home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

Квартира Анжелы находилась в довольно мрачном полуподвале в Кенсингтоне. В ней она жила, только если Беннистер был в отъезде. Но сам факт, что она сохранила собственную квартиру, говорил о ее стремлении к независимости. По крайней мере, мне так казалось. Квартира имела довольно заброшенный вид. Мебели было мало, все комнатные растения давно засохли, на камине лежал толстый слой пыли, повсюду валялись стопки книг и бумаг. Типичная квартира молодой деловой женщины, которая редко бывает дома.

— В следующий вторник, — сказала она.

— Ты о чем?

— Будем снимать выход «Сикоракс» в море.

— Не раньше?

Очевидно, она услышала нотки разочарования в моем голосе.

— Не раньше. — Она сидела перед зеркалом у туалетного столика и снимала с лица косметику. — Потому что понедельник уйдет на переезд съемочной группы.

— А почему они не могут приехать в воскресенье?

— Тогда им придется платить втройне. Потерпи до вторника. Хорошо?

— Высокий прилив начинается в десять часов сорок восемь минут утра, — сказал я по памяти. — Да, высокий прилив.

— Это важно?

— Это хорошо. Мы быстро дойдем до моря.

Прилипнув к зеркалу, она делала что-то особенно сложное с глазами.

— Но есть еще одна причина, почему именно вторник, — добавила она, и я почувствовал напряженность в ее голосе.

— Говори.

— Хочет приехать Тони. — Произнося эти слова, она избегала смотреть на меня. — Его присутствие очень важно. Я имею в виду, что фильм-то частично и о том, как он помог тебе, ведь так? И он хочет увидеть, как «Сикоракс» выйдет в море.

— И быть на борту?

— Может быть.

Я лежал в ее постели и, как дурак, ревновал. Я чувствовал себя так, словно удачно начавшийся праздник неожиданно приобрел какое-то скверное течение, а между тем все было вполне естественно. Я знал, что Анжела в первую очередь думает о Беннистере, но все же меня это раздражало. Последние две недели я прожил как во сне, а теперь пришла пора проснуться. Мое счастье было иллюзией, а возвращение Беннистера безжалостно напоминало, что нас с Анжелой связывает только постель.

Анжела повернулась ко мне. Она знала, о чем я думал.

— Прости меня.

— Не надо.

— Просто... — Она пожала плечами, не зная, что сказать.

— У него пальма первенства?

— Наверное, да.

— А у тебя нет выбора? — спросил я и тут же пожалел об этом, потому что тем самым проявил свою ревность.

— У меня всегда есть выбор, — ответила она с вызовом.

— Тогда почему же мы не можем уплыть на «Сикоракс» в воскресенье? В воскресенье Беннистер будет еще во Франции, хотя «Уайлдтрек» отправился домой три недели назад. Ты поплывешь со мной, — продолжал я. — Через несколько дней мы будем на Азорах, а там решим, что делать. Может, ты хочешь еще раз побывать в Австралии? Или мечтаешь побороздить Карибское море?

Анжела скрутила волосы и уложила их вокруг головы.

— Я страдаю морской болезнью.

— Через три дня все пройдет.

— Я этого не переживу. — Она смотрела в зеркало и вставляла в волосы шпильки. — Я не гожусь для моря.

— Все с этим справляются, — заметил я, — через какое-то время. Поверь мне, это не надолго.

— Ну, Ник!

Я давил на нее слишком сильно.

— Прости.

Она внимательно разглядывала свое отражение.

— Неужели ты думаешь, что мне не хочется бросить все это? Я сыта по горло этой неуверенностью Тони, этой завистью на работе, возней с графиками и киноинвентарем, суетой и вечными поисками идей для следующей программы! Но я не могу решиться на такое, не могу. Будь мне двадцать лет — другое дело. В этом возрасте весь мир состоит из любви — надо только немного в это верить. Но мне уже двадцать шесть.

— Двадцать шесть — это еще не возраст.

— Я чересчур стара, чтобы быть хиппи.

— Но я же не хиппи.

