home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



1

Геля вернулась из института как обычно, и к удивлению обнаружила дом непривычно пустым и затихшим. Не было дома Кирилла, который всегда возвращался раньше, гонимый домой голодом. Геля не обнаружила даже Дины, которая по обыкновению сидела в гостиной перед телевизором, сгорбившись и подтянув острые колени к плечам, как черная паучиха. Отец тоже почему-то не приехал пообедать. И мама ушла на свою работу раньше обычного.

В пустом доме Геля чувствовала себя крайне неуютно. И хотя комнаты были залиты ярким солнечным светом, казалось, что дом погружён в темноту, так что захотелось включить везде свет. Но Геля ограничилась телевизором в гостиной и магнитофоном у себя. Разогревать суп себе на обед было лень, и Геля сделала большой бутерброд с сыром и зеленью. Правда, хлеб оказался последним, и Геля ещё раз подумала о том, где это носит ненаглядного братца Кирку. Его можно было отправить в булочную. Не топать же самой, в конце концов!

Геля уселась с бутербродом в кресло перед телевизором и задумавшись, машинально начала переключать каналы. А думала она об одном — приедет ли сегодня Илья. Геля не видела его уже неделю, и ей становилось тоскливей день ото дня. Илья и Саша в последние дни много работали, готовились к какому-то преобразованию… Но если в результате этого они всегда будут работать так много, что Геля перестанет видеть Илью, для неё это будет катастрофой. Интересно, а Илья скучает по ней, ну хоть самую капельку, хоть чуть-чуть?…

Кирилл всё не шёл, и Геля грустно подумала, что за хлебом, видимо, придётся топать ей.

Алла ушла с работы, не дождавшись окончания рабочего дня. Оставаться сегодня на службе ей было невмоготу. Вадим Аркадьевич снова накричал на неё в присутствии коллег и всего лишь из-за того, что она сложила документы не в том порядке. Алла покраснела как школьницы и почти выбежала из комнаты в туалет. Слёзы обиды ручьём текли по лицу и чтобы успокоиться понадобилось четверть часа. Выйдя из туалета, Алла решительно направилась в сторону гардероба. Возвращаться на рабочее место под обстрел пристальных глаз было выше её сил. Алла никогда не была бунтарём, но любому терпению приходит конец. А в последнее время их отношения с Вадимом Аркадьевичем стали будто бы прохладнее. Несмотря на то, что он не уставал твердить о своей любви к ней, их встречи стали короче и происходили немного реже. Вадим Аркадьевич ссылался на чрезмерную занятость, и зачастую им приходилось довольствоваться короткими суетливыми встречами с торопливыми объятьями и отрывистыми поцелуями. Алла тяжело переносила своё вынужденное одиночество, её любящему сердцу не хватало рядом близкого человека. А Вадим Аркадьевич вместо того, чтобы ласковым словом или взглядом приободрить ею, напускался на Аллу с публичной критикой. Она, может быть, глупая, нерасторопная, но зачем кричать на неё при всех?

— Геля, почему дома нет куска хлеба? — Алла стояла на пороге гостиной, укоряюще глядя на сестру.

— Кончился, — спокойно ответила Геля. — Хочешь сходить купить? Или Кирилла подождёшь?

Геля знала, как надо разговаривать с Аллой, которой проще всё было сделать самой, чем заставлять кого-нибудь другого.

— Гелка, какая ты бессовестная, — горько проговорила Алла, — Я схожу, конечно, куплю хлеба, накормлю тебя обедом, а ты сиди и не смей отходить от телевизора!

Подобные увещевания на Гелю никогда не действовали, особенно из уст сестры. Но на этот раз тон Аллы задел её.

— Ты что, опять поссорилась со своим Вадиком? — язвительно усмехнулась Геля, не глядя на сестру.

— Не твоё дело! — Алла взяла с вешалки плащ, чтобы идти в магазин.

— А, ну ясно… Он опять назвал тебя при всех дурой и кретинкой, а ты снова думаешь, что это проявление любви и заботы! Ха-ха!

Алла влетела в комнату, собираясь как следует отчитать младшую сестру, но вместо этого вдруг села на стул и горько заплакала.

Гелю словно подменили. Она соскочила с кресла и бросилась к Алле.

