home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



9

Теперь я не был спокоен. Я все думал о Братике, и тревога не оставляла меня.

– Может быть, его подождать? Может быть, его надо охранять? И всех других…

Валерка покачал головой и медленно пошел от ворот. Я за ним.

– У барабанщиков свои дела, – сказал Валерка. – И пока ребята вместе, их никто не тронет. А когда они расходятся… Каждого ведь невозможно проводить, их больше сотни.

– А кто их может обидеть?

Валерка пожал плечами:

– Понимаешь… вроде бы никто. Барабанщиков не трогают даже в бою. Они же маленькие и без оружия. И факельщиков не трогают… Это у цеха оружейников мальчишки-факельщики… Конечно, в свалке все бывает, но нарочно никто не ударит. Это вечный закон. Даже воины Данаты не трогали маленьких.

– Да, “не трогали”! – сказал я. – А сам рассказывал, как на вас замахнулись мечом.

– Это же была тяжелая пехота, меченосцы. Наемники. Разве это люди?.. Даната их потом разогнал, а начальника повесил на подъемном мосту.

Я нетерпеливо спросил:

– Если маленьких не трогают, чего же бояться?

Валерка сказал сумрачно:

– Однажды был бой на улицах, недалеко отсюда. Оружейники сошлись с отрядом Большого Зверя. Началась свалка… Ну, как всегда. А шестерых барабанщиков оттеснили в переулок. Когда разошлись, унесли раненых, этих барабанщиков нашли у стены. С тех пор так и говорят про это дело: “Была Стена”… Они лежали заколотые, все шестеро.

Я подумал о Братике, и стало жутковато.

– Кто их?

– Никто не знает. Предводители оружейников принесли клятву Огня, что их люди не делали этого. Такую клятву нельзя нарушить… Но тогда кто? – он взглянул на меня требовательно, словно я знал.

– И что дальше? – спросил я.

– Дальше… Барабанщики собрались в один отряд и стали вооружаться. И потребовали себе медальоны, как у взрослых. Сказали: “Раз мы рискуем, как взрослые, давайте нам знаки”.

– Это такой орех на шнуре? – вспомнил я.

– Да. Есть обычай: каждый взрослый носит такой медальон.

– Зачем?

– Не знаю. Раньше этого не было…

– А Стена… далеко?

– Здесь…

Мы свернули в укрытый тенью переулок. С одной стороны стояли плоские дома с редкими темными окнами. С другой тянулась стена, сложенная из ноздреватого песчаника. Вверху она была разрушена, и гребень порос кустиками травы.

Невысоко от гранитного тротуара на железных кронштейнах горели граненые фонарики. Шесть фонариков. Небольшие, разной формы. Они висели вразброс. Желтые пятна света падали от них на песчаник.

Ни надписей, ни барельефа, только фонарики. Да еще пучки цветов, торчащие из расщелин в камне. Сухие цветы, похожие на бессмертники.

Было совсем безветренно, однако мне показалось, что фонарики тихо качаются. Может быть, от нашего дыхания?

Я шепотом спросил:

– Братик тоже был тогда барабанщиком?

– Нет. Он ушел к ним, потом, когда узнал о Стене… Думаешь, что он такой тихий и послушный? Он отчаянный.

– Он маленький, – сказал я.

Фонарики горели неярко и ровно.

– Надо идти, – напомнил Валерка.

Мы вышли из переулка и поднялись на горбатый мостик с каменными столбами по краям. На столбах блестели разбитыми стеклами четырехгранные светильники. Огня в них не было.

Глубоко под мостом черной водой журчала речка.

Валерка вдруг сказал:

– Те шестеро тоже были маленькие…

– Да… Но я не понимаю… Кто с кем сражается. За что? Кто за кого? – с досадой спросил я.

– Черт их знает! – в сердцах сказал Валерка. – Каждый за себя.

– А зачем малыши суются в эту свалку?

– Так уж повелось. Вместе с отцами сначала… А потом… Сейчас у барабанщиков и факельщиков свое дело.

– Какое?

– Я расскажу… Подожди!