— А кто же ты, черт побери? — Она вытряхнула из пачки сигарету и закурила. — Ты собираешься шляться по миру как цыган. А где ты возьмешь деньги? Что будешь делать, если откажут ноги? А когда ты состаришься? Для тебя это нормально, тебя это особенно не заботит. Ты уверен, что все получится. Но я не такая, как ты...

— Ты хочешь быть в безопасности.

— А разве это плохо? — спросила она воинственно.

— Нет, просто я люблю тебя и не хочу потерять.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Найди работу, поселись в Девоне. С твоей медалью это легко.

— Может быть.

Ее лицо исказилось, и она загасила сигарету, даже не сделав первой затяжки. Она встала, обошла кровать и сбросила купальный халат на пол. Она стояла передо мной совсем голая и смотрела на меня.

— Послушай, давай сначала закончим фильм, а потом уже будет думать о будущем.

Я откинул для нее одеяло.

— Хорошо, босс.

Анжела улеглась рядом со мной.

— Ты останешься до завтра?

Завтра была пятница.

— А как насчет уик-энда?

— Ты же знаешь, я не могу.

Беннистер хотел, чтобы Анжела прилетела к нему во Францию на уик-энд. После нескольких удачных гонок он переехал на Ривьеру для участия в жюри телевизионного фестиваля. Теперь работа была закончена, и он хотел, чтобы Анжела прилетела на закрытие. Предполагалось, что она будет в Ницце в пятницу вечером, а в понедельник утром они вернутся обратно и сразу же поедут в Девон. Мы оба понимали, что сегодня — наша последняя ночь украденной свободы, так как с возвращением Беннистера возникнут всем известные трудности.

Утром Анжела ушла пораньше — ей надо было побывать в нескольких студиях, где делали предварительный монтаж отснятого материала. Я сам себе сварил кофе в маленькой кухоньке, принял душ в ее миниатюрной ванной комнате, затем сел и составил список карт, которые мне понадобятся. Список получился длинным, а денег как всегда было в обрез, и, поразмыслив, я сократил его, оставив лишь Азоры и Карибское море. Каждая поездка в Лондон означала, что придется вычеркнуть из списка еще несколько карт, но я полагал, что «Сикоракс» не будет на меня в обиде. Я окинул взглядом немногочисленные вещи, принадлежащие Анжеле: разбросанные бумаги, оставшиеся от прошлых программ, приятная акварель на стене да потертый плюшевый мишка, единственное напоминание о детстве в родном доме.

Зазвонил телефон. Я не двинулся с места. Аппарат был с автоответчиком, и я, хотя и находился в квартире, оставил его включенным. Если это Анжела, то, услышав ее голос, я подниму трубку и отключу автомат. Я ненавидел этот механизм, он напоминал мне типичную уловку при изменах, но предосторожность была необходима. Иногда звонил Беннистер, и я слушал его властный голос, дающий четкие указания, и во мне закипала ревность.

Вежливый голос Анжелы, записанный на пленку, приносил извинения, что она не может лично поговорить по телефону. Пожалуйста, оставьте сообщение после гудка, говорила она, и послышался сигнал. Потом наступила тишина, и я уже было подумал, что звонивший повесил трубку, как вдруг раздался знакомый голос: «Привет. Вы меня не знаете. Меня зовут Джилл-Бет Киров. Мы встречались на банкете у Энтони Беннистера. Может, помните? Я разыскиваю Ника Сендмена и поскольку знаю, что вы делаете фильм о нем, то подумала, что, может, вы передадите ему о моем звонке. Мой номер...»

Голос прервался, так как я отключил автомат и поднял трубку:

— Джилл-Бет?

— Ник! Привет!

Я был рассержен.

— Откуда, черт побери, ты знаешь, что я здесь?

— Что с тобой, Ник? — опешила она. — Я просто разыскиваю тебя. Я не знала, где ты, и собиралась зажечь маяки везде, где только можно. Нам надо поговорить. Идет?

На мгновение я забыл о договоренности с Мики Хардингом.

— Думаю, нам нечего сказать друг другу.

Она помолчала.