— Прости, прости, пожалуйста! — горячо зашептала она, обнимая сестру. — Ал, не плачь, я не права!

Геля не была злой и бессердечной. Она могла обидеть человека, благодаря своему острому язычку и детской прямолинейности, но уже через секунду искренне умоляла о прощении. Особенно тех, кого сильно любила.

— Ты, наверное, права, Гелка, — сквозь слёзы грустно выговорила Алла, — но что мне делать?..

— Да брось ты его! Хватит ему уже над тобой измываться! Ты такая красивая, такая умная, а эта сволочь просто мучает тебя!

— Геля, перестань, ты его не знаешь… Вне работы он совсем другой ласковый, внимательный. Может, мне стоит сменить место работы?

— Тебе стоит сменить своего Вадика! — мрачновато ответила Геля, её ужасно раздражало Аллино стремление всё прощать своему возлюбленному и нежелание видеть очевидного.

Алла для Гели, несмотря не несходство их характеров, всегда была идеалом. Геля восхищалась Аллиной мягкостью, терпением, добротой. Рядом с ней всегда было спокойно и тепло. Кроме этого Геля всегда завидовала внешности сестры. Алла была высокая и фигура её уже в детстве приобрела невероятную женственность. Пропорциональные округлые формы, красивые ровные ноги, полные покатые бёдра и тонкая талия, безупречная грудь — именно такой в представлении Гели и должна быть женщина. Сама же Геля выглядела как подросток — тонкая, немного угловатая, излишне худощавая. Геля мечтала поправиться хоть немного, но никакое усиленное питание ей не помогало. Геля была очень похожа на мать, а сестра — на отца, поэтому они были такими разными. В их семье все дети были непохожи друг на друга.

Ещё Геля всегда завидовала волосам Аллы — они у неё были светлые светлые и очень густые, такие же, как у отца и Ильи. Волосы видимо, были отличительной чертой Луганских. Саша, Геля и Кирилл были другой породы. Волосы Гели были тонкие, шелковистые, тёмно-русые и очень непослушные. Они упрямо выплетались из любых самых тугих кос, выскальзывали их заколок и бантов, стремились свободно рассыпаться по плечам и всегда доставляли Геле уйму хлопот. А волосы Аллы всегда были аккуратны, даже если она не делала никакой причёски. Они светились словно изнутри при любом освещении, привлекая к себе взгляды многих мужчин. Когда они вдвоем с Аллой шли по городу, Геля перехватывала эти взгляды, которые приводили в смущение сестру. Однажды сестёр долгими взглядами проводили два кавказца, а потом один не выдержал:

— Ах, какая сладкая!.. — сказал он в спину Алле таким тоном, что даже у юной Гельки пробежали мурашки по спине. Алла залилась краской, ей хотелось поскорее убежать от этих восхищённых, откровенно — раздевающих взглядов. Она никак не могла привыкнуть к ним и поэтому всегда одевалась неброско, скромно, стягивала волосы в узел или хвост и почти не пользовалась косметикой, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.

Алла никогда не посещала дискотеки, не ходила в кафе, избегала больших шумных компаний. Обычно она проводила своё свободное время дома с книжкой, с отцом ходила в театр или на выставку. И подруг у неё было немного, не говоря уже о друзьях — поклонниках.

Геля считала, что из-за такого образа жизни сестра и зациклилась на этом Вадиме Аркадьевиче. Надо же — подвернулся герой-любовник! Геле он был всегда несимпатичен. И что красавица — Алла в нём нашла? Лысеющий, с бегающими глазками, к тому же с фигурой, весьма далёкой от идеала. Неужели Алле приятны его выпирающее брюшко и толстые румяные щёчки? Хотя, вполне вероятно, что идейной Алле абсолютно всё равно, какая внешность у её избранника. Только вот за что остаётся его любить? За поучительный тон, снисходительное менторство, граничащее с унижением? А если она выйдет за него замуж, он просто съест её, измучает наставлениями, а она будет терпеть и молчать, плакать тихонько. Геле почему-то не верилось, что в личных отношениях Вадим Аркадьевич другой. Короче говоря, если бы Геля могла как-то изменить сложившуюся ситуацию, она бы уж сил не пожалела. Но Алла не дозволяла ей вмешиваться в их отношения, не желала слушать ничего плохого про Вадима Аркадьевича. Она любила этого сомнительного человека, как немногие умеют любить.

