home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



14

Илья, бесцельно помотавшись по городу, приехал домой.

— Ну, наконец-то, заявился, — встретила его Дина, — зачем тебе собственная квартира, если ты в ней никогда не бываешь?

— Тебе — то что? — Илья не намерен был вступать с ней ни в какие переговоры и в дискуссии.

— Да так. Ничего. Я уже несколько дней, как собрала вещи и жду. Давай мне адрес и ключи!

— Какие ключи?

— От квартиры, которую ты мне снял! Ты чего, вообще не догоняешь? Сам же сказал, чтобы я убиралась до Нового года. Ну, что встал, как вкопанный не веришь своему счастью?

— Поехали, я тебя отвезу, — сквозь зубы сказал Илья, пытаясь не думать о том, правильно он поступает или нет, — а что это вдруг за перемена участи?

Дина хмыкнула:

— Ты, как все красавчики, чрезмерно избалован и думаешь, что жить с тобой — вечный праздник. Ошибаешься, дорогой. Ты так мне надоел!

— Ну, спасибо на добром слове… — всё ещё не веря в то, что неожиданно избавляется от одной огромной и трудной проблемы, проговорил Илья.

— А ты что думал — что я буду рассыпаться в благодарностях к тебе? разозлилась Дина, — надо же — облагодетельствовал!

— Я жду тебя в машине, — отрезал Илья и вышел из квартиры. Его подгоняло сейчас только одно страстное желание — освободиться от Дины хотя бы на какое-то время.

Минут через сорок они были на новой Динкиной квартире.

— Вот твоя комната. Не супер — шикарно, но кровать есть, стол, стул. На кухне плита и холодильник. В соседней комнате живёт девочка-студентка.

— Жалко, что не мальчик…

— За полгода я заплатил, — не слушая её, продолжал Илья, — вот тебе деньги на первое время и адрес фирмы, где я договорился по поводу твоей работы, после Нового года они тебя ждут. Только не говори им, что ждёшь ребёнка — не возьмут. Зарплата там более-менее приличная. И декретные выплатят. Я сказал, что ты классный секретарь-референт со знанием английского. На всякий случай — подучи пару фраз. Ну, если не получится звони мне, придумаем что-нибудь другое. Если нужны будут деньги — тоже звони сразу, — Илья торопился так, будто Дина могла сейчас передумать и снова вернуться к нему.

— Может, поцелуемся на прощание? — Дина будто его не слышала, — Всё же нас кое-что связывает, по крайней мере — одна ночь…

Илья отшатнулся от неё, как от чумной.

— Да что ты строишь из себя, Луганский? Тебе ведь было хорошо со мной в постели! Что — и колется, и хочется, и никто замуж не берёт? Ладно, расслабься… Я даже тебе благодарна — отчасти. Ещё не придумала за что, но всё же — благодарна. Ты, Илюха, не дрейфь, всё будет классно. А ребёнок этот не твой, конечно… Я тут подумала — а нафига вы все мне сдались? Что я сама сына или дочку не подниму? Не я одна по этой дорожке топала. И ты мне ничего не должен. Деньги эти я, конечно, вернуть вряд ли смогу… может быть, когда-нибудь потом…. — Дина перевела дух, — Давай, иди. Страдай дальше — живи. Привет семье.

Со смешанным чувством Илья покидал Дину. Он ведь не сделал никакой ошибки? Но почему так гадостно на душе? Может, оттого, что они с Диной чем-то похожи? Оба одинокие и неприкаянные, мучат себя и других.

Редкий организм выдержит такой прессинг, какой пришлось выдерживать Алле. Каждый день входить на работу как на поле битвы, держать себя в руках и не впадать в истерику оттого, что всё в очередной раз в её жизни сломалось… психологически Алла оказалась способна это выдержать, но не физически. В конце концов она слегла с высокой температурой, и произошло это как раз накануне 20 декабря — печальной даты — дня, когда должна была бы состояться её свадьба. Температура около тридцати девяти держалась несколько дней, и о том, что нужно идти работать не могло быть и речи. Алла с трудом доходила до кухни, чтобы налить себе воды, когда Юли не оказывалось дома. Есть Алла вообще ничего не могла и только под давлением Юли могла заставить себя проглотить ложку-другую бульона. А уж та-то старалась — носилась в аптеку, готовила полезные отвары и настои, вспоминала старинные методы борьбы с хворью. Алла послушно выполняла её указания. Она испробовала на себе всё, но болезнь никак не хотела отступать. Только в канун католического Рождества Алле стало полегче. Температура понизилась, отступила слабость, вялость и сонливость, перестали мучить кошмары по ночам. И Алла тут же собралась на работу.