Навстречу нам шеренгой шли трое. В тускло-малиновых мундирах и медных нагрудниках. Двое – в плоских касках, напоминавших тазик Дон-Кихота, третий – в широкополой шляпе, похожей на мушкетерскую. Наверно, офицер.

– Гвардейцы, – пробормотал Валерка. – Патруль. Ну, ничего, идем.

Когда между нами было шагов пять, гвардейцы остановились. Офицер коснулся шляпы, зажатой в кулаке перчаткой. Я разглядел колючие усики и заплывшие глазки. А еще заметил, что к сапогу офицера прицеплен широкий метательный нож – такой же, как недавно был у Валерки.

– Светлый Рыцарь – Юный Трубач, Спаситель Города… – почтительно произнес командир гвардейцев – И его доблестный молодой друг, звания которого мы не знаем.

– Сколько слов… – настороженно откликнулся Валерка. – Что вы хотите?

Офицер слегка наклонился и вкрадчиво сказал:

– Мы слышали шум барабанов. Мы хотим знать, где ваш маленький храбрый брат и его друзья?

– Какое ваше дело? Каждый может ходить, где хочет.

– Конечно, Светлый Рыцарь, таков закон. Однако в это смутное время…

– Не мутите его еще больше, – резко перебил Валерка. – Дайте нам пройти!

– Разумеется, Светлый Рыцарь. Но мы хотели бы пройти с вами. В наши казармы.

– А мы не хотели бы! – громко сказал Валерка. Он сделал движение, словно думал наклониться и взять оружие. И, видимо, вспомнил, что ножа нет. Быстро оглянулся на меня.

– Вы храбрые рыцари, вы мужчины… – неопределенно отозвался офицер и положил руку на эфес тяжелой армейской шпаги. Гвардейцы сделали то же.

Мужчиной надо быть и наяву, и во сне. Даже если тебе двенадцать лет.

– Руки… – сказал я и вынул рапиру.

– Что? – не понял командир гвардейцев.

– Руки с эфесов! – повторил я и почувствовал, как внутри у меня все задрожало. Не от страха. – Уйдите с дороги!

– Юный Рыцарь, нас трое, – снисходительно сказал командир. – Отдайте оружие, сейчас не до игры.

И три острия затронули мою рубашку.

…Валерка правду говорил, слабаки они были в этом деле. Не дошла еще их фехтовальная наука до нашего уровня. Всего-то два простых захвата – и две шпаги зазвенели по мостовой. Валерка юркнул у меня под рукой и схватил оба клинка.

Два гвардейца обалдело смотрели на нас. Но командир их оказался покрепче. Отскочив, он ушел в глухую защиту, а потом сделал красивый выпад.

– Ну-ну, сеньор, вы не в театре, – сказал я. – Не надо эффектов.

Он стал тяжело скакать вокруг, демонстрируя приемы – устрашающие внешне, но довольно безобидные. Это было даже забавно. Я перестал волноваться. Чему их тут учили? Этот дядя в похожем на самовар панцире не знал даже, что такое нижний блок защит, и два раза пытался достать меня, падая на левое колено.

Мне стало весело. Отмахиваясь от грузного гвардейского начальника, я спросил у Валерки:

– Они все у вас такие бездари?

– Почти, – откликнулся Валерка. – Они привыкли нападать толпой, да и то после хорошей выпивки.

Он держал в каждой руке по шпаге и показывал безоружным гвардейцам, что лучше не соваться. Те и не совались.

– А ты говорил, что у вас не воюют с детьми, – сказал я Валерке.

– У него служба такая, – не без ехидства объяснил Валерка. И попросил: – Не убивай его, он дурак.

Командир патруля уже изрядно запыхался.

– Брось оружие… Именем предначертанного будущего… – просипел он.

– Чего-чего? – спросил я и слегка ткнул рапирой в его мягкий сапог. Мой противник басовито взвыл и широко размахнулся – с явной целью снести мне своей шпагой башку. И очень удивился, почуяв у горла мой клинок.

Его рука остановилась в воздухе.