— Ты хочешь играть по-жесткому или по-мягкому?

— Что это значит? — не понял я.

Она вздохнула.

— Однажды мне пришлось собирать сведения о парне, похожем на тебя, Ник. Правда, у него был ялик, совершенно прелестный. На носу у ялика была фигура русалки с лицом его жены. Парень очень гордился своим судном. Но оно сгорело. Это была трагедия. Понимаешь, человек вложил в этот ялик всю свою душу, а одна-единственная сигарета устроила фейерверк, как салют на Четвертое июля.

— Ты мне угрожаешь?

— Ник! — в ее голосе слышалась обида. — Я просто хочу поговорить с тобой, хорошо? Что здесь такого?

Я вспомнил Мики и его обещание, что газета поможет мне выйти сухим из воды.

— Хорошо, — осторожно ответил я.

Она предложила встретиться прямо сегодня, за завтраком, но я не знал, смогу ли я так быстро связаться с Мики. Я вообще не был уверен, что разыщу его в выходные дни.

— Мы сможем встретиться не раньше понедельника, — сказал я, — это в лучшем случае, и я буду в Девоне.

— Хорошо, Ник.

Она назвала кафе, которое я знал, и назначила время.

Я положил трубку. Оказалось, Кассули и не думал прекращать преследование. Псы были спущены и уже бежали по следу, и мне предстояло вывести их на свет, где они будут ослеплены и смущены гласностью. Я позвонил в газету и нашел Мики в отделе новостей. Я объяснил, где и когда мы встречаемся с Джилл-Бет.

— Ты сможешь? — спросил я.

— Я все сделаю. — Он оживился и, наверное, уже представлял себе заголовки: «Магнаты замышляют пиратство!», «Янки-миллиардер угрожает рабочим местам в Великобритании» или более вероятный в его газете: «Отпор Кассули».

Анжела вернулась в плохом настроении: редактор фильма заболел, а помощник, по ее словам, — просто мясник. Поговорив с Джилл-Бет, я перемотал кассету, и на наш разговор наложились приглашение на завтрак, информация о расписании самолетов в Ниццу и звонок от подруги детства, которой хотелось просто поболтать с Анжелой.

— На самом деле ей нужна работа, — съязвила Анжела. — А ты как провел день?

— Купил две карты и видел кучу вещей, которые не могу себе позволить.

— Бедный Ник. — И она дотронулась до моей щеки своей холодной худой рукой. — Один знакомый предложил мне свой коттедж в Норфолке на уик-энд. Телефона там нет, а на реке стоит лодка. Лодка Ферона?.. Это что-то значит?

— Ферон много чего значит! — Я радовался как дитя, но все же решил уточнить: — А Ницца?

— К черту Ниццу! Я скажу Тони, что слишком занята.

Итак, Анжела послала Ниццу к черту, а я не сказал ей о звонке Джилл-Бет. Я не хотел ничего скрывать, но не знал, как объяснить причину нашего свидания, а рассказывать о Мики и газете было опасно. Анжела рассердится, потому что наша деятельность может повредить карьере Беннистера. Да и вообще, сказал я сам себе, я иду на это, чтобы положить конец вмешательству Кассули, и прекрасно справлюсь сам, так что помощь Анжелы мне не требуется. Я даже испытал некоторую гордость и совершенно не чувствовал себя виноватым. После всех необходимых приготовлений вечером в понедельник с Яссиром Кассули будет покончено, впрочем как и с Ниццей.

Мики и я выехали в Девон в понедельник днем. Я нервничал.

— Мики, ты отдаешь себе отчет, с кем мы связались? Они угрожали сжечь мою яхту.

— Ах, — саркастически произнес Мики. — Ник, мы выведем этого ублюдка на чистую воду. — Я сидел как на иголках и все время оглядывался. — Ты думаешь, за нами следят?

— Нет. — На самом деле я искал «порше» Анжелы. Она поехала в Хитроу встречать Беннистера, и если прямо оттуда они отправятся в Девон, то легко нагонят нас. Мне не хотелось видеть их вместе. Я ревновал. Все выходные я был неудержимо счастлив. Со мной была Анжела и небольшая парусная лодка. И вот сейчас реальный мир наваливался на меня с жутким скрежетом судна, садящегося на мель.

