home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 22

В течение двух дней Питер Марлоу боролся со смертью. Но у него была воля к жизни. И он выжил.

– Питер! – Мак ласково потряс его.

– Да, Мак?

– Пора.

Мак помог Питеру Марлоу спуститься с койки, и они вместе ухитрились сползти по ступенькам – молодость, опирающаяся на старость, – и потащились в темноте к бараку.

Там их уже ждал Стивен. Питер Марлоу лег на койку Ларкина, и его снова кололи. Ему пришлось изо всех сил закусить губы, чтобы не закричать. Стивен был аккуратен, однако игла была тупой.

– Сделано, – сказал Стивен. – Теперь давай измерим температуру. – Он вставил термометр в рот Питера Марлоу, потом снял повязки и осмотрел рану. Опухоль спала, багрово-зеленые оттенки исчезли, и рана покрылась твердыми чистыми струпьями. Стивен снова посыпал рану сульфамидом.

– Очень хорошо, – Стивен был доволен ходом лечения, но недоволен сегодняшним днем в целом. Этот мерзкий сержант Флегерти – такой наглый тип. Он знает, что я ненавижу делать это, но всякий раз выбирает меня.

– Отвратительно, – сказал он вслух.

– Что? – встревожились Мак, Ларкин и Питер Марлоу.

– Что-нибудь не в порядке?

– О нет, дорогой. Я имел в виду совсем другое. Теперь давай посмотрим температуру. – Стивен вынул термометр и улыбнулся Питеру Марлоу. – Нормальная. Только на одну десятую выше нормы, но это не имеет значения. Тебе везет, очень везет. – Он показал пустой флакон из-под антитоксина. – Сегодня я сделал тебе последний укол.

Стивен пощупал пульс.

– Очень хорошо, – он посмотрел на Мака. – У вас есть полотенце?

Мак дал ему полотенце. Стивен смочил его в холодной воде и сделал компресс на голову Питера Марлоу.

– Вот смотри, что я нашел, – сказал он, протягивая ему две таблетки аспирина. – Они немного помогут, дорогой. Теперь отдыхай. – Он повернулся к Маку, встал, вздохнул и разгладил свой саронг на бедрах. – Мне нечего больше здесь делать. Он очень слаб. Вам надо дать ему мясного бульона. И все яйца, какие сможете достать. И поухаживайте за ним. – Он повернулся и посмотрел на изможденного Питера Марлоу. – Он, должно быть, потерял фунтов пятнадцать за последние два дня, а это при его весе опасно, бедняга. Он весит не больше восьми стоунов[23], что совсем недостаточно при его росте.

– Э... мы бы хотели отблагодарить вас, Стивен, – грубовато сказал Ларкин. – Мы, э... ценим вашу работу. Вы знаете.

– Всегда рад помочь, – сказал весело Стивен, поправляя локон на лбу.

Мак посмотрел на Ларкина.

– Если есть что-то, Стивен, что мы можем сделать, просто скажите, и все.

– Это очень мило. Вы оба так любезны, – вежливо ответил он, открыто любуясь полковником, чем заставлял их смущаться еще больше. Поигрывая медальоном святого Кристофера, который он носил на груди, он продолжал:

– Не могли бы вы завтра выйти вместо меня в наряд на выгребные ямы. Я бы все сделал для вас. Все, что угодно. Я не переношу этих вонючих тараканов. Отвратительно, – изливался он. – Так вы сделаете это?

– Хорошо, Стивен, – кисло согласился Ларкин.

– Тогда встретимся на рассвете, – проворчал Мак и отодвинулся, чтобы избежать попытки Стивена приласкаться. Ларкин не проявил подобной расторопности, поэтому Стивен обнял его за талию и любовно похлопал:

– Спокойной ночи, дорогие. О, вы оба так добры к Стивену.

Когда он ушел, Ларкин свирепо посмотрел на Мака.