Юля встала стеной. Призвала на помощь Антона Алексеевича и Алле пришлось опять послушно улечься в постель.

А в это время на работе Макс не находил себе места. Он метался как тигр в клетке. Он и представить себе не мог, как ему будет трудно и плохо оттого, что он не видит Аллу. Оказывается она нужна ему была как воздух ежедневное общение с ней — пусть теперь натянутое и очень сдержанное. Но он видел её, слышал её голос, сердился за её дерзость, упрекал во всех бедах, и вдруг в один прекрасный момент лишился всего того, что составляло смысл его жизни. Известие о том, что Алла больна, отчего-то резануло по сердцу острой жалостью и непривычным доселе чувством собственной вины.

— Что с ней? — не выдержал он однажды, влетев в кабинет Ильи, — чем она больна? Почему так долго держится температура?

Илья внимательно глянул на Макса и спокойно протянул ему телефонную трубку:

— Позвони ей и всё узнай. Номер напомнить?

Макс раздраженно бросил трубку на стол.

— А ты что — не знаешь?

— Я знаю, что Алла болеет и что о ней заботятся, за нею ухаживают, она ни в чём не нуждается и скоро поправится. Но тебе, похоже, нужно знать нечто большее? Только не говори, что тебе позарез понадобился главный экономист, а без него встала вся работа.

— Ты, мальчишка, как ты разговариваешь, — буркнул недовольно Макс.

— Простите, шеф, — сдержано ответил Илья.

— Да пошёл ты… — смягчился Макс. — ты бы узнал, может, нужны какие-нибудь дорогие лекарства…

— Я думаю, у неё всё, что нужно есть. Кроме одного — Максима Елхова собственной персоной. Сейчас очень подходящий момент, чтобы сделать шаг к примирению.

— Не твоего ума дело! Я не пацан, чтобы за ней бегать!

— Если ты думаешь, что Алла кинется к тебе на шею первая, то ошибаешься. Я хорошо её знаю.

— Не кинется, значит? — прищурился Макс. — гордячка сопливая… А я, знаешь ли, плевать хотел на её гордость! На ней свет белый клином не сошёлся!

— Ну, как знаешь… — невозмутимо ответил Илья, — я зарёкся влезать в чужие проблемы.

— Очень достойное решение, — усмехнулся Макс и покинул кабинет Ильи.

Саша заканчивал дела в фирме. Его решение уходить было непоколебимо. Оставались какие-то мелочи, Макс уже присмотрел ему замену. После того как новый человек будет введён в курс дела хотя бы в общих чертах — можно было собирать вещи и прощаться. З1 декабря был не самым походящим для этого днём — но именно он подводил черту всему. С утра 31 Саша принялся разбирать свой рабочий стол, сортируя вещи — с собой или в мусорную корзину. С этим тоже хотелось разделаться побыстрее, пока в офисе уже бывшие сослуживцы не начали шумное празднование — ещё не встречу Нового, но проводы старого уходящего года. С ребятами можно было бы посидеть напоследок, но не хотелось бередить расставаниями душу. Наступающий год Саша встречал в одиночестве. Динкин новый адрес, который ему принёс виновато щурясь Илья, он тут же выкинул, не читая. А Илье выговорил, чтобы тот больше не приставал к нему с намёками о необходимости примирения. С этой дешёвкой его отныне ничего не связывает. Илья заикнулся было о ребёнке, но Сашка взорвался — если бы он нужен был Дине в качестве отца, она не таскалась бы с кем ни попадя, а давным-давно всё бы ему сказала. И теперь её судьба его не интересует и пусть она устраивает свою жизнь там, где приблудилась. Сашка уже запретил говорить об этом матери, а Илье и подавно надо было помалкивать.