Мики закурил.

— Ты что-то нервничаешь, старина. Я бы мог написать об этом: герой войны, а ведет себя как размазня.

— Я к такому не привык.

— И поэтому вызвал подкрепление?

— Точно.

«Подкрепление» ждало нас в кафетерии, где сержант Терри Фебровер поглощал остатки вареных яиц и кусочки белого хлеба с коричневым соусом. Я не знаю никого, кто ел бы столько. Не человек, а ходячая фабрика по переработке холестерина. Утром, днем и вечером он не переставая жевал и при этом совершенно не поправлялся. Единственная вещь, которая раздражала его на Фолклендах, — это непостоянство времени приема пищи. А однажды я собственными глазами видел, как он пробирался по минному полю аргентинцев за ранцем противника по одной простой причине — а вдруг там окажется банка говяжьей тушенки. При нашем приближении его усталое лицо не выразило никаких эмоций.

— Черт побери, — приветствовал он Мики Хардинга, — да ведь это Маус!

Маус, знавший нашего йоркширца по Фолклендам, пожал Терри руку.

— Ты не меняешься, Терри.

— Ты знаешь, Маус, я жду не дождусь, когда армия захватит власть, и тогда я пойду на Флит-стрит бить всех этих чертовых писак.

— Вряд ли у тебя это получится, — отозвался Мики, — наши куколки-секретарши вас, гомиков, распнут на кресте.

Обменявшись «любезностями» с Маусом, Терри обратился ко мне и громко спросил, есть ли у него время съесть еще одну тарелку, но я ответил, что нам пора двигать.

— Может, купить тебе бутерброд с сыром? — спросил я.

— Запах сыра вызывает у меня ощущение чего-то гниющего, лучше я возьму с беконом, — он пожал мне руку, едва не раздавив ее, — ты неплохо выглядишь, босс. Салли сказала, что тогда у тебя был совершенно непотребный вид.

— А как она сама?

— Как всегда, босс, как всегда. Чертовски плохо.

Терри был в штатском: поношенный синий костюм, застегнутый на все пуговицы. Я подозреваю, что он купил его за год до того, как ушел в армию, и с тех пор с ним не расставался. Впрочем, костюм ему был не особенно нужен, ибо Терри относится к тому типу людей, которые и дома ходят в маскировочной одежде. Терри был похож на быка: коренастый, упрямый и на все сто надежный. Я рад был снова увидеть его. Когда я поинтересовался, не трудно ли было ему вырваться из батальона, он ответил:

— Без проблем. Они мне еще должны отпуск за эти изматывающие учения.

— Как они прошли?

— Да как всегда, босс. Сначала увязли в поле с турнепсом, а потом чуть не утонули в реке. И естественно, никто из этих болванов-офицеров не знал, где мы находимся и что должны делать. Скажу тебе откровенно, приятель, — это он уже обращался к Мики, — если русские когда-нибудь нападут, они прихлопнут нас, как раскаленная кочерга курицу.

— И ведь неудивительно, правда? — заметил Мики. — Если все наши солдаты такие же нежные и привередливые.

— Так оно и есть, — засмеялся в ответ Терри, — так что же мы делаем?

— Ник нервничает, — сообщил Мики по пути к машине.

Я кивнул и объяснил Терри, что встречаюсь сегодня с этой американкой и вполне возможно, хотя и маловероятно, что в случае моего отказа она будет угрожать сделать что-нибудь с яхтой, и я был бы очень благодарен, если бы Терри побыл на «Сикоракс», пока мы с Мики не вернемся.

— Будь спокоен, — сказал Мики, выезжая на дорогу, — тебе придется просто вечерок посидеть на этой чертовой яхте.

Занятый бутербродом с беконом, Терри не обратил внимания на его слова.

— Так что эти подонки хотят устроить? Если они вообще что-то собираются делать?

