home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11

На облезлой краске кожуха было выцарапано: 222-72-11.

– Выход в город через «девятку», – объяснил Жора. – Но с диска она никогда не набирается, ты просто соедини эти два проводка… Действуй. А я пойду чайник греть.

– Ясно, – обреченно кивнул я. Потому что всеми нервами почуял. Начинается снова телефонный кошмар, который много раз мучил меня в «межпространственных» снах. Я обычно видел, что надо срочно узнать что-то неотложное, выяснить, все ли в порядке у тех, за кого тревожусь, а цифры набираются неправильно, диск срывается, в трубке помехи, аппарат разваливается, кнопочная панель превращается то в подобие пишущей машинки, то в музыкальную клавиатуру, а играть я не умею…

И здесь – то же самое, хотя и не во сне (а не во сне ли?). Присев на табурет перед электронным сооружением, я соединил зачищенные концы двух проводов, снял трубку. И началось!

Сначала я услышал мелодию «Рио-Риты», и сейчас она меня вовсе не обрадовала. Раздернул и сжал провода снова.

– Неправильно набран номер… Неправильно набран номер… – механически задолдонил девичий голос.

– Дура! – в сердцах сказал я. – Ничего еще я не набирал!

– А если наберешь, все равно будет неправильно, – в прежней тональности отозвалась магнитофонная девица.

Я снова расцепил и сжал опять в пальцах контакты… Уф! В трубке ровно загудел эфир. Я завертел диск… Не надо было так поспешно. Диск соскочил с оси, звякнул на полу и укатился под стол… Ух, сколько слов я сказал горячим шепотом, отыскивая его на половицах!

И опять – провода… эфир… скрипучий диск… Наконец-то гудок!

– Неправильно набран номер… Непра…

– Ах ты… … … … …

Снова скрипучий набор. Снова обнадеживающий гудок. И…

– Аллочка, это ты? Сколько можно ждать! Вовочка уже варит пунш, а ты… Где ты застряла?

– В … – сказал я хриплым баритоном, чтобы не было сомнения: это именно Аллочка. И опять: 222-72-11…

– Дежурный по четвертому отделу прапорщик Гедеонов слушает…

– Я убью этого Танкиста! – взвыл я, забыв повесить трубку.

– Угроза убийства карается статьей номер… номер… сейчас…

Я не стал посылать прапорщика, все-таки на службе человек. И к тому же опять разъединились провода. Я застонал.

– Дядя Слава!..

Тебя мне сейчас и не хватало.

– Дядя Слава! Негативы уже готовы! У тебя есть в записной книжке чистые листки? Я на них напечатаю снимки.

«Не вздумай психовать, ребенок ни при чем. Играет мальчик, чего такого…»

Я выдернул из блокнота несколько листов.

– Годятся?

– Маловаты, ну да ладно… – И ускакал.

Чем бы дитя не тешилось…

Взялся за телефон снова… Через пять минут взмок. Наконец диск сорвался снова и угодил в глубокую щель между половицами.

Я аккуратно повесил трубку. Аккуратно сжал кулак. И от души врезал по корпусу телефонной развалины.

Тут же взорвался трезвон. Я обалдело схватил трубку.

– Владислав! – раздалось в наушнике. – Ну, наконец-то! Ты куда провалился? Нет, ну ты совершенно бессовестный тип!

– Да я… я прибегу сейчас!

– Сейчас бежать уже нет смысла! Мы с Николаем уходим через пять минут. На вокзал! Едем в Москву, а оттуда летим в Атланту. К твоей ненаглядной племяннице, она опять прислала вызов. Еле выбили визы и наскребли на билеты… Слушай, не перебивай! Ключ в коридоре, под подоконником. Ну, ты знаешь… Живи сколько хочешь, пользуйся тем, что в холодильнике… Ты надолго?

– Не знаю. Может, совсем останусь, если найду работу и угол…

– Как тебе не стыдно! «Угол»! У нас три комнаты… Дождись нас обязательно! Целуем! – И в трубке: «Пи-и… Пи-и…»

Даже не успел спросить: «Откуда ты узнала, что я здесь?»

Ну, ладно. По крайней мере, вопрос с жильем решен… Я утомленно обмяк на табурете.

– Дядя Слава! Смотри, что получилось! – Ерошка, в мокром и перекошенном своем костюме протягивал на ладонях сырые листки. – Я их прямо под солнышком! Шлеп, шлеп в воду и – готово!

Что такое?.. На бумаге из моего блокнота и правда было что-то вроде фотоснимков. Мутноватые, из мелких точек, будто третьесортные газетные оттиски, но все же.. Да, можно различить меня и Жору на корточках у ящика. А вот буксир с неразборчивыми буквами на кожухе гребного колеса. И нечто похожее на заречную панораму…

– Как это ты ухитрился?

