home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



3

Алла всегда была папиной дочкой, папиной любимицей и сама в свою очередь очень любила отца, уважала, нуждалась в его поддержке, слове утешения. Только с отцом могла она поделиться своими переживаниями и сокровенными мечтами. Не мама и не сестра Геля, а он, папа, был для неё лучшим другом и советчиком.

У Аллы от отца не было никаких тайн. Всеми своими душевными переживаниями, порой даже очень интимными, если накипало, она делилась только с отцом. И всегда внимательно прислушивалась к его советам и неизменно старалась следовать им. Это не проходило с годами. Алла окончила школу, институт, и уже несколько лет работала экономистом в НИИ, но все так же испрашивала отцовское мнение по любому вопросу. Алла была убеждена, что лучшего друга и советчика ей не найти. Отец казался ей кладезем мудрости, знатоком человеческих отношений. Её мнение не менялось с годами, поскольку она вновь и вновь убеждалась в его правоте.

И вот первый раз в жизни Алла не смогла как обычно поделиться с отцом тем, что её тревожило. А тревожили её взаимоотношения с собственным шефом Вадимом Аркадьевичем Зыряновым. Их роман возник практически сразу, как Алла пришла после института в его отдел, и тянулся уже два года. Вадим Аркадьевич часто бывал у Луганских дома, очень нравился отцу и в такой же степени не нравился сестре Геле, которая называла Вадима Аркадьевича не иначе как Вадиком и в глаза и за глаза весьма пренебрежительным тоном. Склонная доверять папе, а ни в коем случае не сестре, Алла долгое время не придавала значения некоторым странностям в поведении Вадима Аркадьевича по отношению к ней. Он был старше её всего на десять лет, но начальственный тон, каким он разговаривал на службе с подчинёнными, превалировал и в общении с Аллой. Вадим Аркадьевич любил поучать её во всём и всегда, даже когда они были наедине, и не на работе. Но обиднее всего было Алле, когда Вадим Аркадьевич покрикивал не неё или отчитывал с многочисленными поучениями в присутствии сослуживцев. Все в отделе знали об их романе, наверняка, судачили за спинами об их связи и о том, как ловко эта девица окрутила подающего большие надежды начальника. А Вадим Аркадьевич будто специально, чтобы подать новый повод для сплетен и пересудов, в очередной раз в повышенных тонах выговаривал Алле за какой-нибудь промах или недочёт в работе. Алла краснела, стоя перед ним как школьница. Ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда перед коллегами. Зато потом, оставшись тет-а-тет, Вадим Аркадьевич как обычно ласково и вкрадчиво извинялся, и добрая, податливая, влюблённая Алла, быстро прощала недавнюю обиду. А Вадим Аркадьевич тут же не упускал возможности немного пожурить Аллу за эту её чрезмерную обидчивость. Он говорил ей о том, что должна она в конце концов понимать, какой на нём лежит груз ответственности, и не надо думать только о себе самой. Она должна помогать ему, а она словно нарочно допускает нелепые промахи в работе, а потом ещё строит из себя обиженную.

Так всё и шло. Как Алла ни старалась безупречно работать, она никак не могла угодить Вадиму Аркадьевичу. Это было странно. Алла всегда была круглой отличницей и в школе, и в институте. Неужели эта в общем-то несложная работа ей не по плечу? Алла не жалела сил, даже брала работу домой и сидела вечерами в своей комнате, пытаясь понять, в чём её ошибки. А тут прямолинейная Гелка выдала:

— Ты что не понимаешь, что он тебя держит на привязи? Хоть через себя прыгни — всё равно не угодишь своему Вадику!

— Геля, ты ничего не понимаешь и, пожалуйста, не вмешивайся, сдержанно ответила ей Алла.

— Что тут не понимать? — пожала плечами Геля, — твой Вадик унижает тебя, вот и всё!

— Его зовут Вадим Аркадьевич! — немного вспылила Алла.

— Вот это и странно! Вы вместе уже почти два года, а он всё для тебя Вадим Аркадьевич. Когда вы с нм занимаетесь любовью, ты тоже его на Вы зовёшь?

Этого уже Алла не могла стерпеть от младшей сестры. Она ничего о них не знает, как она может судить? И тем более осуждать?

— Геля, сейчас же прекрати, или мы с тобой поссоримся!

В голосе Аллы уже слышались близкие слёзы, и Геля, вздохнув, оставила сестру в покое. Может быть, со временем та сама всё поймёт.