Алла вытерла слёзы и уже пожалела о том, что позволила себе расплакаться перед младшей сестрой. Получается, будто она жалуется на Вадима Аркадьевича, ищет сочувствия и сострадания. Но какое она сама имеет право его осуждать? Её обидами движет всего лишь избалованность и эгоизм. Нужно пытаться подняться до уровня Вадима Аркадьевича, а потом уже и судить его.

— Я иду в магазин, — решительно сказала она и поднялась со стула.

— Подожди, сейчас придёт Кирилл, его и отправим…

— Вот видишь, Геля, как легко так рассуждать! Почему Кирилл, почему не я? Он чем-то меня хуже? — строго спросила Алла. Она нарочито избегала намёка на то, что за хлебом могла бы сходить и Геля. Но этот намек Геля легко прочитывала. И ещё то, что если сама Геля позволяет себе каким-то образом подавлять младшего, то уж тем более не имеет право судить Вадима Аркадьевича.

— Иди, иди, ради Бога, в магазин, — поморщилась Геля, — тебе полезно проветриться!

— А ты, дорогая, почисти, пожалуйста, картошку. Я приду и приготовлю жаркое на ужин.

— Если ты такая правильная, может быть, сама справишься? — в пику ей возразила Геля.

Алла ничего не ответила, быстро сбежала по лестнице и захлопнула за собой дверь. Геля могла бы спокойненько продолжать валяться на диване, Алла вернувшись, сама бы всё сделала и даже не упрекнула бы сестру. Но сегодня Геля почему-то отправилась на кухню выполнять указание Аллы. Может быть, потому что не любила быть предсказуемой, или пожалела сестру, или потому что такую противную и ленивую девицу никто не будет любить, особенно Илья.

Ужин был готов как раз к приходу отца. Но Антон не торопился за стол. Он очень не любил ужинать в одиночестве. Антон никак не мог привыкнуть к тому, что Полины по вечерам не бывает дома, хотя это уже длилось около пяти лет.

Алла накрыла стол на троих, но Геле позвонил друг Костя, а пережидать эту болтушу было невозможно. И папа с любимой дочкой сели ужинать вдвоём.

— Где сегодня наш оболтус? — спросил у Аллы Антон, имея в виду Кирилла, — Сколько раз я ему повторял, чтобы к ужину был как штык. Семья и так перестала собираться за столом.

— У всех свои дела, папочка, — успокаивала недовольного отца Алла, Ты никак не можешь привыкнуть, что мы уже выросли… Ешь, пожалуйста, мы с Гелей старались. Вкусно?

— Как у тебя дела, солнышко? Ты какая-то усталая сегодня.

— Всё хорошо, папочка, не волнуйся…

Геля из прихожей вполуха слушала Костю и ласковое воркованье Аллы с отцом. Ему-то она ничего не скажет о своём Вадиме Аркадьевиче, будет втихомолку мучиться.

— Ангелина, сколько можно разговаривать? — вдруг донесся до неё отцовский звучный окрик, — немедленно иди ужинать, всё остывает!

Геля, уже собиравшаяся было повесить трубку, после этой реплики отца, специально продолжила разговор, хотя они с Костей уже обо всём поговорили. Это в конце концов её дело, когда ужинать и ужинать ли вообще. С Аллочкой отец почему-то таким тоном никогда не разговаривает. А вот с Гелей и Кириллом — пожалуйста. Особенно достаётся Кириллу, но сегодня его нет, значит, воспитывать будут её?

— Слушай, Костик, а давай сейчас сходим куда-нибудь? — Геля согласна была вообще остаться без ужина, только бы не подчиниться отцовским требованиям. — Есть идеи?

— В общаге сегодня дискач, пойдём, если хочешь.

— Согласна.

— Ну тогда через полчаса я тебя жду на нашем месте.

Геля демонстративно прошествовала через столовую в свою комнату, чтобы переодеться, на ходу нарочито — ласково пожелав отцу приятного аппетита. Антон хотел было возмутиться подобным поведением, но Алла мягко остановила его:

— Папа, не надо ссориться. Всё равно бесполезно…

— Что значит — бесполезно?… Не поужинав, куда-то собралась… Она вообще думает о своём здоровье? Ей надо усиленно питаться, и так одна кожа да кости!