Сказать, что у Саши было плохо на душе — не сказать ничего. Ему было отвратительно, гнусно, мерзко, больно… Мама звала его встречать новый год к себе — это было бы правильнее всего — спокойно полежать перед телевизором, поедая мамины вкусности. Его никто не потревожит, не отвлечёт от невесёлых размышлений, разве что родные, если вдруг нагрянут к матери под Новый год. А с ними всегда было весело, да и не задержатся они надолго — умчатся по своим компаниям. Но, нет, к маме он не поедет, он решил по-другому. Найдёт где-нибудь самый завалящий и шумный кабак, сунет официанту баксов, чтобы тот нашёл ему местечко и напьётся вдрабаган. Оторвётся и отогреется душой с чужими людьми и про всё забудет.

— Александр Антонович, — всунулась к нему в кабинет голова Светы из бухгалтерии, — мы где-то через час накрываем столы, не опаздывайте. Учтите, без вас не начнём!

Света убежала, жизнерадостная, дальше. Саша выдвинул нижний ящик стола. Тут, кажется, ничего важного и нужного нет, можно содержимое целиком на помойку. Саша вытряхнул ворох бумаг на стол и принялся методично рвать на части. Так всё легче поместится в мусорное ведро. Он терзал бумагу, но вместо облегчения нахлынуло и захватило вдруг чувство ожесточения. Саше захотелось со всего размаху хлобыстнуть чем под руку попало по столу, по этим чертовым листкам, которые хранили этапы его жизни — день за днём. Той прежней и спокойной жизни. Ещё не так давно он был вполне счастлив, уверен в себе и в тех людях, что его окружают. Как всё оказалось призрачно и зыбко! Сашка сдержался, но не потому, что нашёл в себе силы свыше. А потому, что дверь снова открылась и на пороге появился тот, кого Саше хотелось бы меньше всего видеть.

— Проводишь инвентаризацию? — как ни в чём не бывало поинтересовался Максим.

— Да, последнюю…

— Значит, всё-таки бежишь, — хладнокровно подытожил он, — от кого — от меня или от себя?

Саша не удостоил его ни словом, ни взглядом. Они давно уже всё обсудили и решили, но Макс лишний раз не преминет поиздеваться. Он уже неоднократно называл Сашкино решение слабостью, не достойною настоящего мужика. И тем самым как бы подталкивал его — мол, давай-давай, не останавливайся на полпути, иди до конца, хоть в этом прояви твёрдость.

— Я скажу тебе одну вещь — честно, как на духу, — продолжил Макс. — я не хочу, чтобы ты уходил. По двум причинам. Во-первых, ты неплохой специалист, а во-вторых… ты умеешь говорить правду и слушать её. Хочешь напоследок?..

— Опять какую-нибудь гадость в мой адрес? — усмехнулся Сашка.

— Угадал. Только ты сначала ответь мне на один вопрос… Почему это ты так меня возненавидел? Как коллеги — мы находили общий язык, пусть не легко, но это даже было интересно — кто кого? Откуда тогда ненависть, презрение? Неужели из-за того, что я бросил тебя маленьким, вернее ещё не родившимся почти тридцать лет назад? Ну, ответишь честно? Или промолчишь?

Саша замер.

— Промолчишь, знаю, что промолчишь. Потому что не имеешь ты права меня осуждать, так как сам поступаешь так же. Диночка твоя не подарок, но ты это потом объяснишь своему сыну, дай Бог, сведёт тебя с ним судьба, как нас с тобой. А она ведь непременно сведёт… Что, сынок, кисло? Нельзя сидеть на двух табуретках — спокойно грешить самому и осуждать за подобное других. Выбирай уж что-нибудь одно.

— Ну и что ты предпочтёшь? — зло спросил Саша, — чтобы я женился или остался на работе?

— Я вот так думаю, что придётся тебе остаться, ибо подлость замысленная мало чем отличается от совершенной. Своего ребёнка ты уже предал. Не вскидывай на меня гневных глаз, я это проходил, я знаю.

Саша стиснул зубы и отвернулся к окну. Взгляд бессмысленно зацепился за крутящиеся в сером воздухе снежинки.

А Макс продолжал — медленно, размеренно и его слова впивались в мозг иглами.

— Нам нет теперь повода быть врагами. Я не хочу этого. Ты очень похож на меня. А воевать со своим отражением — бессмысленно и глупо.

Макс договорил, глянул на отвернувшегося к окну Сашку и оставил его одного — размышлять над услышанным, думать, думать и решать.


предыдущая глава | Семейный роман | cледующая глава