– Я же говорил, что умею! А вот это… смотри!

На четвертом снимке полагалось быть Ерошке. Он и был. Не очень похожий, но все же узнаваемый – по оттопыренным ушам, тонкой шее и кенгуренке в белом круге на груди. Но… он был не один! Рядом торчала еще одна ребячья голова. С длинными, ниже ушей волосами.

– А это кто?

– Как кто! Конечно, Еська!

– Откуда она взялась? И когда ты успел снять?

– Да не взялась еще! И ничего я не успел! Просто это значит, что пора звонить! – Ерошка потянулся к телефонной рухляди.

В голове у меня была каша-неразбериха. Я тупо сказал:

– Диск отлетел, он в щели на полу.

– Достанем! – Ерошка повел над полом ладонью, и диск сам (так мне увиделось) выскочил из щели, будто к магниту.

Да, Ерошка не был подвержен телефонным кошмарам. Провода соединил в один миг, нужный номер набрал в две секунды. И…

– Еська!.. Ты – Еська? А это я!.. Ну, так давай же скорее, сколько можно ждать!

Он с размаха надел трубку на крюк. Оглянулся на меня – глаза были блестящие, радостные.

– А чего же ты раньше-то ей не звонил? – сказал я. – Ходил, расспрашивал…

Сияние в глазах у него поубавилось.

– Потому что номера не знал.

– А теперь как узнал?

– Ну… догадался посмотреть…

– Где посмотреть?

– Ну… – он слегка надул губы. Видимо, не хотел говорить почему-то, но и упрямится не решался. – На бумажке.

– На какой бумажке? – продолжал глупо приставать я.

– Из твоего блокнота. Не помнишь, что ли…

– Да я же дал тебе чистые листки!

– Это для фоток чистые. А утром, с подписью-то…

– И он был чистый!

– А вот и нет!

– А вот и да! Не пудри мне мозги!

В самом деле, что за чушь! Откуда в моей записной книжке номер телефона какой-то незнакомой Еськи?

Ерошка, сжав губы, зашарил в трикотажных складках, протянул мне листок. Я замигал. Это… это был листок не из блокнота а из старого немецкого календаря. Из того самого. С числом 14, с готическими буквами, с оттиснутым тонким рисунком-шхуной. На краю и правда был мой размашистый автограф. Однако…

– А где телефон-то? – глупо спросил я.

– Посмотри на просвет.

Я пожал плечами и посмотрел.

На бумаге, как и раньше, проступал разлапистый якорь с канатом. И буквы под ним. Только не «Bremerhaven» а «Malogda». А пониже – цифры: 002234.

Я чувствовал себя полным идиотом. Ерошка сопел – кажется слегка злорадно. Потом недовольным шепотом объяснил:

– Пришлось только двойку спереди добавить…


Каша в моей голове замесилась круче.

– А… – хотел я начать новые идиотские вопросы.

– Ну-ка, прекрати, – неслышно и строго сказал мне Травяной Заяц. Не из ближнего угла, а через большущее пространство. – Хочешь все поломать?

Я хлопнул губами. Подумал и спросил обыкновенным тоном:

– А когда эта твоя Еська появится?

Ерошка весело подпрыгнул.

– Наверно, уже появилась! Идем!


Еська и правда была уже здесь Когда мы вышли из будки, она стояла в трех шагах от двери. Смотрела, нетерпеливо сжав опущенные кулачки. Девочка ростом с Ерошку и, видимо, ровесница.

Была она в куцей вельветовой юбочке, в желтой футболке с надписью «Велоспорт», в старых сандалетках на босу ногу. Тонконогая, с коленками, похожими на крупные картофелины, с жидкими волосами того же цвета, что у Ерошки, с глазастым треугольным лицом и большим редкозубым ртом. Да, не красавица… Хотя… Если такие девочки улыбаются, то могут делаться славными. Кажется, у Заболоцкого есть на этот счет стихотворение…

Впрочем, такие мысли появились позже. А сейчас я растерянно «лупал» глазами. Потому что Ерошка подскочил к Еське и они с маху обнялись. Изо всех сил. И стояли так с полминуты.

Ну и ну! Конечно, еще совсем пацанята и, кажется, давние друзья, но… все-таки неловко как-то, когда мальчик и девочка тискают друг дружку в объятиях, не стесняясь посторонних.

Ерошка наконец оглянулся на меня со счастливым лицом.