— Поджог, — ответил я. Джилл-Бет намекнула на это, и я испугался. Пара тряпок, смоченных в бензине, могу в считанные минуты превратить «Сикоракс» в груду пепла. Вообще-то я собирался согласиться, но если я откажусь, «Сикоракс» окажется под угрозой, и у них будет целый час, пока я доберусь от места встречи до реки. Я предполагал, что Джилл-Бет уже расставила своих людей поблизости и может отдать им приказ по телефону. Сейчас все это казалось невероятным, но, когда я размышлял над этим в выходные дни, мои опасения выглядели весьма реальными. Яссир Кассули был решительным человеком, да еще и ожесточен, и в таком состоянии судьба какой-то небольшой яхты в Девоне для него ничто. Ведомый страхом, я позвонил Терри с сельского телефона в Норфолке. Я попросил сообщить сержанту Ферброверу о моем звонке, и через час тот перезвонил мне. Анжеле я сказал, что разговариваю с Джимми Николсом о якорных цепях. Мне не хотелось лгать, но в данном случае было быстрее и проще сказать неправду, чем пускаться в путаные объяснения. Сейчас, когда Терри с его успокоительной мощью был рядом, я спрашивал себя, а не перестраховался ли я. — Честно говоря, я не думаю, что что-то случится, — признался я, — но, знаешь ли, немного нервничаю.

— Нет проблем, босс. Я здесь. — Терри откинулся на заднем сиденье и принялся за второй бутерброд.

Через два часа мы были у реки, и, пока Мики ждал на дороге, я повел Терри напрямую, и, обогнув эллинг сзади, мы оказались на «Сикоракс». Я увидел двух членов команды Мульдера. Они копошились в эллинге, готовя «Уайлдтрек-2» к завтрашнему дню, поскольку завтра на нем установят платформу с кинокамерой для съемок первого выхода «Сикоракс» в море. По их присутствию я догадался, что Мульдер вернулся со своих успешных гонок в Средиземноморье, но не стал ничего спрашивать. Взглянув на дом, я не заметил в окнах никакого движения. Я подумал, что сегодня ночью Беннистер будет спать с Анжелой, и меня стала грызть нестерпимая ревность.

Прилив был еще невысок. Мы с Терри взобрались на палубу «Сикоракс», и я открыл каюту. О спрятанном кольте я умолчал, так как не хотел разрушать его карьеру обвинением в незаконном ношении оружия.

— Еда есть, босс? — поинтересовался он с надеждой.

— В шкафу у раковины печенье, наверху яблоки, а под койкой — пиво.

— Черт побери. — Мой ассортимент вызвал у него отвращение.

— Да, тебе может понадобиться вот это. — Я поставил два огнетушителя на новый стол с картой. На «Сикоракс» не было компаса, якорей, радио, насоса и хронометра, но об огнетушителях я позаботился. Яхта была деревянной и боялась не воды, а огня. — Если кто-нибудь спросит тебя, что ты тут делаешь, скажи, что ты мой друг.

— Я им скажу — пусть убираются, босс.

— Я должен вернуться к девяти, и мы пойдем и пропустим по стаканчику.

— И поедим? — с надеждой в голосе произнес он.

— Там подают очень хорошие стейки и пудинг с почками, — подтвердил я. Теперь я мог быть спокоен хотя бы за «Сикоракс». Кассули потребуется Экзорсист, чтобы изгнать оттуда Терри Фебровера. Впрочем, я сомневался, что и у Экзорсиста это получится.

Я вернулся той же дорогой и уселся в машину. Мы поехали на север, сквозь лабиринты улочек, ведущих в Дартмут. Я подавленно молчал, размышляя, во что мы влипли, а Мики, наоборот, был полон энтузиазма, предвкушая материал, который пройдет по первым страницам газет в обеих странах.

