, что отцом могу быть и я. У неё теперь повод для шантажа.

— Маленькая негодяйка! А что Саша?

— Он не знает пока… Вдруг, Полина, самое невероятное, что Динка забеременела от меня? Я не могу участвовать в дурацком тендере на звание отца ребёнка, если он может быть моим! Что если он и вправду мой? Я предам его ещё до рождения??? Как бы я не мог терпеть эту дрянь Динку, малыш ведь ни в чём не виноват!

— Илюша, Илюша… — повторяла Полина и не знала, что ещё добавить. Ей необходимо было собраться с мыслями, отбросить собственный эгоизм и как то помочь мальчикам.

— Я поговорю с Диной. Попытаюсь ей объяснить, что ребёнок — не предмет для спекуляций, — сказала она после минутного замешательства. — И Саша… Саша должен знать о её беременности.

— Полина, я тебя очень прошу — не надо, не вешай на себя всё это! Мы взрослые люди, и думаю, разберёмся во всём сами! Хорошо? Каждый имеет право на самостоятельный выбор. Я не хочу обидеть ни тебя, ни брата, но последнее время всё складывается как-то не очень Вы принимаете решение. Решаете за нас — казнить или миловать, любить или расставаться, выбираете нам родственников, отцов, женихов и невест… Тошно, Полина, тошно это… Ты ушла от Антона — почему? За что на нас на всех свалилась твоя эта нелюбовь? Я, может быть, буду резок и груб, но вы, старшие, сами не понимаете, что к чему в этой жизни! И творите всё, что бог на душу положит, не задумываясь особенно, что повлекут за собою ваши поступки. Полина, я очень тебя люблю. Но позволь мне самому разбираться в своих проблемах, касаются ли они Гели или Динки… Не хочу больше этих разговоров, выматывающих душу! К чему они привели — Гелка на грани срыва, Алла рассталась с любимым человеком, Сашка ломает свою жизнь из-за ненависти к Максу, а я…

— …Ты готов жениться на нелюбимой женщине и воспитывать чужого ребёнка! — горько закончила за него Полина.

Илья медленно поднялся со стула.

— Я пойду. Ни к чему все эти разговоры. Всё сложилось так, как сложилось. Мне иногда приходит в голову мысль, что всё было бы по-другому, если бы не умерла моя мама. Но я уже устал быть заложником этих обстоятельств — быть помехой другим, причиной несчастий. Даже если мне суждено — не хочу!

Илья уходил от Полины со смешанным чувством. Напрасно он был с ней резок. Она искренне хотела ему помочь. Ему, Геле, Саше…. Но нельзя брать на себя непосильную ношу. Он ведь тоже пытался — не смог.


предыдущая глава | Семейный роман | cледующая глава