– Дядя Слава, это Еська1

– Вижу, – отозвался я небрежно, чтобы скрыть досаду и опаску. – А как у Еськи полное имя? Если не секрет…

– Полное – Елена, – охотно отозвалась она. – Мы с ним оба на «Е».

Ерошка теперь держал ее за кисти рук.

– Есть хочешь?.. Дядя Жора, скажите дяде Юре, чтобы не ел всю кашу!

Жора, который с чайником в руках наблюдал от печки за всем происходящим, тут же отдал команду:

– Танкист, ну-ка тормози! И так толстый.

Юрка Савёлов, который работал ложкой над ящиком, нехотя оставил котелок.

– А чего… Тут еще на целую команду.

– Не, я не голодная… – Еська вдруг сморщила переносицу и провела пальцем по Ерошкиному лицу, от лба до подбородка. – До чего замурзанный! Небось, не умывался с мая месяца. Буду сейчас приводить тебя в человеческий вид.

– О-о! – весело взвыл Ерошка.

– Марш купаться! – И она оглянулась на меня: – Можно? – Видимо, почуяла, что я сейчас над Ерошкой кто-то вроде начальника.

– Да вода-то… Сбросы же в ней, химикаты всякие! Жора, скажи!

– Пускай купаются, – рассудил Жора. – Нынешнее население ко всему привычное. И пляж функционирует…

– Ура! – Ерошка мигом сбросил просторное одеяние, остался в заштопанных пестрых плавках. А Еська – в полосатом желто-зеленом купальничке (той же расцветки, что Травяной Заяц). Даже не в купальничке, а в трусиках и узкой полоске поперек плоской тощенькой груди, с тесемками на плечах. Оба худые, с похожими на коричневые палки руками-ногами. Еська схватила Ерошку за руку, потянула к воде. Он дурашливо поупирался, потом оба с разбега плюхнулись в желтоватую воду.

– Жора, там не опасно?

– Нормально. Не глубоко, и дно песчаное…

В воде – брызги, визги, плеск и тарарам. Потом они в размашку сплавали метров на пять от берега и обратно. И снова «водный аттракцион» с воплями и кувырканием.

Еська выскочила из воды.

– Дядя Жора, мыло у вас есть?

Жора принес крупный коричневый кусок. Еська с ним опять ускакала в воду.

– Спасите! Не надо, оно кусачее! – тут же завопил Ерошка.

– Стой, не дрыгайся! Кому говорят!..

Жора смотрел на них с усмешкой.

– Ишь, радуются. Знать, давно не виделись…

– Радуются… только не слишком ли откровенно? – сказал я с опаской старого моралиста.

Жора глянул недоуменно. Потом хмыкнул:

– Да ты что? Это же брат и сестра.

Тьфу! Вот я дурак-то…

– А откуда ты знаешь?

– Да Ерофей не раз говорил, что сестренку ждет, Еську. Она с весны где-то в деревне, у родных жила, а он скучал, видать…

Кое-что стало понятным. Не все, конечно, однако… Да и какое мне дело? Сейчас они выберутся из воды, я подарю Ерошке аппарат и мы распрощаемся. Прощание не будет грустным, поскольку встретимся, наверно, еще не раз: я ведь решил остаться здесь надолго.

Я посмотрел, как ребята плещутся у берега. Впрочем, они уже не плескались. Еська бурно мылила Ерошке голову. Он повизгивал и дергался. Я подошел к воде:

– За что ты так мойдодыришь несчастного брата?

– А потому что волосы липучие! Всегда слюнявой ладонью их мажет, а голову моет раз в году… Ну-ка… – и она окунула Ерошку с головой.

Затем Еська быстро и умело выстирала костюм брата. Они его выкрутили, выжали и развесили на веревке, натянутой от будки к шесту у пирса. Я помог (веревка была высоко). Показалось мне – что-то не так. Мигнул, пригляделся. Под белым кругом с зеленым существом читалось: «CICIROMA». Не «кикимора», а «кикирома»!

Что это? Во время стирки буквы перепрыгнули, не выдержав мыльной атаки? «Да всегда так было, просто читал неправильно, – успокоил я себя. – Но что такое „кикирома“? Или „цицирома“?»

Ерошка продрог во время купания, был в пупырышках., как ощипанная птаха. Натянул свою белую безрукавую маечку. Еська хотела дать ему еще свою футболку, но он благородно отказался. Жора принес из будки короткий флотский бушлат, брат и сестра, закутались в него, уселись на ящике.

– Сейчас чайник вскипит, согреетесь… А ты, Танкист, иди налаживай по новой связь…

Савёлов послушно ушел.

Вечерело.

Я подумал, что Ерошкино обмундирование не высохнет до сумерек.