— Она уже поела, я её покормила чуть раньше… Тебе положить ещё?

— Да, пожалуйста, очень вкусно, ты у меня мастерица!

Геля моментально собралась бежать из дому подальше, но её планам не дано было осуществиться, потому что неожиданно приехали шумные и весёлые Саша, Дина и Илья. Их громкие возбуждённые голоса заполнили полусонный дом и словно вдохнули в него ощущение праздника.

— Эй, народ! — закричал с лестницы Саша, — готовься пировать и гулять до утра! Ставьте столы, тащите посуду! Девчонки, бегом разбирать продукты и угощения!

— Вы что? Какой праздник? — Удивлённая Алла выглянула в прихожую.

— Свершилось! Празднуем основание новой фирмы. Вот, держи, здесь, кажется цыплята табака, овощи и фрукты, — Саша протянул Алле большую сумку с продуктами, — Цыплят в микроволновку, у Илюхи возьми сыр и колбасу. Там ещё персонально для тебя твои любимые оливки. Ну очнись же, Алка, видишь, люди жаждут хорошего стола, яства и пития!

Саша принялся двигать стол в гостиной, зазвенела посуда, загремела музыка. Илья, нагруженный сумками, поднялся в квартиру последний. Геля замерла в прихожей. Ей уже больше никуда не хотелось уходить. Она моментально забыла про отца, про Костю.

Геля глядела на спешащую накрыть стол Аллу, распаковывающую сумки Дину, весёлого Сашу, ещё не успевшего раздеться, который деловито распоряжался в гостиной у стола.

— Илья! Где ты там пропал с самым важным! Веселие Руси есть пити, а иначе не можем жити! — закричал Саша — отец, где штопор? Для тебя у нас настоящее грузинское вино!

— Сашка, погоди, ничего понять не могу! — попытался урезонить его Антон. — Давайте хоть маму подождём! И Кирилла ещё нет.

— Я маме позвонил, она скоро приедет…

Геля сбросила куртку, но не спешила помогать Алле и Дине на кухне. Она ждала, когда поднимется наконец Илья.

Илья, шагая через две ступеньки, поднимался в квартиру. Он задержался, отпарковывая машину. Сегодня уже, видимо, никто никуда поехать не сможет.

Илья сразу не заметил Гелю, стоящую в сторонке у гардероба.

— Привет, — негромко сказала она.

Илья, собиравшийся уже пройти мимо, остановился.

— Здравствуй, моя маленькая! — улыбнувшись, ласково ответил он.

— Давай я помогу, — Геля протянул руку за большим пакетом.

— Нет, ты что, тут тяжело! — Илья опустил пакеты на пол и в отличие от Саши снял куртку и разулся.

В прихожей показался Саша.

— Гелка, опять от работы отлыниваешь? Иди, помогай девочкам, я умираю с голода. Я за последние сутки не ел как следует! Если через десять минут не накроете стол, уеду в ресторан!

— Можно подумать, там всё быстро подадут, — возразила Геля.

— Ты будешь рассуждать или работать? — Саша втолкнул упрямую сестру в кухню.

Скоро стол был сервирован и накрыт. Саша открыл шампанское. Ему не терпелось выпить за успешное слияние и образование новой крупной компании. Ради этого они с Ильёй целый месяц трудились почти без отдыха. Если бы сделка сорвалась, им наверняка пришлось бы уходить из бизнеса, искать что-то другое для себя, потому что новое экономическое время диктовало совсем иные условия, резко отличающиеся от тех, в которых они начинали шесть лет назад. Теперь их ждёт очень много работы, но уровень, на который они вышли, был своего рода гарантом определённой стабильности в делах и залогом процветания в дальнейшем.

Едва все успели выпить за успех и удачу, раздался звонок в дверь и через минуту в гостиной появился Вадим Аркадьевич собственной персоной. Гостеприимные хозяева, за исключением Гели и немного растерявшейся Аллы усадили его за стол.

— У вас сегодня на ужин грузинская кухня? — произнёс гость, оглядывая блюда с цыплятами табака, зеленью и бутылки с красным вином, — или что-то празднуете? Хотя в вашей семье обычный ужин легко спутать с праздничным.