Мы подъехали к охотничьим угодьям. Низкие темные облака надвигались с запада, и было ясно, что ближе к ночи польет дождь. Мы оставили позади живую изгородь и выехали на голое плоскогорье. Ветер шептался со скалистыми пиками. Мы подъехали к сельскому кафе в центре охотничьих угодий, где была назначена встреча, раньше на целый час. В туалете Мики приспособил ко мне радиомикрофон. Устройство было довольно компактным. Проволочная антенна в защитной оболочке проходила под брючиной, маленькую коробочку размером с карманный калькулятор с помощью пластыря прикрепили на поясе, а маленький микрофон прицепили под рубашкой.

— Я вернусь в бар, — сказал Мики, — чтобы не подумали, что мы гомики, а ты поговоришь со мной. — В объемистую сумку Мики запихивал магнитофон и принимающее устройство. Чтобы слышать то, что записывается на магнитофон, к слуховому аппарату подсоединили тонкую проволочку.

Система работала. После проверки мы сидели за столом, и Мики давал мне указания. Передатчик был слабый, и, если я отойду больше чем на пятьдесят ярдов, он не сможет принять сигнал. Еще он сказал, что микрофон направленный и будет передавать только то, что говорится на близком расстоянии, поэтому я должен держаться как можно ближе к Джилл-Бет.

— Надеюсь, ты не против? — спросил Мики. — Тебе ведь она нравилась, так?

— Да, было дело.

— Ну так вспомни старое. Будь ближе к ней. И посматривай на меня. Если я перестану слышать, то почешу нос.

— Неужели таким способом — почесывая нос и с крошечным радио — мы поймаем в ловушку одного из богатейших людей в мире? — поинтересовался я.

— Вспомни Уотергейт. Все вышло наружу, потому что какой-то придурок не смог сделать слепок с дверного замка. Ты заблуждаешься, полагая, что миром правят способные люди. Это не так, Ник. Им правят страдающие от запоров идиоты, которые даже не могут вспомнить собственное имя, если оно не пропечатано на визитных карточках. Так, теперь: что ты ей скажешь?

— Я скажу ей, чтобы она исчезла.

— Ник! Ник! — застонал он. — Если ты так скажешь, она и правда исчезнет. А с чем останемся мы? Ничего путного. Подыграй ей! Разговори ее, понятно? Ты должен сказать то, что она хочет услышать, и тогда она скажет то, что нужно нам. И не забудь спросить ее, сынок, что собирается предпринять Кассули в море. Либо он хочет, чтобы Беннистера столкнули, либо он просто хочет припугнуть этого ублюдка? Понял?

— Понял, — ответил я. — А что насчет денег?

Мики закрыл глаза в притворном отчаянии:

— О Господи, Ник, ты осел, каких поискать! Конечно, ты берешь эти проклятые деньги. Это же доказательство! — Он выпил виски. — Ты готов к бою, мальчик?

— Да, готов.

— Тогда — вперед! И перестань трястись. Все будет хорошо. — Он допил мою порцию и отошел. Я остался ждать. Постепенно кафе заполнялось людьми, в основном пешими путешественниками, которые, очутившись внутри, тут же начинали стряхивать воду со своих ярких кепок. Пошел дождь, хотя пока и не сильный.

Я перешел от виски к пиву. Мне не хотелось напиться и потерять над собой контроль — на карту было поставлено слишком много. Если я все сделаю хорошо, мы остановим миллионерах его навязчивой идеей и спасем тысячи рабочих мест для Британии. Я дам тему, и все газеты начнут печатать скандальные истории. Правда, я оттолкну от себя Анжелу, которая никогда не простит мне того, что имя Беннистера окажется замешанным в этом скандале. Я так часто, а подчас и несправедливо, обвинял ее в нечестности, что сейчас она вполне может обвинить меня в том же самом. Она скажет, что я должен был рассказать ей обо всем, и, наверное, будет права.

Но ведь я все равно уйду в море и так или иначе расстанусь со всеми, кого люблю. Я сделаю так, что угрозы Кассули будут бессильны, и дам возможность Беннистеру попытать счастья в Сен-Пьере, а Анжеле — удовлетворить свои амбиции. После сегодняшнего вечера я буду свободен, мы с «Сикоракс» сможем отправиться туда, куда будет угодно ветрам.

Я ждал.


Часть третья | Свинцовый шторм | * * *