– Спокойно, – сказал я. – Вы утомились. Разожмите пальцы… Вот так. (Шпага звякнула о камни). Можете опустить руку… Хороший замах полезен в любом деле, кроме фехтования. (Это я вспомнил слова нашего тренера в спортивном клубе “Буревестник”.)

Валерка подобрал шпагу командира и потянул меня за рукав – к перилам. Мы отошли. Гвардейцы потерянно смотрели на нас.

– Отдайте шпаги, Рыцари, – сумрачно сказал один. – Нас выгонят из гвардии.

– И правильно сделают, – откликнулся Валерка. – Идите торговать вареной репой.

Всегда такой спокойный и сдержанный, он был сейчас возбужден и насмешлив. Подпрыгнув, сел на широкие перила, взял за конец одну шпагу, покачал ее, как маятник, над водой и выпустил.

Шпага булькнула далеко внизу.

– Хотите добыть оружие – купайтесь, – предложил Валерка. – Правда, там глубоко и холодно.

Я стоял рядом с ним, прислонившись затылком к каменному столбу. Валеркины глаза недобро блестели. Я чувствовал, что он не просто так издевается над гвардейцами. Он сводит счеты за что-то.

Валерка не торопясь отправил в реку вторую шпагу.

Гвардейцы уныло следили за ним. Валерка взял за конец третью.

– Не надо, – сказал я. – Оставь себе. Ты без оружия.

– И верно, – спохватился он. – Пригодится… Только не привык я… – Он вдруг весело глянул на офицера. – Эй, предводитель! Хотите вашу шпагу? Меняю на нож! Видите, у меня пустой чехол… – Валерка качнул ногой.

Командир гвардейцев подумал секунду, хмуро кивнул и, медленно сгибаясь, потянулся к ножу.

…Валерка успел подставить налокотник! Нож чиркнул по стали, свистнул у моего уха, оглушительно ударил в камень. Мелкие осколки впились мне в щеку. Я зажмурился на миг, а потом увидел, что Валерка бежит за гвардейцами. Он кричал что-то и мчался, держа шпагу, словно копье.

Но гвардейцы бежали быстрее. С одного сорвалась каска и, громко звеня, катилась поперек моста. Она долго дребезжала и вздрагивала, прежде чем улеглась на камнях.

Валерка, тяжело дыша, вернулся на мост.

– Они не люди, – сказал он тихо и зло. – Хуже наемников.

Я ладонью провел по щеке. На ладони остались полоски крови.

Я нашел на камне след от удара ножа. Это была ямка, похожая на воронку. Крупинки мрамора на свежем изломе искрились под луной. Я потрогал их – к пальцу прилипла белая пыль.

Отскочивший от столба нож валялся в трех шагах. Я подобрал его. Поднес к лицу. Нож был тяжелый, с медным шариком на костяной рукояти, с гравировкой из цветов и листьев на широком лезвии.

Подошел Валерка. Я протянул ему нож. Он торопливо сунул клинок в чехол, одним движением расстегнул куртку, рванул от белой рубашки лоскут. Прижал его к моей щеке.

– Да пустяки, – сказал я.

– Прости, – сказал он. – Это из-за меня.

– Ну что ты… – сказал я. И вернулся к столбу.

Опять посмотрел на ямку в мраморе.

Ощущение реальной опасности выросло во мне неожиданно и стало очень ясным. Сон это или сказка, или все по правде, я не понимал теперь, но чувствовал одно: не закрой меня Валерка стальным налокотником – и был бы конец.

И напрасно ждал бы на берегу пруда Володька своего взрослого нескладного друга.

Я оглянулся и как бы новыми глазами увидел непонятный город: квадратные и многогранные башни с флюгерами, темные арки галерей, блестящие бруски гранита на мостовой. До сих пор я смотрел на это почти как на декорацию. Сейчас это был настоящий город.

Валерка подошел и опять негромко произнес:

– Прости… Но я же говорил: это всерьез.

Он был смущен и расстроен.

А во мне заиграла радость: значит, и Валерка настоящий!

– И хорошо, что всерьез! – сказал я и поддернул перевязь с рапирой.


предыдущая глава | В ночь большого прилива | cледующая глава