Вадим Аркадьевич улыбался во весь рот, пытался быть остроумным, весёлым, но про него скоро все забыли, кроме Аллы, конечно. Он сел рядом с ней, глядел на неё не отрываясь, пытался завести разговор, но Алла понимая, что он пришёл извиниться за свои резкие слова на работе, была с ним сдержанна, не улыбалась ему в ответ и почти не разговаривала. Вадим Аркадьевич даже украдкой поцеловал ей кончики пальцев, но Алла поторопилась выдернуть свою руку из его руки.

— Ну, молодые аферисты, — иронично начал Антон, — каковы теперь ваши перспективы? Делание денег из воздуха набирает свои обороты?

Пока Полины не было дома, Антон мог немного поязвить в адрес Саши и Ильи, главным образом, конечно, в адрес брата.

— И не представляешь какие! — в тон ему ответил Илья. — Не скажем, чтобы не сглазить.

— Ну почему, отец, ты продолжаешь думать, что это деньги из воздуха? искренне недоумевая, возразил Саша, — Ты ведь слышал про высокие технологии, интеллектуальную собственность. Вот на этом мы и делаем деньги. Представь себе, что наши мозги чего-то да стоят!

— Ну твои, может, и стоят, а вот этого неуча? — Антон кивнул головой в сторону Ильи.

— А его — особенно! Если бы не Илья — ничего бы у нас не получилось! А теперь будем развиваться ускоренными темпами. И расширяться. Аллу возьмём к себе, хватит ей уже прозябать в своем НИИ.

— Нет, Аллочку я никуда не отпущу, — вмешался в разговор Вадим Аркадьевич, — Такие специалисты нам как воздух нужны.

— Специалисты всем нужны, — согласился Саша, — вот только платят везде по-разному.

— Не всё же, Саша, можно мерить деньгами! — произнёс Антон.

— А чем же ещё измерять труд? Только деньгами. Работать за гроши глупо и непрактично, особенно, если есть выбор, — не сдавался Саша.

— Ну пусть уж Алла сама решает, — вздохнул Антон. Очень ему не нравилась поднятая за столом тема. Только бы Аллу эти горе-предприниматели не втягивали в свои махинации.

— Решай, сестрёнка, сейчас как раз нам нужны новые силы, — Саша принялся разливать по бокалам вино.

— Я так торопилась, а вы всё равно меня не дождались! — вдруг раздался из прихожей весёлый голос Полины.

Антон поспешно поднялся из-за стола, чтобы помочь жене раздеться. В прихожей он нежно приобнял её и поцеловал в щёку. Полина легко отстранилась и, оставив в его руках свой плащ, быстро вошла в гостиную.

— Ну, давайте, хвастайтесь! — она ласково взъерошила волосы у Ильи, а потом обняла стоявшего с бутылкой у стола Сашу за талию.

Саша очнулся и принялся усаживать маму рядом с собой за стол, налил ей полный бокал вина, взглядом велел Дине наполнить её тарелку закусками.

— Добрый вечер, Вадим Аркадьевич, — только сейчас заметила гостя Полина, — А где Кирюша?.. Да, Геля, там внизу стоит грустный Костя, говорит, что вы договорились куда-то пойти…

Геля про себя чертыхнулась. Ну конечно, про Костю она и позабыла. Какой может быть теперь Костя, когда приехал Илья! Нужно срочно от него отделаться…

— Очень приятно слышать, — пробурчал отец, вернувшийся в гостиную, Чего ты тут собственно уселась, если тебя ждут? Как можно, Ангелина, быть такой необязательной? Тебе неважно, что вы договорились?

— А для меня семья важнее! — с вызовом ответила Геля, — ты же сам всё время нас этому учил…

Полина вдруг засмеялась и произнесла:

— Давай, веди сюда Костю… И не надо сегодня ссориться, хорошо, Антон? Оставь, пожалуйста, на завтра воспитательные беседы. Сегодня наши мальчики у нас как именинники, не омрачайте им праздник, договорились? Моя просьба всех касается, — Полина выразительно посмотрела на младшую дочь, самого главного бунтовщика в семье.

Геля с большой неохотой поднялась из-за стола, чтобы идти за Костей, на ходу придумывая, что бы такое ему наговорить, лишь бы отвязаться от него на сегодняшний вечер.