Алла пыталась понять, но не могла. Она успокаивала себя тем, что просто у Вадима Аркадьевича такой характер, дело для него прежде всего, а она ещё молодая и неопытная, чтобы его осуждать или давать ему советы. В конце концов, он с высоты своего опыта имеет право немного её поучить. А ей надо не обижаться, а прислушиваться. Когда он ею доволен, он так ласков с ней, так мягок и нежен. Он её первый мужчина, он многому её научил, она его очень любит, она с ним, наверное, счастлива. Просто должно пройти время, чтобы они стали по-настоящему близки друг другу, тогда между ними исчезнут все границы. Но только Вадиком она не станет его называть. Вадим — такое красивое имя.

Алле очень хотелось спросить у отца совета, выслушать его мнение, но она на этот раз почему-то ничего ему не рассказывала. На папины заботливые вопросы как у неё дела, дежурно отвечала, что всё хорошо. Отец чувствовал, что всё совсем не хорошо, но в душу не лез. Вадим Аркадьевич производил впечатление серьёзного и порядочного человека. А его маленькая девочка повзрослела, переживает первое сильное чувство, и у неё появились женские тайны. В сердечных делах советчиков не ищи.

Алле впервые в жизни захотелось посоветоваться не с отцом, а с мамой. Но она никак не решалась, будто боялась какого-то окончательного приговора. А вот Геля не дожидалась, пока Алла спросит у неё совета — говорила, что думает. Но Геля ещё ребёнок, романтичный и наивный. Она до сих пор придумывает себе сказки о прекрасной любви, верит в принца на белом коне, который принял облик родного дяди. Гелка глядит на Илью восхищенными глазами, просто млеет в его присутствии. Её любовь пока так невесома, нереальна, далека от жизни. Что она, погружённая в свою несбыточную иллюзию-мечту, может посоветовать Алле? Поэтому Алла и не обижалась на резкие Гелкины суждения. Пусть она пока витает в облаках, лелеет воздушный образ принца — Ильи.

Ах, этот Илья!.. Никто никогда не доставлял Антону больше хлопот и неприятностей, чем младший брат. Одним своим рождением он натворил непоправимых бед. Во время родов умерла мама. Ей не советовали рожать такого позднего ребёнка, и она сама как врач понимала степень риска, но это ее не остановило. Ей так хотелось дать жизнь ещё одному человеку. Обвинять её в этом было невозможно, и Антон в сердцах обвинил во всём новорожденного брата. Он понимал, что это глупо, бессмысленно, но ничего не мог с собой поделать, и сердце навсегда закрылось для любви к несчастному малышу. Илья, Илья… Он появился как раз в то время, когда Полина дала согласие выйти за Антона замуж. Молодой семье пришлось начать свою жизнь с новорожденным ребёнком на руках. Полина нянчилась с ним, как с родным, не спала ночей. Не этим хотелось бы заняться Антону в первый год супружеской жизни!

Полине было очень тяжело, ведь у неё ещё был трёхлетний Саша. Присутствие маленького Ильи отодвигало на неопределённое время воплощение в жизнь главной мечты Антона о собственных детях. К Саше Антон относился очень хорошо, Илью старался полюбить, но страстное желание взять на руки собственного ребёнка не давало ему покоя. Истинно он мог любить только родное дитя.

Когда Илюше исполнился годик, старший Луганский забрал его к себе в гарнизон. Тут Антону, к огромному удивлению, пришлось столкнуться с яростным сопротивлением Полины. Она умоляла свёкра оставить малыша с ней и Антоном, хотя бы на пару лет, но отец был непреклонен, а Антон, понятно, не настаивал. Полина очень переживала расставание с малышом, Антон же был очень доволен, что теперь не было помех для того, чтобы она начала рожать ему детей. Как минимум трёх, а лучше четырёх. И она была молодцом, она справлялась — регулярно беременела и рожала ему детей. Здоровых, умненьких, жизнерадостных.

Илья до пятнадцати лет жил со своим отцом — Алексеем Луганским. Заканчивал свою службу подполковник Луганский в Германии, и поэтому Илья крайне редко приезжал в гости к старшему брату. Полина очень скучала по Илюше, писала мальчику письма, полные материнской любовью.

Алексей Луганский прослужил в армии до 66 лет. Последние годы он преподавал на кафедре военной медицины в дружественной Германии, поскольку владел немецким в совершенстве. И только после внезапной смерти отца, Илья вновь оказался в доме брата.