– Как ты в мокром домой пойдешь?

– А куда идти-то? – беспечно сказал он.

– Ну… домой…

– А он ключ потерял, – сообщила Еська. – А тетя Таня, у которой мы сейчас живем, приедет только завтра.

То дядя Альберт, то тетя Таня какая-то. Крутят что-то детки…

– Ключ-то на шее, – напомнил я.

– Так он же от сарая, – сумрачно сказал Ерошка. – От того, где чемодан прятали. А от дома нету…

– Ох, а чемодан-то! Надо же зайти, взять! Как я без бритвы…

– Да он уже тут, сидор твой, – весело сообщил Жора. – Давно доставили.

– Вот это да! Каким путем?

– Ну, брат ты мой… – непонятно сказал Жора. И мне показалось, что он переглянулся с Ерошкой. – Делов-то… Танкист! Вынеси багаж!

Тут же возник Танкист с моим чемоданом. Да, «кикирома»…

– Ну, ладно, братцы, до завтра… Хотя… А где проведут ночь любезные братец и сестрица?

– А мы к дяде Жоре попросимся! – бойко сообщил Ерошка. – Дядя Жора, можно в будке переночевать?

– Ну… я не знаю… – Жора был явно не в восторге. – Здесь же не пионерский лагерь. У меня никаких постелей нету…

– И не надо! Ляжем на брезент, бушлатом укроемся! Спасательный круг под голову…

– Что-то не та романтика, – с сомнением сказал Жора. – Лучше вот что. Ты, «дядя Слава», забери-ка этих юных бомжей до завтра к себе. У сестрицы найдутся, небось, подушки-одеяла. Да и на ужин чего-нибудь…

Я заскреб затылок (мысленно). Вариант, вроде бы, разумный. Но… появлюсь я в «несвоем» доме с двумя «несвоими» ребятишками (из которых один, к тому же, почти голый). Увидят соседи, что подумают. Доказывай потом, что не верблюд… А кто соседи-то, кстати? И… на каком этаже живет сестра? И в каком доме. И…

– Жора, – выговорил я с тихим испугом. – А я ведь не помню, где живет сестра. Ни дома, ни улицы… Даже района не помню…

– У тебя что, крыша поехала?

– Наверно. Абсолютная пустота в голове…

В Малогде сестра после замужества жила отдельно от нас. Конечно, я не раз бывал у нее, но… хоть убей – не помню. Кто-то слизал адрес из памяти, как безжалостным «delete» из компьютера.

Жора посмотрел внимательно: не валяю ли дурака? Поверил:

– Ну ладно. Сейчас дозвонюсь до справочного, найдут адрес по телефонному номеру. И ушел в будку. А я виновато остался на месте. Ерошка и Еська сидели ко мне спиной и, выворачивая шеи, поглядывали с интересом. Из будки сперва слышалась Жорина ругачка с Танкистом, затем все затихло на пять минут. И наконец Жора возник в двери. С недоумением на небритом лице.

– Вот кретины… Утверждают, что такого номера в Малогде нет.

Я не удивился. Ждал чего-то подобного… Ладно, хоть чемодан с собой.

Жора посмотрел на меня, на ребят.

– Вот что, люди. Я вас все-таки спасу. Используя родственные связи… Пойдете по берегу до кирпичной водокачки. Там отрезок рельсового пути, на нем купейный вагон. Это что-то вроде пристанища для командировочных мелкого ранга и отставших от пароходов разгильдяев… Вообще-то туда пускают лишь с направлением из пристанской конторы, но вы скажете хозяйке: «От Жоры». Хозяйка эта, тетя Кнопа, моя… ну, вроде как двоюродная тетушка. Меня уважает…

– Знаешь, Жора, ты проводи ребят, а я лучше в гостиницу…

– В гостинице тебя обдерут как липку. К тому же, в вагоне детей одних не поселят. А мне с ними некогда, скоро два вечерних катера подойдут. Не Танкиста же посылать с ребятишками…

Ерошкина одежда была еще сырая, он скатал ее в муфту. Обулся, надел ремешок аппарата на голое плечо. Взял меня за рукав и шепотом сказал:

– Ну вот. Никуда ты от нас не денешься…

Как-то затеплело у меня внутри. «Чудо ты костлявое, бесприютное…» Я взлохматил ему непросохшие, приглаженные волосы. Еська, так же как брат, взяла меня за рукав. За другой. «Еще одно чудо беспризорное…»

Был уже вечер, около восьми часов. Правда, солнце не спешило к горизонту – лето же – только еще больше пожелтело. И сильнее, прохладнее, запахло речным песком.


предыдущая глава | Синий треугольник | cледующая глава