— И не вздумай, дорогая, его гнать! — крикнула ей вслед Полина, — я его уже пригласила, но он ждёт тебя!

Геле ничего не оставалось делать, как вести Костю в дом за праздничный стол. Она ещё немного надеялась, что он всё-таки откажется, но Костя с радостью согласился на её ленивое приглашение подняться к ним. Ему было всё равно, где находиться, главное, что рядом была Геля.

Когда они зашли в гостиную, там уже шёл пир на весь мир. Полина расспрашивала Сашу и Илью об их успехе, а они наперебой, с шутками и смехом рассказывали ей и всем интересные и забавные подробности своей бурной деятельности.

— Когда я разбудил этого дотошного педанта в четыре утра, он между прочим, спал уткнувшись носом в клавиатуру, — рассказывал Саша, — он мне сходу, ещё толком не проснувшись, выдал в цифрах расклад по последней сделке… потом очнулся и попросил меня повторить, потому что всё это пришло ему в голову во сне!

— Но ты, конечно, повторить не смог, потому что твои файлы зависли между двумя новыми законодательными актами…. - в тон Саше сказал Илья.

— Я бы не смогла работать в таком бешеном ритме, — покачала головой Алла, — вам совсем не приходилось спать?

— С нашим новым шефом не уснёшь. Самое весёлое, что он и дальше не даст нам спать, — сказал Илья.

— А что это за человек, ваш новый шеф? Он надёжный? — поинтересовалась Полина.

— Макс? Он что называется очень надёжный, сам работает, как зверь… Но такая редкостная сволочь… — задумчиво проговорил Саша.

— Почему, Сашенька?.. — встревожилась Полина.

— Он ради выгоды через кого угодно перешагнёт. Для него дело — прежде всего, больше нету ничего заветного. Но с такими людьми дело и надо делать. Никаких ненужных раздумий и сантиментов. Придавит любого, кто у него на пути встанет.

— Ну, Саня, ты немного сгущаешь краски, — покачал головой Илья, — Макс — мужик решительный и твёрдый, непримиримый, но не сволочь… С ним всегда можно договориться, он, конечно, властный, но очень умный. А тебе с ним, Саня, трудно, потому что вы очень похожи.

— Да чем это мы похожи?

— Многим. Отношением к делу, к людям. И характером — ни один не отступит. Они оба как упрутся рогом, я уж думал, всё, прощай, слияние… И между прочим, благодаря Максу вы и договаривались.

— Ну то что он хитрый жук, это бесспорно… А я, ты хочешь сказать, упёртый?

— Нет, ты мягкий и податливый… — засмеялся Илья.

— А вам не трудно будет вместе работать? — спросила Полина.

— Ну, Макс, конечно, непростой человек, но когда речь касается дела, он все свои личные амбиции может забыть, — объяснил Илья. — Я думаю, что он нас ценит за наши деловые качества, а всё остальное ему в принципе по фигу. Всё будет хорошо, мама Поля.

— Надеюсь…. - вздохнула Полина, — мне просто как-то странно слышать, что Саша с кем-то не очень ладит. Кажется, такое впервые.

— Мам, разве можно ладить со всеми? Раньше мне просто не попадались люди, чьи бы жизненные принципы так разнились с моими, но это, конечно, не значит, что я не могу с Максом сотрудничать. Кстати, единство и борьба противоположностей — объективный закон, благодаря которому происходит развитие.

— А кто вообще такой этот ваш Макс? — спросил Антон, — сколько ему лет?

— Да, наверное, пятьдесят или около того… Бывший комсомольский работник, — ответил Илья, — ну и полный комплект соответствующих атрибутов — море обаяния, когда надо, коммуникабельность, множество деловых и прочих нужных связей, прыть, борзость и нахрапистость. Короче говоря — типичный представитель комсомольской элиты.

— Ты-то откуда можешь знать про комсомольскую элиту? — вдруг возмутился Антон, — Разве ты вступал в комсомол? Даже если бы эта организация ещё существовала в твоё время, тебя бы с позором выгнали оттуда за буржуазные замашки! Я вот, например, очень благодарен комсомолу и горжусь тем, что был членом партии. А ты, ничего не зная, судишь! Если бы не развалили вместе с Союзом комсомол, сколько ребят бы спасли от наркомании, тюрьмы, улицы!