– Если вы что-нибудь скажете, я вас проучу.

Мак фыркнул:

– Эх, приятель, не переживайте. Но вам самому понравилось впечатление, которое вы произвели. – Он наклонился над Питером Марлоу, который наблюдал за ними. – Что, Питер?

– Думаю, вы созрели для женщины, – прошептал Питер Марлоу, слегка улыбаясь. – Ему хорошо платят, тем не менее вы оба предлагаете свои услуги, искушая его. Но что он в вас нашел – в двух старых пердунах, черт побери.

Мак ухмыльнулся Ларкину.

– Ага, наш паренек чувствует себя лучше. Теперь он для разнообразия может набирать вес. И не так, как это делает Кинг, а без всякого сачкования.

– Два или три дня прошло после первого укола? – спросил Питер Марлоу.

– Два дня.

«Два дня? Как будто два года, – думал Питер Марлоу. – Но завтра у меня уже будут силы, чтобы принести деньги».

Той ночью, после последней переклички, отец Донован пришел поиграть с ними в бридж. Когда Питер Марлоу рассказал о кошмарном сне, в котором он ссорился с ними, все они рассмеялись.

– Эх, паренек, – сказал Мак, – когда у тебя лихорадка, ум вытворяет странные вещи.

– Конечно, – сказал отец Донован. Потом улыбнулся. – Я рад, что ваша рука пошла на поправку, Питер.

Питер Марлоу ответил улыбкой.

– Кажется, вы знаете обо всем, что происходит, правда?

– Не так уж много всего происходит, о чем Он бы не знал. – Донован ответил уверенно и совершенно спокойно. – Все мы в добрых руках. – Потом хмыкнул и добавил. – Даже вы трое!

– Ну, это уже что-то, – отозвался Мак, – хотя я считаю, что полковник в своих мыслях уже давно вышел за рамки приличия.

После окончания игры и ухода Донована Мак кивнул Ларкину.

– Покараульте. Мы послушаем новости и закончим на сегодня.

Ларкин следил за дорогой, а Питер Марлоу сидел на веранде, стараясь быть бдительным. Два дня. Уколы в руку, и рука вылечена, она снова стала его рукой. Странные дни, дни грез, а теперь все в порядке.

Новости были исключительно хорошими, и они разошлись по своим кроватям и спали спокойно, без снов.

На рассвете Мак сходил в курятник и принес три яйца. Он сделал омлет, добавил в него капельку риса, который сохранил со вчерашнего дня, и положил в него зубчик чеснока.

Потом отнес омлет в хижину Питера Марлоу, разбудил его и смотрел, чтобы он съел его полностью.

Неожиданно в хижину ворвался Спенс.

– Эй, ребята, – заорал он. – В лагерь пришла почта!

Сердце Мака оборвалось. О Боже, пусть там будет письмо для меня!

Но письма для Мака не было.

На десять тысяч человек пришло сорок три письма. За три года японцы выдавали лагерю почту два раза. Всего несколько писем... И три раза пленным предоставляли возможность написать на почтовой открытке двадцать пять слов. Но никто не мог сказать, дошли ли они до адресатов.

Ларкин был одним из тех, кто получил письмо. Первое за все время пребывания в лагере.

Письмо было датировано 21 апреля 1945 года. Четыре месяца назад. Время отправления других писем варьировалось от трех недель до двух лет и больше.

Ларкин читал и перечитывал письмо. Потом прочитал его Маку, Питеру Марлоу и Кингу, когда они сидели на веранде барака.

"Дорогой. Это письмо номер 205 – так оно начиналось. – У меня все хорошо, у Джинни тоже все хорошо, твоя мама живет с нами, а все мы живем там же, где мы жили всегда. Мы не получали от тебя никаких известий с тех пор, как получили твое письмо от 1 февраля 1942 года, отправленное из Сингапура. Но, даже не имея известий, мы знаем, что ты здоров и счастлив, и мы молимся за твое благополучное возвращение.