Снова у Антона начались проблемы. Ему казалось, что Илья плохо влияет на своих племянников, с младшим из которых разница в возрасте была всего семь лет. Илюша был мальчиком своенравным и очень избалованным. Отец души в нём не чаял, многое ему позволял. Но Антон решил, что ещё не поздно его перевоспитать. И превратил отношения между братьями в упрямую, нервную, жесткую борьбу. Илья не был конфликтным ребёнком, ему не нравилось ссориться, но поступать, как требовал брат, жить по его правилам у мальчика не получалось. Он никогда ничего не делал наперекор, назло — он жил так, как привык. Не хотел укладываться спать по режиму, принимать пищу по режиму, гулять по режиму. Племянники смотрели на него, и тоже начинали сопротивляться раз и навсегда установленному в семье порядку. Антон с ужасом замечал, как переменились его дети. Младший Кирилл сразу стал неуправляемым, Геля начала хуже заниматься, бросила музыкальную школу. Но самое страшное для Антона было то, что впервые за многие годы в отношениях с женой он почувствовал прохладцу. Однажды Полина, после очередной ссоры мужа с братом, не выдержала:

— Оставь, пожалуйста, ребёнка в покое! Он и так несчастный, сирота! Твой отец понимал это и старался, чтобы Илюша не чувствовал себя обездоленным. Ты его не переделываешь, ты над ним издеваешься… — с отчаянием в голосе сказала она.

— Полинушка, я ведь просто хочу, чтобы наши дети росли, как положено…

— Да, я теперь понимаю, глядя на Илью, какую казарму ты устроил вместо семьи.

Эти слова ранили Антона так сильно, что ему хотелось зарыдать. Назвать его добрый, тёплый, уютный дом казармой! Неужели, Полина в самом деле так считает? Большего оскорбления Антон не мог себе представить. Однако очень скоро Полина нанесла ему удар ещё болезненней. Она заявила, что больше не хочет беременеть, и не будет рожать. Антон понял это по-своему. Семья резко увеличилась на одного человека, и вынашивать, рожать, воспитывать ещё одного ребёнка Полине уже не под силу. Опять брат Илья оказывался лишним, опять становился помехой Антону в воплощении своих желаний и мечтаний об идеальной семье. Но выставить пятнадцатилетнего мальчика из дома Антон, конечно же, не мог. Поэтому он попытался решить возникшую проблему другим, более радикальным методом. Он нашёл у Полины невесть откуда взявшиеся дефицитные в то время противозачаточные пилюли и спустил их в унитаз. Полина только закрыла лицо руками, присела на стул и тихонько заплакала. Антон не придал значения её слезам. Они всего лишь проявления женской слабости. Полина просто немного устала, но ведь вместе им не страшны никакие трудности. И у них непременно будет ещё один сын. Две дочки и три сына — как это замечательно!

Антон решил сделать так, чтобы жена во что бы то ни стало, забеременела. Он был уверен, что как только она почувствует в себе биение новой жизни, сразу забудет обо всём неприятном. Но на этот раз что-то у них не получалось. Как долго Полина уже принимала эту отраву, не перекормила ли она свой организм гормонами?… Каждую ночь Антон трудился как мог, находя силы для близости во имя зачатия новой жизни, даже когда с ног валился от усталости. Он даже сам обследовался у врача, регулярно водил к гинекологу жену. Но по-прежнему ничего не происходило. Неужели, больше детей судьба им не подарит? Ведь Полине всего лишь 37. Антон не переставал надеяться, что всё ещё получится. К тому же Илья, закончив школу, поступил в институт. В медицинский, чтобы стать врачом, как его мама и отец. Антон решил, что брат должен учиться именно здесь.

Сам он тут же принялся хлопотать о положенной Илье квартире как сыну военнослужащего. К совершеннолетию Илья эту квартиру получил, но неожиданно бросил институт, чем вызвал просто бурю негодования со стороны брата. Никакие уговоры не помогли. Независимый Илья всё сделал по-своему. Вскоре его призвали в армию. Для семьи Луганских служба в вооруженных силах всегда была почётным занятием, но Антон был зол на младшего брата, ведь он создал ему все условия, чтобы тот учился в институте, закончил его, встал на ноги.

Когда Илья отслужил, Антон с большим трудом, но добился, чтобы его восстановили в институте. Однако все его старания были тщетными. Вместо того, чтобы продолжать образование, Илья вместе с Сашей, который заканчивал юридический институт, решили организовать своё дело.

Антон был против этой бессмысленной и глупой затеи, считая её лишь пустой тратой времени, однако запретить приёмному сыну и младшему брату подобное проявление инициативы не мог. Однако, дело, благодаря тому, что из Саши получился неплохой юрист, а Илья поражал всех невиданной предприимчивость, коммуникабельностью и деловой активностью, неожиданно для всех стало приносить неплохие плоды. Илья всё же получил образование, правда совсем иное — он заочно окончил факультет менеджмента и маркетинга год назад, и теперь вместе с Сашей они активно развивали своё перспективное дело. На этом пути они добились немалых успехов, и теперь стояли на пороге совершенно иного уровня.