— Антон, я тебя прошу, не надо опять об этом спорить… — решительно вмешалась Полина, — на дворе другая эпоха, зачем возвращаться без конца к прошлому?

— Да, прости, милая… — Антон немного виновато качнул головой, — но чем бы мы были без нашего прошлого? Разве добились бы всего, что имеем, смогли бы поднять детей?.. Ну всё, я умолкаю.

Антон заметил, как нервно вздрогнули брови Полины и резко оборвал нить разговора. Пусть, в конце концов, молодые сами хлебнут лиха, сами поймут всё, если смогут, но вот огорчать жену ему очень не хотелось.

Не успел Антон перевести дух, как открылась дверь и в гостиной появился младший сын Кирилл, да не один, а с юной круглолицей особой. Все удивлённо примолкли, раньше Кирилл не очень-то общался с девушками и ещё никого никогда не приводил к себе домой.

— Здрастье, — баском выговорила девушка и немного зарумянилась. Она явно не ожидала застать здесь такое количество народу.

— Добрый вечер, — кивнул головой глава семьи и привстал из-за стола.

— Привет всем, — подал голос Кирилл, — познакомьтесь — это Юля. Моя жена.

Наступившая тишина была прервана хихикающим Гелькиным голоском:

— Кто-кто???

— Жена, — спокойно ответил Кирилл, хотя было заметно, каким огромным трудом давалось ему это спокойствие. — Мы сегодня поженились.

И тут заговорили все сразу.

— Вот это круто, — засмеялась Геля восхищаясь подобной дерзостью брата.

— А почему нам ничего не сказал? — с лёгкой обидой спросила Алла.

— Молодец, братец, всех переплюнул! — воскликнул Саша.

— Ты что, сошёл с ума? — пытался перекричать всех Антон, но тут снова Полина тихо, но ясно сказала ему:

— Антон, пожалуйста, держи себя в руках….

Но на это раз просьба жены не возымела должного действия. Антон, побелевший от ярости, вскочил со стула:

— Поженились? Вот как?! А ремня не желаешь, молодой муж? А может, вас обоих выпороть, детки? Или это всё же дурацкая шутка?

— Нет, это не шутка, — сдержанно отвечал Кирилл — хватит на нас кричать, если вы против, мы уйдём…

Полина быстро подошла к сыну и новоявленной невестке.

— Всё хорошо, ребята, никто никуда не пойдёт. Садитесь за стол, будем знакомиться… Юленька, вы учитесь вместе с Кириллом?..

— Она, наверное, беременна… — шепнула Геля Алле. Алла неодобрительно посмотрела на сестру и слегка поморщилась. Конечно, это не Гелино дело. Алла сейчас гораздо больше переживала за отца. Для него это было ударом. Ну как можно Кириллу быть таким жестоким и неблагодарным! Ведь по-настоящему за него переживает сейчас только отец, для остальных это всего лишь повод посмеяться, позабавиться мальчишеской выходке. А мама ради спокойствия в доме готова этих двоих дурачков обнимать и целовать. Алле вообще в последнее время казалось, что мама почти всё делает наперекор отцу, в пику ему. Не на зло, конечно, но с каким-то упорством, словно ею завладел дух противоречия. И папа смиряется, хотя это даётся ему с таким трудом!

— А ваши родители, Юля, в курсе? — спросил Антон уже более спокойным тоном.

— Что мы поженились? Нет ещё, — простодушно ответила Юля, — мы съездим к ним в выходные, да Кирилл?

— Далеко ехать?

— Ночь на поезде и полчаса автобусом… Ой, как они обрадуются! — Юля расцвела в улыбке.

— Вот уж сомневаюсь… — проворчал Антон, — всыплют скорее по первое число!

— Ой вы что! — искренне ахнула Юля, — они меня обожают, никогда ничего не запрещают, я у них балованная…

Юля и производила впечатление именно такой — балованной, к тому же без царя в голове, простоватой провинциалки. Её нисколько не смущало такое несколько бесцеремонное появление в новой семье, она будто привыкла к мысли, что является подарком для всех окружающих. Через десять минут, ещё не познакомившись с новой роднёй, Юля чувствовала себя за столом свободно и раскованно, с аппетитом уплетала цыплёнка, походя отвечая на вопросы Антона.