Я все письма начинаю одинаково, поэтому, если ты уже читал, что написано вначале, прости меня. Но трудно жить, не зная, дошло ли именно это письмо до тебя, дошло ли хоть одно из писем. Я люблю тебя. Ты мне нужен. И я скучат по тебе больше, чем иногда могу это вынести.

Сегодня мне грустно. Я не знаю почему, но это так. Я не хочу поддаваться тоске и хочу рассказать все самое замечательное.

Мне, вероятно, грустно из-за миссис Гёбл. Она вчера получила открытку, а я нет. Думаю, я просто эгоистка. Ну уж такая я. В любом случае обязательно расскажи Вику Гёблу, что его жена Сейра получила открытку, датированную в января 1943 года. Она хорошо себя чувствует, и его сын прелесть. Сейра счастлива, что наконец-то снова получила весточку. Да, у женщин полка тоже все в порядке. Мать Тимсена по-прежнему чувствует себя великолепно. И не забудь напомнить Томми Мастерсу обо мне. Вчера вечером я видела его жену. Она тоже здорова и зарабатывает кучу денег для него. У нее новая работа. И, да, я видела Элизабет Форд, Мэри Виккерс..."

Ларкин оторвался от письма.

– Она перечисляет, наверно, дюжину жен. Но все их мужья умерли. Все. Единственный, кто остался в живых, это Тимсен.

– Читайте дальше, приятель, – быстро сказал Мак, физически чувствуя муку, отраженную в глазах Ларкина.

"Сегодня жарко, – продолжал Ларкин, – и я сижу на веранде, Джинни играет в саду, а я думаю, что на этой неделе я переберусь в домик в Блу Маунтенс.

Я бы написала о новостях, но это не разрешается.

О, Господи, как же можно писать в никуда? Как мне узнать? Где ты, моя любовь, где ты, ради Бога? Я не буду писать больше. Я просто закончу на этом письмо и не отправлю его... О, моя любовь, я молюсь за тебя, помолись и ты за меня. Прошу, помолись за меня, помолись за меня..."

После паузы Ларкин сказал:

– Нет подписи и... адрес написан почерком моей матери. Ну, что вы думаете по этому поводу?

– Вы же знаете, как это бывает с женщинами – сказал Мак. – Она, вероятно, положила его в ящик, а потом ваша мать нашла его и отправила почтой, не читая и не спрашивая ее. Вы же знаете, какие матери! Еще более вероятно, что Бетти начисто забыла о письме и на следующий день села и написала еще одно письмо, когда почувствовала себя лучше.

– Что она хочет сказать, когда пишет «молись за меня»? – спросил Ларкин. – Она же знает, что я это делаю каждый день. Что происходит? Господи, может быть, она больна или что-нибудь с ней не так?

– Не нужно волноваться, полковник, – сказал Питер Марлоу.

– Откуда вам, черт возьми, знать об этих вещах? – вспыхнул Ларкин. – Как, черт побери, я могу не волноваться!

– Ну, по крайней мере, вы знаете, что она и дочь в порядке, – огрызнулся в ответ измученный до предела Мак. – Благословляйте Бога, что вам повезло хоть в этом! Мы вообще не получили писем! Никто из нас! Вы счастливчик! – И он вышел, раздраженно топая ногами.

– Простите, Мак, – Ларкин побежал вслед за ним и привел его обратно. – Простите, это просто так... после всего, что было...

– Эх, приятель, вы ничего такого не сказали. Это мне надо извиняться. Я заболел от ревности. Мне кажется, я ненавижу эти письма.

– Можете повторить это еще раз, – сказал Кинг. – Они могут свести с ума. Парни, которые получают их, сходят с ума, парни, которые не получают, тоже сходят с ума. Ничего, кроме беспокойства, они не приносят.



* * * | Король крыс | * * *