На рынке появлялись с каждым годом всё новые и новые конкуренты, и чтобы достойно существовать и развиваться, необходимы были решительные действия, новые решения. И ребята нашли для себя подходящий вариант. Их фирма должна была слиться с более крупной. И тем самым, приводя в новую перспективную структуру своих клиентов, привнося свои интеллектуальные силы и технологии, новое образование, сразу становилась на несколько порядков сильнее практически всех своих конкурентов. Причём бесспорно выигрывали обе стороны такого слияния.

Но Антону всё это по-прежнему не нравилось. Он с подозрением относился к такого рода компаниям, которым удавалось из воздуха делать большие деньги. Антон подозревал в этом либо аферу, либо, что ещё хуже, денежные или имущественные махинации. Поэтому успеху молодых предпринимателей он нисколько не радовался, а Полине однажды признался, что очень боится того, что в один прекрасный день эта шарашкина контора либо лопнет, либо попадёт в руки налоговиков или обэповцев. Но Полина спокойно ответила, что абсолютно доверяет сыну и Илье, бизнес — это всегда определённый риск, но ничего противозаконного мальчики делать не стали бы. Антону пришлось оставить все подозрения при себе, потому что невозможно было убедить жену в том, что её любимый сын Саша способен на скверный, нечестный поступок.

Пытаться вникать в механизм зарабатывания денег, Антон не собирался. Ему достаточно было того, что он видел, какие суммы получали сын и брат, на каких машинах они ездили, в каких ресторанах питались, какие дорогие продукты привозили сумками домой. От одного этого у него волосы вставали дыбом. И Антон по привычке обвинял во всём брата Илью. Только он мог втянуть Сашу в эту подозрительную затею, набравшийся в преддверии падения Берлинской стены западных полукриминальных — полукоммерческих идей и знаний. Значит, случись что-нибудь с ними, это ударит по всей семье, по Полине, по детям, а виноват во всем будет Антон, глава семьи, не сумевший уберечь мальчишек от жестоких законов новой экономической реальности.

Хорошо, что его умница Аллочка не соглашается на Сашино предложение работать с ними. Она понимает, что ничему там не научится и повысить свою квалификацию дипломированного экономиста сможет только в государственном НИИ, а не в сомнительной фирме. Аллочка, радость его, не гонится за длинным рублём, для неё важнее стабильность, уверенность в завтрашнем дне. И теперь задачей Антона остаётся только не пустить работать с дядей и братом Ангелину и Кирилла, чтобы не приведи Господь не образовалось этакое «семейное дело» замешенное на подозрительных идеях.

Антон очень хотел, чтобы младший сын стал офицером, продолжил династию, но встретил жесточайшее сопротивление Кирилла. Тот просто рыдал вечерами напролёт, чем вызывал ярость отца — как можно так распуститься молодому парню, сыну, внуку и правнуку офицеров! Антон называл его тряпкой, слюнтяем, маменькиным сынком, но ничего не помогало. В конце концов, даже под страхом отцовского гнева, измученный морально, Кирилл завалил вступительные экзамены в военное училище. Антон был уверен, что тот сделал это специально, и в наказание запер сына на полгода дома, лишив привычных развлечений, дискотек, встреч с друзьями. Это Кирилл перенёс очень легко. Главное для него было то, что он — студент обычного политехнического института и не станет уже кадровым военным.

И в этом Антон склонен был видеть влияние Ильи. Нельзя, наверное, было разрешать ему так много возиться с малышами — Гелей и Кириллом. Но Илья почему-то любил с ними играть, водил их на прогулку, помогал делать уроки. А малышня в свою очередь ходила за своим непутёвым дядюшкой как привязанные.

Теперь у Ильи была собственная квартира, но он очень много времени проводил в их доме. Запретить ему бывать и жить здесь, Антон не мог, не имел морального права. Это, в конце концов, и его дом, его семья, единственные на всём свете родные ему люди. Придётся смириться и терпеть, хотя иногда так становится невмоготу при одном только взгляде на младшего брата с его лучезарной и какой-то легкомысленной улыбочкой, которая будто завораживает Кирилла и Гелю, и они слушают его, раскрыв рты, смеются над его шутками, безгранично доверяют ему. Илья, Илья, каких ещё неприятностей ждать от тебя?..


предыдущая глава | Семейный роман | cледующая глава