— Ну а свадьбу собираетесь устраивать? — спросил Саша.

— Какая свадьба! — Юля посмотрела на него с нескрываемым удивлением, такие деньжищи надо! У меня родители-то не миллионеры… И вообще мы венчаться собираемся да и только.

— Венчаться? — Антон посмотрел на Кирилла, — а ты, сынок, разве веришь в Бога?

— Верю…

— Какая разница — веришь не веришь, — довольно бесцеремонно перебила его Юля, — венчаться обязательно надо!

— А у родителей благословения спросить — не надо? — снова напряжённым тоном спросил Антон.

— Ты бы всё равно его не дал, — невесело усмехнулся Кирилл, — лучше уж так, без благословения.

— Значит, поставили перед фактом? — Антон скрестил руки на груди, — и как теперь жить собираетесь?

— Я на работу устроился…

— А институт?! — подскочил на месте Антон.

— После учёбы буду работать полдня.

Разговор снова коснулся нелицеприятных для Антона и Кирилла тем и грозился перейти в скандал. Поэтому Полине снова пришлось брать инициативу в свои руки.

— Ну, достаточно уже разговоров! — как можно веселее и беззаботнее сказала она, — Оказывается у нас сегодня совсем иной праздник. Я конечно не ожидала, что мой младший сын так скоро женится, да ещё и таким необычным образом, но ничего не поделаешь, давайте поздравим наших новобрачных. Сашенька, есть ещё шампанское?

— Есть и не одна для такого случая!.. Да, Кирюха, удивил — так удивил!.. Главное, будь счастлив!

Илья разлил по бокалам шампанское.

— «Горько» будем кричать? — спросила иронично Геля.

— Обязательно! — решительно ответил Саша, — а ты не умничай, а порадуйся за брата. Я лично за тебя, Кирюшка, очень рад. А ты, отец, не переживай, наш Кирилл не пропадёт. Институт закончит, работу мы ему подыщем. В конце концов ему скоро двадцать — самое время влюбляться и жениться. За вас, Кирилл и Юля!

«Горько», однако, всё же кричать не стали, просто пошумели, пожелали счастья, кто насколько мог искренно, потом включили погромче музыку, и разгорячённые выпитым и последними радостными бурными событиями стали танцевать. Веселее всех плясала молодая жена, её по очереди приглашали мужчины, попутно поближе знакомясь.

— Да я вас всех знаю, — кричала она сквозь музыку, — мне Кирилл про всех всё рассказал! Илья — дядя, Саша — брат, Вадим Аркадьевич и Костя сестринские женихи…

— Тебе не кажется, что она туповатая? — шепнула на ухо Косте Геля, когда они танцевали.

— Да ладно тебе, обычная она, простая такая, искренняя… — пожал плечами Костя.

— … Надо же, бывают в наше время такие, — удивлённо говорил Вадим Аркадьевич Алле, прижавшись губами к её уху во время танца.

— Какие?

— Откровенные и бесцеремонные…

«Да, вот Юля не промолчала, если бы кто-нибудь повысил на неё голос…» — грустно подумала Алла и ответила Вадиму Аркадьевичу:

— Она не бесцеремонная, просто так воспитана… И не надо её обсуждать.

Но не обсуждать Юлю и Кирилла в этот вечер в семье не могли. Антон, внешне пытавшаяся выглядеть сдержанно, в душе метал громы и молнии. Полина как можно хладнокровнее пыталась ему объяснить, что не произошло ничего страшного, сын вырос и вправе сам распоряжаться своей жизнью. Но только после нескольких рюмок коньяку, Антон немного успокоился и даже пригласил Юлю танцевать.

Дина, с усмешкой глядя на молодожёнов, злорадно думала о том, что очень этой сумасшедшей семейке не хватало вот такого персонажа. Такая церемониться не станет, выскажет им скоро всё, что думает и Кирилла взбаламутит. И так его уже привязала к себе крепенько, приручила, как несмышлёного котёнка. Попал парень в её сети, не выпутаться. Семья может проститься с ним теперь, он теперь уже не их, вырвался… Ах, если бы Саня тоже… но нет, его мать крепко держит на крючке! Или у Дины нет такого напора, как у этой соплячки Юльки?

Или Сашка — не чета Кириллу?…


предыдущая глава | Семейный роман | cледующая глава